Серый вереск I. Проклятие Королей.

Догорал закат и Северную пустошь укрыли своим мягким покрывалам сизые сумерки. Пахнуло холодом с Последнего Хребта и редкие кустарники яр-травы тонко, и протяжно запели, склоняясь к вытоптанным копытами дорожкам, словно разглядывая следы тех, кто прервал жизни их немногочисленных сородичей. Далеко на юге сиял своими огнями Степной узел, маня и обещая страннику теплый ужин и мягкую постель. А за ним, чуть западнее, в лучах заходящего солнца проглядывались темные сторожевые башни Сан-де-Ура, второго пограничного города. На небольшом плато разместили свой лагерь четверо конников. Мерсер сидел у костра и смотрел на огонь. Меч из ясканорской стали одиноко валялся рядом и по темному лезвию то и дело пробегали блики. Три дня. Три проклятых, потраченных в пустую, дня он провел в этом отвратительном и грязном городе. Его люди, хорошо отдохнувшие, готовы были двигаться хоть до самого Трейского пролива. Но это сейчас, когда их сумки полны еды, а голова еще не забыла мягкость подушек. Нужно было поворачивать к дому. Если тронуться сейчас, то осень они встретят в кругу семьи. Семья. Молодой лорд печально вздохнул и поднял голову к темнеющему небу. Темнеющий с каждой минутой полог, был усыпан еще неяркими, но уже видными человеческому глазу звездами. Юноше казалось, что он тонет в этой мертвой бесконечности и его долгая жизнь вдруг показалась ему чем-то неуловимым. - Эй, командир, иди к нам! Выпей! - раздался голос Неракана, вольного наемника с острова Фит. - Нет, благодарю, - отозвался Мер, стряхивая с себя последние остатки наваждения. - Отчего? - Просто не хочу. - Зря, малец. Вино притупляет боль от невидимых глазу ран. - Возможно. *** - Это дорожный костюм? - не поверив, переспросила в третий раз Рита. - Все леди с Пиков носят такие платья, - ответила Аркаса. - В них очень удобно путешествовать. Они стояли в просторной светлой комнате местной гостиницы. На кровати шелестя от каждого дуновения ветра, лежало платье из темно-красного, почти черного шелка. Каскад многочисленных юбок был закреплен спереди золотыми нитями так, что при желании можно было сидеть в седле по-мужски. Рукава наряда были длинными, из того же материала, только светлее, а лиф был расшит золотыми и серебряными бусинами. К платью прилагались мягкие, специально сшитые для верховой езды штаны и высокие, до колен, сапожки со шпорами. На девушке платье смотрелось просто поразительно. Темный цвет выгодно оттенял бледную кожу и белые волосы. В уши стараниями все той же Аркасы были вдеты длинные, почти до самых плеч, нити рубинов. Такие же нити сверкали между прядями волос, уложенными в своеобразное подобие косы. - С таким количеством драгоценностей нас не ограбит только ленивый, - заметила Марго, оглаживая юбку. - Не посмеют, - улыбнулась Вула коварно, и в ее глазах полыхнуло зловещее пламя. - Мы же едем на Север? А в этом платье и здесь-то холодно. - Ты привыкнешь. В Алмазных не заворачиваются в мантии! А тебе это вообще непростительно. Ты же Мергари, - напомнила колдунья и выглянула в окно. - Алес идет. Молодого мага, как самого не занятого отправили искать подходящих лошадей и купить пару книг для Риты. - И книги несет. Надеюсь, тебе нравится читать? - добавила Аркаса. - Да, я любила читать, - согласилась Марго. - Тебе придется многому научиться. В коридоре послышались тяжелые шаги, и в комнату просунулось скорбное лицо Алеса. Коротко кивнув девушке, он, держа в руках два увесистых тома, вошел в комнату. Положив книги на кровать, Алес поклонился матери. - Ам гасит кай. Келе май рапиде юн тоате Пустиуй, (Я нашел коней. Самые быстрые во всей Пустоши!), - объявил юноша. - Пустиуй-атунки, бине. Яар даке акестеа пот резиста ла мареа Моарта терен? (Пустошь-то, ладно. А смогут ли они выдержать Мертвое поле?) - скептически поинтересовалась Аркаса Вула. - Ты лучше о ней подумай, - ответил маг, кивнув в сторону девушки. - Она выносливей многих будет, - отрезала женщина. - Когда выдвигаемся? - Завтра. А сейчас не составишь ли нам компанию, милый сын? Мы идем дикту. - Ты знаешь, что я не хожу в дикты. - Как знаешь, - пожала плечами ведьма