Моя истинная суть

Мы вошли в захудалый городишко. Звуки наших шагов эхом отражались от его высоких бурых стен. Компания местных забулдыг, сидящих по краю тротуара, с голодными, усталыми лицами проводила нас взглядами. Я отчётливо слышала, как один из них засвистел вслед, и от этого мороз прошёл по коже. Не могу быть уверена, что он свистел именно мне, но... всё же... меня словно погладили против шерсти. Я раздражённо зарычала и вновь погрузилась в пучину меланхолии. Прошло уже около полутора суток с тех пор, как мы сбежали из Леса Смерти. Я говорю «сбежали», потому что это место напоминало смертельную ловушку больше, чем любое другое. Всё там было настолько страшное и безумное, что у меня не было времени зализать свою рану насчёт Юджи. Конечно, само время немного исцелило её, и теперь внутри пульсировала тупая, ноющая боль. Вздохнув, я попыталась смотреть на всё позитивно. Если я что и узнала за время своего путешествия, так это то, что никогда не знаешь, с кем ты можешь столкнуться в следующий момент. Кто знает? Может быть, наши пути пересекутся снова. А если нет... что ж... ещё остаётся Рай. Но вот прямо сейчас я хочу попытаться забыть о нём. Ведь нет смысла зацикливаться на том, чего не можешь изменить, верно? Поэтому я отодвинула все печальные мысли глубоко в подсознание и начала думать о другом. «Ах да, правильно!» Сегодня ночь полнолуния. Я знаю об этом не только потому, что вчера лишь самый краешек прекрасного лика луны был скрыт тьмой. Я просто чувствую, что полнолуние именно сегодня. Трудно объяснить это ощущение... ну вроде как что-то шевелится в груди. Будто откуда-то из глубин живота поднимаются маленькие щекочущие пузырики и становится так весело, что очень трудно удержаться от смеха. Знаю, звучит глупо, но и остальные тоже с трудом сдерживают улыбки. Даже Цумэ. Такое происходит только тогда, когда луна светит в полную силу. Киба привёл нас на менее оживлённую улицу и обернулся. Я знаю, что он собирается сказать, хотя он ещё даже не успел открыть рот. Мы все это знаем, это легко прочесть в его ясных глазах. – Ну, ребята, уверен, вы знаете, какая сегодня ночь, – начал он. – Да уж! – с нетерпеливой улыбкой вставил Хигэ, и Чеза просияла от его энтузиазма. – Сегодня ночь полнолуния! – Да. Мы сможем сполна насладиться лунным светом и набраться энергии, чтобы хватило до конца недели. – Ха-ха, уверена, что так и будет! – добавила я с глуповатой улыбкой. – Тем более что тех людей мы оставили далеко позади, в Лесу Смерти, и теперь нам не надо беспокоиться о погоне. Киба кивнул. – Сегодня у нас есть столько свободного времени, сколько мы хотим. Можно спокойно расслабиться и насладиться собой. Давайте отдохнём как следует! – Дааа! Давайте! – радостно завопил Хигэ. Цумэ с ухмылкой сунул руки в карманы. – Это дьявольски вовремя, – сказал он, встретившись взглядом с Кибой. – Я задолбался как дурак бегать в поисках Рая. Похоже, что это место полно опасности! – он по-волчьи усмехнулся. – У меня кипит кровь! – Делайте всё, что хотите. С наступлением темноты встретимся на вершине вон той башни. Мы все повернулись в указанном направлении, и я сообразила, о какой башне речь. Вдали маячил громадный камень... ну, я бы не назвала это башней. Вообще не знаю, как это можно назвать. Но если бы надо было описать поточнее, я сказала бы... что это навроде большой скалы, наверное. В любом случае, это прекрасный ориентир, который видно из любой точки в городе, и оттуда будет лучше всего наслаждаться лунным светом. Там нам не будут мешать тени от других зданий. Хигэ торопливо зарысил прочь со своей обычной беспечной улыбочкой на лице: – Ну, тогда встретимся позже. Пойду, поищу себе какую-нибудь красотку... Я закатила глаза, а Чеза захихикала. Нет, ну всё-таки, как всё это здорово! Наконец-то, после нескольких месяцев бега, поисков и погонь мы можем немного расслабиться. Хмммм... Но тут возникает вопрос – что делать конкретно мне? Думаю, Киба намерен сегодня провести время с Чезой. Может быть... может, я могу пойти с ними? «Может, и Цумэ захочет пойти? Мы все сможем так здорово повеселиться!» – подумала я и улыбнулась. – Эй! Цумэ! – восторженно окликнула я, но всё моё воодушевление моментально схлынуло, когда я поймала его взгляд. Совсем нехороший это был взгляд. Цумэ стоял, скрестив руки на своей широкой груди, и выражение его прищуренных глаз буквально вопияло о