Серый вереск I. Проклятие Королей.

N-ое время спустя. Весна пришла в небольшой дачный поселок, окутав сады и березовую посадку нежно-зеленой дымкой. В воздухе висело золотистое марево, раскрашивая дома и дорогу в необыкновенный цвет весеннего зноя. Над детской площадкой плыл детский смех. Среди многочисленных ребятишек кружился, расточая лучи веселья проказник-Май. Радость наступающего лета захлестнула всех даже ее сидящую на самом углу яркой деревянной скамейки. На коленях лежит книга. Текст расплывчат, да он и не важен. Толстые страницы перелистываются сами собой. Вдруг что-то мягкое касается обнаженной лодыжки и, оторвав взгляд от книги, она встречается с огромными круглыми глазами на черной блестящей мордочке. - Он оцарапал мою дочь! - крик женщины ломится в виски, словно пьяница в бар. - Этот кошка опасен! - Нет, мам, - ее взгляд блуждает по родительским лицам надеясь найти там поддержку. - Сар просто защищал меня. - Милая, пойми, коты не могут защищать людей. К тому же нам скоро ехать... Сама понимаешь куда. Нам придется его оставить. Предмет спора смотрит на них с легким недоумением в немного жутковатых изумрудных глазах. Неожиданно морда начинает вытягиваться и обретать человеческие черты. Презрительная ухмылка трогает тонкие губы, и барабанные перепонки разрывает свист ветра. Она не первый раз видит такие сны. Уже привыкла вроде. Но порой все, же хочется сесть на землю и разреветься, словно маленькая девочка. Хотя многим кажется, что она счастлива. Старый Лервор принял покой прошлой зимой, почти сразу же после обручения и свадьбы сына. Когда его тело, а точнее прах вносили в крипту, никто не плакал. Все радовались тому, что такой замечательный человек обретет место рядом с Первыми Звездами. В ближайшее новолуние Мерсер и Морея получили венцы из рук жреца. А следующей осенью на свет появился Кассиан. Мергари до сих пор с ужасом вспоминает ту холодную ночь, когда они с братом больше шести часов простояли на коленях перед статуей Колоры. Только когда над ветвями священной рощи протянулись бордовые пальцы холодного солнца, их нашла служанка и доложила обо всем. С того утра потекли спокойные, размеренные дни. Колдунью и Интунерис никто не видел с той самой ночи и вскоре об их интригах позабыли, чтобы полностью отдаться воспитанию маленького лорда, который рос здоровым и крепким ребенком. От матери он взял лишь необычного красного цвета волосы и заразительный смех. В остальном же мальчик был просто копией отца. И по характеру, и внешне. Морея, получившая часть бессмертия мужа после ритуала бракосочетания, получила запрет на еще одни роды. Мерсер, опечаленный, таким известием теперь все свободное время проводил с единственным сыном. Впервые за долгое время своды Южного пика оглашал детский смех. И нечего было бояться вечно молодой и красивой кровной хозяйке Пика. Но с замиранием сердца смотрела Мерри на растущую луну, и горло стискивалось будто петлей, когда в окно ее комнаты заглядывал серебристый диск. Время в Алмазных пиках идет по-своему и то, что кажется бессмертным днем, может оказаться годом или наоборот. Но каждый новый восход луны исправно прилетает с юга белоснежный ворон и садится на балкон Южной башни, в ожидании пищи и освобождения от письма. Алесар, теперь уже милорд Крейсвер, пишет Мергари обо всем. Он часто грезит о своем возвращении, но, к сожалению, оно не представляется возможным. Темная туча недовольств накрыла южные берега и Черный Город. Девушка, читая это, всегда бледнеет. Ей становится