и повернулась к Рите. - Милая, собирайся! Мы идем в город. *** - Ты должна быть гордой. Посмотри, как ты ходишь! Словно мешок на себе тащишь. А должна идти прямо, чтобы казалось, что ты плывешь. Та-а-к, подбородок выше, спину прямее. Если юбки мешаются, приподними их, но совсем немного, чтобы чуть-чуть было видно носки сапог. Ели с тобой заговорят, прикрой глаза, чтобы выразить презрение и скажи: "Ну он спиритул мей". Но это нужно говорить только нищим. Знатным господам отвечай: "Спиритул мей сунт ферекит, те салута". Это значит: «Мой дух счастлив, приветствовать тебя». Остальное скажу я. Такие советы сыпались на бедную девушку, пока она, вместе со своей наставницей спускались на первый этаж. Юбки мешались под ногами, даже если их приподнять, а спина начинала болеть. Все время подворачивалась правая нога, и Риту заносило в сторону. Поэтому спуск занял целых пятнадцать минут. На улице стоял погожий весенний денек. Всю предыдущую ночь лил дождь, и теперь город словно сиял, умытый прохладной небесной водой. Богато одетые граждане, поодиночке или целыми семьями, шли в сторону высокого здания со стеклянной крышей. У дверей стояла разодетая в пышные белые одежды немолодая женщина и, подняв руки к небу, громко и протяжно пела. - Это диктрина Роэль. Самая уважаемая проповедница на Севере, - сказала Аркаса, указывая на певицу. – Она что-то вроде священника, а дикта – церковь. Их богиня – Кивайса не терпит мужей-служителей. - Вы сказали их богиня? Значит, на Севере ей не поклоняются? – спросила Риша, разглядывая украшенные лепниной стены. - Нет, не поклоняются. В Алмазных пиках исповедуют старую веру. Там поклоняются девяти богам: Алвенду - ветру, Флакаре - огню, Флексе - воде, Юнтиндерею - земле, Куприи - стали, Колоре - жизни, Преосану - темному, Таталну - отцу и Уфельде – матери, - перечислила женщина и, печально вздохнув, добавила. - Этой религии почти не осталось на Юге. - Как интересно! А почему её здесь не исповедуют? - Лучше вообще не заикайся о первобогах – по головке не погладят. И запомни: когда подойдешь к Роэль – поклонишься. Поняла? - Да, - кивнула девушка. Пропустив вперед пожилую пару, Аркаса Вула и Рита, то есть Мергари Лервор, подошли к высокой седой жрице. Поклонившись ей, дамы вошли в дикту. Богиня, которой поклоняются люди. Какая она? Добрая, мудрая, воплощенный свет. Какой храм должен быть у столь светлого и прекрасного создания? Какой угодно, но только не такой, в каком оказалась Риша. Черные стены помещения ловили любой проблеск света и тут же топили его в своей пустоте. Колонны, высокие и прямые, стрелами взлетали к прозрачному потолку, на котором были вырезаны разнообразные сцены мучений и ужасных смертей. И лишь у самого алтаря, украшенная цветами и драгоценностями, стояла белая, как снег, мраморная статуя. На её прекрасном скорбном лице застыли стеклянные слезы, а руки, в трогательном жесте, тянулись к прихожанам. Сами люди садились прямо на пол и закрывали лица руками, словно пряча слезы. Аккуратно расправив юбки, Марго опустилась на свободное место в углу. Рядом села Аркаса. Роэль – та самая жрица с улицы, каким-то чудным образом перенеслась внутрь и теперь стояла перед черным, как и стены, алтарем. Ее голос лился, отскакивая от стен, возносился до потолка, а потом камнем летел вниз. Речь была тихая, успокаивающая, но в чем-то зловещая. - Внемлите матери нашей, Богине-Кивайсе, пришедшей из Черного Хаоса к нам! Она, создавшая мир, низвергла первобогов в первородный мрак, где им самое место! Хвала! Она, подарившая нам жизнь в одночасье! Хвала ей, хвала! Она, чья воля толкуется птичьим полетом и криками твари лесной по утрам! Хвала! Она, что прокляла неверных северян и испепелила праведным гневом своим Серый Вереск! Хвала! – переводила Вула шепотом, и Рита заворожено смотрела на статую. - Помолимся же, о, дети Богини, чтоб хлеб даровала любимая мать. Чтобы земля плодороднее стала, чтобы детей подарила она матерям. Хвала! Хвала! Хвала! – выкрикнула три раза Роэль и распростерлась ниц перед статуей. Прихожане тоже опустились на колени, и по залу поплыл, слившийся в единый гул, шепот. - Молятся