Пополнение семьи

      – Приветствую тебя, Татия!       Мужские тонкие губы расплываются в самодовольной полуухмылке, замечая, как стыдливо зарделась первая красавица.       Белокурое создание, облаченное в простое серое платье из грубого льна, почтительно склоняется перед важным молодым человеком, приехавшим к ее родителям из соседнего поселения по какому-то неотложному делу.       Татия мечтает поскорее сбежать от этого Маркуса, в присутствии которого она постоянно чувствует себя до странности неловко и напряженно. Ей не терпится пуститься в очередные скачки на лошадях с лучшими друзьями, а не расшаркиваться здесь с этим вредным задавакой, постоянно дергавшим ее в детстве за косички!       Но на пороге появляются родители, с щенячьей радостью в глазах приветствуя долгожданного гостя.       Робко улыбаясь, Татия пятится назад, пытаясь под шумок улизнуть в сторону леса, а там и недалеко до бесконечных полей, где ее уже будет невозможно найти, но наглый брюнет останавливает ее одним только взглядом.       – Не соблаговолит ли ваша дочь присоединиться к трапезе?       Бьет наверняка. Через родителей. Как подло!       Все девичьи радости на сегодня в одночасье стремительно рушатся, заставляя девушку послушно подчиниться родительской воле.       Последней заходя в дом, златовласка оборачивается, устремив тоскливый взор в сторону леса и тяжело вздыхает... Наверняка Клаус, Элайджа и Ребекка с Коулом будут ждать ее до самого вечера, зато накатаются вдоволь на новых породистых скакунах, которых завтра уже отдадут в уплату в соседнюю деревню... А ей даже одним глазком не удастся посмотреть на статных благородных животных... От досады хочется выть.       Девушка вздыхает еще раз и скрывается за дверью.       Ужин проходит довольно скучно и сухо.       Мужчины обсуждают свои дела, тогда как женщины вынуждены не мешать и молча прислуживать.       Иногда Татия ловит на себе заинтересованный любующийся взор молодого гостя, и это крайне ее раздражает. Так смотрят на кобылку на базаре, прикидывая ее настоящую стоимость.       Девушка не сразу осознает, что гневно взирает в ответ на знатного юношу, и лишь тычок матери ногой под столом заставляет ее робко отвести взгляд в сторону. Не пристало юной деве проявлять неучтивость.       Засуетившаяся мать исчезает на кухне, а отец выходит в соседнюю комнату якобы за своим новым оружием, которое хочет продемонстрировать гостю. Родители намерено оставляют детей наедине, откровенно сводничая.       Ох, лучше бы она сегодня помогла Майклсонам собирать сено в стога, зато потом с них можно было бы покататься, чем этими глупостями заниматься.       – Твои родители крайне догадливы, – с усмешкой замечает парень, разрывая ломоть хлеба на две части.       – Что ты имеешь в виду? – голубые невинные глаза в праздном любопытстве направлены прямо на собеседника. Верх неприличия. И даже не смотря на то, что они знакомы с детства, попирать общепринятые правила крайне невежливо.       Заметив осуждающий мужской взор, девушка тут же послушно опускает ресницы, уставившись в деревянную миску, стоящую перед ней на столе.       – Если ты не догадалась о причине моего истинного приезда, я не удивлен.       Брюнет медленно поднимается со своего места и обойдя стол, подходит к замеревшей девице.       – Ты столь красива, сколь и глупа, – спокойно констатирует свое мнение он, от чего девушка ярко вспыхивает. – Но меня это устраивает. Округлые бедра, сформировавшееся молодое тело, вздорный нрав... Мне нужна хорошая жена, которая родит здоровых наследников...       – Прошу прощения, смею предположить, что речь идет о кобылке... – невинно округлив глаза, делает предположение златовласка, оскорбленная таким пренебрежительным отношением к собственной персоне, и моментально переходит на официальный тон. – Но, не смотря на всю мою глупость, смею заметить, вряд ли у вас с ней что-то путное выйдет...       Не ожидающий такого откровенного унижения, достопочтенный жених слегка краснеет... от ярости.       – Что ты себе позволяешь?! – шипит он, нависнув над девушкой коршуном.       – Я ни в коем случае не хотела задеть ваших чувств, господин! – состроив наигранное раскаяние, возражает девушка. – Но поймите правильно, природу ведь не обманешь! Вы и кобыла – не пара... И вряд ли она родит вам что-то лучше кентавра...!       Костяшки мужских пальцев, вцепившиеся в края деревянного обеденного стола, побелели.       Атмосфера накалена до предела.       Но невинное создание даже не шелохнется. Она слишком горда и своенравна, чтобы терпеть оскорбления в отцовском доме.       Хриплый раскатистый смех разряжает напряженную обстановку.       Юноша садится на свое прежнее место, отодвигает посуду и кладет перед собой на стол сцепленные руки. Пронзительный взор впивается в своевольную девицу с еще большей заинтересованностью.       – Слышал, ты увлекаешься верховой ездой...       Златовласка настороженно насупилась, ожидая от этого неприятного типа привычного подвоха. В ответ она еле заметно кивает.       – И кого же из Майклсонов ты лучше всего объездила?       Последнее слово юноша произносит с сальной усмешкой.       Татия резко поднимается с места, краснея как вечерняя заря.       Ответный удар нанесен. Колкий, острый и крайне болезненный.       Словно пощечина.       – Пожалуй, я воспользуюсь сегодня правом первой ночи, – лениво, словно бы нехотя произносит благородных кровей господин, сминая в ладонях хлеб и внимательно следит за меняющейся на глазах девчонкой.       Она явно заинтересовала пресытившегося послушницами молодого парня.       Татия стремительно вылетает из дома, чувствуя, как задыхается от стыда и страха.       Право брачной ночи...       Сердце стучит как полоумное. Родители с радостью согласятся дать разрешение на пробную ночь, лишь бы удачно выдать свою дочь замуж.       Она должна быть покорной и послушной, но природный свободолюбивый нрав заставляет бежать прочь, без оглядки на последствия.       Ей страшно.       В один скачок оседлав отцовскую лошадь, девушка с места срывается в галоп, ощущая спиной хохочущего над ней преследователя.       Она ловко сворачивает на обочину, уходя в сторону леса, принадлежащего клану Майклсонов. Многочисленные уроки верховой езды, которым ее обучал Клаус, не проходят даром. Татия проворно маневрирует среди деревьев, прекрасно ориентируясь даже во тьме. Ржание породистого скакуна позади нее не отстает ни на миг.       Золотистые волосы бесконечным водопадом хлещут по спине в такт лошадиному бегу.       Выражения лица девушки до крайности сосредоточенное и застывшее.       На виднеющейся впереди поляне маячит алый язычок костра, и слышны тихие, временами сбивающиеся, напевные голоса. Неужели Майклсоны до сих пор все еще ждут ее?       Маленький язычок пламени, словно спасительный маяк. Он зовет к себе. Манит. Обещает спасение.       И тут подрезанная сноровистым скакуном старенькая кобылка с ржанием встает на дыбы, скидывая свою умелую наездницу на сырую землю, и растворяется в непроглядной чаще леса.       Не обращая никакого внимания на боль, хрупкая девушка как можно скорее поднимается на ноги, пытаясь сокрыться среди деревьев, но не тут-то было.       Резко хватая ее за талию и рывком притягивая к себе, Маркус, распаленный гонкой и нестерпимым желанием, осыпает лицо уворачивающейся девушки нетерпеливыми короткими поцелуями, норовя захватить ее губы.       – Татия, – рвано выдыхает ее имя брюнет. – Даю слово, что женюсь на тебе... Ну же, не бойся, будет совсем не больно...       – Пожалуйста, не надо... – срывающимся от ужаса голосом опускается до мольбы прекрасное создание. Она громко вскрикивает, откланяется как только может, зажимается... Но ей не преодолеть мужскую силу, жаждущую получить свое во чтобы то ни стало.       Ужас происходящего заполняет собой праведное сознание.       Пойманная в тиски жертва наотмашь бьет обезумевшего в своей страсти парня по лицу, но это, кажется, только распаляет его еще больше.       – Не надо... – предательские слезы нескончаемыми потоками катятся по лицу, обжигая нежную кожу.       Девушку больно прижимают спиной к стволу многовекового дерева, нетерпеливо задирая подол ее скромного льняного платья.       – Глупая... – шепчет охваченный страстью парень. – Я люблю тебя с детства. Мне надо убедиться, что ты невинна, и тогда ты с семьей никогда не будешь ни в чем нуждаться! Даю слово!       Но упертая стыдливая девица продолжает бороться за свою честь, царапаясь и выкручиваясь из железных тисков, как только может.       Слышится, как начинает трещать ткань платья на груди...       Вцепившись в край ворота, юноша заставляет одним рывком расползтись края, оголяя упругую небольшую белоснежную грудь. Теперь девчонка будет прикрывать верх руками, не мешая ему хозяйничать внизу.       И тут перевозбужденный жених отлетает назад, глухо ударяясь о ствол соседнего дерева.       – Татия... – еле слышно выдыхает Элайджа.       Лес озаряется светом от брошенного наземь факела.       Старший Майклсон стоит, замерев на месте, не в силах отвести взора от молодого, оголенного по пояс женского тела.       За пару секунд шоковое состояние проходит, заставляя полностью осознать реальность происходящего.       