6
4 февраля 2014 г., 15:10
6
День шестой, день
И опять я пропустил пары. Рвался пойти, но Минсок и слушать ничего не захотел. Всего неделю живет у меня, а уже командует. Безобразие. Справка еще на неделю, но чего я, совершенно здоровый человек, буду лежать дома?
Мин чуть ли не привязал меня к кровати, а сам убежал в магазин. Ну и ладно. А я добрался до мака и ушел в глубокие дебри по интернету.
И тут по всей студии разнеслось основательно «Дзыыынь».
Долго бегал по квартире, не мог понять, что это такое. Наконец-то нашел. Телефон Мина. Забыл, дурачок, его дома.
Решил взять трубку, а вдруг важно.
- Ким Минсок? – деловитый голос.
- Нет, это его сосед. Минсок телефон дома оставил.
- Тогда передайте ему.
- Конечно, мне записывать? - я рванул к столу.
- Нет…я думаю, - голос засомневался. – Дело в том, что его мать скончалась…
Это был первый раз, когда я пожалел о том, что ответил на этот звонок. Я не уронил телефон и не впал в ступор, но как же я пожалел, что взял трубку.
Потому что именно мне придется передать это ужасное послание. И я буду наблюдать реакцию от начала и до конца.
И это очередной раз разорвет мне сердце. Потому что один раз я уже видел, как Минсок реагирует на новости такого рода.
Я продолжал отвечать по телефону, медленно идя к столику, на котором лежали сигареты Мина.
Кинув трубку на диван, я медленно достал сигарету и закурил, продолжая играться с зажигалкой. Затянулся…раз, два, три….голова пошла кругом. Выдыхал в телефон, который лежал рядом.
Не заметил, как скурил полпачки. Вернулся Мин. Увидел меня, остолбенел.
- Что ты творишь? – потрясенно прошептал он. Я молчал.
Он подошел. Встал рядом. Я не смотрел на него. Никогда не умел преподносить такие новости. Как это делается?
Наверное, надо готовить человека…
- Сядь, - приказал я.
Наверное, надо приукрасить реальность…
- Звонил хозяин квартиры, где жила твоя мама. Она скончалась ночью с воскресенья на понедельник, – надтреснувшим от сигарет голосом. Не глядя. Сказал.
Тишина. Я тянусь к пачке. Поджигаю. Выдыхаю. В тишину выдыхаю.
На большее не способен. Ни слова выдавить, ни обнять. Не могу. Не надо. Мин…
Посмотрел на него. Сидит. Улыбается. Вот оно. Кукла. С натянутой стежками улыбкой. Тряпичная вуду-кукла. Пустые глаза-пуговицы. Руки на ниточках – марионетка жизни. Молчит, ждет команды, когда надо говорить. Улыбается. Не губами, а зубами. Оскал…и тот фальшивый. Глаза пустые. Ни слезинки.
Отворачиваюсь. Трещит. Сердце. Не могу. Смотреть. Нет Мина. Есть вот это. А его нет. Убежал. Спрятался.
Глотаю слова. Звуки тоже. Сигарета и дым. Снег за окном, падает, глуша звуки. Которых нет. Здесь тихо. А надо кричать, вопить, проклинать, надо биться, крушить и ломать. А тут тихо.
Сидит. Это, не Мин. Тушу окурок в пепельнице. Разворачиваюсь опять к нему, хочу предложить чай, кофе, помощь, поддержку. Сказать, как я люблю его. Да, люблю. Мина, но не это. С этим разговаривать невозможно. Кукла. С натянутой стежками улыбкой. С мертвыми глазами-пуговицами.
Встаю. Ухожу. Не могу. Слишком для меня.
- Почему? – в спину, как нож.
- Что почему? – разворачиваюсь.
- Почему только сейчас позвонили? – дергаюсь. Это Мин! Мин!
- Не знали, только сейчас нашли. Умерла во сне. Тихо, спокойно, так сказали.
Я почти бегу обратно. Обнять. Кидаюсь на него. Крепко-крепко. Обнимаю и прижимаю к себе.
Куклы больше нет. Ожил. Трясется. Дергается. Прошло. Рыдает. Да, рыдает. Пытается меня сбросить.
- Тише, тише, - говорю, еще крепче обнимая.
Поток слов, бессвязностей пробивает снежную пелену. Он кричит. Кричит на меня, на свою маму. Всхлипывает и кричит. А я плачу. Мин! Живой. Мой!
Стоим посреди студии. Снег вокруг, но мы не боимся. Он нас не заглушит никогда. Никогда, слышишь?!
- Все, все…-глажу по голове.
Остались тихие всхлипы. Веду его к кровати. Осторожно отпускаю, но всего лишь на миг, чтобы он лег. Сам быстро ложусь рядом и обнимаю. Все еще дрожит. Согреваю, как могу.
Засыпает. Но во сне продолжает всхлипывать. Ну и пусть. Главное, что та кукла больше не вернется.
- Я люблю тебя, Мин, слышишь? – шепчу на ухо, зарываясь в волосы.
Перестает всхлипывать. Расслабляется.
Закрываю глаза и замираю.