грядущих неприятностях. Я сглотнула. – Ц-цумэ?.. – мой голос был тонким, как яичная скорлупа. – Что? – спросил он бесцветным тоном. – Я, эээ... просто хотела спросить, может ты... ну... хотел бы провести день со мной? Он выгнул серебристую бровь, скептически глядя на меня. – Провести день с тобой, да? А ты ни о чём не забыла? «О, мама дорогая...» Я абсолютно точно знаю, о чём он сейчас говорит. И я совершенно не забыла... ну, вернее, ненадолго забыла, конечно, когда размышляла о полнолунии. Но вообще это крутится у меня в голове с тех пор, как мы бежали сквозь тот смертельный лес. Мне не забыть об этом, как бы я ни хотела. О том моём корявом признании, что я сделала на краю Леса Смерти. И уж точно не забыть о его реакции, когда я ляпнула этот ужас. Я не видела его лица, но могу быть точно уверена, что оно не выражало ничего хорошего. Конечно, он сейчас наверняка думает, что я всё ещё жду от него ответа, но... если честно, я не уверена, что хочу его услышать. Что поделать, я трусиха. Поэтому я попыталась замять тему и отвела взгляд, отчаянно надеясь, что он не почувствует исходящие от меня волны страха. – Эээ... я не знаю, о чём ты говоришь. – Не играй со мной в эти игры, Тобоэ! – рявкнул он, разбивая мою хрупкую надежду на то, что от разговора можно будет отделаться. – Хватит дурака валять. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Он подошёл ближе, снова скрестил руки на груди и укоризненно посмотрел на меня. – Или тебе напомнить о том маленьком «признании», что ты сделала перед тем, как появился твой ухажёр? Мои щёки обожгло, словно он меня ударил, и глаза наполнились слезами от смешанного чувства гнева и стыда. Напоминание сразу о двух моих ошибках словно стальным молотом растёрло в пыль жалкие остатки моего самоуважения. – Н-нет, не надо напоминать... – угрюмо пробормотала я в ничтожной попытке защитить себя хоть немного. Но самой было ясно, что защищаться особо нечем, поскольку... все его слова – правда. – Надеюсь, что нет, – сказал Цумэ, сузив глаза так, что они походили на две золотистые щели. – Ей-богу, Тобоэ, что за дела? Я молчал все эти дни, но, чёрт возьми, мне до хрена есть, что сказать. И думаю, пришло время тебе заткнуться и меня выслушать. Цумэ сунул руки в карманы и направился в сторону от нашей компании, словно намекая, что хочет продолжить разговор в другом месте. – Пошли, – строгим, повелительным тоном сказал он, отчего у меня сердце совсем ушло в пятки. – Мы еще не договорили. Я... я просто не могу пошевелиться. На этот раз его приказной тон оказал на меня совершенно противоположное действие. Почему мне кажется, что Цумэ хочет увести меня в уединённое место, подальше от друзей, только чтобы отвергнуть и дать возможность выплакаться, прежде чем вернуться к остальным? Судьба ко мне не настолько любезна, чтобы я могла думать, будто он собирается признаться мне в ответных чувствах. По одному только его взгляду и тону голоса я могу сказать, что он скажет мне всё что угодно, кроме этого. Цумэ заметил, что я за ним не иду, и остановился, свирепо глядя через плечо. – Эй! – рявкнул он. – Я сказал, пошли. Я в панике. Знать о том, что меня сейчас отвергнет тот, кого я люблю... эта мысль просто невыносима! Лучше бы мне сейчас быть где-нибудь в другом месте. Я не хочу идти с ним туда, где его слова убьют меня. В запале я приняла решение – на самом деле это сейчас единственное, что я могу сделать – убежать. – Аа-а-аээ... – я лихорадочно пыталась придумать подходящую причину немедленно куда-нибудь уйти. Но ничего не придумывалось. Я бросила взгляд на Чезу, всё это время стоящую рядом с Кибой в стороне от нас. Выход нашёлся моментально. – Чеза! – не успела она полностью повернуться ко мне, как я сграбастала её за руку. – Я... эээ... только что вспомнила! Я д-должна поговорить с тобой кое о чём! – Поговорить кое о чём? – переспросила она, моргая своими незрячими малиновыми глазами. – Да! Наедине! Прямо вот сейчас! – чувствуя себя всё хуже и хуже с каждой секундой, я быстро развернулась и рванула куда глаза глядят, таща несчастную Чезу за собой так, что она едва не спотыкалась. Было очень стыдно так обращаться с Девой Цветка, но я просто не могла позволить себе остановиться. – Эй, стой! Тобоэ! Ты куда собралась? – гневно зарычал мне вслед Цумэ, но я устояла перед искушением остановиться, как приказывал его голос. – Вернись сейчас же!