Впечатанные в грубую древесную кору руки девушки глубоко оцарапаны и медленно кровоточат, нежная кожа груди местами прикусана до начинающих проявляться синяков...       Зеленые глаза заметно темнеют от гнева и ненависти.       Элайджа почтительно отворачивается. Кулаки яростно сжимаются.       – Правом данным мне как старшему наследнику клана Майклсонов, обвиняю ублюдка в покушении на бесчестье и приговариваю его к собачьей смерти!       С этими словами Элайджа хладнокровно вытаскивает из ножен разделочный охотничий нож, оборачивается на насильника и застывает на месте.       – Друг мой! – ухмыляется поднимающийся на ноги Маркус. Рукавом распахнутой настежь рубахи он небрежно стирает кровь с рассеченной щеки.       – Маркус?.. – Элайджа ошеломлен.       – У меня здесь первая брачная ночь...       В круг света вбегают Никлаус с Коулом. Юношеские лица суровы и крайне взволнованны.       Но когда взор светловолосого парня останавливается на полуобнаженной девушке, стыдливо прикрывающую оголенную грудь руками, он словно бы весь каменеет... Сама тьма заволакивает разум и сердце молодого юноши.       – Клаус, не надо... – в голубых прозрачных глазах плещется неприкрытый ужас и глубочайший стыд.       Блики костра окрашивают лицо блондина кровавыми всполохами ярости.       Крайне стремительным движением выхватывая острый клинок из ножен, Никлаус с диким воплем бросается на не ожидающего такого проявления глупости Маркуса. Брюнет пропускает первый удар, получая кровавую глубокую рану на боку.       Убийство благородного господина зародит междоусобную войну между кланами.       Пытаясь остановить брата от необдуманного поступка, Элайджа получает широкий порез на плече.       Никлаус одержим в ослепляющей ненависти. Он словно безумец, помешавшийся на одной единственной цели – отмщении...       Колкие точные, опасные как тысячи смертельных жал, удары сыплются на отступающего назад Маркуса. Темноволосому войну никак не удается перейти в нападение, острые резкие выпады опасного клинка покушающиеся на его жизнь пробивают защитную позицию нескончаемым сыплющимся потоком.       – Она моя! – прежде чем пронзить кинжалом сердце врага, кричит Никлаус, и с ожесточением оборачивается, когда лезвие с неприятным скрежетом соскакивает с поверхности камня.       Ловко увернувшийся от смертельного удара раненый парень умудряется вскочить на своего коня и, придерживая рукой окровавленный бок, прежде чем пуститься в галоп, зло шипит:       – Это мы еще посмотрим...       Озверевший от ярости Никлаус по инерции бежит за удаляющимся трусом, бросая тому вдогонку свой кинжал, который проходит всего в паре каких-то сантиметров от цели и впивается до середины клинка в дерево.       Достигающие леса звуки волынки, доносящиеся из деревни, разбивают атмосферу временного помешательства.       ("A Gift Of A Thistle" для тех, кто любит читать фанф с подобранной музыкой!)       Блондин издает глухое, полное отчаяния и животной кипящей ненависти рычание, в котором явно различимы разочарование вперемешку с досадой.       Он готов зубами рвать на части негодяя, мечтая насладиться тем, как томительно медленно, постепенно будет покидать жизнь тело ненавистного врага. Доброе сердце впервые желает кому-то смерти настолько реально, сильно, всей душой.       Резко оборачиваясь, озлобленный на весь мир юноша уверенным шагом проходит мимо застывшего на месте Коула, отпихивает одним ударом в сторону Элайджу, который робко пытается предложить оцепеневшей девушке свою рубаху, чтобы та могла хоть как-то прикрыться. И рывком сдирая с себя взмокшую льняную рубаху, без какого-либо стеснения накидывает ее поверх девушки, и привлекает ее к себе.       Всхлип.       – Не надо, – еле слышно, с трудом сдерживая ком в горле, рычит блондин, зарываясь лицом в роскошные длинные волосы.       Еще одно судорожное всхлипывание норовящее перейти в рыдание.       – Не смей... – угрожающе шепчет Никлаус, изо всех сил что есть, сжимая драгоценную подругу детства в объятиях.       С губ девушки срывается до боли жалостливый стон, полный стыда и отчаяния.       – My sweetheart... ты сильная... – выдыхает Клаус, зарываясь руками в золотистые струящиеся пряди. – Не делай мне больнее, чем есть сейчас... Умоляю тебя.       И девушка как можно крепче обнимает своего спасителя, опаляя мужское лицо горячими солеными каплями пролитых слез.       – Ты моя. Больше тебя никто не тронет. Даю слово.       И Татия успокаивается, потому что верит ему.       Она всегда почему-то верит... Только ему одному.       – Приведи лошадей, – поворачивая голову в сторону старшего брата, приказным тоном глухо произносит Никлаус. – А ты... – обращение к застывшему позади Коулу, – ...принеси платье Ребекки. Бегом.       От бессилия и злобы на скулах Элайджи заходили желваки, но Никлаус прав, им всем стоит поспешить. И старший Майклсон поворачивается вслед за сорвавшимся с места в сторону дома Коулом.       – Через неделю на этом же месте в полночь, – склоняясь к женскому ушку, шепчет Клаус.       Девушка замирает как прекрасная мифическая статуя, прижимаясь ободранной в кровь спиной к древесному стволу. Навершие груди взволнованно поднимается и опускается в такт учащенному дыханию.       Ей дико стыдно.       Она не хочет, чтобы лучший друг спасал ее от позора из одной только жалости. Ему итак достается дома. Если жестокий отец Майклсонов прознает о том, что нежеланный сын собирается связать себя брачными узами с обесчещенной сегодня девушкой...       – Никлаус, нет...       Татия упирается тонкими оголенными руками в сильные мужские плечи напротив. Кожа обоих словно горит от прикосновений.       – ...Клаус, – поправляет уверенным тоном юноша, в голосе которого сокрыта некая опасность. Он впервые принимает сокращенную версию своего имени, данного ему Татией с детства. – И я говорю – да. Решайся, Татия.       Девушка вглядывается в синие глаза напротив не находя там жалости.       Она словно ищет некий ответ. Голубые глаза широко распахнуты, и на самом их дне плещутся алые всполохи догорающего огня.       Никлаус впервые не отводит от нее своего взора, впервые смотрит на нее ТАК по-настоящему открыто, и она словно попадает в некий омут, уходя в него с головой.       Ответ найден.       – Хорошо.       От прежнего волнения не остается и следа.       Татия произносит всего одно короткое слово, которое кардинально меняет жизни обоих, переворачивая все, что было до этого прежде с ног на голову.       И поддаваясь моменту сумасшествия, златовласка впервые касается мужской колючей светлой щетины на лице лучшего друга, с робким трепетом улыбаясь его ошарашенному виду.       Клаус шумно выдыхает, не веря своему счастью и привлекая девушку к себе за затылок, соприкасается с нею лбами.       – Мы сбежим ото всех, my love, и клянусь жизнью, ты об этом никогда не пожалеешь.       Златовласое создание нежно ему улыбается и как всегда безропотно слепо ему верит...                            Кэролайн пробуждается ото сна, с трудом открывая веки.       Голова тяжелая.       Ее явно чем-то накачали.       Тело все затекло от неудобного положения. Она полусидит в кресле.       – Приветствую тебя, Татия.       Блондинка выжидательно уставилась на сидящего напротив нее незнакомца.       Привлекательный брюнет опасно ухмыляется.       – Я видел твой сон. Значит, ты меня помнишь...       – Предпочитаю забыть...       Мужская ухмылка расползается еще шире.       – Такая же самоуверенная и недалекая.       – Такой же надменный и наглый.       Темноволосый парень громогласно смеется.       – Ну так что – выйдешь за меня?       – Пожалуй, я лучше выйду за дверь и уйду по-хорошему...       В изумрудных глазах вспыхивает скрытая угроза.       Болезненный удар по лицу ослепляет кратковременной вспышкой боли.       – Значит ты за свободные отношения? Что ж... меня это устраивает...       – Но не меня.       Появившийся в помещении Никлаус Майклсон на первый взгляд сдержан и хладнокровен... Но это лишь на первый взгляд...       – Грубый и жестокий тиран прибыл! Проблемы, милая?       Женское подсознание поднимается на носочки и радостно хлопает в ладоши как малый ребенок.       Даже хмурый тон, с которым к ней обращается супруг, приводит ее в восторг и кажется даже в какой-то степени сексуальным и даже брутальным.       – Вор! – довольно улыбается Маркус, вальяжно поглаживая место недавнего удара, от чего девушка пытается резко увернуться. – Она МОЯ! – громко орет брюнет, изо всех сил стискивая ладонями миловидное лицо девушки. – И право первой ночи остается за мной!       Не смотря на всю опасность сложившейся ситуации, Кэролайн вместе с Клаусом одновременно расплываются в синхронных идентично схожих загадочных полуулыбках. Правда блондинка тут же пытается прикусить губу, отводя взгляд в сторону. Ох уж эта ее стыдливость!       – Может, посмеемся вместе, бастард?! – словно бы выплевывает оскорбление Маркус, оставляя девушку за спиной и делая резкий шаг вперед.       – Кэролайн моя... по праву крови! – хищно оскаливается гибрид, заявляя свои права на собственность. – Ты как всегда опоздал... неудачник!       