страшно за такой маленький, по сравнению с Советом, замок стоящий на берегу океана. Этими письмами она и живет. Иначе давно бы стерлась из памяти простая девушка Рита. Порой, просыпаясь среди ночи, она зовет по имени себя, родных, тех не многих, кто был ее друзьями. Нет, Мерри не скучает. Это чувство давно выцвело в ней и хранилось теперь лишь как старая, милая сердцу открытка, временами извлекаемая на свет. Она перечисляет имена, чтобы не забыть тех людей, которые их носили, чтобы не забыть себя. Певцы, забредающие в обитель Лерворов, поют о славном лорде-колдуне, о девушке, что прошла сквозь Туман. Семья улыбается и Риша тоже, но грустно. Ее улыбка полнится не весельем - воспоминаниями, яркими, как райские птицы и такими же далекими. Но девушка пытается наслаждаться счастьем. Хотя понимает, как оно эфемерно, хрупко. Потому что все знают, что с Востока движется на землю черное облако, пострашнее южного. Оно скрывает собой все: горы, дворцы, дома и леса. А когда проходит, то оставляет после себя лишь пепел. Слухи доносят, что Тьма расползается с Мертвых островов, будто живут там эмисты - страшные женщины-колдуньи. Для маленького Касса это сказки, для Мерсера и Мореи - повод для опасений, а для Марго - страх. Дикий и всепоглощающий. Он, словно змея, кольцами обвивает ее тело и нашептывает имена ведьм, но Рита отказывается верить, и лишь рассеяно перебирает письма в шкатулке. Девушка, одетая в темное платье отложила бумагу, исписанную кривоватыми буквами. Перо отправилось в ящик стола. Она потянулась и протерла уставшие глаза. Светлые волосы ее были собраны в неряшливый узел на затылке. - Тетя Мерри, можно войти? - раздался за дверью детский голосок и, спрятав листок, девушка поднялась. - Входи, конечно, - крикнула она и велела служанке принести фруктов. В комнату вбежал бледный мальчишка лет десяти. - Тетя Мерри, - хихикнул он и схватил ее за руку. - Пойдем, скорее же! О, земляника. Зная о любви племянника к ягодам, Мергари Лервор всегда держала их в избытке. - Что там случилось, Касс? - спросила она, присаживаясь на диван рядом с парнем. - Отец сказал, что ты не откажешься послушать южанина-барда, - ответил он, уплетая яблоко. Сердце Мергари предательски екнуло. Внутри похолодело. Бард! Уж он-то расскажет ей о... делах юга. - Ну, доедай, и пойдем, - улыбнулась Мерри, принимая из рук Тасы белоснежную шаль. - Тетя Мерри, а скоро новая луна? - Скоро, милый, скоро. Новой луной маленький Кассиан называл вечер, когда они с тетей выходили на южную башню и ждали белого ворона с письмом от какого-то очень хорошего человека. Мальчик не понимал, чем может так развеселить человека клочок исписанной бумаги. Его больше интересовал ворон. Перья птицы были будто из снега и такими же холодными. Мать иногда рассказывала ему о волшебниках, которые могли превратить одно в другое, но не могли дать предмету жизненного тепла. Она говорила, что даже знала одного и, гладя огромного ворона по мягкой спине, Касс представлял, что где-то на юге есть черная, высокая башня, а в ней живет колдун и каждый месяц шлет его тете заклинания. В том, что его тетка колдунья мальчик не сомневался никогда. Стоило ему закашлять или подхватить жар, она всегда знала какую травку заварить и когда выпить этот настой. Ну, еще бы! Первый курс в медицинском просто так все-таки не проходит. Но это Рита добавляет всегда шепотом и лезет за рецептом в свою небольшую тетрадку. Не стоит развеивать детские фантазии. Ими ведь и припугнуть можно, если совсем уж разбалуется.

