Эффект Эхо

Вода захлестнула с головой, он задыхался. Не вдохнуть. Не за что зацепиться. Не выжить. Но вдруг протянули руку. Схватили, правда, жестко, за волосы, но дернули вверх, и столь желанный воздух ворвался в легкие, почти обжигая. Фрейр судорожно схватился за мокрый камень, откашливаясь и выплевывая воду, поднял взгляд, замер. Рядом сидел Бальдр. Посреди огромного бесконечного моря - небольшой, очень скользкий черный камень. И он. Сидит, смотрит сверху вниз, беспечно болтая босыми ногами в воде. Только смотрит совсем не так, как в недавнем сне. Холодно. Немного грустно и будто бы разочарованно. Тихо констатирует: - Ты видишь кошмары о том, как тонешь… - Бальдр… - выдохнул Фрейр, хотел сказать еще, но дыхания пока не хватало, а тот перебил, переводя равнодушный взгляд в сторону: - Мои кошмары были о тебе. - Я… - А ты, - перевел светлый взгляд, уже даже не разочарованный - обвиняющий, бросил, презрительно выплевывая. - Ты просто тонешь. И резким ударом ноги по лицу столкнул в воду. Руки скользнули по мокрому камню, дышать снова стало нечем, хотелось кричать, но не получалось. И когда уже почти задохнулся - снова выдернули, швырнули на камень, и Фрейр вновь вцепился в него. Медленно поднял глаза на сидящее сверху существо. Он знал Бальдра. Слишком хорошо знал. И теперь - снова верил. Потому неожиданно для существа, еще даже не отдышавшись, но уже улыбаясь, спросил: - Как… меня… зовут? Существо удивленно вскинуло брови, но ответило: - Фрейр. Фрейр улыбнулся. Оно не знало его. Оно даже не знало его настоящего имени. Оно и Бальдра-то не знало, если предположить могло, что тот будет вести себя так. Оно все еще продолжало изумленно изучать, когда Фрейр все с той же улыбкой закрыл глаза, разжал пальцы и скользнул под воду. На миг камень заволокло белесым туманом, а когда тот рассеялся, уже совсем другая фигура сидела на нем. Хель задумчиво посмотрела в темную воду, пожала плечами. С богами, столь редко попадающими сюда, играть потому и интереснее - они тяжелее ломаются. И с этим она только начала игру. Почему-то вспомнила о Локи. Тот, кажется, был сломленным с самого начала. Поверил во все, что говорила она. В то, что Том видит его в кошмарах. В то, что, собственно, он и является главным кошмаром Тома. В то, что Том никогда не любил его. Что ж это у него за любовь такая была, раз так быстро сдался? Так просто разуверился в смертном? С другой стороны - не удивительно. Локи никогда ни во что не верил. Локи - ходячее предательство, лживая гадина. Ясно, что и от других всегда ждет того же. С ним другое было интересно, не ломать его - там и ломать-то нечего - видеть бесконечную боль в выцветших глазах. Хель мечтательно улыбнулась. Она еще доберется до него. До них обоих. И с Томом, его драгоценной смертной игрушкой, теперь будет куда веселее. А без Тома Локи долго не протянет нигде, ни в одном из миров. И уж потом… Впрочем, планы на будущее пока подождут. Сейчас надо заняться Фрейром. Хель перевела взгляд на воду, но вдруг что-то случилось. Вновь был нарушен баланс. Снова Бальдр! Пытался в очередной раз кому-то помочь уж слишком активно. В последнее время стал сильнее, наглее. После случая с Локи - еще наглее. Тогда ему удалось уйти без справедливого наказания, теперь - не получится. Потому что у нее в руках есть дорогой ему заложник. Как хорошо, что Модгуд всегда знает, кто кого любит, и охотно делится этими сведениями с хозяйкой. Сейчас это пригодится. Но с проблемой надо разобраться - Бальдр и впрямь может натворить дел. Хель снова рванула Фрейра за волосы, тот схватился за камень, пытаясь отдышаться. Бросила: - Побудь тут, - и рассыпалась облаком белого тумана. Конечно, он будет тут. Он так боится воды, что вцепится в камень мертвой хваткой, оставшись наедине с ней в своем кошмаре. А о Хель забудет через минуту. И будет держаться из последних сил, пока она не вернется. Руки не слушались. Соскальзывали. И сил на то, чтобы сделать рывок и взобраться, не было. Но вдруг едва слышно воздух зазвенел - будто сотни маленьких колокольчиков, над камнем вспыхнуло золотое сияние, и Бальдр упал на колено, протягивая руку. Фрейр, упрямо сжимая камень, хрипло прошептал из последних сил: - Как… меня… зовут? - Ингви, - прошептал в ответ Бальдр, и в светлых глазах блеснули слезы. Фрейр коротко выдохнул, с усилием оторвал от камня руку, сжав его запястье, Бальдр резко рванул на себя, вытащил. Камень был слишком мал для них обоих, приходилось стоять очень близко, ноги на миг подкосились, но Бальдр не дал упасть, обхватывая, прижимая к себе, удерживая. Фрейр сжал его в объятиях, зажмурился, вдыхая запах. Такой знакомый и почти забытый. - Ты веришь мне? - прошептал Бальдр. - Да, - выдохнул Фрейр. - Тогда слушай, - продолжил Бальдр, - я отвлек ее ненадолго. Надо уходить. Надо прыгнуть. В воду. - Хорошо, - тихо ответил Фрейр. Бальдр отстранился немного - для того, чтоб глаза увидеть. Коротко коснулся губами его губ. С пронзительным отчаянием выдохнул: - Мне так жаль, Ингви. - А мне - нет, - слабо улыбнулся Фрейр. - Еще будет, - совсем тихо проговорил Бальдр. И Фрейр снова увидел, что тот изменился. Хельхейм ломал его, просто куда медленнее, чем остальных. А может быть, просто делал старше. - Ты стал похожим на брата, - неожиданно сообщил Фрейр. - На которого? - с невеселым смешком уточнил Бальдр. Фрейр на миг задумался, потом улыбнулся шире, неуместно беспечно ответил: - На обоих, - легонько оттолкнул и сделал шаг, соскальзывая в воду, расслабляясь, вновь позволяя захлестнуть с головой. Бальдр какой-то миг боролся с подступающими к горлу слезами, не понимая, слезы ли это радости или отчаяния, потом мотнул головой, плотно сжал губы и ласточкой прыгнул следом.