***

Мы с Чезой остановились в каком-то пустынном переулке, заполнив его тишину своим дыханием. Я чувствовала себя последней трусихой за то, что сбежала вот так, но... я просто не могла поступить иначе. – Тобоэ, – произнесла Чеза, и я не смогла ничего прочесть в её голосе. – А? Эээ, да? – Зачем ты это сделала? – в её незрячих глазах не было презрения, но не было и любопытства. Думаю, она знает причину моего побега, но не знает, почему я всё же довела дело до конца. – Теперь Цумэ рассердится на тебя. «Да уж, что в этом нового...» Я заскулила, ещё глубже погрузившись в бушующий внутри меня водоворот ненависти к себе. – Я... мне вправду очень жаль, Чеза. Внезапно я осознала не только то, как по-детски поступила, снова убежав от своих проблем... но и то, как бесцеремонно с моей стороны было тащить с собой Чезу. Киба, вероятно, планировал отдохнуть вместе с ней сегодня... так что сейчас он наверняка тоже зол на меня. И опять же, я не то чтобы была точно уверена в том, что Цумэ собирался мне сказать, но как я мог-... – Тобоэ... Нежный звук голоса Чезы и призрачное ощущение её руки на плече вывели меня из этого замкнутого круга. Я взглянула в её тёмно-розовые глаза и обнаружила в них искренность и сочувствие. – Тебе больно сейчас, да? Я изумлённо открыла рот, но на самом деле удивляться было нечему. Кажется, что Чеза всё о нас знает. Она чувствует наше счастье и прогоняет от нас страдание и горе. Своей лаской она может облегчить нашу боль, а своей песней может навеять хорошие сны. И всё же я каждый раз удивляюсь, как поразительно точно она понимает мои чувства. – Да, – вздохнула я. – Из-за Цумэ? Я кивнула, избегая смотреть на неё. Я знаю, что бессмысленно прятать от неё взгляд, тем более что она всё равно не может меня увидеть, но... полагаю, всё дело в моей привычке кротко себя вести. Чеза некоторое время молчала. Я уж начала думать, что наш разговор окончен и что она собирается вернуться к Кибе. Но вместо этого она скользнула своей гладкой алебастровой ладошкой в мою и улыбнулась в ответ на мой растерянный взгляд. – Пойдём, – сказала она своим красивым, певучим голосом. – Найдём место, где солнце сможет согреть нас.

***

– Так нормально, Чеза? – спросила я, подставляя ржавый горшок с чистой дождевой водой под её ноги... эээ, то есть, под корни? Дева Цветка просияла и кивнула головой. – Да, Тобоэ. Благодарю тебя. Это освежает. От её слов меня словно омыло счастьем. Ещё с тех пор, как я была щенком, и весь мир для меня заключался в доме Бабули, я заметила, что мне очень нравится радовать людей. Мне хорошо, когда я служу кому-то, а не когда прислуживают мне. Наверно, мне следовало бы ненавидеть себя за то, что я так покорна... но когда я помогаю кому-то и вижу благодарную улыбку, то это делает меня счастливой, потому что я знаю – я сделала жизнь этого человека немного лучше. Думаю, всё дело в моей природе низшего волка, привыкшего подчиняться и служить. Жаль, что эта старая ржавая кастрюля с тёплой дождевой водой – единственное добро, которое я сейчас могу сделать для Девы Цветка. Но её блаженная улыбка и сияющая на солнце кожа говорят мне, что этого ей вполне достаточно. Удовлетворённая этой мыслью, я присела рядом с Чезой и тяжко вздохнула. Поиски воды немного отвлекли меня от проблем, но сейчас печальные мысли вернулись, мучая меня с удвоенной силой. – Тобоэ, – начала Чеза. – Ты сказала, что хочешь о чём-то поговорить? – Ну... – в тот момент я сказала первое, что пришло на ум, только чтобы был предлог сбежать. Но вообще-то, если быть полностью честной с собой, мне есть о чём спросить Чезу. Я прижала колени к груди и обхватила их руками, готовясь к долгому разговору. – Вообще-то да. Дело в Цумэ... Я ожидала, что Чеза скажет что-нибудь типа «ага» или «хм», чтобы подбодрить меня... или хотя бы как-то даст понять, что слушает. Но Дева Цветка смотрела прямо перед собой со стоическим выражением. Я опасливо продолжила. – Той ночью, когда мы покинули город, я... я сказала ему, что люблю его. Но... – я судорожно вцепилась пальцами в штаны. – Он ничего не ответил. Просто сказал, что мы поговорим об этом позже. Он... казался таким удивлённым, что я просто не знаю, что думать. Он был удивлён в хорошую сторону? Или в плохую? Я говорила бессвязно, но не могла замолчать. Слова просто хлынули из меня, как кровь из рваной раны. – А потом, когда он сказал, что хочет поговорить, я... я... почему у меня такое чувство, будто он собирается отказать мне? – зрение затуманилось от заполнивших глаза слёз. Закусив дрожащую губу, я позволила нескольким слезинкам прочертить по щекам влажные дорожки. Чеза всё равно не увидит. Дыхание перехватило, когда она положила ладонь мне на колено. Я подняла на неё глаза. Чеза понимающе мне улыбнулась. – Не нужно волноваться, Тобоэ, – уверила она меня и коснулась рукой своей груди. – Не вижу, но ощущаю, что плачешь. Знаю, что Цумэ чувствует тоже... Знаю, что он был взволнован тогда. – Что? Взволнован? Если это правда, то он адски постарался, чтобы скрыть это. Хотя, полагаю, к настоящему времени Цумэ стал просто мастером по части маскировки собственных чувств. Но всё же... я и понятия не имела... и не похоже, что Чеза лжёт. – Ну и чем же он был взволнован? Чеза улыбнулась и уже собиралась что-то сказать, но не успела. Как и я. Слева, из-за угла дальнего здания донёсся запах, который я знала чересчур хорошо. Меня обдало морозом от ужаса, и шерсть на загривке встала дыбом. Я знаю, что именно почуяла, но я не понимаю... откуда этот запах мог взяться здесь? Я напружинилась, мышцы готовы были бросить тело в сторону в любой момент. – Тобоэ? – непонимающе спросила Чеза. Её изящный нос был неспособен распознать запах. – Что такое? Я смотрела на угол здания, не отводя взгляда ни на секунду. Я знаю, что нужно бежать, нужно попытаться уйти как можно дальше отсюда, пока нас не нашли. Но в то же время не хочу привлечь внимание шумом или колебанием собственного запаха. Может быть, если мы будем вести себя тихо, страшный запах уйдёт... Он так пугающе близко... Неожиданно я осознала реальное положение вещей – я привела Чезу сюда, только я сейчас рядом с ней и только я несу ответственность за её безопасность. Запах совсем рядом. Он сейчас так близко, что я слышу звук шагов. Здесь больше нельзя оставаться, почему я не убежала раньше? Схватив Чезу за запястье, я резко вздёрнула её на ноги и потащила за собой так грубо, что она упала. – Тобоэ? – вскрикнула она. – Что случилось? – Извини, Чеза, но сюда идут. Нам надо уходить. Но к тому времени, как я подняла Чезу на ноги и собралась бежать дальше, стало слишком поздно. Из-за угла вышла собака. Её шерсть была словно чернильное небо в самую тёмную ночь года. Её ярко-синие глаза сверкали, словно звёзды во мраке. И смотрела она прямо на нас с Чезой.