…И в темных волнах ночь тонула, Сокрыв в глубинах колдуна.*

О, сколько раз Риша слушала эту чудесную песню, не переставая восхищаться ее звучностью и проникновенной красотой. Вот и сейчас, откинувшись в своем бархатном кресле, она взяла с золотого подноса бокал с вином и, медленно потягивая алую жидкость, сощурившись, смотрела, как терзают струны гибкие, умелые пальцы. Солнечный свет, проникающий сквозь витраж, красил золотистые волосы певца то в медные, то в аквамариновые. Да, сегодня определенно был его день. В зале собралось множество народа, чтобы послушать песни с Юга. Грозные сюзерены ее брата, их жены, дочери и сестры и, конечно же, гости с других Пиков. У них постоянно кто-то гостил. Большинство просто хотели взглянуть на новое чудо природы – маленького лорда-полукровку, который, забыв про свой деревянный меч, слушал пришельца с широко раскрытыми глазенками. Другие же, в основном лорды хранители или их важные пешки-знаменосцы, желали попытать счастья в битве за руку прекрасной Хозяйки. От того в их городе почти каждый день проходили турниры. Женихи стреляли из лука, бились на мечах и копьях, состязались в верховой езде. Мерри оставалось лишь улыбаться, сжимая в руке тонкую нить серебра с изумрудной подвеской-крыльями, и принимать венки, которые обычно дарят Королевам Красоты. Помнится, за сердце тети однажды вышел сражаться сам Кассиан. Мальчонке выдали тупой короткий меч и легкие доспехи с Лунной гончей на груди. Разумеется, враг был сражен. Песня закончилась, и гости зааплодировали, рассыпаясь похвалами. Менестрель, горделиво изогнув брови, поклонился. - Откуда ты, певец? – спросил Мерсер, поправляя тяжелый обруч на голове. - С Западного Леса, милорд, - учтиво ответил он, принимая от слуг мешочек с золотыми монетами. - Я слышал, что там, в горах живут оборотни, - вставил Касс и, хохотнув, завыл. Морея, легко шлепнула сына по затылку. - Веди себя прилично, - напомнила она, заводя выбившуюся прядь за ухо. - Ничего страшного, моя госпожа. Мальчик прав. Наши предгорья кишат этими существами, а теперь их стало еще больше. Целые стаи идут к нам с юга и… - Востока, - прошептала Рита. - Да, миледи, все твари живые нынче бегут от скалистых берегов. От этих слов девушку затрясло, и она вжалась в синий бархат спинки трона. - Не волнуйся, - подбодрил ее близнец тихо и ободряюще пожал запястье. – С ним все хорошо. Риша, сглотнув, кивнула. Это было их маленьким секретом. Мерс нашел ее тогда на крепостной стене одну, на холоде, в легких одеждах. Марго лежала на самом краешке стены и мурлыкала какую-то песенку, забыв о слезах, которые градом катились по бледным щекам. Мерсер сам привел ее домой и отдал служанкам на попечение. Брат ничего не спросил – все понял по взгляду и по пустеющему Высокосу пику. Отцу и Морее не сказали ни слова. Внезапное исчезновение целой семьи воин объяснил какими-то делами на Западных берегах. А потом было уже не до них. - … никто не превзойдет меня, - хмыкнул бард на восторженную похвалу молодой служанки. - Никто? – Мерс расхохотался, словно человек уверенный в своих словах. – Дорогая сестрица, покажи ему свое умение. - Охотно, мой лорд. Люди замолчали, и тишина заполнила зал. Слуги уже вносили изящную арфу с посеребренными струнами. На ней Марго научилась играть совсем не давно, больше от скуки, нежели от желания. Но музыкальный слух Мергари и отличные учителя сделали свое дело. Выйдя в центр зала, девушка изящно поклонилась и, взглянув на соперника с легким презрением, села за инструмент. Сначала мало кто понял произошедшее. По чертогу как будто пронесся ветер, тревожа несуществующий лес. Когда первый звук затих, за ним последовал второй: свист соловья. Казалось бы, ничем не связанные звуки превращались теперь в целую картину, перенося слушателей из далеких лесов в омытую майским дождем степь. А потом они смолкли, пропуская вперед саму песню:

