Глава 9
29 марта 2014 г., 22:14
Ты и я
Для их первого свидания - как пары,- Блейз выбрал идеальное место. Тихая уютная пиццерия, маленький столик, расположенный на малолюдном втором этаже, свечи… и огромная пицца, чтобы удовлетворить неуемный аппетит Гарри. Легкое игристое Lambrusco уже слегка одурманило разум львенка, наслаждающегося итальянским пирогом, сдобренным тремя сортами сыра, (а так же ветчиной, свежими грибами, каперсами, перцем и парочкой свежих листьев руколлы), попутно подыскивающего для своего друга веселые прозвища. Почти каждое из них доводило Блейза до неудержимого хохота: Блейзик, кукленок, зайчонок, котенок… А дальше его понесло: блуждающий монстр, эротичный инкуб, малыш, персональная вейла, развратная шлюха… заставив Блейза скривиться от отвращения. - Вот за шлюху – отдельное спасибо. В следующий раз ты мне за все заплатишь. - Ты для меня бесценен, - отшутился Гарри. – Хотя, у чистокровок это, должно быть, очень дорого. - Вот в этом ты абсолютно прав. Я просто роскошная шлюха… - горько иронизировал над собой слизеринец. Разве сам он не был долгое время малфоевской подстилкой? - Вот только с наличными у меня туговато, - усмехнулся Гарри. Тяжелый взгляд Блейза в одно мгновение стер ухмылку с его губ. - Я пошутил, - сказал он мягче. – Ты не развратный… Ты просто маленькая шлюшка! - Ну, конечно. «Маленькая шлюшка» - выглядит более симпатично, - скривился Блейз. - Неееет! Скорее всего, ты цыпленок, такой маленький, мягкий и пушистый. - Понятно. А когда выросту, то стану курицей, огромной курицей! - Или индейкой, - хихикнул Гарри. – Хочешь прожить так до конца дней своих? Такова цель твоей жизни? - С чего бы? – возразил Блейз. – Я уже давно определился. А сейчас я просто наслаждаюсь моментом. Вроде бы весь их разговор был составлен из взаимных подначек, но последняя фраза, небрежно оброненная Блейзом, заставила Гарри насторожиться. Тем более что сегодня утром он нос к носу столкнулся с мерзким гаденышем Малфоем, у которого каждое слово было пропитано ядом. Гриффиндорец редко пересекался с представителями серпентария. Но в этот раз… Малфой первый напал на него, хотя, как правило, всем своим видом показывал, что не замечает его существования. Видя, как настроение бойфренда стремительно сходит на нет, Блейз попытался направить их беседу в иное русло. - Мне льстит, что ты обеспокоен моим будущим. Хочешь поговорить об этом? - Нет, - сухо отозвался гриффиндорец, откусывая большой кусок от пиццы, что позволило ему оправдать затянувшееся молчание. – Я никогда не плачу за любовь и секс. Блейз молчал. Он уже довольно неплохо изучил своего львенка, но именно сейчас с ним творилось что-то неладное. Оценив ситуацию, слизеринец пришел к весьма неутешительным выводам. - Я тоже. И я не раз тебе это говорил. Я никогда не торговал собой. Но если ты действительно считаешь меня сукой продажной, то мог бы и не приходить. - Все, проехали. Я пошутил, - мрачно огрызнулся Гарри. – Но если ты настаиваешь, то я уйду. Тем более что я сегодня очень устал и поэтому могу быть крайне неприятным собеседником. - Успокойся. Порой ты бываешь такой сволочью, но мне все равно не хочется, чтобы ты уходил, - возразил Блейз. – Наверное, в какой-то мере я мазохист, - добавил он улыбаясь, чтобы разрядить гнетущую атмосферу. Единственным ответом послышалось невнятное ворчание гриффиндорца. Все больше раздражаясь, Блейз не выдержал и поинтересовался: - В конце концов, Гарри, в чем проблема? Мы уже так давно ходим вокруг да около. Гарри методично терзал вилкой кусок пиццы на своей тарелке. Потом вздохнул и, воткнув в тесто острие, тихо сказал: - Сегодня я услышал кое-что интересное. Я думал об этом целый день. И должен сказать, что это для меня… важно. - Кое-что? Ладно, ты хочешь поговорить со мной об этом, или ты предпочитаешь и дальше терзаться в полном одиночестве, делая из мухи слона? - А ты мне дашь туманные ответы? Или уклонишься от вопросов? - Ну, это зависит от того… Насколько это касается меня лично. Ответ Забини заставил Гарри улыбнуться. Затем он вновь стал серьезен: - Знаешь, у меня никогда не было привычки слушать досужие сплетни или клевету. Но в этот раз Малфой хорошо прицелился. Блейз напрягся: - Что тебе сказал наш староста? – Неужели он проболтался о пари? – Не молчи. - Все, что обычно вылетает из его мерзкого рта, меня мало заботит. Но некоторые его вопросы заставили меня потерять покой. «Ты никогда не задумывался, почему Забини первым подошел к тебе?», «Чистокровный волшебник и полукровка. Не будь столь наивным, Поттер!» И много еще чего оскорбительного. И не только это заставило гриффиндорца посмотреть на все под другим углом. Не скрывая злорадства, Малфой напрямую спросил его, неужели он на самом деле считает, что Блейз влюблен в него, попутно напомнив, что то сословие, к которому относится сам Забини, не может иметь ничего общего с таким нищим, как он. Но что больше всего расстроило Гарри, так это, каким образом Малфой узнал об их отношениях с Блейзом? - Ну… Наш префект знает все, что касается Слизерина, - уклончиво ответил Блейз. - Нет, постой. Он же не Господь Бог! – нервно ответил Гарри. – Даже наши поездки в Лондон… Только не говори мне, что у него есть соглядатаи в самом центре столицы. Если говорить о школе, то доносы – явно не дело рук гриффиндорцев. - И ты подозреваешь меня? – горько усмехнулся Блейз. – Не знаю… Быть может, я докладываю ему о каждом вечере, проведенном с тобой. Черт, Драко пытается блефовать. Префект не мог знать, насколько далеко Блейз продвинулся в своих попытках сблизиться со строптивым гриффиндорцем. А все потому, что он уже давно перестал подробно рассказывать Малфою обо всем, что произошло, как делал это в самом начале их глупого спора. И вот уже две недели он уклончиво отвечал на все расспросы Драко, напуская туману, пока вообще не перестал это делать, как только понял, что между ним и гриффиндорцем все намного серьезнее. Вот поэтому-то Малфой и решил поерничать. Что может быть проще: посеять зерно сомнения, вызвав беспокойство у Гарри, тем самым, сунуть палки в колеса самого Блейза. - Я ни в чем тебя не обвиняю, - тихо произнес Гарри. – И не думаю, что это ты. Ну, говоришь, что ты и я… что мы вместе. Короче, я не вижу в этом смысла. - И все же, именно это заставило тебя задуматься. Ты весь извелся: почему Блейз заинтересовался мной?! Я ведь тоже не бог, - грустно иронизировал слизеринец. - Я