***

Моё тело рванулось прочь. Чеза испуганно вскрикнула, когда я резко потянула её за собой, хотя я бежала не в полную силу. Если бы со мной не было Девы Цветка, я давно бы оставила собаку позади, но сейчас у меня не было выбора. Не уверена, что смогу понести Чезу на себе, и нет времени выяснять это. – Постойте! – окликнул женский голос. Не останавливаясь, я оглянулась через плечо. Но вместо прыгающей на нас злобной собаки я увидела стоящую позади высокую загорелую брюнетку. Её синие глаза так необычно контрастировали со смуглой кожей, что дух захватывало. Глаза были широко распахнуты и смотрели без агрессии, они словно умоляли нас остановиться. Запах той странной собаки ещё ощущался вокруг, но её самой видно не было. «Возможно ли, что... нет, не может быть... Домашние животные не обладают чарами, не умеют скрывать себя... по крайней мере, мне так кажется». – Я сказала, стойте! – вновь крикнула женщина, на этот раз более раздражённым голосом. Но я не послушалась. Я на эту удочку не клюну. Она что думает, я вчера родилась? Не знаю, кто она и куда делась собака, но от неё пахнет тем пьяным стариком, а значит, от неё нельзя ожидать ничего хорошего! – То... боэ... – голос Чезы прерывался, она болталась за мной, как тряпичная кукла. – Не... беги. Она... хочет... только... – Нет, Чеза! – отозвалась я, не замедляя скорости. – Ты не понимаешь? Эта женщина пахнет, как собака того старика! Если мы попадём к ней руки, она нас убьёт. Я точно знаю! Надо бежать! Вскоре улица закончилась. Мы с Чезой оказались зажаты между двух высоких домов, и единственным путём к спасению был переулок слева от меня. Но мне не нравился запах, доносившийся оттуда. Воздух там был застоявшийся и пах плесенью, словно ветер никогда не залетал туда. Другими словами, там наверняка был тупик. Но особого выбора всё равно нет. Больше некуда бежать... Я мысленно взмолилась, чтобы моё предположение оказалось ошибочным, и свернула за угол... «Эх...» Ну, в общем-то, я знала, что это тупик. Но я надеялась, что здесь будет канализационный люк или брешь в стене или... или ещё хоть что-нибудь! Ведь такое вполне могло быть, да? Звук тяжёлого дыхания заметался в узком проходе между кирпичных стен. Я резко крутнулась и увидела, что женщина стоит в начале переулка, переводя дыхание. – Тобоэ... – начала было Чеза, но я не дала ей договорить, быстро задвинув себе за спину. – Чеза, стой позади! – велела я. Страх комом встал в горле и я судорожно сглотнула. От одного вида стоящей впереди женщины у меня засосало под ложечкой. «Вот же дерьмо... до чего же всё хреново...» Само присутствие этой женщины является свидетельством того, что она задалась целью выследить и уничтожить меня. Сердце панически забилось, в горле родилось тихое поскуливание... даже пальцы задрожали. «О, боже... как же страшно... Я н-не хочу драться. Не хочу даже думать о сражении с ней!» Но тут голос второй половины моего рассудка рявкнул на меня, обжигая упрёком, словно ударом хлыста. «Хватит! Прекращай это, Тобоэ! Да, это страшно, но выбора нет! Эта женщина хочет навредить тебе и Чезе, и ты здесь единственная, кто может что-то сделать. Ты притащила Чезу сюда, и именно ты отвечаешь за её безопасность! Ты должна защищать её даже ценой жизни, так что перестань трусить и не отступай!» Последние два слова словно переключили тумблер в моей голове. «Верно... всё это чертовски верно. Хватит убегать...» Низкий, угрожающий звук родился в самой глубине моего горла. Словно постепенно закипающая на огне кастрюля, он становился всё громче и громче, пока не перерос в злобное рычание. Мои зрачки расширились, глаза смотрели яростно и дико. Ногти стали острыми когтями, клыки выросли, и я угрожающе ощерила пасть. – Тобоэ... Я слышала беспокойство в голосе Чезы, пока принимала волчью форму. Но я не собираюсь оставаться прежней. На этот раз я не боюсь. Я шагнула к стоящей в конце переулка женщине, свирепо глядя прямо ей в глаза своим жёлто-янтарным взглядом. По всей спине от затылка и до основания хвоста прошла дрожь, я вздыбила шерсть и оскалила клыки. – Не подходи! – прорычала я со всей возможной внушительностью. И мне было совершенно ясно, что женщина не только слышит меня, но и понимает, что я говорю серьёзно. – Я не дам тебе обидеть Чезу! В этот же момент я ощутила, как рука Девы Цветка ложится мне на мохнатое плечо и... трудно описать. Словно вся моя решимость, вся моя воинственность схлынули с меня, будто кто-то вынул пробку из ванной. Я ощутила, как все мои стремления утекают прочь, оставляя внутри спокойствие и пустоту. Оглянувшись через плечо на Чезу, я увидела, что её лицо смотрит в сторону той женщины. – Чеза? – смятённо окликнула я. Дева Цветка повернулась ко мне и улыбнулась: – Всё хорошо. Бояться нечего, Тобоэ. Она друг и не хочет вредить нам. Так? – Чеза подняла голову, адресуя последний вопрос женщине. Та в замешательстве нахмурила брови, поджала губы и чуть отвернулась. – Да, пожалуй, что так... но я здесь не за тем, чтобы быть чьим-то другом. Я пришла сюда в поисках ответов. Вот и всё.