Закатное пламя потушится росами, Туманна ночь и пряна трава. Мы ходили забытыми тропами, Мы смотрели, как пляшут ветра. В сумраке вечера и в клекоте кречета, Слышит вольное сердце века. И дикими розами, далекими звездами. Разгонит наш страх река…*

Музыка оборвалась на последней ноте резко, будто кто-то закрыл дверь. Чертог взорвался от аплодисментов. Мерри раскланялась и, взглянув на сраженного барда, вернулась к семье. Морея встретила ее ослепительной улыбкой и, хихикнув, как девчонка, спросила, понизив голос: - Так ты ее дописала? О том, что леди Лервор мало того, что покровительствует певцам и художникам, так еще и сама отлично и грает и поет собственные песни. - Неа, - откликнулась Рита, кивнув Жентию и его супруге. – Это то, что вспомнила. - Мне нравится, - заверил тетку мальчик и поднес её розу. - Какая прелесть! – умилилась Марго. – Ты сам ее вырастил? - Ну, вообще-то нет, - шепнул Кассиан, потупившись. – Она росла у мамы, в саду. Мерсер засмеялся, и его смех подхватили все, кто стоял рядом. «Отличное утро отличного дня», - подумала девушка, приготовившись слушать другое сказание. *** В Чертоге пахло медом и липой. Сквозь окна лился золотистый вечерний свет, заливая собой полное сумраком помещение. От легкого пряного ветра колыхались темные, бархатные знамена. Звучала немного отрывистая, но в целом чудесная в своей непредсказуемости музыка. Подвывали псы, выпрашивая у хозяев кусочек повкуснее. Слуги бегали от стола к столу, разнося кушанья. Над огнем очага на вертеле жарилась массивная туша кабана. Его клыки, украшенные искусной резьбой, лежали на мягкой шкуре степного кота, которой было выстлано возвышение для трона. Шерсть дикой кошки славилась, прежде всего, своей прочностью, а уже потом красотой и глубиной оттенка. Эта была цвета ноябрьского леса – рыжая, с тонкими полосами черноты. Волоски переливались в закатном свете, создавая некое подобие пожарища. Трон же был простым, деревянным, только по бокам спинки, вспарывая дерево, значились наподобие короны три огромных зубца. На молодого человека, который сидел в кресле никто не мог бы посмотреть без уважения. Подвластные тяжелому взору лорда, пирующие рыцари отводили глаза и вновь натыкались на страшные зубья. Поговаривали, будто хозяин привез их из Затуманья, вырвав из пасти последнего дракона. Раздался легкий свист и над головами людей пронесся золотистый луч, оказавшийся птицей. Птица была мала, не больше сокола, но имела очень длинный и пышный хвост. Считалось, что и она была добыта за стеной туманов. Некоторые слуги клялись, что видели еще троих и, понизив голос, уверяли гостей, будто птицы – благословение стихийных богов. Некоторые верили, некоторые нет. - Да, - вздохнул старый воин со стрекозой на щите, - чего только нет в этом Чертоге. Выпьем же, ибо не коснулось нас еще проклятие Востока. Загомонили солдаты, поддерживая тост. Лорд тоже поднял богато украшенный кубок и отпил густого янтарного меда. От толпы отделился маленький и щуплый старичок с белой птицей в руках. Поклонившись, старичок просеменил к трону и подал вестника хозяину. Тот жадно блеснул глазами и, поблагодарив птичника, стянул с когтистой лапы кусок бумаги. От неё пахло холодом и легким запахом сирени. Владыка Долины улыбнулся и, раскрыл письмо, сломав печать. "Дорогой мой Алес! До меня дошли твои слова о падении Фитии и других островов. Это действительно печально. Надеюсь, твоим землям ничто не будет угрожать. Хотя это и глупые надежды, я каждый вечер молюсь о твоей жизни и жизнях людей, которые тебя окружают. Порой мне кажется, что боги смеются надо мной или не слышат вовсе. Каждый день мы слышим о разрушенных городах и исчезнувших деревнях, о заговорах Черного города. Недавно Мерсер впустил в город около сотни беженцев с юга. Многие оказались не старше меня или Касса. Одна девочка умерла прямо на руках у Мореи. Еще двое скончались ночью. Рук не хватает, потому что многие семьи отказываются ухаживать за умирающими смертными. Нам приходиться работать наравне со слугами. Я стараюсь быть полезной, собираю травы (какие знаю) и делаю отвары. Но они мало помогают. До