имею право интересоваться тем, кем хочу, и для этого мне не нужны особые причины. И если ты сейчас спросишь меня, почему именно теперь… - Ты прав. Ты ничего не должен объяснять. Извини, я не должен был слушать хорька. Мне просто кажется, что он ревнует тебя ко мне, - улыбнулся Гарри. - Нет. Он просто любит сеять зло вокруг себя, вот и все. Когда он чувствует уязвимое место, то пытается использовать его, ударив побольнее. И если бы он вдруг заметил что-нибудь между нами – а он должен был это заметить, ведь он весьма наблюдательный, - то, скорей всего, поставил себе задачу: ты должен усомниться во мне. В конце концов, я – змей. Так почему ты должен доверять мне? Гарри чувствовал себя круглым дураком. Его друг виртуозно и аргументировано парировал каждый вопрос. Но, положа руку на сердце, после семи лет, проведенных в Слизерине, поневоле научишься отбиваться от любой внешней атаки. Он так сожалел, что поддался на провокации Малфоя. А так же ему было крайне неловко, что он стал причиной их ссоры. И где?! На их первом свидании!.. Он осторожно положил свою ладонь на руку Блейза и нежно погладил ее большим пальцем. - Да плевать на этого Малфоя, - улыбнулся Гарри. – Не стоит обращать на него внимания. Он никого и никогда не сможет полюбить, так и сдохнет в одиночестве. А нас – двое. - Да, двое, - повторил за ним Блейз, развернув свою руку, переплетаясь пальцами с львенком. – Но мир вокруг нас… Черт, я так устал, Гарри, - неожиданно взорвался он, срываясь на крик. – Мы ничего не можем сделать без чужого вмешательства! А я… - внезапно успокоился он, - я просто хочу быть с тобой… Неужели это так плохо? - Нет, не плохо, - успокаивающе прошептал Гарри. Гриффиндорец перегнулся через стол и нежно поцеловал слизеринца. Блейз улыбнулся. Он был счастлив от осознания того, что Гарри ему доверял и верил в него даже тогда, когда сомнения острыми когтями теребили его душу. Если бы он только мог доказать, что искренне дорожит своим львенком. Но Гарри остановил его на полуслове: он терпеть не мог всякого рода доказательства. Он знал истинную сущность слизеринцев. Блейз готов был для него даже спеть Травиату, стоя голым в фонтане, или спрыгнуть с отвесной скалы… Но Гарри предпочитал, чтобы они позабыли о неприятном инциденте и больше никогда не затрагивали неприятную для обоих тему. И все-таки, Блейз был очень раздражен. Он видел грусть, затаившуюся в зеленых глазах. - Мне не нравится, когда ты грустишь, мой львенок, - тихо произнес он, осторожно сжимая ладонь. - Что я могу сделать, чтобы хоть немножко взбодрить тебя? - Мадлены… Такие, как ты делал в школе, - тут же отозвался Гарри. - Они были чу-у-у-удо как хороши! А еще лучше лимонный пирог. Безе тоже бы подошло. Такое нежное и хрустящее. Фыркнув, Блейз открыл львенку страшную тайну: он совершенно не умеет готовить. Но, чтобы удовлетворить просьбу друга, он без промедления заказал большое пирожное у хозяина маленького ресторанчика. - О-о-о-о-о… Выходит, я имел честь присутствовать при твоем дебюте на кухне? – подшучивал над ним Гарри, глядя на смущенного слизеринца. - А этот твой ресторатор симпатичный? Одинокий? - Миленький – это да. А вот одинокий или нет, я не знаю. Лично меня с недавнего времени совершенно не интересует, есть ли у симпатичных молодых людей пара или нет… - Да и мне совершенно по барабану, умеешь ты готовить или нет… - Посмотрев друг на друга, они оба не удержались и рассмеялись, и Гарри добавил: - До недавнего времени я сам был похож на домового эльфа: кухня, уборка, чистка, готовка. Я могу делать всё! - Тогда скажи мне, маленький домовой эльф… Хотел бы ты провести остаток вечера в уединенном месте… А? - Чтобы пообниматься? – мурлыкнул Гарри. - Допустим… если тебе этого хочется. Окрыленный заманчивой идеей, гриффиндорец расправился с остатками пиццы с потрясающей скоростью, откусывая большие куски. - И как ты умудряешься столько съесть и не подавиться? – удивился Блейз. - Главное в этом деле – правильно жевать. И тогда в тебя влезет столько еды, сколько ты захочешь. Лишь бы в рот поместилось. - Если ты имеешь виду, что в рот можно засунуть все, что угодно… то не все следует пробовать на зуб, - усмехнулся Блейз. - И то верно. Как и вопрос о глубине, - уточнил гриффиндорец. – Хм-м-м, но нужно ли об этом говорить? Или достаточно просто предложить? - Здесь не менее важна практическая сторона, - добавил Забини. - Тем не менее, я уверен, глубина гораздо важнее. Ну, а практика влияет только на качество. - Стоит изучить эту тему… еще глубже, - пошутил слизеринец. - Представляешь постулат: «Глубина глотки оказывает влияние на качество орального секса?»… Ммм. Ты имел ввиду именно это? Пододвинувшись ближе, Блейз просунул свою ногу между ног Гарри. - Ты об этом? – мурлыкнул искуситель. Нога скользнула вверх по внутренней поверхности бедра львенка. - Хочешь поэкспериментировать? – прошептал Блейз, поглаживая. Гарри оттолкнул его. - Успокойся, Забини. Иначе, ты перевернешь стол, если попытаешься продолжить углубить свои изыскания в этом направлении. - Хотел бы я это видеть, - рассмеялся слизеринец, поднимаясь со своего места. Едва они покинули ресторан, Блейз со всей силы прижал Гарри к стене, накрывая его губы жарким поцелуем. Застонав, гриффиндорец позволил себе поддаться необузданному желанию бой-френда. - В тебе не осталось ни капли приличия, Забини, - выдохнул Гарри, когда Блейз чуть ослабил натиск, переключившись на его шею. - В тебе тоже… - возразил слизеринец. - Я знаю. Это одно из моих отвратительнейших качеств. - Твою ж мать, как я люблю эту твою развратную сторону, - прошептал Блейз, покусывая мочку уха Гарри, запустив обе руки ему под рубашку. – Она так возбуждает… - Блейз, - процедил сквозь зубы Гарри, - не стоит говорить мне таких слов. От этого я завожусь еще больше… Не говоря ни слова, Забини буквально втащил Гарри в пустынный переулок, находящийся в нескольких шагах от ресторана. И Гарри растворился под натиском горячих рук, изучающих его тело. Его потряхивало от избытка эмоций. Но едва руки Блейза оказались на его ягодицах, он внезапно успокоился. - Блейз… - с нажимом произнес парень. – Это слишком быстро для меня… Я… Я, конечно, возбудился, но… - Извини меня. Конечно, ты прав. – Блейз, взяв себя в руки, слегка отстранился. - Я знаю, что это полный отстой, - Гарри пристыжено опустил взгляд. - Да ладно… Это я с катушек слетел, - Блейз едва коснулся кончиками