***

Том сел на лавку. Подумал о том, что, наверное, это сиденье в фургоне - длинное, под стеной - называется как-то по-другому. На такой же лавке напротив обосновался ЦРУшник, бережно положив обе пушки на пол. Том покосился на лежащего совсем рядом, тоже на полу, Стрелка. Отметил, что тот дышит. Подумал о том, что его, наверное, укладывали здесь куда менее бережно. Поморщился. Том не любил людей, которые вещи ценят больше, чем других людей. Даже столь важные в их понимании вещи. Том вообще старался сейчас думать на отвлеченные темы. Лишь бы не думать о Локи. Вообще не думать о Локи. И подсознание выдавало такой бред, что даже внутренний голос озадаченно молчал. А человека из ЦРУ было немного жаль. И вовсе он был не таким страшным, как его малевали. Просто большой уставший человек. Злой, наверное, но не просто так злой. Злыми люди не рождаются - становятся… “Прекрати, - попросил внутренний голос. - Давай лучше анекдоты думать. Ты помнишь какие-нибудь анекдоты?”. Машина плавно двинулась вперед. Оба молчали. Том сосредоточенно пытался вспомнить анекдот. По прошествии определенного времени Папа стал нервничать. Ему категорически не нравилось отсутствующее выражение лица заложника. - Мы прибудем на базу через пару часов, - сообщил он Тому, но тот только равнодушно кивнул, пребывая в собственных мыслях. Если они были. Расфокусированный взгляд и стеклянные глаза - как у некоторых шпионов на допросе, честное слово. - Я надеюсь, что мы найдем общий язык… И снова беспристрастный кивок. И жалко его почему-то. Очень жалко. “Может, так он с Джонсом общий язык нашел? - подумал Папа. - На жалость надавил? Ну, со мной-то это не пройдет…”. - Том, - с напором позвал, привлекая внимание. - Чтобы найти общий язык, нужно говорить. Я не хочу причинить тебе вреда. Никому из людей. Я хочу убрать из нашего мира существ, решивших, что они здесь хозяева. Ты связался с одним из… - Помнишь анекдот про бар и змею? Там было что-то, как заходит в бар человек со змеей… и говорит… что-то говорит… Теперь Папе начало казаться, что Тома накачали наркотиками. Ну, не может человек просто так быть таким. Впрочем, он же актер. Они там все через одного наркоманы. И геи. Последнее, кстати, сходится. Правда, на богов обычно не размахиваются, но этому, вероятно, неземной любви приспичило. Теперь расплачивается. Высоко летаешь - больно ударяешься при падении, все верно. - Том! - Или змея говорит? Да, наверное, змея говорит… - Том! И вместе с последним, совсем уже рыком, с внезапно охватившим желанием схватить за воротник и влепить пощечину, чтоб к реальности вернуть, громыхнуло над головой. Том поднял взгляд вверх, и вновь короткий нервный смех прорвался сквозь пелену безразличия. А потом на крышу жестко приземлились - она жалобно скрипнула, чуть прогнувшись. Папа выругался, хватаясь за пушку, заднюю дверцу фургона легко сорвали, и Папа уже начал разворачиваться к ней, но Том, съехав вниз по стене, чтоб дотянуться, с силой ударил ногой по пушке. Та глухо бамкнула главного ЦРУшника в лоб, отшвыривая назад. Тор запрыгнул в фургон, удивленно приподнял брови, глядя на поверженного противника. Перевел взгляд на Тома. - У меня ноги длинные, - спокойно объяснил тот, вновь садясь поудобнее, откидываясь на стену и вновь впадая в задумчиво-отсутствующее состояние после всплеска активности. Фургон затормозил. Но водитель предпочел ретироваться, чем лезть на рожон. - Где Локи? - мрачно спросил Тор, перехватывая Мьельнир так, будто собирался в Тома им кидаться, если тот сейчас же не расколется. Но Том знал - это у него просто такая манера общаться. Особенно, когда дело касается… Не думать. - Ты точно фильмы не смотрел? - спросил Том, скользя бессмысленным взглядом по неровным краям образовавшейся вместо задней двери дыры. - Почему в последнее время меня все об этом спрашивают? - пробормотал Тор, сделал шаг к нему, осознав, вероятно, что в таком состоянии от него ничего не добиться. Резко вздернул на ноги, собрался было обхватить, чтоб уносить, но Том жестом остановил. Кивнул на Стрелка: - Его еще забрать надо. И вот это, - перевел взгляд на пушки. - Да что я вам - рейсовый автобус? - сокрушенно вздохнул Тор.