они! Ха! – шепнула Аркаса и едва заметно кивнула на пожилую пару, которую пропустила при входе. – Особенно они. Того и гляди амулеты Флексы из карманов выпадут. *** После окончания службы Аркаса Вула вместе со своей подопечной направились в сторону Роэль. Жрица стояла на том же месте и слегка барабанила изящными пальцами по краю алтаря. На ее лице можно было увидеть следы былой красы. Черные глаза в обрамлении пушистых ресниц потухли и смотрели на мир уставшим, мудрым взглядом. Смуглое лицо прорезали морщинки, а самая глубокая залегла между бровей, придавая диктрине наружной мудрости. Заметив дам, Роэль поджала и без того тонкие губы и направилась к ним. Белоснежный атласный плащ едва слышно шелестел за её спиной. - Бине ати винет! Це те-а абус, доамна*, ин дивин каса де цейта? (Добро пожаловать. Что привело вас, язычница, в божественный дом богини?) – спросила она, едва Марго и Аркаса подошли ближе. - Кине эсте акест доамни? ( Кто эта неверная?) Рита, стараясь не показаться невеждой, повернулась к своей наставнице. Ту, кажется, задели слова жрицы. Но она оставалась отстраненно-учтивой. - Эу ну ам невойе аскунде ла а та салуй, лиминос. Иар деспре фата деа, ту сигур стии. Акест лукру Мергари Лервор, флика бесмен де норд стеле. (Мне нет нужды отвечать на твое приветствие, светлая. А о девушке ты наверняка знаешь. Мергари Лервор это, дочь бессменных северных звезд. ) – улыбнувшись, ответила Вула. - Дар ну дреспе ей моартеа волаэриа нумероасе мелдои? (Но разве не о её гибели сложено множество песен?) – удивленно воскликнула Роэль и впилась своими внимательными глазами в Ришу. - Флакара генди бине к ла союл ( Флакара благосклонна к её роду.), – не без гордости заметила ведьма. - Лата сю дутхе ла цей лор. Ну оскерн дикту Унификат (Вот и идите к своим богам. Не оскверняйте святилище Единой), - вспылила жрица и резко, развернувшись, зашагала прочь. - Что она сказала? – спросила Рита, пораженно глядя ей вслед. - Ничего нового, - отмахнулась колдунья. - А зачем мы к ней подходили? - Ну, надо же знакомить тебя с верхушкой общества, - пояснила Аркаса у дверей храма. – А теперь пойдем, купим тебе оружие. - Оружие? – переспросила Рита. - А как ты собираешься защищаться? Магией? Ну, по ней у нас Алес, - рассмеялась Вула. - Защищаться? – пискнула девушка. По спине её побежали табунами мурашки. - Да. Кузница стояла в небольшом портовом квартале. Чернявый паренек, сын хозяина, выскочил навстречу гостям. Выскочил и забыл, как звали. Перед ним стояла красавица, каких свет ни видывал. Сама бела, как снег, глаза – звезды, волосы – туман. Ни дать, ни взять – Кивайса. А сама стоит, улыбается. Вышли на грязный двор и отец с матерью. Встали за сыном и тоже не с места. Какой клинок нужен незнакомке, какой лук, какие стрелы? А красавица подошла к верстаку, где луки лежали со стрелами и указывает, молча, на тот, что с серебряной оковкой. И кивает – его мне, мол, надо. Постояла-постояла и достала расшитый узором мешочек. А в нем монеты и все золотые, с севера. Обомлел кузнец, руки задрожали. С пиков эта девка, ох, с пиков. Гнать её надо. Сгубит своими чарами сына – пропадет малец, сгорит от любви. Быстро отдали Рите её оружие и приплатили даже. Ушла девушка, как и не было вовсе. Только на мокрой земле остались следы от каблучков. Разошлись хозяин с хозяйкой, а мальчик так и остался стоять. Не идет из его головы богиня северная. Влюбился. Пройдет еще много зим. А сердце его не потухнет и далеко его заведет любовь к незнакомке. Дальше Алмазных пиков тянется его жизненная нить. Но Ришу он в этой жизни не увидит. *** - Лук? – удивилась Аркаса Вула, ждавшая девушку за поворотом дороги. - Я просто немного умею стрелять. Друг научил, - пожала плечами Марго и поплелась за ведьмой к гостинице, где их уже четвертый час ждал Алес. Уже на следующий день, сидя в седле, она с тоской посмотрит на далекий Степной узел, чтобы хорошенько запомнить его острые башни и яркие синие цветы на стенах домов. Примечание: *Доамна – здесь игра слов. Роэль называет Аркасу Вулу учтиво: «мадам», но для знающих древнероиский это звучит как «дуаминэ», что значит язычница, неверная.