***

Всё ещё не могу поверить, что это происходит. Мы сидели в полутёмной комнате одного из заброшенных домов. Солнце уже начинало садиться, освещая половину комнаты ленивыми оранжевыми лучами, падающими из единственного окна на противоположной стене. Я коснулась рассохшегося деревянного подлокотника кресла, на котором сидела. Оно почти такое же ветхое, как и стол, вокруг которого мы собрались. Одна из его ножек немного короче остальных, отчего стол шатается и очень этим раздражает. Ну, разве это не потрясающе? Вот они мы, расселись вокруг стола, словно в День Благодарения, хотя лишь пару минут назад стояли в переулке, готовые броситься друг на друга. Не в первый раз поражаюсь, как мне удаётся попадать в подобные ситуации. Я не сводила глаз с девушки напротив. Всё это чертовски любопытно. Она так непреклонно настояла на разговоре с нами и всё же... за последнее время почти ничего не сказала. В её сапфировых глазах какое-то угрюмое выражение, но, ей-богу, я не понимаю, почему. Ладно, если она не намерена ничего говорить... – Ну так?.. – начала я, и брюнетка оживилась. – Что всё это значит? О чём ты так сильно хотела поговорить? Девушка прикусила губу, внимательно изучая поверхность стола. Казалось, она пытается подобрать слова. О чём бы она ни хотела поговорить, очевидно, это для неё нелегко. Атмосфера понемногу начала накаляться... да что же она никак не выложит своё дело? – Можно спросить кое-что? – снова сказала я, желая нарушить молчание. – Та чёрная собака на улице... та, что охотилась за нами в последнее время... это б-была ты? Я сдвинулась на самый краешек кресла в ожидании ответа. С тех пор как я оглянулась через плечо и вместо преследующей нас собаки увидела эту девушку, у меня были подозрения на её счёт. Но думать, что та собака... та, что преследовала нас и пыталась убить... думать, что это на самом деле... –Да, – ответила она своим знойным голосом. – Это была я... Хотя я и подозревала это, её слова всё же огорошили меня. Её ответ породил ещё с десяток вопросов, и я нахмурилась. Даже не знаю, с чего начать. – Но если это правда, как ты... – Скрываю себя? Не знаю... – она печально улыбнулась и опустила голову. – Сказать по правде, я не знала, что способна на такое. Даже не знаю, как научилась этому. Я не понимаю стольких вещей... как же всё так получилось? Последний вопрос она, очевидно, задала себе, поскольку мы с Чезой не поняли, о чём она говорит. Но мои вопросы ещё не закончились. – Значит, ты была собакой того старика? – негодующе спросила я. – Тогда чего тебе от нас надо? Заманила нас сюда, чтобы твоему владельцу было проще нас пристрелить или что? Возможно, это было весьма грубо, вот так обвинять её, но, если честно, я не жду от неё ничего хорошего. Не могу, после всего того, что она нам сделала. – Нет. Клянусь, ничего подобного. Я просто... – она замолчала и вздохнула. Её голос был достаточно честным, но... если она здесь не для этого, то для чего тогда?.. – Сейчас в моей голове столько мыслей, это настолько тяжело... Всю жизнь я думала, что знаю, кто я... и в чём моё предназначение. Я жила счастливо, занимаясь тем, чем занималась вместе с Папашей. Да, возможно, то, что мы делали, было не очень хорошо, но это давало мне цель в жизни. Думаю, когда я выполняла его команды и служила ему, я... это отвлекало меня от каких-либо сомнений и вопросов... – её голос затих, и она взглянула на Чезу. Затем снова отвела глаза. – Но с тех пор, как я встретила тебя... я стала сомневаться. В ту ночь, возле бара... я лишь раз взглянула на тебя, и это было... это было... как... – Ты пробудилась. Мы одновременно подняли головы и уставились на Чезу. Всё это время она молчала. И пока мы шли по улице, и пока располагались в этой комнате, и пока неловко начинали разговор... она не произносила ни слова, но с моей стороны было бы ошибкой подумать, что она хоть на мгновение отвлеклась от происходящего. Девушка широко раскрыла свои удивительные синие глаза и немигающе уставилась на Чезу. – Что ты сказала? – До той ночи, когда мы встретились, ты не знала, кто ты. Да? «Ночь, когда мы встретились... ты пробудилась...» Да о чём они? Когда