Мне не нужен брат!

      Фили уверенно мчался вперёд, пришпоривая своего пони. Лошадка уже порядком уморилась и принималась ржать, призывая наездника к отдыху, но для отдыха не было времени. Фили боялся опоздать. Он слишком много времени потратил на разговор с дриадой, а теперь ещё лошадка устала и не даёт той быстроты, на которую рассчитывал Фили. Ветер свистел в ушах гнома и развевал его светлые волосы, но он не обращал на него внимания, голова была забита только одной мысль – успеть спасти Кили. Луна освещала путнику дорогу, за что Фили был благодарен ей. Листья деревьев шелестели, стоило только Фили проехать мимо них. Природа словно прощалась с ним, но Фили понимал, что это ненадолго, ведь ему придётся вернуться. Он не мог обмануть дриаду, даже если бы захотел. Ведь это означало вновь потерять Кили. Снадобье, которое Фили крепко сжимает в руке, убьёт его, как убило орка, который мучил Кили. Но Фили не даст этому случиться. Он вылечит его. Может тогда Кили сможет простить его. Этой жертвы должно хватить, чтобы искупить вину перед братом. Кили должен жить, а Фили должен отдать за него свою жизнь. Этот путь казался Фили единственно правильным. Эрифия сможет получить прощение отца, Кили будет жить. А Фили, видимо, получит по заслугам. Теперь главное успеть, чтобы жертва не была напрасной.       Гном сильнее пришпорил пони, но вдруг лошадка встала на дыбы и скинула с себя Фили. Гном кубарем покатился по земле, успев прижать снадобье к себе, чтобы не разбить. Лошадка разлеглась посреди дороги, тяжело дыша и давая понять, что дальше не пойдёт. Фили не мог в это поверить. «Нет, только не сейчас! Я должен успеть, должен… Махал, пожалуйста…» - взмолился Фили, пытаясь заставить пони подняться. Но упрямое животное лишь недоброжелательно фыркнуло и прижало голову к земле. Фили сделал ещё одну попытку, но она не увенчалась успехом. Тщетно было пытаться заставить лошадку встать. Фили выругался. Как же не вовремя! Тогда светловолосый гном, прижимая к себе снадобье, пустился бежать со всех ног. Он проехал лишь половину пути, так что бежать придётся долго. Фили не боялся устать, он боялся опоздать. Сейчас всё зависит от его ног и от желания Кили жить.

