Моя истинная суть

Стрип-клуб... Слова чуть слышно срываются с застывших от ужаса губ. Я отчаянно оглядываюсь по сторонам, ища путь к спасению, но его нет. Деньги там или не деньги – я не из таких девушек! Я не хочу этого делать... – Как видите, наша прекрасная Хильда снова с нами в этот вечер. Она всегда рада доставить вам удовольствие, парни. Под аккомпанемент этих слов Хильда подходит к золотистому шесту с левой стороны сцены, соблазнительно покачивая своими гладкими, загорелыми бёдрами. Она всего лишь идёт, но до чего грациозно! Проходя мимо толпы, она подмигивает некоторым мужчинам и даже посылает одному из них воздушный поцелуй. «О нет, что мне делать? – я панически наблюдаю, как Хильда извивается у своего шеста, а мужчины нетерпеливо свистят и подбадривают её. – Я так не смогу! Ооо, этот дядька! Он мне всё так описал, что я решила, будто это нечто вроде игры, чёрт его возьми! Я не могу заниматься чем-то подобным! Что же делать, что делать...» – Но в нашей пушистой семье пополнение! Справа от вас наша новая участница... «Что ж, сейчас или никогда. Похоже, что я пока не могу уйти, так что придётся мужественно с этим смириться». Пока мужчина говорит, я иду к своему шесту, стараясь ступать так же медленно и сексуально, как Хильда. Кажется, что мужчины восторженно пялятся на меня, но они с таким же успехом могут сейчас сдерживать смех. Трудно понять в этом полумраке. Из динамиков продолжает звучать голос: – Юная брюнетка, изящная и невинная... Эти слова проносились в моей голове, когда я смотрел, как она шла этим вечером по улице. Я просто обязан был поделиться своими впечатлениями с вами, парни, так что я умолил её выступить перед вами сегодня. Один взгляд её янтарных глаз заставит вас затаить дыхание. Итак, поприветствуйте... эээ... «Ну да, имя-то я ему не называла, так?» Стало любопытно, как же он собирается меня представить. – Горячая Карамель! Я чуть не упала. «Горячая Карамель? Да это самое вульгарное и неподходящее для стриптизёрши имя, что я когда-либо...» Толпа начала исступлённо вопить и свистеть. Им что, нравится?.. Ну, тогда ладно. Внезапно я начала паниковать. Совершенно не знаю, что делать! Чёрт с ней, с откровенной одеждой, но я никогда в жизни не танцевала у шеста! В отчаянии я оборачиваюсь к Хильде, мои широко распахнутые глаза словно кричат ей: «Помоги!» Она ловит мой взгляд, и сквозь музыку я слышу её голос: – Не волнуйся, детка! Просто двигайся под музыку. Смотри, как это делают другие девушки. «Другие девушки?» Я оглядываюсь вокруг и замечаю, что по всему клубу на похожих подиумах сейчас действительно находятся другие девушки. У всех них точно такие же пушистые ушки и хвосты. Вокруг них собралось довольно много мужчин, но наши с Хильдой подиумы наиболее популярны. Похоже, что она не соврала, когда сказала, что работает здесь уже десять лет. «О, боже мой... – остаётся лишь простонать про себя. – Я не могу этого делать...» Но я должна. Я уже влезла во всё это по пояс. Толпа возбуждённо вопит, когда я обхватываю шест своими бледными пальцами. Музыка на мгновение стихает, и я пользуюсь моментом, чтобы попытаться придать себе тот невинный вид, о котором толковал дядька. Задрав бровки и цепляясь за шест, я опускаю волчьи ушки. – Прошу вас, будьте со мной нежны, мальчики, – скулю я и, господи боже, я чувствую себя такой шлюхой. – Я в первый раз. Похоже, что мужчинам это действительно понравилось, и они начали трясти передо мной пяти и однодолларовыми купюрами. Ничего себе, всё так просто? – Они твои, детка, говорю тебе, – слышу я голос Хильды. – Ты просто создана для этого. Я начинаю чувствовать себя более уверенно. Если это всё, что требуется для получения их денег... тогда для меня ещё не всё потеряно. Внезапно хочется попробовать кое-что. Крутнувшись на шесте, я вытягиваю ноги, проводя ими над сценой. Все эти запрокинутые мужские лица подо мной заставляют меня чувствовать себя так, словно я их прекрасная госпожа, а они все – мои рабы. Весьма вдохновляющее