Брюнет недоверчиво оборачивается назад, пристально всматриваясь в блондинку, успевшую уже подняться с кресла и отступить в сторону на пару шагов. Изумрудные глаза, словно сканирующие ее, наливаются ярой злобой.       – Думаю, мой бывший друг уступит тебя на пару часиков?       Появившиеся словно бы из ниоткуда ведьмаки, сковывают первородного гибрида заклинанием.       Кэролайн делает шаг назад, когда Маркус начинает приближаться к ней. Она обеспокоенно смотрит в сторону Клауса, сжавшего от боли и ослепляющей ярости клыки. Гибрид, словно не обращая внимания на ломающее ему кости заклинание, продолжает двигаться вперед.       – Раздевайся, – приказывает брюнет, в глазах которого вспыхивает опасным огоньком зарождающаяся развратная похоть. – Или я убью его...       – Убивай.       Маркус удивлен не меньше Клауса.       – Серьезно! – всплескивает руками эмоциональная блондинка. – Я живу с ним как в цирке с тигром! Вечно надо следить за ним, чтобы сидел на своей тумбе и ни на кого не прыгал...!       – Кэролайн... милая... – хрипит гибрид, зло цедя слова сквозь зубы. – С тебя дополнительные пять параграфов наизусть! И еще хоть раз меня ослушаешься...       Отступая все дальше и дальше блондинка нервно сглатывает, бросая взгляд полный опасений на взмокшего от невыносимой боли гибрида.       – Пускай они прекратят, – повелительным тоном произносит она и уверенным жестом расстегивает верхнюю пуговицу бардовой полупрозрачной блузки.       Завороженный гордым видом, с которым раздевается неприступная девушка, Маркус жестом показывает ведьмакам остановить пытки, поддерживая лишь ограничительное заклятие в пространстве, чтобы сдерживать первородного от необдуманных порывов.       – Быстрее! – кричит брюнет, не желая наблюдать за томительно медленно идущим процессом. Он понимает, что девчонка намеренно тянет время, дразня его. Но ничего не выйдет. С нее причитается.       Перемещаясь к девчонке, Маркус рывком срывает с нее невесомую дорогую ткань, впиваясь клыками в белоснежную шею.       Хищник стонет от неописуемого наслаждения.       Алая жидкость еще никогда не казалась ему такой до умопомрачения насыщающей и восхитительной. Словно нектар Богов.       Гибрид беснуется в замкнутом пространстве, нещадно молотя по воздушной преграде до переломов костей, которые, впрочем, тут же срастаются.       – Даже после тебя она божественна, Николаус... Теперь я понимаю, почему ты все еще не инициировал ее обратно в вампира... – жесткие губы впиваются в бардовую ткань кружевного бюстгальтера.       Один из немногочисленных предметов декора остервенело впивается в спину брюнета, пронизывая того насквозь, и чуть оцарапывает обнаженную молочно-белую кожу груди блондинки.       Маркус издает болезненный наполненный звериной агрессией рык и оборачивается на ревнивца, чтобы насладиться его слабостью, как слышит комментарий от ослабленной девушки:       – Друг из него конечно никакой... А вот враг – отменный!       С этими словами девчонка еще глубже вонзает в тело врага деревянный плинтус, отскакивая к гибриду, за которым находится целая армия его подданных, с трудом дождавшихся подходящего момента.       Гневные лица знакомых скалящихся вампиров с лютой ненавистью взирают на окружающую обстановку, желая по собственной воле защищать свою королеву и короля.       Клаус не был бы самим собой, если бы не имел за плечами как минимум несколько коварных запасных планов.       Все ведьмаки выманены. Больше не осталось ни одного. Маркус слишком рано отпраздновал победу.       – Фас, – командует первородный, глаза которого наливаются желтой хищной неконтролируемой яростью, и он первым срывается с места.                            С каждым ливнем приходит надежда, что однажды утром все снова станет чистым, и самые застаревшие пятна исчезнут как сомнения в его невиновности, или как результат его и ее ошибки, или как память от его поцелуев...       Поэтому Кэролайн ждала, чтобы пошел ливень, надеясь на лучшее, даже если внутренне она знала, что в ее сердце некоторые пятна остались навсегда, и ничто их никогда уже не смоет... потому что выбор уже сделан, и теперь ей с этим жить вечность.                     Прошло три дня, а Мистер Кровожадный Обидчивый Древний Зверюга продолжает ее игнорировать, заточив под домашний арест в спальне.       Она тоже с ним не разговаривает.       Из гордости. И может быть еще из чувства вины...       Кэролайн уже как трое суток не могла уснуть.       Стоило ей только закрыть глаза, как тут же перед ней вставала картина сплошного кровавого месива...       Да, подданные расправлялись с врагами всеми возможными способами, но... Но вот зачем например самому "Королю" надо было вырывать глаза этому Маркусу? А руки... начиная с пальцев и так по очереди?!!! Жуткие крики до сих пор звучали где-то в ее подсознании...              Грубо запихнув Кэролайн, измазанною с ног до головы чужой кровью, гибрид так же грубо вытащил ее из авто у дома за руку, зашвырнув в спальню и щелкнув замком. Без единого слова. В абсолютном молчании.       Почти час она провела под душем, смывая с себя запекшуюся кровь.       Ее трясло и колотило.       Пару раз стошнило, но это произошло еще в том помещении при первом чавкающем звуке покидающего глазницу глаза...       Кэролайн поежилась от воспоминаний, глубоко вдохнув, чтобы побороть очередной рвотный спазм.       Неужели нельзя было убить врага более гуманным способом?       А это оторванная напоследок голова...       Снова тошнота... Боже...       Кэролайн остервенело сучит ногами, сбрасывая с себя одеяло, и садится в постели уткнувшись подбородком в колени.       Она измотана отсутствием сна и мыслями...       Ведь ей было известно, что Клаус наверняка что-то задумал, именно поэтому она помогла протянуть ему время... Но как бы она не оправдывала себя, на душе все равно было гадко.       И почему это она чувствует себя виноватой?       Гром.       Девушка вздрагивает от неожиданности.       О нет. Она ненавидит грозу.       Вспышка молнии ослепляет ярким светом темную спальню, озаряя пространство страшными крадущимися, скрытыми во тьме тенями.       Кэролайн с тихим недовольным стоном прячется под одеяло, закутываясь в него с головой.       Но тут ее поджидают мысли и чувство глубочайшей вины перед несносным гибридом!       Она задумывается над тем, что он чувствовал, когда Маркус пил ее у него на глазах, когда полураздел ее и... собирался при нем же ее... Нет, это невыносимо!       Девушка спрыгивает с постели, уверенным шагом направляясь к двери.       Заперто.       Грубый и жестокий тиран!       Окно.       Кэролайн открывает створки, впуская в комнату потоки проказника ветра. Кожу лица обдает взвесью дождливой влаги.       Фасад ее окна украшен витиеватым довольно таки широким уступом, переходящим в соединение с открытыми окнами соседнего кабинета...       То, что надо!       Кэролайн неуверенно забирается на подоконник.       На ней всего лишь шелковая до середины бедер бледно-розового цвета ночнушка. Ничто не будет путаться и мешаться.       Всего лишь второй этаж.       Даже если упадет, то разобьется, но не на смерть...       Очень обнадеживающе... Лучше не думать о последствиях!       Кэролайн хватается за выступ, проверяя его на прочность.       Затем переносит ногу, а после и весь свой небольшой вес.       Замирает статуей, когда очередная вспышка молнии ослепляет ее.       А что если эта молния в нее попадет?       Поздно. Возвращаться обратно, куда страшнее, чем продвигаться вперед!       Ползком, ползком, но упертая акробатка успешно достигает цели, изящно и бесшумно вползая в пустой рабочий кабинет.       Адреналин вовсю бурлит в миниатюрном хрупком теле, упиваясь собственным же достижением и невероятной ловкостью!       Хотя бы почитать можно будет что-нибудь, а то от тоски выть можно взаперти!       Кэролайн подходит к противоположному окну и какое-то время любуется на убаюканный громыхающей грозой Орлеан.       Городские огни полыхают в сырой промозглой мгле, словно сказочные многочисленные светлячки.       В отдалении еле слышны доносящиеся мелодичные звуки ставшего привычным для слуха джаза.       Кэролайн прижимается лбом к холодному окну.       Так бы и смотрела хоть целую вечность на это великолепие.       Ей так много надо всего осмыслить.       Жуткая смерть Маркуса отчасти ее вина.       Не лучшая участь Женевьевы... Да, она лично ее не убивала, но... С ней определенно что-то происходит. И это явно не нравится Клаусу. Неужели она становится такой же как он?       Кэролайн разворачивается и сползает спиной по ближайшей стене на пол.       Большое пространство кабинета в темноте кажется дном пропасти.       Все-таки ей надо будет извиниться.       Все же она переборщила с отвлекающим маневром. С психически неустойчивым потенциально ревнивым гибридом так поступать было более чем опрометчиво и жестоко...       И тут ночной покой дома взрывается от дикого, животного крика, от которого душа мигом уходит в пятки, заставляя бешено колотиться сердце.       Клаус.       Кэролайн вскакивает на ноги и босиком устремляется в его в спальню еще до того как затихает эхо этого жуткого звука.       Она с разбегу залетает с ногами на кровать, чтобы обнять нарушителя ночного спокойствия.       