они встречались? Я ничего такого не помню. Или же... Чеза могла столкнуться с ней, когда мы убегали из города? Это возможно... Девушка какое-то время молчала, словно потеряла голос, потом всё же справилась с собой. Голос прозвучал сильно и верно. – Что значит «пробудилась»? – спросила она, словно не слышала вопроса Чезы. – Что значит «не знала, кто я»? О чём ты? Девушка подняла руки и посмотрела на них, её ресницы чуть дрожали. – Почему я могу делать то, чего не умела раньше? Кто... кто я такая на самом деле? Чеза поднялась со своего места рядом со мной и пересела поближе к девушке. Потом посмотрела на меня и улыбнулась. – Тобоэ? – позвала она и протянула мне руку. Я машинально сжала её ладонь, только потом задавшись вопросом, зачем это нужно. Чеза повернулась к девушке и протянула вторую ладонь ей. Та замешкалась... – Не волнуйся, – успокоила Чеза своим чарующим голосом. – Ты пришла сюда в поисках ответов. Хочу дать их тебе. Возьми за руку и покажу то, что хочешь узнать. Девушка нерешительно закусила губу, но потом всё же взяла Чезу за руку. – Теперь... – Дева Цветка закрыла глаза, и я внезапно почувствовала, что меня накрывает невыносимая слабость. Закружилась голова, по телу прошло тепло и лёгкое покалывание... казалось, словно разум обёрнут слоем тёплой ваты. Зрение пропало, и я погрузилась в забвение... голос Чезы доносился ко мне словно издали, будто она стояла в конце длинного коридора. Начнём...

***

Когда я открыла глаза снова, я уже не была в убогом городском доме. Я плыла над зелёными холмами и деревьями, что густо росли у подножия горы. Я видела всё это с такой большой высоты, словно была птицей. Желудок перевернулся в животе от такого внезапного изменения высоты, горло напряглось, но я не смогла выдавить из себя ни звука. Я чувствовала, как колотится сердце, но не могла открыть рот, чтобы закричать. Не могла повернуть голову, чтобы посмотреть куда-нибудь ещё. Я застряла в этом неизвестно откуда взявшемся видении. Внезапно я почувствовала, как сознание Чезы касается моего собственного. И сразу ощутила абсолютное спокойствие, будто Чеза поглаживала меня от носа до хвоста. Не знаю, как, но я ощутила рядом и сознание Блю. Блю... откуда я знаю её имя? Она не называла его, но я почему-то знаю... Может быть, Чеза как-то связывает нас между собой? Связывает наши сознания, чтобы мы смогли одновременно видеть всё это и понимать друг друга? Раньше я никогда не ощущала ничего подобного. Когда чей-то разум касается твоего собственного... это очень странное ощущение. «Мы начнём здесь, в лесах Криоса, – сказала Чеза. – Здесь ты родилась». Я почувствовала, как сознание Блю затопила волна сентиментальных эмоций. Печаль родилась в моей груди, столь сильная, что грозила разорвать меня на части. Я не понимала, отчего чувствовала её, но слёзы не затуманивали моё зрение, потому что это всё происходило лишь в моей голове... или в другом месте, которое не зависело от моего тела. Моё видение начало двигаться, медленно приближаясь к земле, словно я птицей спускалась с неба. Верхушки деревьев становились всё ближе, я уже могла различить стволы и тёмный подлесок. Мы пролетели через густые заросли и достигли края горы. Сначала казалось, что здесь нет ничего заслуживающего внимания. Но затем видение скользнуло влево, и я увидела фигуру, бегущую в густой траве. Вскоре я смогла различить очень красивого волка, его серая шерсть была словно чуть припорошена черным снегом. Он бежал вдоль чёткого оленьего следа, наклонившись носом к земле. Навострив уши, волк поднял голову и посмотрел прямо на нас удивительными золотыми глазами. Но казалось, что он нас не замечает. Он чуть шевельнул ухом и продолжил свой путь. «Этого волка зовут Джарикал. Подножие горы – его охотничьи угодья. Он не похож на других волков, поскольку предпочитает быть сам по себе. Насколько ему известно, других волков нет на многие мили вокруг». Пока Чеза говорила это, волк пропал из виду. «Он был твоим отцом». Видение поменялось, показывая нам похожего на волка зверя у водопоя. У него была густая чёрная шерсть, и строение тела напоминало волчье. Зверь напился, поднял голову и посмотрел через плечо прямо на нас. И мне сразу стало ясно, что это, конечно же, никакой не волк. Слишком сильны были различия. В центре красивого лба собаки была «звёздочка» белой шерсти, а её синие глаза сияли, словно драгоценные камни. У волков цвет шерсти почти всегда сплошной либо смешанный. Но подобных отметин у волков не бывает. Это особенность собак. Ещё одной неопровержимой уликой в пользу того, что это собака, были её глаза. У волков