ощущение. Я опираюсь спиной о шест, прогибаюсь вдоль него, выгодно демонстрируя плоский живот и упругую грудь. Это приносит мне ещё несколько пятёрок, а кто-то даже бросает десятку! Ха, ну теперь-то мы пообщаемся! Посмотрев на Хильду, я вижу, что она сблизилась с публикой. Она стоит на коленях, позволяя мужчинам совать деньги себе в трусики... Ой, нет, так не пойдёт. Вот на это я не согласна вообще. Но выбор прост – либо я сейчас подожму хвост, боясь покинуть комфортную зону, либо смирюсь с неловкостью, но пойду на это... ведь оно того стоит? Раздражённо вздохнув, я опускаюсь на колени, внимательно оглядывая публику. Наконец, я нахожу того, кто мне нужен. Похоже, денег у него больше всех. Соблазнительно улыбнувшись, я маню его своим длинным бледным пальцем. Мужчина выглядит шокированным и оглядывается по сторонам, удостоверяясь, что я зову именно его. Указывает на себя и поднимает брови: «Я?» Я медленно киваю головой и игриво пробегаю по своему телу пальчиками, пока он подходит ближе. Это приносит мне ещё несколько пятёрок. «Не могу поверить, что собираюсь это сделать. Боже мой, не хочу... остановите меня, кто-нибудь...» Я протягиваю руку, хватаю мужчину за галстук и подтаскиваю к себе. Наклонившись ниже, я чуть выпускаю клыки и, касаясь ими его уха, шепчу: – Я просто обожаю чаевые, мистер... Мужчина смотрит на меня так, словно у него сердце остановилось, и обмякает с блаженным выражением на лице. Не могу быть точно уверена, но, кажется, я только что заимела себе поклонника. Но внезапно меня словно обдаёт морозом. Не знаю, с чего вдруг, но, кажется, что кто-то наблюдает за мной... и это вовсе не глазеющие посетители клуба. Я поднимаю взгляд ко входу – сама не знаю, зачем – и кровь стынет в жилах. Там, в дверном проёме, стоит Цумэ и натурально смотрит на меня волком.

***

Меня накрывает волна непередаваемого ужаса. «О, нет, господи боже мой, только не это! – я в панике таращусь на него. – Ну, всё. Мне хана. Он сейчас сдерёт с меня шкуру и сожрёт заживо». – Что такое, сладенькая? – спрашивает мужчина внизу, явно обеспокоенный выражением моего лица. Но я не могу себя заставить отвернуться от Цумэ. Мрачный оскал на его лице сменяется плотно сжатыми губами, и я ясно вижу, как он делает глубокий вдох. О, мама дорогая, он в бешенстве! Потянувшись к одному из своих карманов, он достаёт тёмные очки, надевает их и начинает проталкиваться сквозь толпу. Тут вступает в силу мой вечный инстинкт «борьбы или бегства». «Этот парень – хищник. Он тебя сейчас прикончит. Беги отсюда так далеко, как сможешь». Но я остаюсь на месте. Кажется, что каждый нерв в моём теле полыхает огнём и сердце стучит в ушах. – Эй! С визгом подскочив, я оборачиваюсь и вижу за собой Хильду. – В чём дело? Вставай и танцуй! Я вновь поворачиваюсь к толпе, но не вижу его. Он должен быть где-то там, но я не могу найти его. Господи, я даже не знаю, что хуже: видеть, как он с леденящим кровь выражением на лице приближается ко мне или не видеть его, но знать, что прямо сейчас он на меня охотится. Моё сердце всё ещё бешено колотится, но я поднимаюсь на ноги. «Лучше уж я продолжу делать своё дело, столько, сколько смогу. Всё равно сегодня последняя ночь в моей жизни... – от этой мысли с меня слетают все ограничения. – Раз Цумэ меня в любом случае убьёт, так напоследок хоть оторвусь по полной». Я, покачивая бёдрами, возвращаюсь к шесту, обхожу вокруг него, встав спиной к толпе. Приседаю, выгибаю спину так, что упираюсь в шест задницей, и медленно встаю. Когда я поднимаюсь, мои скрытые под бикини округлости скользят вдоль шеста, соблазнительно прижимаясь к нему. От этого парни впадают в исступление и размахивают над головами пятёрками и десятками. Я опускаюсь на край сцены и чуть приспускаю нижнюю часть бикини, едва демонстрируя свои тёмно-каштановые волосы на лобке... но этого хватает. Мужчины суют мне под резинку купюру за купюрой. А мой богатенький клиент оставляет аж двадцатку. На мгновение я абсолютно забываю о