пальцев зацелованных губ Аша. – Когда я чувствую тебя рядом, то совершенно забываю о твоих желаниях. - Ты не так понял, - замотал головой Гарри. – Я хочу тебя, но… не так. – Он нахмурился. – Не у холодной стены в грязном вонючем переулке. - Ты прав, это мерзко. Чего бы тебе сейчас хотелось? Может, пойдем, пропустим пару стаканчиков? - Я… Я не знаю. – Гарри заметно колебался. – Все у меня наперекосяк: дойдя до края, я разворачиваюсь и трусливо убегаю. Я разрываюсь между безумным желанием заняться с тобой сексом, и в то же время, отсрочить его на более поздний срок. - Тогда лучше подождать, - успокоил его Блейз. – Можешь мне поверить. Гарри чувствовал себя крайне паршиво. Блейзу могло показаться, что он отверг его из-за того, что утром ему поведал Малфой. Хотя он просто еще не чувствовал себя готовым перейти последний рубеж. И это не смотря на охрененную привлекательность такого классного парня. Отстранившись от стены, Гарри нежно обнял Блейза за шею. - Я так люблю тебя, - прошептал он, крепко зажмурив глаза и не чувствуя, как на кончиках его ресниц повисла слеза. Его чувства к Блейзу были так сильны, что он ощутил в груди непонятную боль.- Я хотел бы проводить вместе с тобой все ночи… но это невозможно. Разные факультеты, да еще эти общие спальни… - Ты мой котенок, - Блейз успокаивающе погладил его по голове. – Я знаю такое место, где можно спокойно выспаться. Я обещаю, что не притронусь к тебе! По крайней мере, не в сексуальном плане. Пойдем со мной. Взяв Гарри за руку, он аппарировал в Хогвартс.***
Крепко держа Гарри, Блейз повел его дальними пустынными коридорами пятого этажа. Гарри быстро узнал огромный гобелен, за которым скрывался вход в Выручай-комнату. - Черт, а ведь я должен был подумать об этом, - пробурчал он себе под нос. Комната, в которой они оказались, была просторной, с большими окнами и удобной мебелью. Высокие книжные шкафы, заставленные толстыми фолиантами, большая кровать, угловой диван с маленьким столиком и маггловским магнитофоном, небольшой комод – и все это из светлого дерева. Белоснежные шторы шелковым водопадом спускались от потолка до самого пола. Старый паркет тихо скрипнул под ногами Гарри, едва он ступил на него, восхищенно оглядываясь по сторонам. Заметив на диване акустическую гитару, он удивился еще больше. Проследив за ним взглядом, Блейз пожал плечами. - Я немного играю на ней, когда прихожу сюда. Это помогает мне расслабиться. - Надо же… - Гарри слегка наклонил голову. – Блейз, расскажи немного о себе. Ты никогда не касаешься тем, если они касаются тебя лично. За несколько минут, проведенных в этой комнате, я узнал о тебе намного больше, чем за последние несколько недель! Ты все время молчишь, а я болтаю без умолку… - Точно подмечено, - поддразнил Блейз, что-то ища в одном из ящиков комода. – О чем ты хочешь услышать? Может, о том, что когда я устаю от учебы и слизеринского общества, то просто сбегаю сюда? Это… мой дом. Вечерами я люблю перебирать струны гитары, чтобы хоть немного отдохнуть от всего. Зевая, Гарри стянул с себя одежду, небрежно бросая ее на стул возле кровати. Блейз дотронулся до музыкального центра волшебной палочкой. В круглых пазах замелькали голубые диски. Мой архив… - «Мы прячем свою истинную сущность в музыке для того, чтобы казаться лучше», - сказал Гарри, складывая свои брюки. – Это слова великого Джимми Моррисона. - Он прав, - согласился Блейз, оглядывая – и откровенно наслаждаясь! - спортивную фигуру своего львенка. Гарри подошел к Блейзу и потянул его к дивану, удобно разместившись на нем. Обвив парня руками, словно лиана, поинтересовался: о чем тот мечтал, что планировал утром, что заставило его провести вечер в столь чудном месте, что его огорчает и что по-настоящему делает счастливым… Рассмеявшись, Блейз прервал поток красноречия Гарри: - Если ты продолжишь задавать вопросы с такой скоростью, то я не вспомню, какой из них был первым! - Хорошо. Тогда, давай начнем с этого: о чем ты мечтаешь? - Хм-м-м. Я даже не знаю, - задумался Блейз. – Пожалуй, самая заветная – я хочу быть свободным, - наконец произнес он. – Хочу делать то, что хочу, когда хочу… и с кем хочу. Конечно, это звучит как-то по-детски, я прекрасно это понимаю… Но, в конце концов, свобода – это одна из тех редкостных вещей, которых у меня нет. - То, что нельзя купить… Делая эту вещь действительно прекрасной. Задумавшись, Блейз тихонько подул на темные волосы Гарри, вороша их своим дыханием, поймав себя на мысли, что готов отдать все, что у него есть, чтобы удержать его рядом с собой до конца своей жизни. - Что заставило тебя мечтать об этом? - Это было бы весело! Но это все эфемерно, непрочно, - тут же принялся защищаться Блейз. - Удовольствие имеет миллионы граней: есть, пить, наблюдать восход солнца, всей кожей ощущать утренний прохладный ветер, чувствовать запах травы, видеть улыбку…Для меня все это тоже источник удовольствия. Гарри хихикнул. То, о чем говорил слизеринец, не имело форму материального счастья. Его нельзя было потрогать. - Я хочу сказать, что поиск счастья и удовольствия – это то, что на самом деле заставляет меня идти вперед… - М-м-м… А ночью? О чем ты мечтаешь? Вот только не стоит говорить мне о том, что, по твоему мнению, я якобы хотел бы услышать. - По ночам я регрессирую. - И нет желания помечтать? - Я слишком много курю, слишком много пью и… до одури целуюсь, - слизеринец откинулся на широкую спинку дивана. – У меня нет времени на размышления. Вряд ли этим стоит гордиться. Однажды Амбер сказала мне, что я слишком подвержен дурному влиянию. - Мы такие, какие мы есть и высоко ценим людей за то, кем они являются. А не за то, какими бы мы хотим их видеть. Иначе, мы лжем и себе, и окружающим. - Вряд ли я способен обмануть самого себя, - возразил Блейз после короткого молчания. – Я такой. Пусть я не всегда в восторге от самого себя, таков уж мой характер. Гарри окинул его мягким взглядом: - Знаешь… Если тебе тяжело быть рядом со мной, не затащив в постель, просто оглянись вокруг. - Нет, - насупился слизеринец. – Я совсем не это имел ввиду. - Понимаю… Но все равно говорю. Вздохнув, Блейз крепче прижал парня к себе, признав, что ему нравится заботиться о Гарри. Слишком долго он жил, совершенно не думая о других. Гриффиндорец же в своих делах и поступках был менее эгоистичен. В конечном счете, Амбер была права: Блейз был слишком ведом! Но в этот раз он был более разборчив. Эта