глаза имеют оттенки от жёлтого до золотого, но и только. Разные цвета глаз бывают только у собак. Кроме того, её хвост загибался колечком, чего у волка просто не могло быть. «Это создание носит имя Ларка Эллисмир. Она потерялась и теперь очень далеко от дома. Она родом из очень зажиточного поместья на севере, и заблудилась, отбившись от хозяина на охоте. В её венах бежит кровь лучших охотничьих собак. Она знает о присутствии рядом самца. Его запах повсюду. Она знает, что нарушает его территорию и этим может навлечь на себя его гнев, но ничего не может поделать в сложившихся обстоятельствах. Она была твоей матерью». Картинка вновь скользит в сторону, показывая то, на что смотрит собака. Я чувствую, как она дрожит, заметив в траве пристальный взгляд золотых глаз. По запаху, что бьёт в ноздри, я могу сказать, что это Джарикал. Видение меняется вновь, и теперь я смотрю на вход в пещеру. Давешняя чёрная собака выходит из неё и кладёт что-то в ямку в земле. Её уши плотно прижаты к голове. Затем она поворачивается и начинает тихо скулить, зарывая ямку задними лапами. Картинка приближается... нависает над ямкой... и мой живот сводит от горя. В ямке лежат тела двух маленьких, только народившихся детёнышей. Их тела ещё влажные, их глаза ещё не открыты... и никогда уже не откроются. Видение не отдаляется, и мне приходится смотреть, как земля медленно, но верно скрывает под собой двух волчат. «Ларка и Джарикал стали парой. Ларка родила троих детёнышей, двое из которых родились мёртвыми. Но был один... который выжил...» Собака, всё ещё скуля, бросила последний взгляд на рыхлую землю позади и вернулась в пещеру. Видение двинулось за ней, показывая устланный мягкой соломой и травой пол, по которому слепо ползал пищащий чёрный комочек, отчаянно ищущий тёплый живот матери. Я ощутила, как внезапное понимание ударило Блю словно о железную стену, и от этого у меня шерсть на загривке встала дыбом. «Этот одинокий щенок – ты, Блю». Из всего того, что Блю чувствовала сейчас, самым сильным ощущением было потрясение. Словно она не могла поверить ничему из этой истории. Но это был ещё не конец. Видение поменялось снова. Теперь я видела нечто вроде фермы. Вокруг была тёмная поздняя ночь. Вдалеке виднелись другие домики... и я почувствовала что-то в разуме Блю... словно дежа-вю. Она знает, что была здесь раньше. Значит, это... я слышу, как в её голове звучит слово «Криос». Неизвестно с чего, но я понимаю, что это что-то вроде деревни. Жители ещё спят. Внезапно издалека раздаются звуки выстрелов. Они очень слабые, и я сомневаюсь, что они смогут разбудить спящих людей. Душу скребёт необъяснимое беспокойство, но я не могу понять, отчего. Вдалеке я различаю тёмную фигуру, выскочившую из-за деревьев. Похоже, что это какое-то животное, поскольку оно бежит на четырёх лапах над самой землёй. По мере приближения становится видно, что это та собака, Ларка Эллисмир. Она несёт что-то в зубах... тот самый маленький меховой комочек. Блю. «Аристократка по имени Джагара приказала истребить всех волков и их сообщников. Её солдаты начали прочёсывать леса Криоса. Им был дан приказ уничтожить волков и всех, кто станет на пути, даже если это будет человек. Твой отец, Джарикал, отвлёк солдат от тебя и твоей матери, но при этом погиб. Твоя мать знала, что они придут и за ней, и тогда ты тоже погибнешь». Видение следовало за собакой, пока она бежала через селение. В конце концов, она остановилась у небольшого сарая, дверь которого была приоткрыта. Я заметила, как она глубоко вздохнула, мгновение помедлила и скользнула в сарай, слившись с темнотой, что царила внутри. Когда она появилась снова, в её пасти уже никого не было. Обернувшись через плечо, она заскулила, совсем как в тот день, когда хоронила своих новорождённых щенков. Потом бросилась бежать и пропала во тьме ночи. Где-то вдалеке раздался вой, всколыхнул неподвижный воздух... и резко оборвался под грохотом пулемётной очереди... Картинка поменялась, показывая пол в сарае. Совсем рядом я слышу хныканье щенка, и понимаю, что сейчас я, должно быть, вижу всё через его недавно открывшиеся глаза. Мой живот сводит от голода, и я плачу, надеясь, что кто-нибудь услышит меня. «Ой! Что это было?» – раздаётся рядом детский голос и через мгновение мальчик заглядывает в дверь сарая. Из-под его аккуратно подстриженной русой чёлки на меня смотрят голубые, круглые от удивления и волнения глаза. Его веснушки ярко выделяются на щеках, когда он вдруг расплывается в радостной улыбке: «Щенок! Папа, смотри! В нашем сарае щенок!» С широко распахнутыми глазами я возвращаюсь