Цумэ. От всего того, что я сейчас делаю, от того, что я обычно не стала бы делать и через миллион лет, мой мозг словно находится под неким кайфом. А потом я вижу его. Он там, в толпе, но не пробивается через неё с желанием стащить меня со сцены, как я ожидала. Он просто... смотрит на меня. Это заставляет меня смутиться. Очень сильно смутиться. Я не хочу, чтобы Цумэ смотрел на то, что я сейчас делаю. «Но ты позволяешь смотреть на это всем этим незнакомым людям, не так ли?» – возражает вторая половина моего сознания. Туше. Он думает, что может заставить меня смутиться? Что ж, он правильно думает. Но сейчас я покажу ему, что в эту игру можно играть вдвоём. Убедившись, что он смотрит мне в глаза, я чуть приоткрываю рот в усмешке, показывая один из клыков. Закрываю глаза и скольжу рукой по своему плоскому животу вверх, к застёжке, удерживающей на месте мой лифчик. Каким-то образом мне без особых усилий удаётся расстегнуть её одной рукой. Цумэ застывает с разинутым ртом. Ха! Вот так-то! Просто не верится, в кои-то веки я смогла заставить Цумэ полностью потерять дар речи! Мой лифчик всё ещё скрывает грудь, но одна мысль о том, что он расстёгнут, заставляет толпу сходить с ума. Полагаю, они предвкушают продолжение, чтобы окончательно слететь с катушек. Застонав, я провожу пальцами по ложбинке между своими упругими холмиками и выгибаю спину, демонстрируя толпе нижнюю часть груди. – Да, вот что я хочу видеть! – слышу я возглас мужчины рядом с собой. Через мгновение раздаётся громкий шлепок, и я взвизгиваю от резкой боли. Один из них только что шлёпнул меня по заднице! Не знаю, почему, но этот шлепок действует на меня, как ушат ледяной воды, выводя из невменяемого состояния. «Что я делаю? Как я вообще сюда попала? – меня захлёстывает паника. Кажется, я слишком далеко зашла. – Я не хочу быть здесь... хочу домой...» Внезапно запах Цумэ оказывается очень близко. Я не могла учуять его раньше среди всего этого парфюма, но сейчас я точно могу сказать, где он. Опускаю взгляд – он стоит прямо за спиной того человека, который только что ударил меня. «О, нет, господи ты боже мой». Цумэ протянул руку и вежливо похлопал человека по плечу. Тот раздражённо обернулся: – Чё надо? Секундой позже кулак Цумэ жёстко встретился с его лицом. Толпа отшатнулась, окружила их, и теперь мы с Хильдой уже не были в центре внимания. – Аааа! – заорал человек. – Ты сукин с-... Цумэ ударил его ещё раз, и прежде чем тот упал, добавил ногой в живот, сохраняя на лице убийственно спокойное выражение. – Эй! – воскликнула Хильда, вероятно, расстроенная тем, что он прервал её выступление. – В чём проблема, парень? Она обернулась ко мне: – Он твой знакомый или что? Но я, остолбенев, не могу произнести ни слова. – Эй, почему бы тебе не отвалить, приятель? – заорали несколько посетителей, и Цумэ грубо оттолкнул их от себя. – Я вам не приятель. Все стоящие рядом мужчины окружили его, и завязалась потасовка. Музыка замолчала, полностью разрушая атмосферу стрип-клуба. Микрофон затрещал и зашипел, пока дядька пытался нащупать его и поднести к губам: – Э-эй! Давайте не будем устраивать разборки в клубе, джентльмены! Однако его призывы ни к чему не привели. Разве лишь к тому, что драка разгорелась с новой силой. Ну, всё, мне тут больше делать нечего. Придерживая руками лифчик, я резко развернулась и со всей возможной скоростью побежала к двери, ведущей в гримёрную.

***

Переполненная адреналином, я ворвалась туда и схватила с вешалки свою одежду. Не раздумывая, натянула штаны, раздражённо сорвала с бёдер вуаль, поскольку она мешала застегнуть молнию. Не успела я надеть ботинки, как хлопнула дверь и в комнату вошла Хильда. Несмотря на всё случившееся, она, казалось, была наиболее шокирована тем, что я натягивала свою одежду прямо поверх костюма. – Ты что делаешь? – закричала она. – П-прости, Хильда, я... я не могу больше... – я всхлипнула и, прежде чем она успела меня остановить, распахнула дверь и пропала в уютной темноте улицы.