комната, раскрывавшая его с совершенно иной стороны, была для него тайным убежищем. Здесь он мог оставаться самим собой. В глазах общественности Блейз Забини должен был оставаться высокомерным бессердечным ублюдком. Теперь же он поделился истинной частичкой себя с Гарри. Приняв это, гриффиндорец поведал Блейзу еще одну свою тайну, много лет терзавшую его душу. Маленький сирота, долгое время живший в ненавистной семье, призиравшей его, он не терпел сострадания со стороны окружающих. Но… он был по-настоящему счастлив! Семейство Уизли впустили его в свою жизнь, предоставив уют, тепло, ласку и уютный дом, у него были прекрасные друзья… А теперь в его жизни появился Блейз. Так почему же он чувствует себя так паршиво? Все дело в том, что он чувствовал себя виноватым. Блейз тут же ободряюще тряхнул его за плечи: - Конечно, Лили и Джеймс Поттеры не хотели бы, чтобы их сын страдал всю оставшуюся жизнь. И если ты хочешь знать, что мне на самом деле не нравится – видеть, как ты грустишь. Однако слова гриффиндорца заметно обострили чувство собственной вины Забини... - Эй, откуда такое мрачное выражение на лице? – Гарри приподнял его лицо за подбородок. - Ненавижу себя, - прикрыл глаза Блейз. - Из-за своей декадентской жизни? Это несерьезно! - Ты просто еще не знаешь, на что я способен, - прошептал слизеринец. - И это вполне серьезно, особенно когда заходит речь об истинных мотивах наших с тобой отношений, - горько подумал он. - Ты ведь тоже не знаешь, на что я способен, - подбодрил его Гарри. – Для парня, ты не очень разговорчив, но твое тело более откровенно, чем ты сам. Я не говорю о сексе… но твои руки, касаясь меня, слагают самые потрясающие стихи в мире. В подтверждение своих слов, Гарри мягко взял руку Блейза и провел ею по своей щеке. - Я говорю о твоем взгляде, который говорит мне обо всем, что ты не осмеливаешься произнести вслух, - продолжал он. - Я говорю твоих губах, которые шепчут мне нежные, сокровенные и такие волнующие слова. - По… Почему ты так добр ко мне? – прошептал Блейз, едва сдерживая слезы, пытаясь совладать с непонятным душевным волнением. - Потому что ты добр ко мне. Может ты и не заметил, но в этом мире существуют два Блейза: один только и делает, что треплется, возбуждая своими речами, другой ничего не говорит, но предпочитает действовать… очень нежно. Ты способен услышать первого, но не говорить через него. Но позволь высказаться другому, прислушайся к нему. Поверь, ему есть о чем поведать тебе. Блейз сильнее прижался к своему львенку, утыкаясь носом ему в основание шеи. Еще никто и никогда – даже сестра! – не могли так точно понять его. Для слизеринца это стало настоящим шоком. Он почувствовал, как его глаза предательски защипало, а в горле образовался тугой ком. И он, тот, кто никогда, ни перед кем, ни при каких обстоятельствах не проронил и слезинки, впервые не знал. Что делать. - Не волнуйся, - нежно прошептал Гарри. – Мне нравятся оба Блейза. Ты ж напротив… тебе не нравится… - Мне нужна твоя сила, Гарри, простонал Блейз, сдерживая себя. – Я слаб. - Да ладно, - успокаивал его Гарри, пропуская сквозь пальцы длинные шелковистые пряди Забини. – Ты вынужден разрываться напополам. Будь я слизеринцем – сделал бы то же самое. И в моем случае все могло обернуться гораздо хуже: я стал бы чудовищем. Как он был далек от того, утешая Блейза, понять простую истину – Забини по сути и был монстром. С каким очаровательным превосходством тот мог легко играть с чувствами других. И не ведал, что слизеринец, готовый нанести удар в спину, сам страдал от этого ничуть не меньше. И все ради чего? Поцелуя Малфоя? Или для того, чтобы почувствовать свое превосходство, высоко подняв голову? Злость на слизеринского старосту только укрепляла его волю к победе. На этот раз ему было за что бороться! Он одержит нелегкую победу в битве за Гарри, чтобы защитить возрастающую любовь между ними. Резко выпрямив спину, Блейз не смог скрыть уверенного блеска в своих глазах, мысленно дав клятву своему львенку. - Я хочу тебе рассказать… О том, что ощущаю, о чем думаю. Я обещаю, что в ближайшее время я расскажу тебе все, что захочешь… Как только смогу. Как только закончится эта история с дурацким пари…-мысленно добавил он. - Хорошо… Вот так все просто. В некотором смысле, Гарри был удовлетворен ответом. Ему не хотелось услышать, что Блейзу он безразличен. Что тот не любит его. Пусть это случится как можно позже. Да, он трус, и это было именно так. Ему не хотелось разрушать хрупкую магию волшебного вечера. Поднявшись со своего места, он кивнул Блейзу в сторону кровати. Блейз в свою очередь быстро избавился от одежды и скользнул под одеяло, свернувшись калачиком около Гарри. - Каким ты был ребенком? – вдруг поинтересовался Гарри. – Ну, до школы? - Маленьким, милым и ужасно любопытным. Для этого мне необходимо было потрогать все, до чего доставали руки. Это создавало большие проблемы в музеях, магазинах… - Ты был неуклюжим? На твоем месте я бы переломал все, до чего сумел дотронуться. - Вот уж нет, я никогда ничего не ломал, - рассмеялся слизеринец, удивляясь откровенности друга. - Это было бы грубо с моей стороны. С людьми я испытывал то же самое – мне необходимо было коснуться каждого, кто оказывался рядом. К счастью, рядом со мной всегда была моя маленькая куколка, которая понимала меня, - добавил он нежно. - Она многое понимает, - Гарри был приятно тронут, с какой нежностью Блейз отзывался о своей сестре. - Порой даже слишком много. Ты себе не представляешь, с каким остервенением я просил Мерлина, чтобы она не попала в Слизерин! - О, из вас получилась бы очаровательная пара, - поддразнил Гарри. – Инкуб и суккуб, проникнувшие в стены школы. Святые небеса! Срочно всем в укрытие! Но я смогу вам противостоять… наполовину. Блейз тихо хихикнул: - Не больно-то ты сопротивлялся в прошлом году. - Да, но это была не любовь, а так… простое физическое влечение. – И Гарри, не удержавшись, рассказал Блейзу, как на пятом курсе он провел две недели, полные иллюзий, полагая, что стал предметом заинтересованности со стороны слизеринца, когда тот буквально пронзал его своим взглядом, а на самом деле, банально бесился из-за того, что Поттер уделял слишком много внимания его маленькой сестренке. – Но когда ты сам подошел ко мне и сказал « Если ты еще раз коснешься моей сестры, я въебу тебе так, что мало не покажется!», я подумал : «Упс… Я действительно