Эффект Эхо

Из темной воронки среди заброшенного пустыря на окраине города наружу ломилось нечто такое, что поначалу ребята из Спецотдела-2 даже растерялись. Потом схватились за пушку, направили луч света, но - не помогло. Темные существа - то ли люди, то ли тени, то ли вовсе зомби, - бряцая полусгнившими доспехами и оружием, бросились в атаку. Огонь на поражение их тоже не брал. Только отбрасывал назад. Что дало немного времени, только вот на что это время тратить, было неясно. Периметр держали простые бойцы, и если уж готовый ко всему Спецотдел-2 не мог ничего придумать, то что будет, когда отступят к периметру, и представить страшно. Разбегутся же в панике ребята... Впрочем, ребята были еще из тех, что работали с командой Джонса. Может, и не разбегутся. Но не справятся с вот этими точно. А отступать приходилось. Потому что сущности падали, вставали и вновь шли в атаку. Рубили воздух, но вот-вот должны были добраться до людей. Из воронки доносился жуткий потусторонний вой, леденящий душу и будто бы даже физически сковывающий движения. Люди отбивались, как могли. Уже не отстреливались - уже вошли в ближний бой. И все равно сдавали позиции. И тут в небе громыхнуло, полыхнули молнии, и на голову им в прямом смысле этого слова свалилось несколько человек. После чего Спецотдел-2 наблюдал за наглядным пособием по работе с представителями Хельхейма. Невысокая девушка, казалось бы, хрупкое и нежное создание, рванула вперед первой. В обеих руках - по пистолету, но стрелять из них умудрялась в ближнем бою: удар - выстрел, кувырок - подсечка, выстрел, снова удар. Оттеснила двоих из Спецотдела-2 плечом, очень не по-женски гаркнула: - Отступать! - и уже сквозь зубы, тихо, чтоб послушно отступившие назад ребятки не услышали, привычно презрительно процедила на выдохе, на ударе. - Мужики... По правую и левую руку от нее орудовали еще двое. Роджерс попросту отбросил новеньких назад, схватив за шкирки, мощным ударом ноги пнул одну тень из Хельхейма так, чтоб она свалила еще нескольких. Джонс холодно скомандовал двоим, что оказались рядом с ним: - Пшли вон, - и открыл огонь по нападающим - коротко, прицельно, зная, что не убьет, стараясь отбросить подальше от людей. - Оружие у него тоже личное, - фыркнули над ухом парня, сжимающего пушку. Тот дернулся и совершенно осоловело уставился на оказавшегося рядом невысокого мужчину с аккуратно подстриженной бородкой, который будто сам с собой говорил. Перевел взгляд на расшвыривающую сущности барышню, хмыкнул. - И у нее тоже. Боюсь представить, где они его прячут. Ага, - снова перевел взгляд. - И только Роджерс честный. Кто б сомневался. Потом глянул на все еще крайне удивленного собеседника. Осторожно взял у него из рук пушку и добавил: - А это, значит, будет мое. Личное. - Оно не работает... - растерянно ответил парень, мучительно пытаясь понять, кого странный человек ему напоминает. А человек хмыкнул, кивнул, окинул оружие взглядом, щелкнул предохранителем, наставительно сообщил: - Вот теперь - не работает, - и громко свистнул. В ту же секунду Джонс, Роджерс и Блэк, уже достаточно оттеснившие теней от людей, прыгнули назад, а в небе снова грохнуло и полыхнула молния. Не молния даже - сотни молний, бьющие в воронку и в тех, кто из нее выполз. И тени мгновенно рассыпались прахом. А вместо воронки на земле остался ровный дымящийся круг. И прямо в центр этого круга со свистом рухнул, картинно приземляясь на одно колено бог грома. - А пафосу-то... - пробормотал Гарольд. - Где Папа? - тут же деловито осведомился Джонс, разворачиваясь к представителям новой смены и даже не запыхавшись. Как будто