Da Capo Al Coda

«С точки зрения психосексуальности, нервные отростки для протосса имеют столь же важное во всех отношениях значение, как половые органы для человека». — Фарадаксан ке Ара*, «Конец Света».

За всё это время никто из отряда не осмелился подкатить к девушке-призраку с предложением удовлетворить естественную мужскую потребность. Не всякий даже знал, как её зовут. Но все, за исключением спящего Славы, испытывали всестороннее возбуждение, когда она стояла на своей точке наблюдения со взведённой винтовкой на фоне девственных джунглей. Старый Герман даже полагал, что сама она ещё девственница, так молодо она выглядела, и потому не понимал, что она вообще делает в отряде. Чиса Хосида ростом едва достигала полутора метров, сложения была соответствующего — детского. Армейские условия превратили и без того худую девушку в настоящий живой скелет с прелестным личиком, выдававшим в ней потомка человеческого племени монголов, и на зависть крепкими ногами. Но, окажись рядом даже испорченная зергами Сара Керриган, изголодавшиеся пехотинцы забыли бы о маленькой Чисе, похожей на мальчишку из столичной закусочной, как об уродстве человеческой расы. Как и большинство призраков, она была скрытной и резкой в общении, иначе старый Герман знал бы, что на самом деле ей уже почти тридцать лет, из которых пятнадцать она провела на службе. И служба эта забрасывала её в самые разные места, отчасти потому, что она сама хотела этого — хотела оказаться там, где она единственная женщина среди множества мужчин на поле боя. Удавалось ей это редко: если среди морпехов женщин практически не было, то среди призраков они были вовсе не редкостью и всегда были обречены на успех. Поэтому за неимением внешних данных ей пришлось укреплять себя внутренне, что позволило ей продвинуться по службе. И судьба распорядилась так, что она своими глазами видела заражённую Сару Керриган на базе Джима, в чьём оборонном отряде она была добровольцем, сбежавшим из построенной на обломках Конфедерации империи Менгска, и после этого согласилась лететь куда угодно и выжигать вместе с протоссами сколько угодно планет, лишь бы избавить мир от этой мрази. Чиса не просыпалась с восходом солнца. Ей больше нравилось смотреть на закат, на фоне которого деревья и скалы выглядели точёными чёрными силуэтами. А ещё ей нравилось купаться при свете луны в тёплом неглубоком ручье Ранноу, на который указал ей один из протоссов. Он рассказал ей, что это место считается священным и с давних пор традиционно в камни, по которым бежит ручей, вдалбливают энергокристаллы, из-за чего по берегам и по дну его тянется красивая гирлянда голубых огней, сложенных в причудливые симметричные иероглифы. Но больше всего ей была приятна необычайная мягкость воды, похожей на густой тёплый кисель, нежно омывающий каждый уголок её уставшего тела. Девушка не рисковала пить её, но позволила себе наслаждаться свежим пьянящим запахом. А ей не меньше, чем молодым солдатам, хотелось наслаждения. — И что их останавливает? Вы одного вида и способны спариваться с контрацепцией… что за проблема? В отличие от Славы, Чиса прекрасно знала, что означает звучащий у неё в голове голос. За свою военную карьеру она не только привыкла к речи протоссов, но и научилась различать их голоса. Этот голос явно принадлежал одному из молодых спутников Зератула. Перед глазами тут же пронеслись логические цепочки осознания того, что за ней мало того что наблюдают, но и без предупреждения читают мысли. Первым позывом был гневный крик, но природное благоразумие и глубинная гордость взяли верх: она ограничилась тем, что сжала кулаки и послала в эфир мысленный ответ. — Если вы на меня смотрите, то будьте добры показать мне свои чешуйчатые задницы! — Я здесь один — это раз. У Перворожденных, хвала создателям, нет задниц — это два. Прямо за спиной Чисы материализовался мокрый обнажённый протосс и наклонился к её плечу так, чтобы она могла чувствовать кожей его холодное дыхание. Она не повернулась, продолжая стоять по пояс в воде, но мгновенная ярость из её ауры улетучилась и сменилась досадой. — У вас вообще ничего