***

      Торин сидел на земле, запустив руки в волосы. Голова его была опущена, а глаза закрыты. Тело гнома дрожало, но вовсе не от холода. Возле него по-прежнему в забытьи лежал племянник. Лицо его стало ещё бледнее, холодные руки покоились на животе, волосы разметались на плаще, который служил подушкой. Полуоткрытые губы периодически издавали что-то похожее на шёпот. Дыхание было слабым, грудь гнома вздымалась недостаточно сильно. Торин боялся, что каждый вздох станет последним. Кили больше не кричал. Он мотал головой, всё так же пытаясь отогнать кошмар, но не произносил ни звука при этом. Пот медленно стекал со лба, который вытирал Торин. – Куда же Фили делся? – вдруг спросил Вейг, который тоже не мог заснуть и сидел рядом с Кили. – Наверняка решил переждать где-нибудь в другом месте, чтобы не видеть страданий Кили. Ему до него никогда не было дела, - ответил Торин. Сейчас он с горечью признал это. Раньше Торин сам пытался оправдать старшего племянника, ссылаясь на юный возраст, горячность и отсутствие мудрости. Даже не смотря на то, что Фили пошёл с ними спасать брата, сейчас он просто куда-то сбежал и не проявляет никакого интереса относительно состояния младшего брата. А что, если Кили не переживёт эту ночь? Фили облегчённо вздохнёт, что, наконец, судьба избавила его от надоедливого младшего братишки, которого Фили ненавидел с самого детства? Ведь даже перед тем, как Кили упал без сознания, они снова поссорились с Фили. И старший лишь пожал плечами, даже не пытаясь помочь. А потом исчез. Торин никогда не думал, что наследник, самый дорогой ему гном, будет таким жестоким и бессердечным. И именно по отношению к своему родному брату. Что в нём не так? Чем Кили вызвал столь неистовую антипатию?       Торин тяжело вздохнул. У него кончились силы. Осталось лишь отчаяние и острая боль, режущая изнутри словно ножом. Бедная Дис. Она потеряла мужа, брата, а теперь может потерять сына. Хотелось кричать. Хотелось кричать грубыми словами, злясь на себя и на весь мир. На весь этот жестокий мир, который погубил его младшего племянника. А Махал не внимает его молитвам, его просьбам. Он хочет забрать Кили себе, чтобы таким образом избавить от земных страданий. Но Кили ещё не успел пожить. Он ещё так молод и не опытен, его жизнелюбие било через край, до этого ужасного случая… Всё не может закончиться вот так, не должно… На востоке заалел рассвет. Солнышко лениво выкатывалось на небо, касаясь лучами уставших гномов. Белые облака осторожно плыли по небу, боясь спугнуть светило. Ночной ветер избавил округу от своих объятий и отправился на север. Полевые цветы потянулись к солнцу, а птицы довольно защебетали на ближних деревьях. Тревожная ночь, наконец, закончилось, но Кили всё равно не стало лучше. За всю ночь он даже не пошевельнулся, даже рукой не дёрнул. Лишь его голова иногда поворачивалась в другую сторону. Лучи солнца коснулись его холодных рук, пытаясь согреть несчастного гнома. Фили всё так же не появлялся, и Торин начал чувствовать тревогу и за старшего племянника. – Вейг, ты не мог бы поискать Фили в округе? Его же всю ночь не было. – Злость на Фили быстро сменилась тревогой       Вейг понимающе кивнул и отправился на поиски, прихватив с собой ещё двух гномов. Торин снова взглянул на Кили. При дневном свете его лицо казалось ещё бледнее, нежели ночью. Торин потянулся к его лбу, чтобы вытереть его, но вдруг рука невольно отдёрнулась.       Огромные карие глаза Кили распахнулись. Они были затуманенными и из них моментально потекли застывшие слёзы. Кили уставился этим невидящим взглядом куда-то в небо. Губы принялись что-то шептать, повторять одно и то же слово. – Кили, Кили, родной, как ты? – Торин испугался этих невидящих холодных глаз Кили, но не придал значения своему страху, ведь племянник очнулся.       Но темноволосый гном как будто не видел и не слышал ничего вокруг. Он вцепился холодной рукой в руку Торина и попытался встать. – Нет, Кили, лежи, тебе нельзя вставать, - сказал Торин, придерживая племянника за спину.       Но Кили отрицательно замахал головой, смотря мимо дяди. Он вцепился в него второй рукой, и отчаянно заморгал, пытаясь разглядеть его лицо. Но глаза отчаянно продолжали смотреть мимо. Тогда Кили одной рукой принялся нащупывать лицо Торина. Коснувшись его щеки, из карих глаз потекли слёзы. – Прости меня. Прости меня… - Голос Кили стал отчётливее. – Кили, за что ты извиняешься? Кили? – Торин схватил гнома за плечи, пытаясь поймать его взгляд.       Но Кили отстранился от него, слабо отпихнув рукой. Потом он вновь схватил его за руку, и сей раз нашёл своими затуманенными глазами лицо дяди. – Прости меня. Прости меня за то, что я был в твоей жизни. Я никому здесь не нужен, поэтому я сделал свой выбор. Прощай, прощай, Фили…       Вдруг хватка Кили ослабла, глаза медленно закрылись, и он безвольно повис в руках Торина. Лишь секунду Дубощит был в ступоре. Потом он прижал Кили к себе, пытаясь вновь привести его в чувство. – Кили, Кили, что ты сказал? Очнись, прошу тебя, не смей умирать, ты нужен нам, нужен мне, нужен Фили…       Но темноволосый гном не реагировал. Грудь больше не вздымалась, губы ничего не шептали, а глаза были закрыты. Торин не верил в реальность происходящего. – Кили! Кили! – кричал Торин. Он уже не сдерживался, а просто кричал, встряхнув Кили. Он гладил его по голове, прижимая к себе, а слёзы медленно стекали на лицо племянника. Дубощит заплакал в голос, крепче сжимая племянника в своих объятиях. Гномы, услышавшие крик, подтянулись к королю. Они хотели помочь, сделать что-нибудь, но Торин не подпускал их близко, угрожая оторвать голову любого, кто тронет Кили.       Неожиданно из кустов выскочил Фили, тяжело дыша. Он практически полз, едва передвигая уставшие ноги. Но его рука всё так же крепко сжимала пузырёк со снедью. Светловолосый гном упал, но неведомые силы помогли ему подняться, заставляя двигаться вперёд. Торин кинул на него взгляд, полный боли и отчаяния. – Фили, где ты был? – вымолвил Дубощит, продолжая прижимать к себе племянника. Фили не ответил. Он направился к ним, падая на колени. – Он мёртв, Фили, он мёртв… Его больше нет… - закричал Торин, выпуская Кили и хватая Фили за шкирку. Светловолосый гном упрямо отпихнул от себя дядю, не говоря ни слова. Этого не может быть. Всю дорогу гном чувствовал прилив сил, словно сам Махал подгоняет его. Кили не должен был умереть. Это неправда. Он жив. Фили зубами открыл пузырёк и только хотел залить его в рот брату, но Торин перехватил его руку. – Что ты задумал? Это та же дрянь, которой ты убил орка? Решил избавиться от брата, подонок? – Торин размахнулся и ударил Фили по лицу.       Гном охнул и повалился на землю. Часть жидкости выплеснулась из пузырька, разъедая траву. Торин посмотрел на эту траву, и в его глазах вспыхнул гнев. – Дядя, это должно спасти его. Это целебная снедь, мне дала её дриада, прошу, дай мне спасти его, - сказал Фили, пытаясь отдышаться после удара и ночного бега. – Он уже мёртв, Фили, так что тебе не удастся убить его своими руками, - закричал Торин и снова кинулся на Фили, пытаясь вылить содержимое пузырька.       Но Фили предвидел это и вовремя отскочил, так что Торин с шумом проскочил мимо него. Не давая дяде возможности опомниться, Фили подскочил к лежащему Кили и залил содержимое ему в рот. Он помнил, что нужно заливать не всё, а лишь часть, до кислого привкуса, но этот привкус мог почувствовать лишь Кили. Фили залил лишь половину от того, что осталось, а остальное вылил на землю. От увиденного у Торина потемнело в глазах. Он накинулся на племянника, пытаясь оттащить его от Кили. – Да как ты посмел? – кричал Торин.       Другие гномы принялись разнимать их. – Я спас ему жизнь! – закричал Фили в ответ. – Скоро он очнётся!       Но Торин не слушал его. Когда его выпустили разнимающие гномы, Дубощит опустился на колени и закрыл лицо руками. Он залился слезами, и тело его вздрогнуло. – Он уже мёртв, мой мальчик мёртв…       Фили подошёл к Дубощиту и крепко прижал его к себе, не веря в правдивость его слов…