и не было только что драки с тварями из Хельхейма. - Не здесь, - все еще растерянно ответили ему, переведя изумленные взгляды с Тора. Сначала - на самого Джонса. Потом - на прочих представителей Спецотдела. Настоящего Спецотдела. - Джонс, - позвал подошедший Тор, - я тут подумал... - и замолчал, подбирая слова. - Прекрати делать эти паузы после "подумал", - попросил Гарольд. - Реплика так и просится! Тор встрепенулся, продолжил: - Тебе это ничего не напоминает? - Напоминает, - согласился Джонс, - отвлекающий маневр, естественно. Но не оставлять же было их на этих желторотиков, - кивнул в сторону. Желторотики все еще были растеряны и даже не спорили с таким определением. Джонс же тем временем пробормотал: - Интересно, с кем теперь Хель снюхалась... - вынул из кармана телефон, собираясь изучить координаты других порталов, и тихо выругался. Тот не включался. Протянул Гарольду, коротко скомандовав: - Чини. Гарольд со вздохом выпустил пушку, так неуважительно, будто пенек в руках какой-то держал - пушка обиженно бамкнула об землю, - взялся за телефон и тяжело вздохнул: - Нашли, блин, Тони Старка... - Никто тебя не искал, - прохладно отметил Джонс. - Ты сам нашелся, - напомнила Блэк. - На нашу голову, - подсказал Роджерс. - Умолкните, - в очередной раз попросил Тор. - Снова думать будешь? - сочувственно спросил Гарольд. - Попробую еще раз найти, - ответил тот, закрыл глаза и с тяжелым вздохом добавил. - Хоть что-нибудь...

***

Том лежал на диване, забросив руку за голову и изучая потолок. Потолок больше не плавал, но в ушах все еще шумело, и очень неспокойно было на сердце. Оно билось гулко, тяжело, и в каждом ударе, с каждым вдохом спертого воздуха, становилось все страшнее за него. Куда ушел? Даже так: куда его понесло?! Что собирается сделать? Что уже, скорее всего, делает? Жив ли..? Нет, об этом даже думать не стоит. "Ты будешь жить вечно". Так сказал ему там, в машине. В это надо верить. В него надо верить. Получается, правда, с трудом. Кому, как не Тому, знать - Локи может оступиться. Локи очень долго был очень близко, и Том давно понимал: он не идеален. Да он сразу это понимал. Он эту неидеальность любил среди всего прочего. Все в нем любил. Когда тот срывался. Когда просыпался по ночам от очередного кошмара. И Том брал в ладони дрожащие точно так же, как совсем недавно, холодные пальцы, прикасался губами к запястьям, продолжая сжимать руки, и шептал: "Тише, все хорошо". Когда вздрагивал каждый раз от поцелуя. И смотрел так странно, так растерянно, будто снова и снова не верил в то, что его можно поцеловать, что его можно любить. Да Том и сам не верил. Такому счастью почти невозможно верить. Том просто привык. А теперь, когда его не было рядом, снова начинал терять веру в то, что все это было не сном. Но самое страшное: Локи не верил в себя сам. И именно это не давало Тому покоя сейчас. Локи из сна был прав: все дело в нем, в Томе. Его бог был богом из-за него. Для него. И рядом с ним. Том давал ему опору, точку отсчета. Без него Локи мог легко потерять почву под ногами, рухнуть в пропасть. И тогда... "Рагнарек, вероятно?" - насмешливо подумал Том, но получилось почему-то невесело. Где он сейчас, сумасшедшее мятное создание? Насколько силен? Насколько хватит его сил? Насколько хватит здравого смысла? Насколько хватит веры в себя? И снова казалось, что не хватит. Он же не знает! Он не знает, что не сделал ничего плохого. Он не знает, что Том уже давно простил причиненную боль. Не мог не простить. Ему - не мог. Да и к черту Тома! Локи же сам себе не простил ее. По крайней мере, тот Локи, в которого верил Том, не простил