нет, рептилоиды. Вы слишком далеко ушли от нас в своей эволюции. Вы слишком… совершенны. — Но не почкованием же мы, по-твоему, размножаемся! — В словах тёмного явственно читался смех. — Прекрати читать мои мысли! — На этот раз она заговорила вслух и обернулась так резко, что её распущенные чёрные волосы хлестнули его по лицу, и он рефлекторно отпрянул, пригнувшись к самой поверхности священного ручья. — Никто из людей не хочет меня, так ещё ты решил поиздеваться! Да я и так знаю, что некрасивая! — М-м-м… я слышал о глупости некоторых самок терран, но не верил — и, видимо, зря. Я думал, что такая необычная девушка-псионик должна быть неглупой. — Чиса попыталась возразить, но почувствовала, как неизвестная сила парализовала ей челюсти. Протосс сидел перед ней в воде так, что торчали только голова и плечи, продолжая при этом спокойно говорить. — А теперь давай рассуждать логически. Я, как ты выразилась, рептилоид и, как ещё выразился твой собрат из отряда, динозавр, или просто ящерица. Ты, если проследить эволюционную цепочку, — дальний потомок некоего млекопитающего, которое у вас называют обезьяной, хотя я встречал также мнение, что и в вашем случае было некое божественное вмешательство. Представь себе шимпанзе, спаривающуюся с тираннозавром… — Девушка поморщилась и сделала шаг назад. — да, я переборщил с размером… но, если даже включить воображение и сравнять размеры, думаю, что тираннозавр скорее бы съел эту обезьяну, чем вздумал с ней спариваться, потому что она для него не только не является эстетически привлекательной… но и даже генетически совместимой. А теперь вернёмся к нашей ситуации… я не могу тебя съесть и при этом считаю тебя эстетически привлекательной. Это объяснимый факт, так как твоё тело выглядит достаточно необычно для человека, к тому же ты псионик, что делает тебя в моих глазах уважаемым существом. Но генетически мы с тобой по-прежнему несовместимы, и потому я всё ещё не вижу для себя смысла с тобой спариваться. Наконец тёмный замолчал, и призрак почувствовала, как псионический капкан спал с челюсти. Только теперь, после всего услышанного, ей нужно было некоторое время обдумывать ответ. Она уже и забыла о том, что стоит абсолютно голая перед столь же голым инопланетянином, развалившимся в воде и выражающим и видом, и аурой ожидание чего-то. Две мысли в общем потоке не давали ей покоя. Первая: зачем он прочитал ей эту лекцию. Вторая: какой у него член и где он находится. Затем пришла третья, которая ответила на предыдущие две: всё это было тщательно продуманным актом соблазнения, на который она купилась с потрохами. Всё дальнейшее могло быть лишь прелюдией. — А если я вижу для себя смысл? — Какой же в этом может быть смысл, кроме продолжения рода? — Оргазм. — Протоссы не испытывают оргазма… — Сочувствую. Но я хочу секса. Больше всего на свете. — Она сделала несколько шагов вперёд. — Так иди к своим обезьянам, проси об этом их. — Тёмный приподнялся на руках и наклонил голову ей навстречу. Его короткие отростки были распущены и расплывались по воде подобно волосам. В освещении голубых кристаллов его утончённый силуэт выглядел нечеловечески сексуально. — Женщина никогда не говорит, что она хочет. Мужчина сам должен понять это. Ты увидел моё желание — так возьми меня! — Чиса присела в воде и подплыла к нему. — Тогда тебе придётся нырнуть… — только и сказал протосс перед тем, как резким рывком погрузить Чису с головой в священный ручей. Первые секунды она пыталась вырываться, выкрикивая псионические ругательства, затем ощутила нечто, заставившее умолкнуть даже её рассудок. Она почувствовала, как что-то мягкое и прохладное погружается в её влагалище, вызывая во всём теле мелкую дрожь каждым движением и поворотом. О том, чтобы дышать, девушка и думать забыла, точнее, ей приказали об этом забыть, иначе от некоторых прикосновений она бы точно восторженно вскрикнула — и захлебнулась. Через несколько десятков секунд нечто вышло из неё, и тёмный вытащил её на поверхность, обмякшую от удовольствия. — Так, теперь я знаю, куда нажимать, чтобы тебе было хорошо… — громко подумал он, самодовольно