не нравлюсь ему». - Зато сейчас безумно нравишься, Гарри Поттер, - Блейз мягко коснулся губами губ Гарри. – Но… никогда не смей дотрагиваться до моей сестры. - Уже слишком поздно, Забини, - вздохнул гриффиндорец. – На самом деле, я виртуозно усыпляю твою бдительность, чтобы как можно быстрее соблазнить Амбер. Ведь я ее по праву считаю своей первой любовью. - И это ты говоришь мне? – мурлыкнул Блейз, прежде чем заткнуть Поттера глубоким поцелуем. Гарри подтянулся чуть выше, обхватив его за шею, и принялся в ответ целовать – или возбуждать? – Блейза, исследуя его руками. Это так мило… И так горячо – Блейз сквозь пальцы пропускал неровные мягкие пряди парня. – Его поцелуй стоит тысячи восторгов… Затем Гарри, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место и невинно поинтересовался у Блейза, как он отнесется к тому, если он снимет с себя нижнее белье? Шелк простыней так приятен на ощупь. Без каких-либо пошлых мыслей, Блейз согласился. Действительно, почему бы Гарри не чувствовать себя более комфортно? Гриффиндорец скинув с себя последнюю одежду, положил очки на маленькую прикроватную тумбочку. - Ну, вот, больше на мне ничего не осталось, - воскликнул он, закутываясь в шелк простыней и прижимаясь как можно ближе к Блейзу. – Знаешь… Ты тоже можешь раздеться. - Я не большой любитель спать голышом, - смутился Блейз. – Это я знаю точно. - Мерлин, я и представить себе не мог, что Блейз Забини может вести себя как непорочная дева! – рассмеялся гриффиндорец. – К чему мы катимся! Мой мир разлетается на осколки! - Дурак! Для тебя же стараюсь! - А если я тебе сейчас вмажу? В ответ получу коленом в челюсть? - Нет, ну, правда… Мы же не звери какие-нибудь! - Тут ты прав. Во всяком случае, я никогда не трахаюсь на первом свидании. Скажем… не раньше третьего. - О как? – Блейз уже хохотал во все горло. – Никогда не слышал такого. Но если ты настаиваешь… Давай рискнем! Извиваясь, слизеринец стянул с себя боксеры. Бросил их в сторону кресла, на котором лежала его одежда. Обалдев, Гарри замер, нечаянно задев своей ногой ногу Блейза – по крайней мере, именно на это надеялся слизеринец. Было слишком трудно сопротивляться теплому, мягкому на ощупь телу, находившемуся рядом, тем более, дыхание Гарри приятно щекотало шею. К счастью, он мог по праву гордиться своим знаменитым самообладанием. - Ты как? – прошептал Гарри. - Нормально, - без колебаний отозвался Блейз. – Могу я дотронуться до тебя? Это не слишком… Почему он спрашивает? Потому что буквально умирает от желания? Потому что единственное препятствие, которое сейчас мешает заняться любовью с Гарри – уважение к нему? Такое с ним было впервые. Слизеринец чувствовал, что впервые ему не хочется что-то трогать вот так, без спроса, боясь сломать. Но это теплое тело рядом… - Можешь касаться меня где захочешь, - ответил Гарри. – Я скажу, если ты зайдешь слишком далеко. Почти не дыша, Блейз принялся изучать тело своего парня. Рука мягко поладила щеку, затем скользнула вдоль шеи, пальцы пробежались по ключицам и замерли на груди. - Твоя кожа мягкая, - пробормотал он, скользнув ладонью по боку, прежде чем коснулся бедра. - Нежная, словно шелк. Замерев, Гарри прислушивался, как дрожью отзывается его тело на нежные прикосновения любящих пальцев. Рука легла на бедро и принялась чертить на нем замысловатые узоры. Затем снова поднялась вверх, чтобы очертить талию, затем ягодицы, и все это так невесомо, словно прикосновение лепестков роз. В ответ Гарри принялся осторожно ласкать Блейза. Жадные губы присоединились к изучающим пальцам, играющими с напряженными сосками слизеринца, вызывая стон удовольствия, когда он чуть-чуть прикусил их зубами. Блейз провел ладонью по внутренней части бедра Гарри и не торопясь направил ее вверх. Длинные пальцы коснулись напряженного члена гриффиндорца и сомкнулись у его основания, лаская и поглаживая. Приглушенный всхлип львенка в момент отрезвил Блейза. Блять, если они сейчас же не прекратят, то уже никакая сила не сможет удержать Забини от неизбежного… По всему, Гарри хотел того же, что и он, а возможно и намного большего. Но не станет ли с его стороны это принуждением? Не смотря на явное желание Гарри, маленький львенок еще не был готов к следующему шагу. Стиснув зубы, Блейз одернул руку, положив ее на бедро подрагивающего от удовольствия брюнета. - Гарри… не стоит заходить так далеко. Я знаю, на самом деле ты не хочешь этого. - М-м-м… Я хочу. Но ты прав, я достоин лучшего, - усмехнулся гриффиндорец. – Я хочу, чтобы ты был без ума от меня. - Я и так болен тобой… Ты прекрасен. Гарри, довольный комплиментом, широко улыбнулся. Затем его живот бессовестно заурчал и Гарри невинно поинтересовался, нет ли чего пожевать? В конце концов, они в такой спешке покинули пиццерию, что совершенно забыли про десерт. Сейчас парень был согласен даже на сэндвич с цыпленком. Хмыкнув, Блейз, совершенно не стесняясь своей наготы, вылез из кровати в поисках своей волшебной палочки. По просьбе друга, он быстро сообразил бутерброд с цыпленком, щедро сдобренным майонезом, с листиком салата, корнишона, сыра с добавлением кетчупа. - Тролль подери, такие странные предпочтения, будто я жду ребенка, - не на шутку испугался гриффиндорец. - Ты хоть знаешь, откуда берутся дети? - Блейз подал ему бутерброд и стакан с тыквенным соком. - Да! – Гарри скользнул взглядом по великолепному телу слизеринца. – Сыновей находят в капусте, а дочерей в розах. Но ты слишком хорош, чтобы родится в капусте. Представим… Что ты родился… В кувшинке! - В кувшинке? – удивился Блейз, присаживаясь рядом. – Мило. - Да, но кувшинка – насколько мне известно, - анти-афродизиак. - Неужели? - В старину из водяной лилии делали сильнейшее зелье для успокоения неуемного сексуального желания, - объяснил Гарри, рассматривая содержимое своей тарелки. – Согласно легенде, кувшинка олицетворяет собой непорочную мужественную деву. Когда-то давным-давно ее попытался соблазнить дьявол, принявший личину благородного рыцаря. Но как не силен был искуситель, дева не поддалась его сладким речам. Тогда дьявол попытался одурманить ее разум эротическими видениями, но и тут дева проявила стойкость. - И тогда он принес ей сэндвич с цыпленком, а она отказалась, - поддел Блейз. - Так ты дьявол? – Гарри уже развлекался вовсю. - Хммм… Скорее, искуситель. - Тогда я сдаюсь, - воскликнул Гарри, вонзаясь зубами в бутерброд. – Прощай, Святой Поттер! Блейз