***

Босиком и с голыми сиськами посреди незнакомого города. Боже ж ты мой, бывало ли когда-нибудь хуже? Я натянула рубашку на плечи и уперлась лбом в прохладные кирпичи какого-то здания. «Сомневаюсь, что я когда-нибудь попала бы в такой переплёт, если бы не покинула Фриз-сити» – с болью подумала я. – Эй, крошка, – окликнул голос за спиной. Я резко развернулась, крепко сжимая края рубашки. Ещё не успев увидеть, я уже поняла, что это не Цумэ. Хотя он пахнет немного похоже и выглядит потрёпанным. Похоже, это один из парней, с которыми Цумэ подрался. И под его слабым запахом я безошибочно распознаю другой... это волк. Должно быть, я не заметила его среди смешанных запахов клуба. – Чего надо? – спросила я, пытаясь выровнять дрожащий голос. «О, чёрт возьми, хреново. Я в тёмном переулке, полуголая наедине с возбуждённо глазеющим на меня самцом. Дерьмо». – А ты как думаешь, дорогуша? – похотливо произнёс он, медленно приближаясь ко мне. – Да перестань. Мы с тобой составим отличную пару. Я отступила назад и безнадёжно уперлась задницей в кирпичную стену. «Господи... Мне что, на роду написано попадать в такие ловушки?» – Ни за что, – ответила я, не спуская с него глаз. – Я не хочу! – Сожалею, цыпочка, – прорычал он, нависая надо мной, и меня затрясло. – Спаривание не зависит от твоих хотений. Мы находим друг друга, трахаемся и разбегаемся. Так оно есть и всегда будет... но знаешь, – он взял меня за подбородок, поглаживая его пальцем, и я ощутила противные мурашки каждым сантиметром кожи. – Если ты мне понравишься, я, может быть, решу оставить тебя себе. «Да что с тобой? – заорал на меня мой собственный рассудок. – Тяпни его за палец и беги!» Но я не могу. Мне так страшно, что я просто не могу пошевелиться. – Эй, мудила. Раздавшийся резкий голос мгновенно прервал мои панические мысли. «Нет... не может быть... откуда?» В конце переулка стоял Цумэ. Стоял прямо под фонарём, отчего выглядел ещё более тёмным и зловещим, чем обычно. Его светящиеся от ярости золотые глаза прорезали окружающую тьму. – Убери лапы от моей девушки. Повторять не буду. «Эй, чего-чего?» – Неужели? – зарычал чужак. – А ты кто к хренам вообще такой? И что ты мне сделаешь? Перед моими глазами мелькнула серо-стальная тень, и секунду спустя Цумэ всей своей массой врезался в коричневого чужака. Я прижалась к стене, стараясь держаться подальше от спровоцированной мной драки. По переулку разносилось эхо громкого рычания. Я зажмурилась и всхлипнула. Не могу смотреть. Если Цумэ пострадает из-за меня, я... я... Услышав, как один из них взвыл от боли, я всё же открыла глаза. Цумэ возвышался над коричневым волком, злобно ощерив клыки и плотно прижав уши к голове. Его серо-стальная шерсть стояла дыбом, отчего он выглядел поистине устрашающе. Коричневый волк прижался к земле и начал понемногу отползать. – Это моя самка, – прорычал Цумэ, щёлкнув зубами. Другой волк заскулил: – Как скажешь, парень! Она вся твоя... – и бросился бежать, оглашая улицу тонким жалобным воем. Я ничего не могу с собой поделать. Трусливый скулёж чужака вызывает у меня непреодолимое хихиканье. Цумэ резко обернулся ко мне уже в человеческом обличье, с той же зловещей гримасой, которую я видела, когда он стоял в дверях клуба. Я тут же подавилась смехом. – Что, мать твою, в этом смешного? – заорал он, заставляя меня вжать голову в плечи. – Ты хоть представляешь, что я испытал, когда ты пропала вот так? – продолжил он, всё больше повышая голос. Его упрёк обжёг мне щёки, и я отвела глаза. Как мне только в голову пришло попытаться ослушаться Цумэ? Он же просто беспокоился обо мне. – Н-ну, я... мне очень жаль, Цумэ... – Ты чертовски права, что сожалеешь! Разве я не говорил тебе держаться рядом, Тобоэ? А когда я пошёл тебя искать, то где обнаружил? В этом трижды траханом стрип-клубе!!! – зарычал