глядя на «партнёршу». Чиса немного отрезвела от удивления. — Так это что, был только… палец? — Протосс удовлетворительно пошевелил бровями. — Всем бы терранам такой член, как твой палец… — М-м-м… у терран действительно всё плохо… Но я согласен продолжать только в том случае, если ты не будешь громко кричать. А не то опять утоплю. И уже надолго. — Что ж. Считай, что я выступаю за честь всех терранских женщин. — А что это такое — ваша честь? — спросил протосс и потянул Чису к неестественно красиво уложенной группе валунов посреди ручья, как раз удобных для того, чтобы он мог лечь на них спиной, оставаясь по пояс в воде. Девушка прильнула к нему грудью, обхватила его шею и упёрлась в камень коленками, как можно шире раздвинув ноги, при этом погрузив нижнюю часть спины под воду, каким-то задним умом понимая, что так безопаснее. Влажная чешуя оказалась, вопреки предрассудкам многих терран, очень приятной на ощупь, что возбуждало девушку ещё сильнее, оправдывая простую физиологическую потребность всё большим восхищением, которое она испытывала перед гигантской ящерицей, и восхищение это было чисто женского свойства. Она высвободила одну руку и стала аккуратно гладить чешуйчатую шею, исследуя её едва ощутимыми аккуратными прикосновениями, и своим шестым чувством она улавливала, что ему это нравится. В тот момент, когда кончики её пальцев коснулись корней нервных отростков, она почувствовала, как в её влагалище внезапно вошёл его член — почему-то на этот раз у неё не было сомнений в том, что это. Не привыкшая к такой нечеловеческой длине, она изо всех сил подавила вскрик боли, судорожно сжав пальцы, и в одной её руке как раз оказались отростки протосса. Тот немного дёрнулся, но больше никак не отреагировал, а его член продолжал движение вглубь тела терранки, пока не достиг предела растяжки. Она тяжело выдохнула и ослабила хватку пальцев, понемногу привыкнув к огромному чужеродному телу внутри неё. — Сколько вы обычно этим занимаетесь? — как-то настороженно спросил тёмный. — Когда как. Некоторым и пяти минут хватает, чтобы кончить, — с досадой отметила Чиса, припомнив одного из своих давних партнёров. — А у нас меньше полутора часов не получается… И прошу тебя, если хватаешься за мой чеку, отпускай его время от времени: не хочу, чтобы он совсем отсох. — После этих слов Чиса ощутила, что член внутри зашевелился, но не взад-вперёд, как она привыкла в сексе с терранами, пусть и редком. Его раздвоенный конец словно ползал и пульсировал внутри неё, снова и снова нажимая на все мыслимые и немыслимые точки, вызывая в её мозгу волны непрекращающегося наслаждения, о котором она так мечтала долгие годы, наслаждения, смешанного с болью распухающей, растянувшейся плоти её маленького тела, отторгающего инопланетный организм. Сперва она снова и снова впивалась пальцами в отростки тёмного, но потом все её конечности ослабели, и она могла только вяло теребить один из них. Когда всё закончилось, она не заметила, как он вышел. Её обессиленное неземным удовольствием тело упало в Ранноу, и мягкая вода смыла любовный пот. Очнулась она на берегу, рядом с тем местом, где оставила одежду. Внизу живота гуляли остаточные нервные возмущения, опухшее влагалище ныло от боли, на внутренней стороне бёдер кожу стянуло от засохшей крови. Тёмный сидел рядом, уже облачившийся в свои грязные тряпки, и держал продолговатый сосуд, из которого курился красноватый дымок. Вид у него был задумчивый. Чиса перевела взгляд на светлеющее небо и некоторое время молчала. — Как тебя хоть зовут-то? — Ураджуд. По-вашему это вроде как «избавляющий от боли». Это на самом деле забавно, потому что тёмные братья настолько привыкли к боли, что получают от неё удовольствие… Кстати, ты здорово догадалась впиться мне в чеку! Это было не хуже вашего оргазма! — Он прикрыл глаза и шумно втянул дымок сквозь тёмную повязку. — А сколько тебе лет? — Сто девяносто шесть циклов Лу. По-вашему двести тринадцать лет. — Ужас. Ты меня в восемь раз старше. Какая я извращенка! — с притворным возмущением выпалила Чиса и захохотала. — А знаешь, что самое смешное? Ты у меня первая…