Черные розы вечности...

Сказать, что Тане было плохо – ничего не сказать. Гроттер сначала просто тошнило, а после она несколько долгих дней и вовсе не поднималась на ноги. Бейбарсов сначала думал о том, что всё это просто какое-то относительно притворство, и что девушка просто пытается успокоиться, что это… Временная истерика, что-то вроде того. Ему, впрочем, постоянно приходилось сидеть совсем рядом с ней и успокаивать несчастную хотя бы немного рыжеволосую, потому что Гроттер порой была готова и сама застрелиться, но почему-то вовремя останавливалась и включала голову. Это было разумно… Беречь себя. - Как ты себя чувствуешь? – Бейбарсов задал вполне стандартный вопрос, протягивая Тане стакан с водой. - Прекрасно. - И всё-таки, я бы вызвал врача, - пожал плечами Глеб. – Тебе плохо, и это видно даже издалека. - Спасибо за комплимент. - Это твоё здоровье, Гроттер. И это может привести к неожиданным последствиям, ты должна понимать. - Я не берегу ребёнка, Бейбарсов, - скривилась Таня. – Я ненавижу такое вот положение слабости, и мне не нужно жить и дальше на привязи. У таких, как я, не бывает детей. - Как видишь, тебя не особо собираются слушать. - Они просто глупы, - расхохоталась девушка. Глеб кивнул. Он верил в то, что только глупый может встать на пути вот этой девушки – слишком она многое совершила за последнее время, слишком через многое переступила и не собиралась останавливаться. - Зато теперь я верю в то, что ты убьёшь Сарданапала, - покачал головой Бейбарсов. – Это для тебя теперь проще. - Я застрелю тебя первым, - пообещала Таня. – Ты как желаешь? И где? - Мне понравилась та река, но Валялкин всё портит, - пожал плечами Бейбарсов. – Но где-то на руинах… И лучше железом. - Нож? Или всё-таки шпага? – уточнила Гроттер. – если ты хочешь, я могу даже мечом, но это будет слишком долго. Бейбарсов лишь улыбнулся. Она так шутила, и парень это прекрасно чувствовал. Глупо – шутить о том, как ты кого-то убьёшь, но он сам порой себя вот так вёл, и глупо не соглашаться с её мнением. Таня прекрасно понимала, о чём говорила, прекрасно знала, что именно должна сейчас делать – ей не было страшно. Она успокоилась. Она потеряла страх. Как можно было его потерять, Бейбарсов не знал – его собственное беспокойство о жизни и безопасности родных или хотя бы самого себя пропало и потерялось на пыльных дорогах уже достаточно давно. - У тебя нет какой-то водки? – вдруг поинтересовалась Таня. - А то я бы выпила… или хотя бы сигарет. - Мне хочется умереть здоровым, - скривился Бейбарсов. – Поэтому, дорогая моя, сигарет нет. Есть коньяк. Таня усмехнулась. Ну, да, такие, как он, никогда не пьют самогон и прочую гадость – она тоже не пила ничего, крепче вина, но она и не убивала никогда до этого, а циничный шаг в сторону Валялкина и удар ногой по больной руке не стирались и не спешили покидать её память. Впрочем… Это ещё не конец, и Таня прекрасно об этом знала. Так же, как и знала о том, что на самом деле точно то же повторила ещё десять раз. И сто. Валялкин заслужил – это была расплата. - Знаешь, я всё-таки не стану тебя убивать, - протянула Таня. – Не дам тебе исполнить твоё желание и отправиться на тот свет здоровым, ведь так? И я заставлю тебя начать курить. Глеб рассмеялся. Он ненавидел сигареты – порой курила его мать, и за это ему частенько хотелось пристрелить того идиота, который её к этому приучил, но Бейбарсов всё равно не стал этого делать. Надо было помнить о том, что это было бы абсолютной глупостью и что он не имел права поднимать руку на мать. Она была последним живым человеком в их дурацкой семейке – Глеба похоронили, дайте вспомнить… А он и забыл. Сколько убийств? Телефон зазвонил слишком громко. Бейбарсов поднял трубку, равнодушно что-то ответил невидимому собеседнику, а после протянул трубку