Его серая майка пропитана потом, сердце безумно колотится.       Гибрид с силой прижимает ее к себе, тем самым вытесняя из легких весь воздух. Он жадно дышит не в состоянии все еще отличить реальность от сна.       Кэролайн ласково гладит его по коротким светлым волосам, обнимая за влажные плечи.       – My black heart, это всего лишь кошмар... Все хорошо...       Первородный судорожно вздыхает.       – Ты весь горишь, – не на шутку взволнованна девушка.       Схватившись за низ его майки, Кэролайн тянет ее кверху и с мужской помощью стягивает ее с него через голову.       В серьезных как никогда глазах она видит опасное желание и много темных страшных тайн.       И в один миг понимает, что отравлена этим мужчиной. И что с радостью умрет за него.       – Как ты вышла из комнаты? – глухо интересуется он, швыряя майку куда-то на пол.       Взгляд цепких проникновенных голубых глаз впивается в девушку своими острыми иглами.       – Перелезла через окно по фасаду... – честно признается блондинка, прикидывая в уме как бы ей теперь поскорее рвануть назад.       Не сулящий ничего хорошего взор на секунду отвлекается на разгулявшийся шторм за окном.       Не успевает она моргнуть, как уже одним рывком подмята мощным сильным телом под него.       Клаус ложится на нее и... осторожно целует в губы.       И все ее сомнения, страхи разом куда-то улетучиваются.       Напряжение в паху разрывает на части.       И когда он успел избавиться от штанов?! И зачем?! Они же в ссоре!       Она чувствует, как капельки пота стекают между его лопаток.       Поцелуй, впрочем, становится очень скоро грубым...       Ему всегда необходимо чувствовать свое превосходство, господство, первенство и контроль.       Не прерывая удушающего влажного ненасытного поцелуя, мужчина властно проникает свободной рукой под шелковый подол послушно задравшейся ткани и, сдвигая край тонких трусиков в сторону – одним грубым движением резко входит в девушку на всю длину.       Ей больно, но рвущийся наружу крик подавляется горячим вытворяющим с Кэролайн нечто невероятное языком.       Клаус издает низкий горловой стон и выходит, чтобы тут же резко войти обратно.       Он повторяет это снова и снова.       Грубый, деспотичный, карающий, восхитительный ритм.       Внутри Кэролайн на удивление начинает все пульсировать, и, почувствовав это, Клаус тоже ускоряет ритм. Толкается в нее жестче, чаще, и девушка сдается...       Опустошительный оргазм вынимает из нее всю душу, последние остатки энергии.       По ее лицу текут соленые ручейки.       Что-то во взгляде гибрида меняется.       Он по-прежнему крайне возбужден, но во взгляде проявляется некое подобие мягкости.       Так дикий волк смотрит на свою волчицу по весне.       Клаус до сих пор находится внутри нее, сдерживаясь изо всех сил.       Неужели он так ее наказывает за плохое поведение?!       Невероятно!       Он поднимает ее кверху, на себя, так, что Кэролайн практически сидит на нем.       Девушка немного морщится от боли. Слишком глубоко для нее.       Она чувствует, как под ее ночнушку скользнули проворные руки, накрывая ее груди широкими ладонями. Чуть шершавые от въевшейся краски пальцы мягко, словно бы лениво перебирают соски, раздражают их, заставляют затвердеть и набухнуть.       Он дает ей время привыкнуть к нему, к новым ощущениям.       Да, он взял ее, не спрашивая, буквально силой, но... сейчас они с ним на равных. Он впервые позволяет ей быть сверху.       Безграничный жест доверия с его стороны.       Кэролайн с тихим стоном кладет голову ему на плечо.       Первородный ласкает, покусывает ее шею, зализывая рваный все еще незаживший укус мучительно скончавшегося врага, и одновременно начинает тихонько двигать бедрами, восхитительно медленно, снова и снова наполняя собой непокорную девчонку.       – Знаешь ли ты, как много значишь для меня? – шепчет вдруг он ей на ухо.       – Нет, – стонет Кэролайн, наслаждаясь солоноватым терпким вкусом мужской кожи.       – Знаешь... – он улыбается и на миг несильно сжимает цепкими длинными пальцами ее горло. – Каждый раз, когда ты будешь подвергать свою жизнь опасности, ты будешь наказана.       Вместо ответа девушка издает приглушенный сдавленный стон, не в состоянии как-либо сейчас перечить ему, а он прибавляет темп.       – Ты моя, Кэролайн...       – На веки вечные... – послушно признает она, тяжело дыша.       – На веки вечные... – вторит ей гибрид и прокусывает ей вену, от чего Кэролайн невольно вскрикивает от лишающего разум удовольствия.       Он вовремя отрывается, впиваясь кровавым поцелуем в коралловые мягкие податливые губы, делится с ней ее же вкусом.       Ему необходимо слышать ее голос.       Одной рукой он обхватывает ее талию, другой держит бедро, и врывается еще жестче, вынуждая вскрикнуть еще раз.       Дыхание Клауса делается хриплым, неровным, под стать дыханию дерзкой девушки, нрав которой он сейчас обуздывает.       Он владеет ее телом и душой так, что Кэролайн не может больше ни о чем думать.       Она с неким испугом вновь ощущает внутри себя небывалую пульсацию.       Она не хочет проиграть ему снова.       Она неукротима.       Она борец.       – Давай, милая! – рычит сквозь стиснутые зубы гибрид, ни в коей мере не намериваясь уступать ей в этой заведомо неравной битве.       И Кэролайн растворяется в ощущениях, впиваясь зубами в крепкое напряженное судорожно вздрагивающее мужское плечо...       Где-то, находясь очень глубоко внутри нее, первородный изливается обильным потоком, сбрасывая с себя путы жестоких многовековых столетий.       Теперь он любим. И любит.       Оба взрываются красочным фейерверком, погружаясь в божественную агонию всеохватывающего мистического оргазма, который длится достаточно долгое время, раз за разом убивая и заново воскрешая своих бойцов.                     Кэролайн лежит в его объятиях на влажных простынях.       – Я боюсь своих чувств к тебе, – шепчет она.       – Я тоже, – спокойно признается Никлаус, вырисовывая пальцем по гладкой как шелк спине замысловатые узоры. Ему нравится ощущать телесный контакт именно с этой девушкой. Нравится, что теперь ему наконец-то дозволительно прикасаться к ней так, как он хочет и когда захочет.       Кэролайн слегка приподнимается и смотрит на гибрида.       Его лицо задумчиво и невероятно серьезно. Он явно не иронизирует, говоря ей о своем страхе. Для него, считавшего любовь уделом слабаков, это и правда дикость. Но ради нее он пошел на эту сделку, став впервые за сотни лет уязвимым.       Кэролайн касается алых, запекшихся кровью губ, легким, практически невесомым поцелуем.       Клаус словно бы выходит из мрачного наваждения. Он мягко улыбается самыми краешками уголков рта и заправляет прядь длинных золотистых волос осмелевшей в своих порывах девушке за ухо.       – Что тебе снилось? – тихо интересуется она, словно бы выспрашивая у него страшную тайну за семью печатями.       – Что ты досталась Маркусу, – после некоторого молчания признается гибрид. От его улыбки не остается и следа. – Спи...       Очередная вспышка молнии заставляет девушку невольно вздрогнуть.       Она послушно прячется у первородного на груди, чуть ли не до макушки накрываясь одеялом.       Сильные мужские руки уютно обволакивают хрупкую фигурку.       Хорошо, что Ребекка улетела с Мэттом в Париж, и не застала сегодня разгулявшуюся стихию.       – Что страшного в звуковом явлении в атмосфере? Это всего лишь колебания воздуха в результате быстрого нагревания и расширения воздуха на пути молнии...       Гибрид удостаивается грозного взгляда исподлобья, откровенно ему говорящего – ничего-то ты не понимаешь умник! Но девчонка вновь вздрагивает, что-то стыдливо недовольно бурча себе под нос. Ей не нравится казаться слабой в глазах гибрида.       – Ты три дня просидела взаперти... – вслух рассуждает Никлаус. – И мне интересно, что тебя заставило выползти из окна – страх перед погодой или моим гневом?..       Тихое посапывание в ответ.       Повезло. Уснула. Видимо сказалась трехдневная бессонница. Он тоже порядком устал от недосыпа, трое суток вслушиваясь в то, что происходит в соседней спальне. Ругань в его адрес и обвиняющий во всех грехах скулеж порядком выводили из себя... Наглая девчонка еще ответит за каждое свое слово, и банкой для ругательств она точно не отделается, уж об этом-то древний позаботится!       У них целая вечность впереди!       Ну а сейчас им обоим необходимо отдохнуть.       Первородный закрывает глаза вслушиваясь в живое равномерно, доверчиво бьющееся рядом с ним, сердце. И этот звук услаждает чуткий вампирский слух, и постепенно убаюкивает.                            – Почему вороны, Майклсон?! – недовольно ворчит лучший на деревне умелец по выжиганию рисунков на теле. – Значение ворона связано с болью потери или утраты... К чему тебе их целых семь? Дурной знак.       – Не твое дело, – беззлобно огрызается светловолосый юноша, стискивая зубы от боли, и замолкает.       Мысленно он навсегда прощается с отцом, матерью, Фином, Хенриком, Коулом, Элайджей и Ребеккой. Совсем скоро они с Татией поженятся и сбегут в поисках лучшей жизни, оставив прошлое далеко позади или где-то, где-то рядом у сердца...       