Не волшебный шлем

Война это грязное, кровавое и бессмысленное действо. Но некоторым нравиться. Небольшой замок Залежье подставлял свои потемневшие от времени деревянные стены под лучи утреннего солнца. Скалистое основание замка, слегка поднималось над холмистой местностью, по которой были раскиданы домики крестьян. С одной стороны замок подпирала небольшая речушка, низменные берега которой были покрыты сочной зелёной травой, среди стеблей паслись коровы и козы. Картинка была живописна, дышала спокойствием и уютом, и только на поляне, недалеко от речки и рядом с замком, примерно полсотни фигурок людей нарушали своей суетливостью спокойствие природы. - Слышь ты! С мордой как коровья лепёшка! Да ты! Как ты держишь копьё? Покажи мне свои руки! Сын овцы! Ты что некогда не кидал сено? – Старый вояка Гурд, только с месяц как назначенный сотником, был уже горячо любим всеми 63 новобранцами, и на досуге перед сном все только и говорили о том, как бы половчее его прирезать в первый же бой. Правда, с Гурдом было ещё четыре угрюмых типа - помощники. Хозяйский сыночек нанял их в какой-то дыре на юге. Помощники Гурда считались десятниками. Из них выделялся Номми – вечно пьяный и смеющийся над всеми. Ну, кроме Гурда. Двое других, похоже, были с побережья, возможно полукровки от железнорождённых, с ополченцами разговаривали мало, да и как – лаяли, не говорили, сторонились остальных, ходили вечно угрюмые. И Мер, с лицом как будто у него вечный понос, и страшноватым боевым топором за поясом. Так как ополченцев – в основном младшие сыновья бедных крестьян, несколько лесорубов, и даже один сын мельника, правда старший, – было шестьдесят три, и вроде как сержантов был недобор, но похоже, офицерский состав увеличивать никто не собирался - Я мельник… - уныло пробасил здоровенный детина, а именно его Гурд сейчас и наставлял, имея целью помочь в усвоении ратного умения и направить в лучшее русло старания бугая. - Ты кусок коровьей лепёшки! Возьми копьё здесь, бей! Не так! Ты бьёшь как коровья лепешка! Бей! Как ты держишь копьё! Лепешка коровья! Вот так возьми! Бей! – надо сказать, Гурд не отличался особенной красноречивостью, и когда злился, обходился только одним ругательством. Ополченцы его так и называли за глаза. Они уже два часа тыкали кривоватыми копьями в деревянные чурбаны, изображающие солдат врага. Щиты ещё готовы не были, но полагающаяся им броня - толстые кожаные жилетки, и стёганые кожаные шапки с нашитыми деревянными дощечками были надеты на всех. «Надо привыкать к броне» – сказал Гурд. «Я не экономлю на своих воинах» – сказал Жой, сын хозяина. «Теперь мы настоящие рыцари» – думали ополченцы глядя друг на друга. Залежье было хорошим и доходным имением, но вот беда, хозяин был совсем стар, и уже еле ходил. Было понятно, что долго он не протянет, а сыновей у него было пять. Старший, Хорн, с детства готовился вступить во владение Залежьем, и был всеми любим и уважаем. Трое средних удачно устроились в свиты крупных благородных семейств, и вполне могли рассчитывать на свои собственные земли или богатую добычу. И только Жой, младшенький, ещё болтался без дела. Поэтому когда Болтоны, сюзерены Залежья, решили созвать знамёна, и надо было определиться, кто поведёт знамя от Залежья, выбор пал именно на него. Согласно старым укладам с каждого замка обязаны были выставить пять конных воинов, и с каждых девяти домов по одному пешему. Залежские лорды увидели в сборе знамён отличный повод заявить о себе как о сильном феоде, поразив остальных великолепием своей дружины. Но денег-то особо не было. И если лошадок и вменяемое оружие для Жоя и пяти человек еле наскребли, то уж народу пригнали столько,чтобы в грязь лицом не ударить, и набрали людей, штук на двадцать больше чем было можно. И раза в три больше чем было нужно – ополченцев никто никогда не считал, и обычно их брали пару десятков для мелких хозяйственных дел. Дрова порубить, коней почистить, доспехи починить, палатку поставить, костёр поддержать, ну в общем много нужных на войне дел есть для пехоты. Иногда, правда, приходилось в бою бывать. Там уже серьёзно. У Ярла отец был на войне. Не очень большой - тогда хозяин ещё молодой был, и у соседей рощу на левом берегу отбил. Рассказывает, что народу с каждой стороны не меньше ста человек было. Врёт наверно. И вот пока хозяин с товарищами бился, они должны были место держать. И, говорит, напряжённо было, вначале-то хозяина погнали, стрелу из лука в лошадь загнали и даже одного его товарища из седла выбили, и он значит, за строй пехоты спрятался – передохнуть, коня сменить, а те, заречные, попытались к нему пробиться. Заречный хозяин тогда в строй врубился, а у наших копий мало, одни топоры да дубины. Враз