бы. Только теперь Локи был далеко. И Тому все труднее было верить. И постоянно приходила одна и та же мысль: "Слишком хорошо. Все было слишком хорошо. Так не бывает". Но Том отгонял ее. И упорно повторял про себя, чуть шевеля в такт губами: "Ты не умрешь. Ты будешь жить вечно". А потом с оглушительным треском с петель слетела дверь. Том попытался было вскочить, но снова сумел только схватиться за спинку дивана. Рыжеволосый человек шагнул в помещение. Его огромная плечистая фигура была заключена в невменяемых размеров черную косуху, которая все равно, казалось, вот-вот на нем треснет, а декоративные шипы на плечах, мелкие в сравнении с его собственными размерами, почему-то навевали мысли о том, что снял он ее с какой-то плотной дамы. Глаза вошедший прятал за черными очками, венчала картину роскошная рыжая борода. Все это выглядело так эклектично, что внутренний голос даже растерялся, о ком ему шутить: о байкерах, Терминаторе или раздетой даме. Через секунду, впрочем, стало не до шуток. Стрелок выхватил из-за пояса оружие и принялся палить в вошедшего, но тот коротко взмахнул рукой, и пули зависли в подернутом рябью воздухе на миг, а потом упали на пол каплями расплавленного свинца. Том вцепился в спинку дивана так, будто она могла чем-то помочь, а внутренний голос задумчиво пробормотал: "Лучше уж подушку хватай что ли. Одина мы, конечно, подушкой не зашибли, но это, вроде, не он... Хотя, кто их разберет..." Стрелок за время этой недолгой тирады успел отшвырнуть бесполезное оружие, кувыркнуться к пушке и вскинуть ее, но выстрелить не смог - ушел еще одним кувырком в сторону, потому что вошедший выбросил в его сторону руку, и с ладони сорвался столб огня. Выбросил вторую руку - и снова огонь. Вспыхнул ковер под ногами, загорелась занавеска на окне. Стрелок выпрямился, выныривая из-за тумбочки, включил все-таки устройство, но гость ловко пнул носком оказавшуюся рядом с ним табуретку - и та с сумасшедшей скоростью метнулась в Стрелка, сбивая его с ног и выталкивая в окно. Посыпалось битое стекло, Том лихорадочно пытался вспомнить, на каком они этаже. А гость развернулся к нему и снял очки. И Том понял, что фразу "горят глаза" иногда, как вот в данном случае, можно трактовать буквально. Очки были нужны великану для маскировки - в глазницах полыхало пламя. - Чисто ради интереса, - пробормотал Том, который в отчаянных ситуациях нередко начинал говорить в унисон с внутренним голосом. - Ты кто такой? - Сурт, - гулким басом представился тот и вынул из-за пазухи кинжал. "Опять?! - пробормотал внутренний голос. - Да вы издеваетесь!" - А меч, надо полагать, дома забыл? - спросил Том. Горящие глаза нехорошо сузились, гигант сделал два размашистых шага, оказываясь рядом, замахнулся, Том сжал спинку дивана до хруста в пальцах, вскидываясь навстречу удару и изо всех сил стараясь не зажмуриться. В общем-то это - все, что он физически мог предпринять. И вдруг пришла волна свежего запаха, но не желанного, родного, мятного. Смутно знакомого - морского бриза. И сразу вслед за запахом в окно ударил слепящий луч света, такой яркий, что даже Сурт, сощурившись еще больше, отступил на шаг, а после и вовсе прикрыл локтем глаза. Луч исчез, и показалось, что стало совсем темно. И только еще через миг, когда глаза привыкли к нормальному освещению, Том сумел разглядеть возникшую в луче фигуру. Фрейр сделал шаг к нему. Смотрел неотрывно. Пронзительно. Хрипло произнес наконец, выдохнул почти с отчаяньем каким-то: - Том! Том фыркнул, не в силах больше сдерживать разбирающий нервный смех, и сообщил, кивая в сторону Сурта: - Тебе придется стать в очередь.