наблюдал, как Гарри расправляется с едой. И когда тот, прищурив от наслаждения глаза, облизывал пальцы, не выдержал и поинтересовался: - Что, в конечном счете, стало с девой? - Ну, дьяволу ничего не обломилось, - Гарри пожал плечами. – Он ушел восвояси, потерпев полное поражение. - Отсюда мораль: даже если ты красив как черт, не желай кувшинку, все равно тебе ничего не светит. Но я не кувшинка. Да и ты тоже… - А ты знаешь, что латинское название кувшинки – nymphae, Нимфа – водное божество. Значит ты… бог воды. От такого сравнения Блейз залился предательским румянцем. Ему припомнилась его неудачная попытка соблазнения на берегу озера несколькими неделями ранее, когда он пытался провести «тактику сирены». Значит, тогда ему удалось произвести впечатление на Гарри, несмотря на то, каким колючим тогда был Поттер. Эта мысль вернула его к проблеме идиотского спора… А тем временем Гарри заливался соловьем. - … А этой зимой можешь смело готовиться к бою! Как только земля покроется парой сантиметров снега, мы будем играть в снежки… Если зима будет достаточно холодной… Устроим хоккей на озере и… Этой зимой… – думал Блейз, полностью погружаясь в свои невеселые мысли. -Надеюсь, что к тому времени все образуется. Для меня это целая вечность. - … всю нашу ярость. Иногда бывают и травмы, но это не важно. Возьмем с собой Джинни. Она в этом чудо как хороша. Мерлин, уже середина октября! У меня осталось всего три недели… Все будет хорошо… Я расскажу ему… потом. А Драко пусть идет нахуй! - … Единственный минус, там не используют магию. Иначе, было бы не айс. И хранит свою задницу для кого-нибудь другого, я – не хочу! Я хочу Гарри. Просто Гарри… - А кот просто бешенный какой-то, - Гарри посмотрел на рассеянное лицо друга. – Гермионе не нравится, когда я так говорю, но это правда. Конечно, он все поймет… Ну… Я надеюсь… - А он говорит, что это его кот! Представляешь? А потом вдруг начинает танцевать сальсу. И, кстати, мне понравились девушки, - продолжал он. – Особенно те, с большой грудью. А если он отвергнет меня? Если он… О, Мерлин, только без паники! Мы еще не… У меня в запасе еще три недели! Три недели! Возможно, через три недели он возненавидит меня за то, что я сделал! Я не хочу чтобы ты меня ненавидел! - Ты тоже так думаешь? – Гарри потряс Блейза за плечо, привлекая его внимание. Вот теперь слизеринец посмотрел на него по-настоящему. Не то чтобы он поддакивал Гарри последние пять минут, едва улавливая поток речи. Развернувшись, он с такой силой обнял гриффиндорца, словно от этого зависела его жизнь. Удивившись, Гарри задергался в железных объятиях Забини, чувствуя, что на грани удушья начинает терять сознание. - Прости меня, - Блейз ослабил хватку. – Не знаю почему, но мне без тебя стало вдруг так одиноко. Глупо, да? - Нет, довольно симпатично, - Гарри потерся носом о его плечо. – Я не знаю, о чем ты думал последние пять минут, но ты был так далек. - Да… Я потерялся в мыслях… темных и мрачных… Извини. Гарри мягко провел рукой по лбу Блейза, разминая кончиками пальцев раннюю морщинку. - Живи сегодняшним днем, Блейз, - прошептал он. – Прошлое может быть тяжелой ношей, мешающей нам двигаться вперед. Настоящее – вот единственное время, когда по-настоящему стоит жить, тем более, проходит оно слишком быстро, чтобы уделять ему слишком мало времени. На основании столь разумного мировоззрения, Блейз втянул львенка в сладостный поцелуй. Затем, облизнувшись, принялся более тщательно изучать желанные губы. - У тебя очень приятный вкус, львенок, - мурлыкнул он, лизнув Гарри в кончик носа. – Вкус цыпленка. - Совершенно не сексуально, - надулся Гарри. - …маленький цыпленок! – не унимался слизеринец. - Сам ты цыпленок, - прищурился Гарри. – Индюшатина! Блейз навалился на него сверху и шутливо впился зубами в плечо. - На помощь! – взвизгнул Гарри. – Дикий индюк! - Ты знаешь, на что способны дикие индюки? – прорычал Блейз. Набросившись на свою жертву, прижав всем своим телом брыкающегося Гарри к кровати, он принялся щекотать его живот и подмышки. Грифиндорец отбивался как мог, корчась от смеха. Поняв, что Блейз не собирается оставлять его в покое, он пообещал, что сделает все что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась: никогда не болтать, не спать, не рассказывать таблицу умножения… Едва слизеринец отпустил его, он тут же отполз на другой конец кровати. - Это отучит тебя обзывать меня индюком, - Блейз чувствовал себя победителем. - Диким индюком, - гордо поправил гриффиндорец. - Кажется, у нас появился экстремал? - А тыквенным соком в морду не хочешь? – Гарри подхватил недопитый стакан. – Можешь представить свои простыни в ЭТОМ? Или себя-любимого? - Гарри, только не это. Только не тыквенный сок, - Блейз вдруг стал очень серьезен. – Все, прекращаем. Я больше не играю. Гарри задумчиво покрутил стакан в руке. Интересно, а что бы произошло, если бы Гарри вылил сок прямо на себя? Блейз принялся бы облизывать его сверху донизу, чтобы ни одна капля не упала на его драгоценные простыни? Покраснев от шальных мыслей, Гари с сожалением отставил стакан в сторону. - Давай уже спать, а? – предложил Блейз, успокоившись. – Пока полностью не разломали кровать. А то еще в свои общежития возвращаться. - Подумаешь, всего-то стакан сока, - пробормотал Гарри, укладываясь на своей половине. – Это ж не вино и не кровь, в конце концов. Блейз одним резким рывком притянул его к себе, фальшиво пригрозив: - Если ты еще раз назовешь меня индюком, то именно твоя кровь испачкает мои простыни. - Я весь дрожу, Забини… - усмехнулся Гарри. - И будешь прав… Слизеринец ласково провел кончиками пальцев по приоткрытым губам ловца, а потом поцеловал его глубоко, сильно и так… изысканно. Спустя какое-то время Гарри, откинувшись на спину, восторженно вздохнул. - М-м-м-м… Обожаю, когда ты такой, непредсказуемый. - Когда я… что? - Да. Ты целуешься так классно, что я теряю дар речи! – Гарри прикрыл глаза. – Нежный, страстный, яростный. - Мы говорим о чем-то взрывоопасном? - Да! Ты словно гремучая смесь. Соединяешь в себе все, что только можно соединить. Как коктейль - настоящий чистый Вlaisage: сначала мягкий, потом становишься диким и страстным. Глаза Блейза сверкнули хищным огнем: - Значит, ты ценитель настоящего чистого Вlaisage, - он мягко лизнул нижнюю губу Гарри, затем углубил поцелуй, наполняя его безграничной нежностью. Но вскоре страсть одержала верх, и поцелуи стали дикими, ненасытными, заканчиваясь болезненным укусом львенка. Это заставило их обоих потерять рассудок, и Блейз тяжело дыша, буквально рухнул на изможденного Гарри. - Не желая быть индюком, трансфигурируешься в одеяло? – выдохнул Гарри. - Угу… - промычал Блейз. – Таким теплым и мягким, наполненным индюшачьим пером. Гарри тихо засмеялся, и, прежде чем выскользнуть из-под слизеринца, легонько чмокнул его в губы. Прижимаясь к горячему телу парня, немного поворочался, укладываясь поудобнее. И прошептав: - Спокойной ночи, - уснул вполне счастливый и довольный собой. Блейз еще какое-то время прислушивался к спокойному, мерному дыханию своего почти уже ручного львенка. Когда и он уснул, его сердце билось так же спокойно, как и сердце Гарри.***
