Мне не нужен брат!

      Солнце медленно клонилось к закату, отражаясь в волнах небольшого озера. На небе уже высыпали звёзды, а на востоке взошла луна. Солнце и луна находились параллельно друг другу. Озеро было небесно-голубого цвета, но у берега отдавало совершенно белым оттенком. Южный ветер играл опавшими листьями деревьев, поднимая их вверх, закручивая вихрем и бросая на землю. Это место отдавало спокойствием и умиротворением. Хотелось задержаться здесь навсегда. Кили сидел возле этого озера и смотрел на заходившее солнце и встающую луну. На нём была белоснежная одежда. Волосы причёсаны, две пряди скрепляла заколка на затылке. Тело гнома не чувствовало никакой боли и страданий. Кили прикоснулся к своей щеке – никаких порезов и ссадин, спина тоже не болела. Упала одна звезда, и Кили загадал желание. Ему казалось, что он всегда здесь был и ему никуда не надо спешить. Вся вечность предвещала такое мирное и спокойное существование. – Кили! Добро пожаловать в мои чертоги! – раздался голос за спиной гнома.       Темноволосый гном медленно обернулся. Перед ним стоял сам Аулэ. Рядом с ним стояла Йаванна в нежно-голубом одеянии, которое расстилалось по земле. Кили кинулся им в ноги, что-то негромко бормоча. Аулэ коснулся рукой спины гнома. – Встань, Кили! Не нужно поклонов, - сказал он.       Кили медленно поднялся, но не смел поднять глаз. Йаванна улыбнулась и обхватила его лицо своими руками, заглядывая в невинные карие глаза. Через эти зеркала она насквозь видела его душу, его судьбу и мысли. – Я умер? Лихорадка отняла у меня существование и возвратила мою душу в ваши чертоги? – спросил Кили. – Ты ещё жив, Кили. Твоё тело продолжает бороться, но душа уже готова расстаться с ним. Ты можешь навсегда остаться здесь, можешь отречься от земных страданий и обрести долгожданный покой. Но так же ты можешь попытаться овладеть своей плотью и ждать выздоровления, но оно может не прийти, и ты снова возвратишься в наши чертоги. Ты забудешь о своей земной жизни, забудешь свою родню, и останешься просто воспоминанием в их сердцах.       Глаза Кили испуганно двигались из стороны в сторону. Аулэ видел, как мечется душа гнома и не знает, что ей делать. Он создал его именно таким – нерешительным, но, тем не менее, храбрым и добродушным, любящим и искренним. – Но почему именно сейчас? Почему ты не забрал меня, когда я молил тебя об этом в плену у орков. Ты хотел видеть мои страдания? – тихо спросил Кили, снова опуская глаза, в которых застыли прозрачные чистые слёзы.       Аулэ провёл рукой по щеке гнома, вытирая солёные ручейки. – Слишком рано. Это было испытанием не только для тебя, но и для Фили. Он не должен был быть таким. Я создавал его не таким злым и жестоким, но твоя душа оказалась намного светлее, чем у него. Его была намного чернее. Но когда ты пропал, я дал ему время в путешествии, чтобы он подумал. Чернота сменилась страхом и чувством вины, но всё равно периодически проскальзывала. Ты не должен был умереть, не увидев их. Не увидев Фили. Только тебе решать, простишь ли ты его или оставишь его беспроглядную душу без искупления, которая станет ещё чернее.       Кили упал на колени и закрыл лицо руками, не скрывая слёз и громких всхлипов. Ему стало невыносимо больно, только то уже была не физическая боль. Неожиданно прекрасное небо заполонили тёмные тучи, закрывая собой луну, звёзды и солнце. Пошёл дождь, накрывая собой тело темноволосого гнома. Аулэ и Йаванна были недосягаемы для него. – Это твои слёзы, Кили. Ты купаешься в стене собственных слёз. Твоя душа источает их, и только ты сможешь остановить этот дождь. – Что мне делать? – в отчаянии закричал Кили. – Что мне делать, Великий Аулэ и Йаванна?       Йаванна склонилась над гномом, убирая его руки от лица. Лицо гнома было в крови, потому что глаза стали источать кровавые слёзы. Она провела пальцем по кровавой дорожке и растёрла жидкость между большим и указательным пальцами. – Выбирай! – ответила Йаванна.