некоторых они просто не доходят. Люди боятся и сражаются за жизнь всеми способами. Через три дня после этого, Собрание приняло решение закрыть ворота, и теперь мы живем в полной изоляции. Почти все, кто пришел уже умерли, и тела их поглотила наша река. Но, несмотря на запрет, люди продолжают прибывать и остаются ночевать прямо под стенами. Ночью многие умирают от холода и голода, а утром выжившие поднимают несказанный гвалт, прося еды и убежища. Мы с Мореей стараемся не выпускать Кассиана на улицу, чтобы мальчик не слышал этих воплей. К нам так же постоянно прибывают либо посланцы Собрания, чтобы следить за тем, чтоб мы не помогали беженцам, либо молодые лорды в поисках моей руки… Алес раздраженно скрипнул зубами, но продолжил читать. … Мне страшно, Ал. Все: я, Мерс, Морея, даже маленький Касс – должны притворяться, что все хорошо. Пиры и гулянья как волны топят горожан в неведении. Мерсер постоянно злится, мне лишь иногда удается выбить у него улыбку. Он словно постарел на несколько лет. Прошу тебя, чтобы ты тут же написал мне. Я очень волнуюсь за тебя. И с возвращением из Затуманья. С любовью. Рита." Наверное, он побледнел. Иначе Питир не поинтересовался бы его самочувствием. Прошло несколько минут, прежде чем Алесар осознал, что в одной руке сжимает дорогое письмо, а другой царапает лакированный подлокотник. - Все в порядке, - ослаблено отмахнулся он, вставая с места. - Куда вы? – спросил озадаченный оруженосец. - Мне нужно пройтись. Сказав это, он быстрым шагом вышел из зала, не поднимая головы на окликающих его друзей и братьев по мечу. Ноги сами отнесли лорда на вершину башни. Круглый пятак, подвластный всем ветрам, встретил его глухим молчанием камней и легким жаром, исходящим от золотистой птички. Прижавшись спиной к холодному зубцу, маг сполз по нему на землю, шепча строчки послания. На востоке, словно разлившиеся чернила, темнело пятно темноты. Порой оно приближалось, закрывая ту или иную часть побережья, порой отдалялось, и тогда находили разрушенные в корень города и обезображенные тела. Конечно, люди побегут, забывая о надменности бессмертных. Он бы и сам побежал, встал перед царственными близнецами на колени, выиграл бы все турниры. Но его замок и долина последний камень на пути темной от крови и страха воды. Закусив губу, чародей откинул тяжелый венец прочь. Корона с жалобным скрежетом прокатилась по полу и, звякнув, приютилась на самом краю. Сколько он прошел сначала путником, потом наемником и теперь лордом. Сколько лет протекло сквозь пальцы, словно песок. Выполнено обещание, отстроен замок, но душа чернеет вместе с грязным мазком над морем. Он был старше всех, кто сидел сегодня в Большом зале. Одиночество грызло его кости, каждую луну даря легкую, почти дымчатую надежду на разрыв проклятого круга. Но вновь и вновь на бумаге значились: страшно… разрушено… я жду тебя. О, сколько раз Алес молился, чтобы в следующем письме значилось: «Я лечу. Дождись». Но без него все рухнет. Тьма окончательно затопит побережье, а чего ей стоит тогда ворваться и на Пики. Иногда во сне ему виделся родной Высокий, добрая Аркаса, заменившая мать и каморка в Степном узле. Поднявшись на ноги, чародей положил письмо в карман и, подняв венец, погрозил тучи кулаком. Жест вышел немного печальным и напряженным. Осознание захлестнуло Алеса с головой. Что-то должно случиться. Казалось бы, всякое можно было представить под этим «что-то», но когда от Тучи отделилось огромное пятно, ставшее по мере приближения птицей, Алесар не на шутку обеспокоился. За все время, проведенное им в Вереске, Вула и ее ученица лишь два раза выходили на связь. Первый - когда умер старик Лервор, второй – когда Морея чуть не потеряла ребенка. Холодными пальцами забарабанил по спине страх, когда на пол упала небольшая красная розочка с изрезанными в крошево лепестками. Подняв ее, колдун посмотрел на Облако. Оно колыхнулось, внутри его что-то загремело, словно смех. А потом туча медленно, поплыла на Юг. Через минуту раздался