десять человек насмерть. Но Ярл говорит – как стеной встали, заречный хозяин помыкался, побрыкался, но пробиться не смог, а тут наш пересел на свежего коня, как налетел! На землю сбил и в плен взял. Любили, в общем, ополченцы своего хозяина. И Жоя любили, хоть тот и молод, лет шестнадцать всего, а в хозяина пошёл, горяч, весел, лицом красив. И потому вот уже месяц готовились своему господину послужить. Учились костёр разжигать правильно, палатку ставить, лошадей чистить. Только Гурд с придурью попался - каждый день по нескольку часов заставлял копьями тыкать, как заведённых. Мозги ему отбили в своё время, не иначе. Вон помощники его и те ходят спокойно, лишний раз не тревожат, нормальные люди. До места сбора от Залежья всего четыре перехода дневных. Рядом считай. Потому залежское знамя могло выйти позже других на три недели и ещё не последними прибыть. Очень уж с нетерпением ополченцы ждали выступления. Во первых, Гурд должен уже отстать наконец с придурью своей. И опять же покрасоваться. Эка сила ведь и красота, почитай сто человек, все в броне! С щитом – каждый! У каждого – копьё! Все в округе просто в изумлении ходили! Все сбегались посмотреть, вроде даже заречные на том берегу толпились. Ополченцы себя считали явлением впечатляющим, и никаким столичным войскам не уступающим. Так же думал и Ведро. Звали его Робб, но называли все Ведром. Имя это ему, несмотря на звучность, досталось при обстоятельствах довольно обычных, для Залежья . Жил он на хуторе за рекой, и потому призамковые его, как и всех собственно заречных не любили. Зато, в дали от замка, и спокойнее. И вот как-то раз он пошёл проверять силки, поставленные отцом, и нашёл в одном зайца. Не большого такого, и уже всего лисой погрызанного. Рыжую прохвостку он отогнал палкой и криком, зайца же взвалил и потащил домой. За этим его и застал старый хозяин – совпало так не удачно, тоже охотиться поехал. А дичь, понятно, крестьянам бить нельзя. Ну по ягодам, ну рыбу… И за зайца можно было и плетью поймать, а то и на Стену попасть. И вот стоит он и смотрит на хозяина в седле, и троих товарищей его, а те на него. И улыбаются так нехорошо. Тут- то Ведро не растерялся и к ним кинулся. Что он там говорил, он уже не помнит, но что-то про то, что пошёл за ягодами, а тут волк на зайца напал, а он зайца отбил и вот де в замок дичь несёт, так как дичь то хозяйская. Хозяин слушал, слушал, и как начал ржать. Ну прям как конь. Ну ты, говорит, и врун! Волка ты отогнал, а зайца загрыз? Или наоборот?! Ну и врун, ну и заливаешь, слова как из ведра вода. В общем обошлось без плетей, так пару раз в морду поймал от лесника. Для порядку, чтоб не попадался больше. А кличка прилипла потом. Намертво. Ведро да Ведро. А потом как в ополчение его в первую голову. Ну как, браконьер всё таки. Не забыли. Да тут все такие. Кто на воровстве попался мелком, кто ленив. Кое-кто и просто рот лишний. Кроме мельника сына. Он старший у мельника, и по всем правилам вроде как мельницу ему отдать надо. Да вот беда, к мельничихе-то покойной любил хозяин по молодости захаживать. Шесть детей у мельника до этого времени дожило, и уж все так похожи на мельника, кроме одного, старшего. И волосы темнее, глаза цветом как болото, лицо чистое. Да и ростом ого-го. На голову всех в отряде выше. Тут каждому понятно – хозяйский бастард. По уму должно быть как – в замок, в стражу его давно должны взять. А если повезёт, то и в товарищи к сыну законному. Ну как то не сложилось. Вот мельник его и сплавил. Не свой ведь. За мыслями Ведро пропустил как подъехал Жой с товарищами. Очнулся только когда услышал звонкий голос молодого хозяина: - Ну что воины! Завтра выступаем! За славой! За богатством! А сейчас - всем отдыхать до вечера, но завтра в обед чтоб все тут были! – молодой хозяин выглядел счастливым. Все закричали радостно. Ведро тоже. Потом он увидел перекошенное в недовольстве лицо Гурда – и ему стало ещё радостней. - Ух и наведем шороху среди баб тамошних – сказал рядом Сорока, мелкий, неприятный, вёрткий. Тащит всё что плохо лежит. Яблоки там, брюкву. Один раз говорят даже подкову на дороге нашёл и не в замок отнёс, а в деревне соседней продать пытался. И был уже за гнусь эту свою, не один раз бит. Потому и в отряде. Кому в Залежье такие нужны. А в отряде Ведро как -то по доброте душевной заступился – не знал же кто таков этот Сорока, Ведро же заречный. Потом- то понятно стало, но Сорока к Ведру как прилип. Всё время рядом. Но себе на уме. Вот и сейчас Сорока тут же развернулся и в сторону деревни припустил. Ну и остальные тоже. Гурд орал что-то, но Ведро внимания не обратил. Как представил что придёт домой сейчас. В броне, с копьём. Ладный, сильный, красивый. Аж на бег перешёл.