он и ударил кулаком по кирпичной стене. – Нечего орать на меня, Цумэ! – вскричала я, чувствуя, как слёзы бегут по щекам. Проклятье, ненавижу, когда это случается. Мне сейчас не грустно, я реально в бешенстве! Но Цумэ в ту же секунду потрясённо замер и успокоился. – Тобоэ... – его голос неожиданно мягкий. Я яростно вытерла слёзы: – И с каких пор я твоя девушка? В его поведении вдруг что-то меняется. Он спокойно идёт ко мне, засунув руки в карманы, и я сейчас совсем не боюсь его. На его искреннем и открытом лице нет ни следа обычного раздражённого выражения. – То есть, ты не хочешь ею быть? «Эээ... чего? Что он сейчас спросил?» – Н-нуу... я это... – из головы моментально пропадают все мысли, и я уже больше не сержусь. Он смотрит на меня сверху вниз и кривится: – Ненавижу эту косметику. Я судорожно вздыхаю, когда он касается пальцем моих губ и стирает с них помаду. «О боже...» – Знаешь, сегодня я, по меньшей мере, дважды спас твою шкуру. – И?.. – хлопаю я своими янтарными глазами. Он ухмыляется: – Ты не думаешь, что я заслужил небольшую награду? «Ой... про что это он сейчас?..» – Н... наверно... Я не успеваю договорить, как его губы прижимаются к моим, и мой вздох исчезает у него во рту. Тёплое касание его губ вновь пробуждает то тлеющее чувство внутри меня, и я полностью теряюсь. Застонав, я закрываю глаза, изо всех сил вцепившись в его сильные плечи. Он проводит языком по моей нижней губе и тихо рычит. Я чувствую, как его руки медленно скользят по моей талии, и прерывисто вздыхаю. Я хочу почувствовать его руки выше. Хочу, чтобы он... – Мммм... Его рука поднимается выше и чуть сжимает мою грудь. – Ааах, Ц-сумээ... – выдыхаю я. От этого в нём словно перегорает предохранитель. Он хватает меня под колени и поднимает с земли. Прижимает к стене, удерживая своим телом, и я чувствую, как его эрекция давит мне на внутреннюю сторону бедра. «Ой...» Он не оставляет мои губы, и мне ничего не остаётся, кроме как плотно обхватить его ногами. И судя по пульсации у него между ног, думаю, ему понравилось, когда я так сделала. Оторвавшись от моих губ, он вдруг сделал кое-что совершенно волчье – лизнул уголок моего рта в выражении подчинения. Чёрт возьми, обмажьте меня мёдом и позовите пчёл: Цумэ выразил подчинение – мне! Он вдруг отстранился и посмотрел мне в глаза с таким плотским, звериным вожделением, что мне стало страшно от того, что он может сделать. Это было страшно и волнующе. – Нам надо остановиться, – сказал он, железным молотом разбивая мои хрупкие надежды и мечтания. «Нет, не надо, – умоляет мой помутившийся рассудок, но рот не способен произнести ни слова. – Нам не надо останавливаться». Он поставил меня на землю и провёл пальцами по своей стрижке, поправляя её, как я думаю. Я, должно быть, выгляжу просто потрясно: размазанная косметика, смятая, расстёгнутая рубашка, мешковатые штаны, провисающие на талии, взъерошенные от наших горячих обжиманий волосы... – Знаю, в это трудно поверить, но тёмный переулок – не моё любимое место для занятий сексом, – он протянул руку, погладил меня по лицу и под кожей сразу забегали электрические искры. – Прости, но... я не такой парень, Тобоэ. Он убрал ладонь, засунул руки в карманы и пошёл к выходу из переулка. – Смой с лица это дерьмо и приведи себя в порядок. Я присмотрю, чтобы сюда никто не зашёл. Я смотрю на него, полностью обалдевшая уже в миллионный раз за этот вечер. «Не такой парень?» Извиняюсь, конечно, но я была почти уверена, что именно такой. Или... Может быть, я просто хотела, чтобы он был таким. Как ему это удаётся? Стоит мне подумать, что я знаю Цумэ, как он вдруг делает что-нибудь совершенно неожиданное, и я снова сбита с толку. Я в замешательстве морщу лоб и замираю на месте, пока мой разум терзает единственный вопрос: «Какой же ты парень, Цумэ?»