оглушительный треск, и Южная Темнота слилась с Восточной, отрезав путь к отступлению. Сжав стебель цветка так, что шипы впились в кожу до крови, Алес кинулся вниз по ступеням. - Питир, седлай лошадей! – взревел он, подбегая к парнишке. – Живее, мантикора тебя за ногу! Как жаль, что нельзя открыть Нить с такого расстояния… *** - Миледи? – молоденькая служанка с тяжелыми русыми косами боязливо приоткрыла дверь в хозяйские покои. Ответом ей была давящая на уши тишина. Девочка, вжав голову в плечи, вошла, стараясь ступать как можно тише. Она заглянула в библиотеку, на балкон, в сад. Когда Таса, а именно так ее звали, вошла в спальню… То ли крик, то ли всхлип пронесся по этажу. Маленький Касс, свернувшись калачиком в углу, надрывно ревел, закрывая расцарапанными ручками лицо. Его красные волосы свалялись в однообразную массу и синие глазенки истерично блестели, прилипая то к одной точке, то к другой. Стоило Тасе подойти, Кассиан заскулил и попытался спрятаться под кроватью. Служанка недоуменно шагнула назад и, споткнувшись обо что-то мягкое, растянулась на полу. Сначала девочка подумала о подушках, но когда ее лодыжки коснулась горячая и густая жидкость она с ужасом взглянула на то, из-за чего упала. Мергари лежала в луже собственной крови, которая текла из носа, из приоткрытых губ и из множества маленьких, но глубоких порезов на руках и шее. В юбке торчали маленькие иголочки. Таса, прикрыв рот рукой, отскочила прочь и кинулась в Чертог. Уже через пять минут комнату заполнили люди: стражники с обнаженными мечами, Лорд, упавший перед сестрой на колени и пытающийся ее растормошить, словно сонного ребенка, Леди, которая спешно покинула комнату вместе с сыном. Таса стояла в самом темном углу, стараясь слиться со стеной. - Кто? – голос Мерсера звенел как раскаленная сталь. – Кто это сделал? Мерс знал, что ответа не последует, но гнев нужно было выплеснуть наружу, иначе он задушит его изнутри. Его безумные, синие глаза, как страницы листали лица солдат, но ответа все не было. - Милорд, - служанка сама не поняла, откуда взялась такая храбрость. – Цветы… - Какие цветы, Преосану твою душу?! – взревел мужчина, не оборачиваясь. - Вот эти, мой господин, - предположил командир стражи. Все повернулись в его сторону. Рядом с рыцарем, на столике, в хрустальной вазе, стоял роскошный букет алых роз. Стебли их были совершенно лишены колючек и перемазаны кровью. Среди цветов виднелась маленькая карточка из плотной бумаги. - Принесите записку, капитан, - потребовал Лорд, не отпуская холодной руки. Стоило мужчине коснуться лепестков, как его руку облепили невесть откуда взявшиеся шипы. Они проникали сквозь кольчугу, штопором входили под кожу, разрывая капилляры. Бумажку он успел вытащить, однако и его спешно вывели из комнаты, а к букету было запрещено прикасаться. Дрожащими руками Мерсер развернул записку. - Славно поешь, дочка Звезды, - прочел он вслух. – Твои самые преданные поклонницы… Дальше озвучивать содержание не имело смысла. Все и так все поняли, когда грозный Клык распорол красочный гобелен на стене. Нечто смутно напоминающее панику схватило молодого лорда за горло и начало методично душить. Глаза все время наскакивали на бездыханное тело сестры. Мир, такой прочный на вид, вдруг начал крошиться. - Милорд, - вбежавший страж был необычайно бледен. – Облако с Юга. И снова все всё поняли. Не раз солдаты слышали о страшном проклятии Востока и Юга, забирающем себе всех: и смертных и бессмертных. - Мерсер, - испуганно позвала его вошедшая Морея. – Что нам делать? - Молиться, - шепнул он и, обняв Мергари, затих. Почетный караул, одетый в цвета дома Лерворов, выстроился от парадной двери до двух тронов. Витражные стены тихо звенели от напряжения. В дверном проеме появилась небольшая процессия. Впереди шли Хозяин и Хозяйка в черных одеждах, между ними бледный, исцарапанный Кассиан. Губы мальчика дрожали, но заплакать он не мог. Отец бы не одобрил. За венценосной семьей двигались две шеренги самых верных людей. Они