Перо, разлетающееся на семь воронов.       Его семья.                            Кэролайн просыпается, потому что ей нестерпимо жарко.       Оказывается, она обвилась во сне вокруг голого Клауса, который хотя все еще спит, но крепко прижимает ее к себе.       Мягкий утренний свет просачивается сквозь тяжелые мрачные портьеры.       Золотистые локоны в форменном беспорядке разметались по мужской груди, одна нога переплетена с его ногой, рука покоится на его животе...       Девушка осторожно, только бы не разбудить, приподнимает голову.       Его светлые ресницы временами подрагивают во сне, но выражение лица умиротворенное и беспечное. Человечное.       Кэролайн невольно улыбается.       Вот и попался!       Впервые ей дозволено понаблюдать за настоящим и таким беззащитным Великим Никлаусом Майклсоном!       Ее внимание переходит с любования черт мужского лица на шею, плечи, обнаженный торс, останавливается на таинственной татуировке какое-то время изучая ее, задерживается на шраме оставленным после клинка папы Тунде – Вырвать Которому Бы Селезенку, – такое тело попортить...       Кэролайн неумышленно хмурится.       Она бы и правда вырвала руки этому папе Тунде, будь тот еще живым...       Не удержавшись, она чуть склоняется над шрамом на груди, накрывая его воздушным буквально невесомым осторожным поцелуем.       Клаус открывает глаза.       – Привет, – виновато улыбается блондинка, отстраняясь от гибрида.       – Привет, – настороженно отвечает он, не совсем понимая, что она такого уже натворила и какое придумать ей наказание в этот раз. – Что ты делаешь?       – Смотрю на тебя.       Кэролайн пробегает пальцами от низа живота до татуировки на предплечье, щекоча легкими прикосновениями кожу.       Никлаус сердито хмурится, хватает ее за руку, но после его губы растягиваются в сонной довольной улыбке.       Неожиданно он ложится на нее сверху, вдавливая ее собой в матрас.       С легкостью перехватывает тонкие запястья и щекочет ее нос своим.       – Кажется, Мисс Мистик Фоллс, вы задумали что-то нехорошее... – заявляет он строгим тоном, но с усмешкой.       – У меня не получается думать о хорошем, когда я нахожусь рядом с вами, Мистер Новый Орлеан!       – Секс или завтрак? – в голубых опасных глазах пляшут смешинки.       Голубые глаза приобретают угрожающе страстный синий оттенок, но они полны юмора.       Кэролайн чувствует, как он, не дождавшись ответа, уже находится рядом с ней в полной готовности, и без каких-либо предварительных ласк с трудом, но с предельной осторожностью входит в нее.       Ненасытное животное.       Чтобы облегчить боль, девушка машинально шире разводит бедра, выгибаясь ему навстречу.       – Правильный выбор, – стонет Клаус, и его дыхание обжигает ей губы.                                   Поздний ужин. Вся семья в сборе.       – А что, если…       – Нет.       – Тогда, может быть нужно…       – Не нужно.       – Тогда хотя бы…       – Только попробуй.       – Тебе ни один из предложенных вариантов не нравится.       Супруги гипнотизируют друг друга свирепыми взглядами.       Из всех собравшихся мало кто что-либо понимает из диалога этой уморительной парочки.       Но Ребекка, Коул и Элайджа все равно улыбаются.       С появлением вздорной блондинки в семье первородных, хорошего настроения в атмосфере дома значительно прибыло.       – Элайджа! – чувствуя свою беспомощность, прибегает к тяжелой артиллерии коварная девчонка.       – Я даже не понимаю, о чем идет речь, – со вздохом констатирует старший Майклсон, откладывая вечернюю газету в сторону, и принимает напускной строгий серьезный вид.       На миловидном лице проскальзывает недоумение.       – Мы же весь вечер спорим. Ты нас не слушал? – искренне удивляется Кэролайн, но отбрасывает формальности в сторону, переходя к сути проблемы. – Дом очень хороший, фамильный и все такое, но ты не находишь что здесь... мягко говоря мрачновато? Я всего лишь предлагаю сделать маленький незначительный ремонтик...       Прислушивающийся к разговору Клаус недовольно закатывает глаза.       – То есть сравнение дома с землей и постройка на его месте чего-то грандиозно-масштабного заново теперь называется "ремонтик"?..       Недовольный взгляд, брошенный в его сторону, нисколько не смущает раздраженного гибрида.       – Я уже разработала наброски! Все было бы сделано тонко, изящно и со вкусом. Не в твоем стиле конечно, но...!       – Кэролайн, тема закрыта.       Это окончательное решение. Тон крайне сдержанный.       Насупившись, блондинка продолжает гипнотизировать невыносимого тирана яростным взглядом, с силой накалывая находящийся перед ней десерт на вилку.       Ребекка с Коулом словно находятся в театре и переводят заинтересованные взгляды на светловолосого брата.       Никакой реакции.       Спокойно попивает вторую отрицательную из бокала, начиная обсуждать какие-то дела с Элайджей.       – Ну пожаааааааалааааааста, хотя бы нашу спальнююююююю!       Не заметить эту яркую искрящую светом настырную девчонку просто невозможно.       Она словно центр самой Вселенной. Ее невозможно игнорировать.       Не в силах сдержаться Никлаус все же расплывается в предательской улыбке, с трудом подавляя рвущийся наружу смех.       – Сказал же – нет. Кушай свой тортик, женщина!       Броня пробита.       Один – ноль.       Дело осталось за контрольным выстрелом.       Заманчиво улыбаясь, девушка послушно смахивает с поверхности десерта сливки и, закрывая глаза от удовольствия, облизывает палец. Притом это у нее выходит совсем не вульгарно, а по особенному заманчиво и эротично.       Присутствующая за столом мужская половина семейства одновременно нервно сглатывает.       – Пять баллов, сестренка, – комментирует Ребекка, восхищаясь своей ученицей. – Ты не забыла про встречу?       Голубые глаза роковой соблазнительницы резко распахиваются.       – Черт! – как последний сапожник чертыхается Кэролайн, моментально выходя из образа. – Пусть лучше меня пытают, чем я буду слушать Джастина Бибера...       – Какая встреча? – словно бы из вежливости, но с крайним вниманием и некой настороженностью интересуется Никлаус, словно бы превращаясь в один сплошной слух.       – С университетской группой поддержки. Они хотят заказать у меня дизайн костюмов для выступления. За это я получу тысячу долларов, тогда как в Мистик Фоллс постоянно делала это бесплатно. Обожаю этот город!– выскакивая из-за стола, поясняет засуетившаяся блондинка, наспех доедающая на ходу свой десерт.       Последние дни она сильно пристрастилась к сладкому.       – И это все? – лениво интересуется гибрид, ловко хватая пытавшуюся проскочить мимо него девчонку за руку.       Невинный взгляд голубых глаз пересекается с подозрительным серо-синим.       – Может, Стэфан с Еленой подъедут... – вынужденно признается блондинка, нехотя дополняя информацию.       Отчего-то врать в последнее время именно первородному ей удается плохо, он словно читает ее насквозь.       – И... – тянет гибрид, словно тащит из нее слова клещами и плоскогубцами.       – Возможно, будет еще Энзо...       – И...       – Тайлер? – пищит неуверенно девчонка.       – Я приеду за тобой к часу.       Секунда молчания.       – Серьезно? – удивляется Кэролайн. – Ты отпускаешь меня?       – Испарись, пока не передумал.       Девушка расплывается в счастливой солнечной улыбке.       Он доверяет ей.       – Ты самый лучший! – восклицает она, обнимая гибрида сзади.       Клаус немного смущен откровенной похвалой и телячьими нежностями, но буквально светится на глазах от распирающей гордости.       – Если бы еще ремонтом разрешил заняться...       Взгляд становится темнее грозовой тучи, и девчонку словно ветром сдувает. Она убегает на верхний этаж, чтобы переодеться.       Остаток ужина проходит в скучном обсуждении бытовых дел Французского Квартала, пока не слышится цокот спускающихся вниз по лестнице каблучков.       Облаченная в ярко-желтую юбку-солнце, доходившую до колен и белую без рукавов кофточку, девушка выглядит до странности элегантно, словно сошедшая с обложки журналов 40-х топ-модель.       Клык волка на кожаном ремешке, к удовольствию Клауса, красиво дополняет элегантный образ.       Он так же носит идентичное украшение под футболкой у сердца.       – Там тематическая вечеринка, – поясняет Кэролайн, отхватывая наспех кусок нетронутого торта с тарелки Коула и на ходу запивая его стаканом сока. Мимоходом целует Клауса в щеку и устремляется к выходу.       – У вас такие доверительные отношения... – явно к чему-то ведя разговор, начинает Коул, решаясь попробовать надкусанный торт. И что такого особенного находит в этом сплошном куске холестерина блондинистая обаяшка?       – Завидуй молча, – беззлобно огрызается Клаус, смотря вслед удаляющейся златовласке.       – Честно! Я восхищен! Отпустить свою женщину на встречу с ее бывшим, после того, как отказал ей в просьбе с ремонтом...       Намек понят.       Гибрид срываясь с места в одну секунду, вылавливает Кэролайн у выхода, страстно приникая к ее губам глубоким полным страсти поцелуем, его руки не совсем прилично соскальзывают с тонкой талии чуть ниже, чем того требуют приличия.       – Я подумаю насчет спальни, – шепчет он ей в губы.       