обратно, в комнату к Чезе и Блю. Мы ещё крепко держимся за руки. Посмотрев на Блю, я вижу, что она с открытым ртом глазеет на Чезу. Её синие, унаследованные от матери глаза блестят от слёз, бегущих по щекам. – Ты знаешь остальное... Чеза сжимает наши руки и перед глазами проносится шквал видений, заставляя меня задыхаться от удивления. Я смотрю на всё так, словно являюсь во всех этих сценах третьим лицом. Мальчик, протягивающий пушистого щенка отцу... мальчик и щенок, играющие во дворе рядом с женщиной, развешивающей бельё... мальчик, купающий подросшего щенка... Затем картинка темнеет... Отец и молодая собака смотрят на охваченный огнём дом. Человек беспомощно наблюдает, а собака скулит рядом с ним. Человек кричит от ярости и стреляет из ружья, целясь в самое пекло, во что-то... – Стой! Прекрати сейчас же! – Блю вырвала свою руку из ладони Чезы и оборвала нашу связь. Видение поблекло, и мы остались в пустынной сумрачной комнате, тишину которой нарушало лишь истерическое дыхание Блю. «Ничего себе... всё это время... Тот старик... Блю, я и представить не могла...» – Незачем показывать мне это. Я прекрасно помню... – сказала Блю, яростно стирая влагу со щёк. У меня нет слов. И Чеза молчит тоже. По мере того, как дыхание Блю успокаивается, комната вновь погружается в тишину. Я... просто не могу придумать, что сказать. Я в полнейшей прострации. Во-первых, что это вообще сейчас было? Во-вторых, как Чеза смогла... Я хочу сказать... я знаю, что она, ну... вроде как божество для нас, волков. Но всё же... преодолеть течение времени, чтобы показать нам то, что случилось много лет назад, и о чём ни одна из нас не знала... как такое вообще возможно? И Блю... бедная Блю. Я могу только догадываться, что сейчас происходит у неё в голове... но не могу даже представить, что она сейчас чувствует. – Что это значит?.. – спросила Блю слабым голосом. – Неужели это означает... что солдаты Джагары, уничтожившие в тот день нашу жизнь... что они вернулись искать меня? Пришли позаботиться о том «волке», которого они позабыли? – Её голос медленно повышался, становясь истеричным. – Ты хочешь мне сказать, что я виновна в том, что тогда случилось? Чеза прикрыла глаза и какое-то время удерживала взгляд Блю. Кому-то могло показаться, что молчание Чезы и есть ответ. Но судя по тому, как трепетали ресницы Блю, по тому, что мы только что пережили и по тому, насколько я знаю Чезу, я была почти полностью уверена, что сейчас шёл какой-то мысленный разговор. Блю плотно сжала губы и сделала глубокий вдох. Затем резко встала, чуть не уронив свой стул. – Спасибо за информацию, – пробормотала она и прошла мимо меня к открытой двери так быстро, что я не успела подняться или хоть слово вставить. – Блю, постой!.. – дёрнулась я, и уже хотела было броситься за ней, но почувствовала лёгкое подёргивание за локоть. Оглянувшись, я увидела, что Чеза держит меня за рукав рубашки с каким-то мучительным выражением на лице. – Тобоэ... – прошептала она. – Оставь её... Она должна осмыслить всё... Должна смириться с правдой и понять её смысл. Никто не сможет сделать этого за неё. Можно была начать спорить с Чезой, но я понимаю, что она права... Я хочу сказать, она ведь знает, о чём говорит, верно? Неохотно я осталась на месте и обречённо вздохнула. Бедная Блю... она наверняка так поражена всем услышанным и увиденным... всем, что узнала о себе. Это, должно быть, невероятно трудно для неё. Естественно, что мне хочется хоть как-то её утешить... но раз Чеза говорит, что не нужно, то ладно. – Н-нуу... что теперь будем делать? – нерешительно спросила я, не зная, как нарушить повисшее молчание. Чеза поднялась с кресла, и её розовый плащ взметнулся за спиной, когда она направилась к выходу. – Нужно вернуться к остальным. Скоро ночь. Луна будет в зените через несколько часов. Ах да, сегодня же полнолуние. За всеми своими проблемами и за разговорами с Блю я совсем забыла об этом. Ой... и совсем забыла о том, что меня сейчас ждут недовольные Цумэ и Киба... и я уверена, что сейчас Цумэ будет говорить со мной ещё более ужасными словами, чем собирался. – Ооуууу... – я выпятила нижнюю губу и ссутулилась. Чеза, в общем-то, права. В конце концов, нам всё равно надо вернуться к остальным. Я не могу вечно убегать от своих проблем. Поглощённая своими мыслями, я едва расслышала шаги приближающейся ко мне Чезы. Она легонько коснулась рукой моего плеча, и я подняла голову. Она смотрела на меня с одной из своих тёплых улыбок. – Следует ли нам вернуться, Тобоэ? В горле опять поднялся тяжёлый комок страха, и я сглотнула. – Д-да. Нам лучше вернуться...