***

      Фили стоял и непонимающе хлопал глазами. Эрифия была в шаге от него и продолжала холодно смотреть, скрестив руки на груди. – Эрифия! Я прошу тебя. Я умоляю тебя, помоги. Дай мне спасти его. Ведь один раз ты помогла, так почему же сейчас ты упорно обвиняешь меня в нелюбви к брату и хочешь дать ему умереть? – спросил Фили. – Потому что мне так хочется! За всё надо платить, гном! Я не всегда такая белая и пушистая, у меня есть и тёмная сторона, - воскликнула Эрифия, запрыгивая на дерево и скрываясь в листве. – Я готов. Готов заплатить. Что тебе нужно? – спросил Фили, выискивая существо глазами.       Это уже была не та Эрифия, которую он увидел впервые. Она больше была похожа на злого орка. Повисла тишина. Эрифия снова играла в прятки, а Фили это не нравилось. Он был готов выхватить меч и вырубить весь лес, чтобы дриада прекратила прятаться и ответила на все его вопросы. – Эрифия! Ты понимаешь, что у меня нет времени на игры? Он может умереть, а ты не даёшь мне никаких ответов. Если тебе ничего не нужно, просто скажи, и я уйду, чтобы быть рядом с ним, - выкрикнул Фили в темноту. – Ты готов умереть вместо него? – вдруг раздался голос.       Фили замер на месте, неверяще прокручивая вопрос в голове. Умереть вместо Кили? Фили никогда не задавал себе такого вопроса. Раньше он точно знал ответ на этот вопрос, но теперь… Светловолосый гном немного замялся, не зная, что ответить. Дриада убьёт его? Но ей-то это зачем? – Умереть вместо Кили? – ответил Фили вопросом на вопрос. – Да, ты готов умереть вместо своего брата? – Зачем тебе это, Эрифия? – не мог не спросить Фили.       Дриада вдруг выскочила из укрытия и кинулась прямо на светловолосого гнома, повалив его на землю – Да потому что вы истребили нас! Истребили всех! Я помогла тебе в прошлый раз, но знал бы ты, что сделал со мной мой отец. А твой брат должен был давно погибнуть. Наши собратья, тёмные нимфы, обитают в лесах вблизи Синегорья. Кили уходил в лес и нашёл Священное дерево нимф. Они хотели убить его, но кто-то из нимф спас его и поплатился за это жизнью. Потом я помогла тебе и тоже поплатилась. Кто-то из вас умрёт и выбирать придётся тебе, Фили! В любом случае, твоему брату больше не придётся терпеть ненависть с твоей стороны! Я оказываю вам услугу! Ты сам ко мне пришёл, гном! Либо уходи ни с чем, либо выбирай! – С этими словами дриада спрыгнула с Фили и отошла на безопасное расстояние.       Фили поднялся на локтях, не сводя глаз с Эрифии. Он видел, как ненавидяще она смотрит на него. Теперь дриада хотела мести за то, что однажды помогла, а потом получила наказание. Гном встал и медленно, чтобы не спугнуть, подошёл к дриаде. – Да, Эрифия, я готов умереть вместо него, потому что он заслуживает жизни больше, чем я. Но скажи мне, что сделали с тобой за помощь нам? – спросил Фили, пытаясь поймать взгляд её глаз, которые стали ярко-жёлтыми.       Эрифия не дала гному возможности уловить зрительный контакт. Два жёлтых огонька вдруг замерли, и из них потекли слёзы, которых в темноте было не видно. – Не твоё дело! – гневно воскликнула Эрифия. – Тебе ведь всё равно, ты хочешь получить от меня то, что тебе нужно и уйти! Но если я дам тебе это, Дриоп обещал забрать мою жизненную силу. Видишь вон то дерево? – Дриада показала на небольшое дерево, стоящее неподалёку от них. – Я душа этого дерева. Умру я – умрёт и оно. Но если я дам тебе зелье взамен твоей жизни, то отец простит меня. Ты отнесёшь брату снадобье и дашь ему выпить, а затем вернёшься сюда. Если ты обманешь меня, то твой брат сразу же умрёт, лекарство превратится в отраву и сожжёт его изнутри. Выбирай и немедленно!       Фили вдруг испугался. Кто-то должен был погибнуть – он, Эрифия или Кили. Наверно, всем будет проще, если умрёт Фили. Эрифия получит прощение, Кили получит жизнь в спокойствии, у Торина, так или иначе, будет наследник. Выбор был очевиден, ведь Фили не собирался возвращаться назад с пустыми руками и смотреть, как умирает брат. Кили… С самого детства Фили не мог терпеть этого непоседливого весёлого сорванца, который ни дня не мог обходиться без приключений. Фили в отличие от него всегда был настроен серьёзно и решительно на любые дела. Он хотел во всём походить на Торина и гордился своим великим происхождением. А вот Кили совсем не был похож на воина и вообще не годился в короли, но Торин любил его. Любил ничуть не меньше, чем Фили. А потом он позволил младшему выбрать себе оружие, и Кили выбрал то, что Торин ненавидит больше всего. Как же это злило Фили. Кили всегда почти всё прощалось и сходило с рук, поэтому Фили думал, что Торин любит его больше. Если бы такой выбор пал на того Фили, ослёплённого ненавистью и завистью, но не стал бы он долго думать, а просто отправил бы Кили к праотцам и не стал бы изображать скорби по его душе. Но этот Фили успел много переосмыслить. Успел понять ценность жизни и не только своей. – Давай сюда своё зелье. Я вернусь! – ответил Фили.       Дриада видела в его глазах сомнение и поток мыслей, пролетающих с невероятной скоростью. Какие-то мысли гном оставил, а какие-то поспешно прогнал. Эрифия изучающе рассматривала гнома, словно видела впервые. Затем она исчезла. Вдруг к ногам Фили упал пузырёк с зеленоватой жидкостью, такой же, как в прошлый раз. Гном поднял его; жидкость с шумом заплескалась. – Спасибо, Эрифия. В очередной раз… Мне жаль, что тебе пришлось поплатиться за неоценимую помощь, оказанную нам тобой. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы не пришёл той ночью в лес. А ещё лучше, я не стал бы говорить Кили гадостей, и он не ушёл бы один ночью. Дриада выглянул из-за дерева. Глаза её были полны слёз. – Уходи! – закричала она! – Уходи сейчас же! – Я вернусь! – сказал Фили, хватая пузырёк с жидкостью, которая могла вернуть к жизни его брата. Но она же должна была отнять жизнь у Фили.