Та согласно кивает, направляясь туда, куда шла.       От неожиданности она полностью растерялась и словно бы потерялась в пространстве.       – Твоя машина припаркована в другой стороне, my love! – самодовольно ухмыляясь, окликает ее блондин.       Девушка послушно разворачивается и, чуть смущенно усмехаясь в ответ, скрывается из вида, касаясь на прощание кончиками пальцев руки гибрида.        Довольный как чеширский кот первородный занимает свое законное место во главе обеденного стола. Вид его крайне довольный.       – Распалил Кэр и отправил ее на встречу с бывшим... Чему тут радоваться? – комментирует младший паразит, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как Клаус, словно ошпаренный, вылетает прочь из-за стола.                            Дизайн новых нарядов, разработанных Кэролайн Форбс, привел красоток университета в неописуемый восторг. Они чуть ли не визжали от восторга, щебеча что-то о стопроцентной победе в конкурсе красоты.       Неужели когда-то и она была такой?       Кэролайн пришлось выпить за компанию с университетскими девочками, но она ограничилась бокалом красного вина. Алкоголь в последнее время ее не прельщал.       Но вот все что касалось сладкого...       Кэролайн Форбс, нетерпеливо закусив губу, пролистывала меню с яркими красочными картинками всевозможных десертов и чуть ли не давилась слюной. Но под негодующими взглядами девиц, до ненормальности помешанных на своих фигурах, блондинка отложила меню в сторону, заказав диетический салат к которому практически так и не притронулась.       Заработанные деньги были переведены на карту, а с нее на счет Стэфана. Долг был оплачен. Кэролайн гордилась собой!       – Давно не виделись, красавица!       Обаятельная самодовольная ухмылка Энзо на удивление именно сегодня радует Кэролайн как никогда, значит и ее друзья где-то поблизости.       Парень нагибается к ушку знакомой.       – Кто эта силиконовая долина? Не познакомишь?       И не успевает блондинка достойно отреагировать, как наглец включает все свое обаяние и шарм, направляя их в сторону кокетливых девиц.       – Леди, позвольте представиться...       Брюнет флиртует напропалую.       Безразличная к происходящему Кэролайн ковыряется вилкой в витаминном салате.       Одна из красоток придвигается к ней поближе с заговорщеским видом.       Мисс Мистик Фоллс тут же отмечает про себя, как насторожился смазливый брюнет, сидящий к ним спиной. Наверняка откровенно подслушивает!       – Он такой сексуальный! – делится впечатлениями о новом знакомом девчонка, и смазливый брюнет расплывается в слащавой усмешке то ли от подслушанного, то ли от щебета окруживших его красоток.       – Он засранец! – разбивает все мечты и надежды глупышки Кэролайн, отмечая про себя как разочаровано закатывает глаза оскорбленный в своих чувствах вампир.       Появившийся Стэфан с Еленой и Дэймоном оживляют обстановку.       И хотя старший Сальваторе держится отстраненно, все еще не простив Блонди ее выбора, он хотя бы не хамит и не дерзит, выдерживая нейтралитет.       Друзья держатся немного отстраненно, не бросаясь друг к другу на шею с поцелуями и визгами.       – Привет, – заставляет себя улыбнуться Кэр, чувствуя отчего-то крайнюю неловкость.       – Привет, – немного грустно приветствует подругу Елена, взирая на нее с какой-то подозрительной тоской и печалью.       – Мы скучали, – словно бы за всех признает Стэфан и крепко обнимает робеющую блондинку, чем разряжает напряженную атмосферу.       Кэролайн с Еленой отделяются от шумной компании. Им надо поговорить, последняя их встреча была малоприятной. Но надолго им уединиться не позволяют.       Дэймон утаскивает свою девушку на танцпол, тогда как Энзо распихивая всех локтями устремляется на сцену, громко заявляя в микрофон, что исполнит песню персонально для Кэролайн Форбс, которая стремительно краснеет, не в силах приструнить наглого итальяшку!       Звучит композиция Barry White "Never, Never Gonna Give You Up"              "Да, малышка,       Да, малышка, продолжай,       Продолжай в том же духе.       Ммм (продолжай в том же духе)…       Мы вместе, малышка,       Мы делаем это (продолжай в том же духе).       Ещё нет, ещё нет...       Ммм (малышка, продолжай)…       Я клянусь, сейчас всё будет, просто продолжай..."              Брюнет настолько обаятелен и так откровенно флиртует с Кэролайн, не сводя с нее игривого взгляда, что она не в состоянии корчить из себя саму неприступность и расплывается в предательской солнечной улыбке. Ей весело!              "Я сделаю тебя счастливой,       Так как только могу,       Буду давать тебе столько, сколько ты захочешь       И сколько сможешь взять...       Любить тебя сейчас –       Это все что я хочу,       Я знаю, малышка, ты этого хочешь,       И мне это нужно."              Сидящие за столом девушки завистливо косятся на блондинку, которая не в состоянии им объяснить, что этот красующийся на сцене гаденыш просто дразнится. Такая у них манера общения, и все!              "Я нашел то,       Ради чего обыскал весь мир,       Здесь, прямо передо мной,       И я больше не хочу ничего искать,       Я так надеялся, детка,       Я молился,       О такой как ты,       Чтобы я мог почувствовать то, что я чувствую к тебе сейчас."              Энзо имеет наглость еще и указывать на нее!       Можно представить, как это выглядит со стороны. Словно признание в любви.       Кэролайн прикрывает пылающие щеки ладонями, но все равно улыбается.       Вампир и правда обольстительный и крайне очаровательный, что с этим поделаешь?!       Дэймон танцует с хихикающей Еленой, так же поражаясь смелости Энзо.              "Никогда, никогда я от тебя не откажусь,       Ни перед чем никогда не остановлюсь,       Никогда не перестану чувствовать то, что испытываю к тебе,       Я просто не могу без тебя жить, малышка,       Я никогда не уйду,       Сбегать – это не для меня,       Я навсегда останусь здесь, с тобой,       Буду делать то, что тебе так нравится,       Все что ты захочешь..."              Кэролайн тихонечко подпевает, она обожает эту песню.       Уставившийся на нее пристальный взгляд карих глаз, отвлекает от музыки.       – Что?! – удивленно приподнимает брови блондинка, глядя на лучшего друга Стэфана.       – У тебя что-то в глазах...       Доверчивая Кэролайн часто моргает длинными ресницами и трет глаза в поиска невидимой соринки.       – В зрачках сердечки плещутся! – расплывается в улыбке младший Сальваторе, коротко хохоча в голос.       – Заткнись! – вторит ему со смехом Кэролайн, беззлобно ударяя того в плечо.              "Не знаю, как передать тебе все,       Что я чувствую,       Знаю одно – я люблю тебя,       И ощущаю это до дрожи, до трепета,       Потому что я нашел то,       Ради чего обыскал весь мир,       Здесь, прямо передо мной, малышка,       И я больше не хочу ничего искать.       Я никогда от тебя не откажусь,       Ни перед чем никогда не остановлюсь,       Никогда не перестану чувствовать то, что испытываю к тебе сейчас,       Я просто не могу без тебя жить, малышка."              Овации, бурные аплодисменты служат достойной наградой самодовольному негодяю!       Теперь любая девушка, находящаяся в баре без какого-либо внушения согласится уйти с ним в ночь...       Энзо спрыгивает со сцены направляясь к аплодирующей ему Кэролайн.       Мимоходом он подхватывает какую-то силиконовую блондинку, целуя ее взасос.       Публика беснуется от восторга.       Да, это подозрительный тип с двойным дном, но это не говорит о том, что девушка из-за этого не оценит его музыкального таланта.       Появившийся Тайлер перегораживает путь брюнету, стоя к нему спиной и словно бы не замечая.       – Привет, Кэр, – спокойно приветствует бывшую любовь всей своей жизни гибрид.       – Привет, – смущается она, переключаясь на настороженного Энзо, вальяжно рассевшегося рядом. – Сядь нормально! – шикает мисс Мистик Фоллс, брезгливо шлепая невоспитанного вампира по ногам, закинутым на стол. Тот словно бы нехотя, но подчиняется. – И не спи с той дурой! Во-первых, это безнравственно, во-вторых, слишком предсказуемо...       Брюнет насмешливо ухмыляется.       Как же он скучал по этой острой на язычок девочке.       – Мы просто целовались, Bell...       – Мое имя Кэролайн! – строгим нравоучительным тоном поправляет флиртующего забияку девушка. – И ты пытался ее голову целиком себе в рот засунуть, на, попей водички...       Энзо буквально светится от удовольствия, которое получает от беседы.       – И вообще непонятно, что она в тебе нашла... – ворчит негодующая девчонка, честно наливая из бутылки в чистый стакан воды, и брезгливо протягивает его хамоватому приятелю.       – Она сказала мне, что я сложная личность... – в мужском бархатном голосе звучит насмешка.       – Ты просто избалованный, – усмехается в ответ Кэролайн и, словно бы очнувшись, обращает, наконец, внимание на Тайлера.       – Заказать тебе выпить? – интересуется Тай, явно намекая на то, что хотел бы удалиться и остаться с девушкой наедине, им о многом надо поговорить, ему необходимо окончательно все прояснить.       – У нее уже есть тот, кто оплачивает ее выпивку... – Энзо явно говорит о себе. Нашел чем гордиться!       – Не напомнишь мне, почему все богачи такие козлы? – хамит итальянцу Кэролайн.       – Потому что все красотки – суки! – беззлобно огрызается вампир и удаляется портить настроение Дэймону и Елене.       – Тебе он никого не напоминает?       Черные выразительные глаза с подозрением и злобой провожают нахала.       – Ты хочешь поговорить об Энзо? – переводит тему девушка, и парень нехотя, но отвлекается от так его бесившего итальянца.       – Слушай, Кэр, я хотел извиниться за...       – Все в прошлом. Забудь, – подбадривающе улыбается девушка.       Ее сердце учащенно бьется, было время, она любила этого мужчину... Тогда ей казалось, что они понимают друг друга, и ничто на свете не сможет разлучить их... Как наивно и глупо.       – Как жизнь? – присаживается к ней за столик Тайлер, шутливо задавая банальный вопрос. Он согласен отбросить в сторону все, что когда-то случилось, и спокойно провести вечер с этой девушкой перевернувшей однажды вверх тормашками всю его жизнь.       – Хорошо. Правда! Музыка, архитектура, люди, каждый день я открываю для себя что-то новое! Этот город покорил меня! – честно признается Кэролайн. Она вся светится, говоря о Новом Орлеане.       – И не только город... – не удерживается от язвительного комментария гибрид.       – Да, и не только... – настороженно соглашается девушка. В ее голосе звучит скрытая обида, но она берет себя в руки и старается не обращать внимания. – Ну а ты как?       Тайлер отвечает не сразу, засмотревшись на сексапильную официантку, нагнувшуюся чтобы протереть соседний столик.       – Может, она к нам присоединится?       Кэролайн полна негодования. Зачем он позвал ее, чтобы помогла выбрать шлюху на ночь?!       – Эй, эй! – в виноватом жесте выставляет вперед руки Тайлер. – Я приехал сюда ради тебя!       Они молчат.       А когда-то не могли наговориться... А может из-за постоянных проблем с ведьмами, двойниками, первородными ей просто это казалось?       – Как учеба? – вежливо интересуется Тайлер, не находя другой безопасной темы.       Кэролайн швыряет вилку в почти так и не тронутый ею салат.       – Что? – недовольно восклицает гибрид, не понимая, чем на этот раз разозлил блондинку.       – Если тебе не интересно – не спрашивай.       – Мне интересно! – лукавит Тайлер. – Я думал, ты хочешь стать организатором праздников или дизайнером...       – И стану! – звучит как угроза. – Мне нравится помогать людям быть красивыми, нравится учить...       – Кто бы сомневался... – пренебрежительно фыркает Локвуд.       Недоуменный взгляд голубых глаз.       – Ну, ты же знаешь, что об этом говорят... – жалея уже, что сказал это, вынужденно поясняет парень.       – Нет, просвети меня, – складывая руки на груди, ледяным царским тоном повелевает девушка, и Тайлер не совсем уверенно договаривает:       – Ну... Те, кто умеют – делают, кто не умеет – учит.       Зловещее молчание.       – А те кто учат, говорят – Да Пошел Ты!       Оскорбленная до глубины души Кэролайн выкрикивает фразу и, со всей силы швыряя салфетку с колен на стол, устремляется к выходу.       Люди вокруг начинают роптать, оборачиваясь на конфликтующую пару.       Тайлер хватает девчонку за локоть, удерживая ее силой на месте.       – Прости, Кэр! Прости! – вид у гибрида отчаянный. – Я думал, что все в прошлом, но... Как представлю что Ты и Он вместе... – парень кривится в отвращении.       – И что? – всплескивает руками блондинка. – Это разве влияет на нашу дружбу с тобой?       – Ты пела ему, Кэр! – срывается вдруг Локвуд. Он выкрикивает это так, словно обвиняет ее в самых развратных и постыдных действиях.       – Значит в этом все дело... Я ему пела...       Кэролайн презрительно смотрит на собеседника.       – Все в порядке, красавица? – словно бы из ниоткуда объявляется Энзо, но блондинка молча выхватывает из его рук микрофон и отправляется на сцену.              "Wrecking ball" (советую слушать в исполнении Ксении Чудаковой, Дианы Хитаровой и Софьи Фисенко, девочки мощно спели куплеты, так бы думаю и Кэр сделала)              "Мы разрывали, мы скрепляли цепями, сердца впустую.       Мы прыгали вверх, не задаваясь вопросом: «Зачем?».       Мы поцеловались, я попала под твое обаяние.       Любовь, которую никому не под силу отрицать.       Не смей говорить, что я просто ушла,       Ты мне будешь нужен всегда.       Я не могу жить во лжи, убегая всю свою жизнь.       Ты мне будешь нужен всегда."              Тайлер Локвуд ошарашено продолжает стоять на месте, вслушиваясь в слегка дрожащий от сдерживаемых рыданий нежный голос. Она поет для него. Впервые.       И текст песни передает абсолютно точно их историю... Историю былой любви...              "Я появилась как разрушающая сила.       Я никогда так сильно не ударялась в любовь.       Все, что я хотела — это сломить твои стены.       Все, что сделал ты — ты сломил меня.       Да, ты разрушил меня.       Я подняла тебя до самых небес,       И теперь ты не спешишь обратно.       Все изменилось неспешно, ты позволил мне сгореть,       И теперь «мы» — это пепел, лежащий на земле."              Потрясающе мощный вокал взрывает собой пространство.       При помощи музыки Кэролайн выплескивает все свое отчаяние, обиду и... невероятную боль.       Слушатели ликуют на припеве и затихают на куплетах.       Звучащая песня трогает присутствующих до слез. Многим знакома тема несчастной любви обреченной заранее на погибель.              "Я никогда не хотела начинать войну.       Я лишь хотела, чтобы ты впустил меня.       И вместо того, чтобы применять силу,       Думаю, мне нужно было позволить тебе победить.       Я никогда не хотела начинать войну.       Я лишь хотела, чтобы ты впустил меня.       Похоже, я должна позволить тебе победить.       Не смей говорить, что я просто ушла,       Ты мне будешь нужен всегда."              Кэролайн поет об их расставании. О своих бесконечных голосовых сообщениях отправляемых в пустоту, когда изгнанный из Мистик Фоллс любимый откровенно ее игнорировал. Поет о выборе, перед которым поставила когда-то оборотня, и когда он свой выбор сделал... Поет о том, что больше не изменить...       Тайлер с трудом сглатывает ком, подкативший к горлу.       Что это? Слезы?              "Я появилась как разрушающая сила.       Я никогда так сильно не ударялась в любовь.       Все, что я хотела — это сломить твои стены.       Все, что сделал ты — ты сломил меня.       Я появилась как разрушающая сила.       Да, я просто закрыла глаза и потеряла равновесие.       Ты оставил меня сломленной в огне, упасть.       Все, что сделал ты — ты сломил меня.       Да, ты разрушил меня."              В последнем припеве столько боли, что она словно бы выплескивается со сцены на окружающих.       На лицах многих людей заметны влажные дорожки, взоры устремлены на талантливую неизвестную исполнительницу, которая на последней ноте оставляет микрофон на сцене, и, не обращая внимания на оглушающие истеричные беснующиеся овации, покидает бар.       – Кэр! Кэр!       Тайлер догоняет девушку, которая, если бы могла, не позволила бы ему это сделать. Иногда ей очень не хватает вампирских способностей.       Но все равно она сильная. И Локвуд больше не достоин ее слез!       – Я, я... запутался, – сглатывая ком, признается Тайлер.       Он кажется сейчас таким уязвимым.       Кэролайн с застывшей в глазах болью, не мигая, смотрит на него.       – Мне так жаль... – выдыхает Тайлер. – Если бы ты только знала, как я сожалею.       Девушка стоит, закусив губу до крови. Ей стоит неимоверных усилий, чтобы не расплакаться. Прошлое в который раз проехало по ней бульдозером. Клаус как всегда оказался прав. Не стоило ей идти на встречу.       – Поверь. Я приехал к тебе, чтобы просто поговорить... о том, как я застрял без тебя в жизни, как вынужден прозябать день ото дня в своем огромном пустом доме...       – Тайлер, – плаксиво произносит Кэролайн, не в состоянии унять дрожь в голосе. – Нас уже нет. Мы разные. Тебе не кажется, что мы друг друга переросли? Нет! Это ты меня перерос! Серьезно! – восклицает девушка. – Ты ясно дал мне понять, что считаешь меня занудой...       – Да никакая ты не зануда, Кэр! – искренне возражает парень, делая резкий шаг по направлению к блондинке, которую снова обидел. – Ты самая веселая и забавная из всех, кого я только знаю!       Но расстроенная девчонка отрицательно качает головой, делает глубокий вдох и, отбросив длинные белокурые волосы за плечи, твердо заявляет:       – Если все кончено, надо смириться и попрощаться.       – Ты как будто меня бросаешь... – находит место для юмора Локвуд, но не смешно обоим.       – Прощай.       И Кэролайн стремительно быстро перебегает дорогу, не понимая, куда идет, лишь бы подальше от разрывающей душу боли.       Но дикий звериный, полный отчаяния крик Тайлера заставляет ее замереть на месте.       – Прости меня! Пожалуйста... Прости! Кэр!       Он стоит на своем прежнем месте, словно потерянный ребенок, слезы свободно текут по мужественному, искаженному гримасой застывшей боли лицу.       И девушка разворачивается.       Шаг.       Второй.       Постепенно она срывается на бег, попадая в надежные мужские объятия.       