- Блейз… Слизеринец улыбнулся. Сон был таким приятным. Он бредил Гарри, и вот теперь спешил на зов его мягкого голоса… - Птенчик, пора вставать, - голос становился настойчивее. Все та же нежность, но теперь она сопровождалась потряхиванием за плечо. Блейз что-то проворчал сквозь сон. Если ему и пора, то только не сейчас. С годами Блейз выработал в себе чрезвычайную способность – он мог проснуться в последний момент, вырывая у сна блаженные минуты покоя. - Быстро поднимайся, - настаивал голос. Слизеринец приоткрыл один глаз, рассматривая Гарри, склонившегося над ним. Гриффиндорец коснулся губами его щеки, настаивая на пробуждении. Он должен был поднять его любым способом и как можно быстрее. Блейз, все еще пребывая в объятиях Морфея, хрипло поинтересовался, который час. - Да уже почти шесть! - Ответ заставил его почти соскочить с кровати. – Давай же, а то мы опоздаем, - продолжал Гарри, совершенно равнодушный к тяжким вздохам друга. Никогда Блейз не вставал так рано, даже если б от этого зависела судьба всего магического мира. – У тебя есть двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Я буду ждать тебя в Большом зале, пока там в такую рань никого нет. Блейз сидя на кровати, чувствовал себя настоящим зомби как в физическом, так и в моральном смысле. Рассеянно потер кулаками глаза. Нет, но что, Мерлин Всемогущий, что Гарри собирался показать ему в шесть утра! Если это не стоит того, я своими руками сотру его в порошок – пробормотал он. Скрепя сердце, он нацепил на лицо некое подобие улыбки, пробормотав, что почти готов. Откровенно веселясь, Гарри поцелуем поблагодарил его и стремительно направился к выходу, бросив через плечо, чтобы Блейз оделся как можно теплее. С грехом пополам, Блейз дотащился в урочный час в Большой зал, успев умыться и переодеться (в рекордное для себя время – десять минут!), почти проснувшись. Гарри уже ждал его, держа в одной руке метлу, поедающий кексы, по всему позаимствованные на кухне. Они взлетели почти мгновенно, и Гарри направил метлу в сторону своего тайного убежища, расположенного по ту сторону Запретного леса. Когда они опустились на каменную площадку, черная занавесь ночи медленно меняла свой насыщенный глубокий цвет на темно-синий. Гарри вытащил из сундука теплое одеяло, расстелив его на холодных камнях. Устроившись, Блейз усадил Гарри перед собой, прижав спину ловца к своей груди. Укутал обоих своей мантией – так было и уютнее и теплее, опершись подбородком об узкое плечо парня. Вот тогда Гарри, наконец, объяснил ему причину пребывания в этом месте… в столь ранний час! - Видишь ли, Блейз, удовольствие – это не самое главное. Испытывая очередной оргазм, мы уверяем себя, что он самый лучший, и круче уже не будет никогда. Но, посмотри на это… Небо над сумеречным лесом постепенно окрашивалось в красный цвет, на глазах изменяясь в розовый с нежно золотистой каймой, поглощая одну за другой последние звезды на небосклоне. Луна, уступая место восходящему солнцу, не спеша исчезала за высоким холмом. - Пропитайся изменчивым цветом, запахами, утренним ветром, касающимся твоего лица… - прошептал он. – Открой свои мысли и чувства. Сегодня утром мы будем слушать восход солнца. Вслушайся в пробуждение природы. Первые робкие лучи коснулись темнеющих верхушек многовековых деревьев Запретного леса. Затем, осмелев, розовыми каплями растеклись по золотистому холсту. Темные краски ночи тускнели при виде предрассветного великолепия. Сквозь листву послышались звонкие птичьи трели. Прохладный ветер, трепя полы мантии, вихрем промчался мимо молодых людей. Последняя звезда вспыхнула, побледнела и вскоре совсем исчезла, уступив величественно восходящему солнцу. Блейз был настолько потрясен открывшимся пред ним великолепием, что едва ли смог найти слова, чтобы описать, что он чувствовал в этот момент. Он смог только еще сильнее прижать к себе Гарри, всем телом впитывая в себя тепло его тела и практически не дышать, едва касаясь губами темных непослушных волос, наслаждаясь волшебным моментом. - В те ночи, когда мы будем не вместе, - тихо произнес Гарри, - ты просто закрой глаза и весь букет впечатлений, что переполняет тебя сейчас, вновь наполнит тебя счастьем. Внимательно посмотри вокруг себя, вдыхай свежий воздух полной грудью, вслушайся в ветер, пусть твоя кожа впитает все в себя до последней капли и тогда эти мгновения никогда не покинут тебя. Помни об этом. И пусть солнце встает каждый день – каждый его восход уникален. - Спасибо за подарок, - выдохнул Блейз, целуя Гарри в шею. Солнце величественно выползло из-за горизонта. Таинственная магия исчезла. Блейз, вспомнив рассуждения Гарри, рассмеялся. - И что тебя так рассмешило? - поинтересовался гриффиндорец. - Да так… Ты сравнил потрясающее действо природы с его чудной властью над чувствами… с оргазмом. Ты сказал, что этот восход солнца я запомню на всю жизнь, а любое физическое удовольствие просто эфемерно. Вот тут я готов с тобой поспорить, - Блейз отодвинул отросшие волосы с шеи Гарри, нежно поцеловав в затылок. – Уверяю, когда ты займешься со мной любовью, обещаю, этого ты не забудешь никогда. Губы скользнули по прохладной коже. - Ты слишком самоуверенный парень! – рассмеялся Гарри. – Скажи откровенно, сколько незабываемых оргазмов ты можешь припомнить вот так, сразу? Но даже если и вспомнишь, сможешь ли ты пережить заново все то, что пережил в тот момент? - А ты таки помнишь все встреченные тобой рассветы, - не задумываясь, возразил Блейз. – Ах, простите-простите! Ты помнишь, что испытал, наблюдая за ними… Гарри тут же обиделся. Этот чертов слизеринец умел на любой вопрос найти ответ. И самое паршивое, что