несли тело Мергари Лервор. Девушку облачили в совершенно белые одежды, и теперь она казалась фарфоровой куклой. Мерри положили на аметистовую глыбу перед возвышением, в руках ее горела единственная роза, а на шее посверкивала изумрудная подвеска. Мерсер и Морея подошли к сестре. - Прощай, - сдавлено выдал лорд, целуя ее в холодный лоб. – Скоро свидимся. Его жена тихо всхлипнула и погладила дрожащего сына по голове. После такого прощания они подняли к тронам. Оглядев мертвым взглядом собравшихся, Мерсер, повысив голос, обратился к гостям. - Мы не в силах противиться воли наших богов. Их желанием стал исход из этого мира – мы последуем за ними. Скоро наш цветущий город захлестнет Тьма Кивайсы. Я не могу предложить вам защиту, у меня ее нет… По Чертогу прокатился смирившийся ропот. - … но клянусь вам, что был горд нашей дружбой! Глаза Мерса последний раз сверкнули при взгляде на жену и сына. А затем потухли, словно выцвели. В зал начал заползать неприятный, липкий сумрак. Караул, прижав кулаки к сердцу, склонился перед своим Владыкой. А он взирал на них со своего трона, мысленно прощаясь со всем, что когда-то трогало его сердце, заставляя биться быстрее. Морея восседала рядом, с прямой спиной и гордо поднятой головой. В её глазах не было ни капли страха. Касс жался к ней, держась из последних сил. В Чертоге висела тишина. Тело Мерри чудесной статуей лежало посреди зала, провожая всех в последний путь. Послышался скрежет. Рухнула под напором темных волн крепостная стена. Вперед вышел Жентий. За то время, что прошло после бала, он возмужал и женился. - Милорд, - голос его предательски дрогнул. – Для меня было честью знать вас и вашу сестру. Позвольте уйти. - Да хранят тебя боги, Жентий Виперин, - откликнулся Мерс. – Еще встретимся. - Еще встретимся, - повторил рыжий и, сняв брошь, кольнул себе иглой прямо между глаз. Морея в ужасе попыталась развернуть Кассиана к себе, но тот не слушался. Повеяло мокрым западным ветром, и мужчина испарился, как и не было вовсе. Скрежет повторился и многие последовали примеру Виперину. Вскоре в темном зале остались лишь Лерворы, а ветер гнал по полу пепел и пыль. *** Он слишком рано открыл Нить. Теперь мальчишка Питир и лошади мертвы, а Алес стоит на последнем хребте, с ужасом глядя, как темный огонь съедает все, что попадается на пути. Наткнувшись на стену, пламя взревело и ринулось вперед, пробив огромную дыру. Улицы города почернели. Ругнувшись, маг вновь сделал скачок и чуть не полетел вниз, оступившись. Теперь чародей находился на самом краю Южной башни. Внизу ревело чернильное море. Потоки его слепо врезались в дома и дворцы, снося их как детские игрушки. Раздвинув стену, Алесар провалился в коридор прямо перед дверями в Чертог. Здесь ничего не изменилось с его ухода. Только не горели теперь факелы, и тишина исступленно царапала стены, по которым уже пошли трещины. Выхватив клинок из темной стали, Алес ворвался в пустующий зал. Оглядевшись, он кинулся к каменному ложу с маленькой белой, фигуркой на нем. Ноги вздымали целые тучи пепла, но колдун даже боялся предположить, откуда его здесь такое количество. - Риш, - чародей коснулся холодного плеча. – Вот Бездна! Страшно заскрипели стены и окна лопнули, взорвавшись тысячью осколков. В последний момент Алес с телом в руках успел нырнуть за колонну. Тяжело отдышавшись, он повернул голову и увидел на тронах Мерсера и Морею. Они совершенно недвижимые сидели, обхватив левой и правой рукой рукоять Клыка. «Как Древние» - подумал Алес, и решил было уходить, ибо их звать за собой было бессмысленно. Они уже были мертвы. Вдруг раздался плач. Самый настоящий, детский. Положив Марго на пол, колдун кинулся к трону. Между креслами, забившись в угол, сидел тщедушный мальчишка с красными, как у Мореи волосами. То, что это ее сын не потребовало объяснений. Быстро схватив упирающегося паренька за руку, он подбежал к Рите и, обняв ее, перекинулся на гору. Через минуту Зал Королей заполнился Тьмой. --------- *Автор: AngryL.