Ее руки переплетаются на крепкой шее гибрида, она прячет заплаканное лицо на его плече, уткнувшись носом в темную ткань рубашки, которую когда-то ему подарила.       – Слава Богу, Кэр, – шепчет Тайлер, крепко прижимая хрупкую фигурку к себе за талию. Его сердце бьется как сумасшедшее. – Умница. Моя девочка...       – Я люблю тебя... – шепчет сквозь слезы Кэролайн. – Очень... Но как друга.       – Неет...– стонет Тайлер. Казалось, больнее быть не может. – Вспомни наши ночи, обещания что давали...       – Все в прошлом...       – Нет, в настоящем! – возбужденно шепчет гибрид. – Дай нам второй шанс! Не бойся Клауса... Этого ублюдка мы перехитрим...       – Я люблю его! – вырываясь из мужских объятий, гневно заявляет Кэролайн.       Она никому не позволит называть своего мужчину ублюдком.       Кретином, идиотом, выскочкой, занозой в заднице, исчадием ада – но только не ублюдком. Слишком болезненное и страшное ругательство, данное Клаусу отцом на столетия вперед...       – Это не ты, – упорствует на своем упрямец. – Ты словно под внушением! Я... Я уничтожу его!       Кэролайн насмешливо улыбается.       – И погибну я, Елена, ты сам... Перечислить весь список?       – Мы что-нибудь придумаем! Должен быть выход! Найдем что-то вроде усыпляющего кинжала...       – Только попробуй! – искренне ужасается девушка, отшатываясь назад как от прокаженного.       – Именно так! – ликует Локвуд, чувствуя, что двигается в нужном направлении. – Обратимся к ведьмам и покончим с ублюдком!       Снова это невыносимое слово.       Гибрид ослеплен собственным бессилием и пожирающей без остатка ненавистью.       – Я люблю тебя, Кэр...       Парень оказывается на мгновенной скорости подле девушки, крепко обнимая ее.       – Я страшно этому рада... – глухо, словно бы чужим голосом произносит блондинка, безвольно находясь в мужских объятиях как фарфоровая кукла. – Потому что если с моей семьей хоть что-нибудь случится, я причиню тебе столько боли, сколько выдержит твое сердце!       Пораженный королевской царственностью и жестокостью сквозившей от незнакомой ему девушки, гибрид больно сжимает хрупкие предплечья, брезгливо отшвыривая от себя сумасшедшую.       – Ты спятила, Кэролайн! Какая семья? Вспомни Дженну, мою маму... Он убийца! – хватаясь за голову, орет гибрид. Он в ярости и с трудом сдерживает себя, чтобы не повредить собеседнице. – Как ты спишь по ночам?!       – С Клаусом сверху! – зло цедит в ответ блондинка, желая сделать бывшему возлюбленному так больно, как когда-то он сделал ей. Это так на нее не похоже, но и она не та, что прежде. – Дженна была довольно милой, хотя временами занудной, а Кэрол...       – Не смей!       – Честно говоря, по ком я точно не скучаю так это по ней!       Кэролайн понесло.       И что на нее нашло?       Эмоции просто зашкаливают!       Притом она впервые говорит правду даже самой себе.       – Я никогда ей не нравилась, и это, надо признать, было взаимно! Так что мне еще предстоит отблагодарить Клауса за то, что он сделал!       Глаза гибрида налились злым желтым блеском. Клыки опасно заострились.       – Тронешь меня – Клаус вырвет твое сердце и сожрет его на завтрак! Пошел вон!       Тайлер ошарашен.       От него отмахнулись как от беспризорного вшивого щенка.       Ни малейшего страха в хрупком уязвимом создании.       Ни толики ужаса и боязливого трепета.       Лишь царская уверенность и королевская надменность.       Нехотя, но он почему-то вынужден подчиниться этой мерзавке.       – Ты его подстилка!       С выдохнувшейся Кэролайн словно пеленой слетает наваждение.       Ее взгляд полон тоски и сожаления.       Она не хотела такого говорить... или хотела?       – Пусть так... – тихо соглашается она, не желая больше спорить с ревнивым болваном. – Извини. Я, наверное, пойду...       Ошарашенный Тайлер продолжает стоять на месте, со слезами в глазах провожая взглядом, удаляющуюся от него все дальше и дальше девушку.       Он ожидал криков, препирательств, слез, даже пощечины, но только не этого. Ублюдок здесь только он один.                            Сегодня Кэролайн отпустила прошлое.       Больше ее ничто не связывало.       Ни мама, ни друзья, ни Мистик Фоллс... Все это стало сном, неким вымыслом, фантомом.       Но она шла к припаркованному спортивному автомобилю, рыдая в голос.       Слишком много эмоций, слишком много воспоминаний, слишком много новых открытий...       Неужели она стала злом? Или всегда им была, но скрывала?       На мелодичную трель айфона она не реагирует, попросту ее игнорируя.       Она знает, кто звонит, и ответить должным образом сейчас не в состоянии. Заплаканный голос выдаст ее в одночасье...       Написав Клаусу короткую смс, что сидит в очень шумном баре и скоро сама приедет домой, девушка нажимает педаль газа, срываясь с места и удаляясь прочь без сожалений подальше от всего того, что ее связывало с Мистик Фоллс.       Грозный настороженный взгляд серо-голубых глаз провожал удаляющееся авто, пока оно не скрылось из вида.       Беспристрастно мельком глянув на монитор телефона, Никлаус Майклсон молча убрал средство связи в карман, зло исподлобья сверкнув желтыми глазами в направлении застывшего на дороге Локвуда.                            – Привет, Тайлер. Хорошо выглядишь. – Никлаус вежливо и мягко улыбается. Только вот в его голосе с британским акцентом застыли цемент и сталь. – ...Сейчас я это исправлю!       И первородный гибрид что есть силы швыряет волчонка о ближайшую стену здания, чуть ли не впечатывая в нее своего бывшего соперника.       – Сначала хотел убить мать моего ребенка, теперь жену... Признаюсь, я впечатлен.       Тайлер не сводит полного ненависти взгляда со своего извечного древнего врага.       – С каких пор трах в лесу считается браком? – ухмыляется он, сплевывая кровь из рассеченной губы наземь. – Да ты, Клаус, выходит многоженец!       На удивление первородный загадочно улыбается, отмечая как выражение на лице Тайлера сменяется от насмешливого самодовольства до унылого отчаяния и неверия.       – Убей меня. И давай покончим с этим, – глухо цедит сквозь сжатые зубы Локвуд.       Первородный тяжело и словно бы разочарованно вздыхает.       – Ты стал каким-то кровожадным Тайлер...       – Было у кого учиться, – огрызается подросток. – Что тебе от меня нужно?       Медленно кружа вокруг своей потенциальной жертвы, Клаус, наконец, останавливается. Пристально изучает бывшего соперника колким и острым взглядом, уголки алых губ коротко и быстро опускаются вниз, создавая насмешливый невинный образ.       – Хотел поблагодарить тебя...       Полный изумления и тысячи вопросов взгляд в ответ. Как предсказуем этот мальчишка.       Прикладывая руку к сердцу, гибрид театрально торжественно заявляет:       – Спасибо за то, что любишь мою девушку!       – Вот оно что... – в черных глазах вспыхивает недобрый огонек.       – Можешь любить ее, сколько хочешь, можешь защищать, устраивать сцены, но... у меня есть то, чего у тебя никогда больше не будет...       – Даа? И что же это? – перенимая насмешливый тон собеседника, интересуется застывший Локвуд.       – Ее уважение.       Два единственных на всей планете гибрида ожесточенно сцепляются между собой, катаясь по земле и норовя причинить максимальный вред друг другу.       Создатель со своим творением дерутся на смерть.       Точнее Творению позволяют так думать...       – Папу... по лицу?! – ерничает Клаус, стирая выступившую кровь с рассеченной брови.       Раскатистый полный ненависти первобытный рык служит ему ответом.       Локвуд кидается на врага, мечтая впиться ему клыками в глотку и рвать на части кусок за куском эту мерзкую тошнотворную плоть, мечтая содрать ее сплошным лоскутом с того, кто отнял у него все. Мечтая, чтобы раздирающая душу боль наконец-то прекратилась бы. И его желание исполняется.       Слышится чавкающий звук и хруст сломанных ребер.       Оба замирают.       – Убей меня... – рычит Локвуд. Его желтые глаза полны безумия и застывшей неимоверной боли.       Горячее дыхание убийцы оказывается около самого лица врага, зло шипя ему:       – Я сломал тебя, и теперь ты молишь убить тебя, вынув из груди осколки твоей маленькой коротенькой жизни... Смерть дает больше покоя, чем ты заслуживаешь.       Локвуд кричит от резкой невыносимой боли, что со всей силы сжимает его слабо бьющееся сердце.       – Лучше живи... И каждое утро вспоминай, что твое жалкое существование продолжается по моей воле.       – Кэролайн возненавидит тебя, ублюдок...       Неожиданно парень резко отстраняется назад и с самодовольной усмешкой на губах замертво оседает под ноги пораженного Майклсона, застывшего с все еще пульсирующим сердцем в руках.       Гибрид машинально приседает, отшвыривая от себя никчемное сердце сопляка, умудрившегося так его подставить!       Хватает мертвеца за лацканы рубашки, но осознав, что все бесполезно, брезгливо отшвыривает от себя и поднимается на ноги, глядя на гаденыша надменным взглядом сверху вниз.       – Прощай, Тайлер.       На автостоянке в полумраке тускло подсвечиваемых ламп блуждает одинокий ветер, да слышны приглушенные звуки музыки доносящейся из клуба. Но через пару минут полный ужаса девичий визг нарушает ночную идиллию.