он был прав… - Скажи мне, львенок… - Блейз почувствовал вкус игры. – Откуда у тебя столь обширные знания в такой тонкой науке, как сексуальное удовлетворение? Для этого нужно как минимум иметь довольно обширный опыт, поскольку, порой минуты могу казаться вечностью… - До оргазма – да. Но потом это просто история, длиною в пару секунд. - Хм-м-м. В этом деле бы поставил вопрос о ноу-хау. Гарри предпочел заткнуться. Познания Блейза в сексуальных вопросах немного пугали его, тем более что сам он не больно-то далеко продвинулся в этой теме. Помимо нескольких ласк, которыми он обменивался с Юлисом, опыта у него больше не было. Та игра, которую ему предложил Блейз в баре «Red», была его лучшим воспоминанием в этой области. С тех пор ему хотелось ему хотелось пересечь ту черту… Возможно, именно сегодня был тот самый благоприятный момент? Но он все еще не был уверен. Неопытность заставляла удерживаться на самой грани, но Блейз тут же изменил его взгляд на многие вещь, прошептав на ухо: - Еще очень многое зависит от партнера. Чтобы честно ответить на твой вопрос, знай, я редко испытывал нечто более потрясающее, чем этот рассвет. И мне интересно, такая мощь исходит от природы… или от тебя? А может, она исходит от нас обоих? - Тогда, что, я чуть не лохонулся? Мне придется выплатить тебе компенсацию? - Только не предлагай свою… метлу, - уточнил Блейз, с содроганием вспоминая финт Вронского. Гарри рассмеялся и развернулся в руках Блейза, вовлекая того в поцелуй. Затем опрокинул его на одеяло и просунул свои озябшие руки ему под одежду. - Ладно, у нас появилось две теории, которые требуют доказательств, - мурлыкнул Гарри, чувствуя, что начинает возбуждаться. И прежде чем слизеринец успел хоть что-нибудь сказать в ответ, Гарри, вытащив одну руку, быстро расстегнул ему брюки, выпуская его член из тесного плена. А потом, не удержавшись, рассмеялся. - О-о-о, твоему малышу холодно! - поддразнил он Блейза. – Он нуждается в тепле. - Правда? – опираясь на локоть, чтобы получше рассмотреть результат действий львенка, удивился Забини. Впервые в жизни кто-то посмел посмеяться над этой его анатомической частью тела! Гарри провел языком по губам и буквально распластался на своей жертве, заставив задыхающегося Блейза вновь рухнуть на одеяло, подумав, до чего же чудесно начинался новый день. Чувствуя себя не очень умелым, вскоре гриффиндорец вошел во вкус, вызывая стоны у своего партнера. Растаяв от удовольствия, Блейз вздрогнул от неожиданности, когда прохладные пальцы, скользнув по его телу вниз, а горячие губы обхватили его возбужденную плоть. Удивительно, но этот львенок был полон сюрпризов… весьма приятных сюрпризов! Запустив руки в лохматые волосы грифиндорца, Блейз попытался предупредить партнера: он чувствовал, что был близок к оргазму и предпочитал, чтобы Гарри в свой первый раз избежал неминуемого. Но он не учел отвагу и безрассудство, бурлившее в венах славных представителей Гриффиндора – иначе, они бы не звались гриффиндорцами. Вместо того чтобы остановиться или отстраниться, Гарри усилил давление языка, усиливая проникновение, вызывая громкие стоны своего парня. Едва он почувствовал, как напряглось и задрожало тело Бейза, он прикрыл глаза, повторяя: «Я смогу это сделать… Я смогу это сделать». Блейз захлебнулся собственным криком, когда Гарри без малейшего признака отвращения молча проглотил его сперму, решив, что это было не так уж противно. Распахнув глаза, слизеринец огромными глотками ловил воздух, все еще потрясенный неожиданным подарком своего львенка. - Гарри, где ты научился такому? – выдохнул он, пока гриффиндорец приводил в порядок его одежду. - Ты мне не поверишь, - покраснев, пробормотал Гарри. Он ни за что не признался бы, что видел подобное в некоторых… специфических фильмах. Блейз сел на одеяле, притянув к себе брюнета, и нежно обнял в знак благодарности. - Львенок, это было потрясающе… Могу я надеяться, что тебе было не менее приятно, чем мне? Пунцовое лицо Гарри было удовлетворительным ответом. - Скажи, что останется в твоей памяти, восход солнца или эта маленькая игра? – лукаво спросил Гарри. - Оба… - склонившись над Гарри, он нежно, глубоко и страстно поцеловал любовника. Именно Гарри прервал их поцелуй, извиняясь, что ему нужно поторопиться на тренировку. И как капитану команды, ему нельзя опаздывать, поскольку сам он довольно строго отчитывал нарушителей. И как будут звучать его оправдания? «Простите, парни, но я засосал Забини по самые гланды и не заметил, как пролетело время?» Это замечание весьма рассмешило Блейза, но не самого Гарри. Им все еще необходимо было держать их отношения в тайне, но ведь их ничто не торопит? Сложив одеяло, Гарри убрал его обратно в сундук. Блейз, отряхиваясь, искоса бросал взгляды на суетившегося львенка. - В любом случае, я не жалею, что поднялся в такую несусветную рань, чтобы получить самый лучший подарок в мире. - Хорошо, когда-нибудь я приду и постучу в твое окно, - тихо позлорадствовал Гарри. - Без проблем… Когда захочешь. - Отлично, но если вдруг проснутся Кребб, Гойл или Нотт, то я умчусь, как стрела, - уточнил Гарри. – Давай, собирайся, - добавил он, взбираясь на метлу. Блейз примостился рядом и обхватил Гарри за пояс. Они взлетели, но не очень быстро, памятуя о стойкой непереносимости полетов Забини, и Гарри направил метлу в сторону Хогвартса прямиком к стадиону. - Гарри! – крикнул Блейз, когда они спустились на площадку. – Можно, я приду посмотреть на вашу тренировку? - Конечно! Только не вздумай припереться в шарфе своего змеиного факультета. Мало ли, какие потом поползут сплетни… - Естественно, если учесть, что это спасет меня от посыла бладжера в мою голову, решив, что я решил пошпионить за вами, - поддел Блейз. - Да ладно тебе! Мы больше дурачимся, чем тренируемся. Нам нет необходимости рвать жилы, чтобы получить Кубок Школы. Если бы эти слова были произнесены слизеринцем, то они были б полны гордости и высокомерия. Гарри же просто констатировал факт. Пообещав прийти, они расстались, закрепив свое свидание прощальным поцелуем. Улыбаясь, Гарри смотрел в след Блейзу до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом.- - -
Многие в Хогвартсе могли бы сказать, что с некоторых пор Блейз Забини стал еще более красив и притягателен, чем обычно. И если некоторые злые языки болтали, что он принимает зелье красоты, то другие шептали, что, возможно, он просто влюбился…