Тане, предлагая разговаривать ей. Гроттер лишь спокойно пожала плечами. - Я слушаю, - спокойно промолвила она. – Что вам нужно? - Здравствуй, Таня, - мелодичный женский голос напоминал почему-то змеиный, хотя и был достоин королевы. – Узнала? - Змеи не забываются. У Медузы Горгоны всё было вот так. Она, красивая, достаточно молодая, по крайней мере, сравнительно, потерявшая то, что называется у нормальных людей относительно реальной семьёй, разорвавшая с родственниками отношения, слишком праведно служила делу, чтобы это было правдой. Таня в неё не верила. Горгонова – она же Горгона, слишком жестокая, чтобы поступать правильно и вести себя так, как полагается. Горгона, которая никуда не отступала. - Я хочу рассказать тебе о Персее. Персеи рубят Медузам головы, но почему-то она всегда была против этого мифа, и Тане подумалось, что Горгона что-то знала. - Что именно… Змея? Змея. Не Медуза и не Горгона, потому что Таня предпочитала сейчас называть все вещи своими именами. - У меня был Персей, - спокойно промолвила женщина, и Таня села на диване, пытаясь разобраться в том, что говорила Горгона. – Но их забрал батюшка тридцати трёх богатырей. Смешно, правда? - Очень, - кивнула Таня. - Его рота уменьшилась до трёх человек, - расхохоталась Горгона. – Но, тем не менее, я предпочитаю порой гадать на картах. - И как? - Горгоны не ошибаются, ты же знаешь. Таня знала. Змеи, Горгоны и Персеи… Она с ума сошла, что ли? - Я нашла своего Персея уже мёртвым, а потом, правда, только два часа узнала, почему он умер. У него было очень слабое сердце, чтобы пережить удар в него кухонным ножом, как ты думаешь? – уточнила Медузия. - Думаю, это достаточно серьёзная рана, - спокойно ответила Таня. – Но, тем не менее, в этом должен был быть какой-то толк. - Сард не ценит людей. Пошли открытые имена. Гроттер отвечала запутано, Глеб не прислушивался, и Гроттер знала, что рано или поздно этот разговор услышит ещё кто-то. - А ещё умер номер двадцать девять, - протянула Медузия. – У него тогда стало меньше богатырей, но я тебя ненавижу, дочь двадцать девятого. Таня кивнула. Леопольд выполнял приказы Сарданапала, равно так же, как это порой делал Иван – как И.В. умудрился убить её родителей и даже не содрогнулся. Нет, только папу, но мать тоже кто-то убил. - Змея замужем, - спокойно промолвила Таня. - Змея любила Персея, - послышалось с другой стороны. Гроттер вздохнула и покосилась на Бейбарсова. - Когда? Она поняла это с первых же мгновений разговора. Медузия собиралась расплатиться по счетам – она узнала о слабом сердце своего милого Персея и о том, как кто-то не дорубил ей голову. - Завтра. Успеешь? Двадцать девятый успел тогда, но его убили тридцать три богатыря, - скривилась Горгонова. – Двадцать девятый не был среди них. Таня кивнула. - Обед? - уточнила Гроттер. - Скорее ужин. Он любит пить вино, а вино – это живая кровь, - мелодичный голос стал чуть более сиплым. Медузия положила трубку, Таня прикрыла глаза и улыбнулась, пытаясь успокоиться – это было возмездие, она заплатит по счетам. Двадцать девятый будет отмщён. Это нормально. - Что случилось? – уточнил Бейбарсов, внимательно глядя на девушку. – Ты что-то узнала? - Только то, что двадцать девятого убили и то, что завтра мне надо быть на месте работы, - усмехнулась она. – И ты обещал научить меня стрелять не в плечо, а в голову. Я жду, - Таня скривилась. Она была беременна, но для того, чтобы кто-то ожил, следует всё-таки кого-то убить. Интересно, кого? Скоро Сарданапал Черноморов покинет этот мир – Бейбарсов прикрыл глаза, усмехаясь. Таня уже не спрашивала о коньяке – его мать, когда хоронила мужа, принялась курить – а проклятый Сарданапал уложил её в могилу куда раньше, чем успел сделать это рак лёгких, которого пока что вроде бы и не было. Ему было за что мстить.