Черные розы вечности...

Сарданапал откинулся на спинку кресла и вздохнул. Чутьё его прежде никогда не подводило, и сегодня Черноморов ждал чего-то отвратительного, ужасного, страшного и кошмарного. Он понятия не имел, откуда появились подобные ощущения, не знал, что с ними вообще делать и почувствовал себя почему-то маленьким ребёнком, которого бросили на растерзание толпе взрослых, а он только то и может, что отмахиваться от них и пытаться что-то пролепетать. - Меди, зайди ко мне, - набирая знакомый номер, промолвил Сарданапал, а после вновь прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. С его больным сердцем следует находиться в абсолютном спокойствии, в изоляции от проблем мира сего, но Черноморову подобную возможность никто никогда не предоставит. Надо было уходить. Уходить давно, когда ещё только-только начинало болеть сердце и подводить то, что называл он собственной удачей. Его пора закончилась ещё на двадцать девятом номере – теперь из дядьки Черномора, как его в шутку звали многие, он превратился в обыкновенную седую размазню, и никакого спасу от подобного состояния временно не планируется и не предвидится. Разве что только сидеть и думать о том, что делать дальше, но от мыслей почему-то не становится легче, а скорее даже наоборот. Пропали документы, пропало доверие и дочь Леопольда и Софьи тоже пропала, словно и не было её никогда. Как под землю. Где они все, Сарданапал понятия не имел и знать не особо-то и желал – у него просто не получалось вовремя утихомириться, и Черноморов путался в собственных мыслях, сожалел о том, что с ним происходило и пытался как-то разобраться со всем, что окружило его подобной стеной из переживаний и беспокойств. Как учил врач? Выдохнуть, попытаться представить что-то хорошее и принять собственные лекарства, которые стоят от него в нескольких сантиметрах. Лекарства наощупь нашлись достаточно быстро, но Черноморов так и не успел дойти до воды – с громким треском разлетелось на мелкие кусочки окно, Сарданапал оглянулся – несколько мелких осколков впилось в руку, но это не было особым вредом для здоровья. Нет, беда в другом. - Жива, - глядя на дверь, прошептал Сарданапал, сталкиваясь взглядом с молодой Чумой, а только спустя мгновение понял, что это была не Софья, а всего лишь её выжившая после очередного предательства со стороны начальства дочь. - Жива, - кивнула Таня. Сколько раз ей следовало уже умереть? - Я зря тебе тогда поверил, - прошептал Черноморов. – Ты его так и не убила… Ты не убила того, кто убил твоего отца. - Нет, вот его-то как раз я и убрала, - усмехнулась криво Таня, становясь словно живым отражением Бейбарсова – у того была похожая мимика и похожее отношение к жизни, которое всегда пугало Сарданапала. - Бейбарсов жив. - Зато Иван мёртв, - пожала плечами она. – и заслуженно мёртв. Сарданапал побледнел. Он не ожидал, что всё зайдёт до такой степени далеко, просто не ждал от Тани подобного, вот и всё. Теперь дрожь стала ещё сильнее, и Черноморов чувствовал, что сердце вот-вот вырвется. Послышался выстрел. Сарданапал мог бы сказать, из какого оружия стреляли и каким был результат по одному только звуку, но собственное сердце, спешившее вылететь из груди, застилало всё вокруг сплошным полотном и не позволяло спокойно делать то, что нужно было сделать. Почему-то стало ещё хуже. Черноморов поднялся на ноги, пошатнулся и едва не свалился на землю. Казалось, ему стало хуже прежнего, но Сарданапал упорно мотнул головой, пытаясь показать, что он способен устоять на ногах, и шагнул в сторону Тани. Гроттер едва ли не отпрыгнула куда-то назад - но натолкнулась на Бейбарсова, вечно, словно тот дьявол, улыбающегося и издевающегося над всем, что происходит вокруг. Глеб усмехнулся – оружие у него в руках было, а Черноморов не имел возможности даже выстрелить, потому что не из чего было. - Вас двое, - прохрипел он. – У нас много вышколенных агентов… Шурасик не умеет стрелять, да и, впрочем, он явно на стороне Бейбарсова – потому что, кажется, он вообще едва ли ему не родственник. Анна в больнице, по его, Сарданапала, приказу, потому что она его предала, Татьяна против него, Иван мёртв… Несколько агентов сегодня попросту на заданиях, есть ещё снайпера, естественно… И есть Меди. Она не предаст. Горгонова – это та, что вообще никогда не предаст, это у неё в крови – быть прекрасной защитой, верным, единственным верным человеком на всей планете, без которого, наверное, Сарданапалу пришёл бы конец… - Вы его убили. Голос звучал как-то издали, и Черноморов подумал, что речь опять идёт о Леопольде – он пошатнулся и рухнул в кресло. Интересно, с какой стороны прострелили стекло. Где Горгонова? Он просил её зайти, потому что нужно было вызвать скорую – сердце выпрыгивало с удвоенной скоростью и стремилось как можно скорее покинуть собственное пристанище в виде грудной клетки, Сарданапала колотило и он едва ли мог дышать – всё становилось каким-то слишком муторным, отвратительным и страшным. Сарданапал шумно вдыхал воздух, пытаясь успокоить расшалившуюся на старости лет совесть, отмахивался от дурных мыслей и ждал Медузию. Марины не было. Куда она могла уйти? Неужели отлучилась? Но ведь она говорила, что зайдёт, причём скоро, значит, была в офисе или соврала, не желая расстраивать шефа. А если её заставили? Черноморов вновь поднял взгляд на Таню – сейчас Гроттер напоминала собственную мать ещё больше, чем прежде, и Сарданапал протянул руку, пытаясь прикоснуться к ней, а после прошептал, словно в полубреду: - Оказывается, Чума существует… Таня мотнула головой. Рыжие волосы локонами разлетелись по плечам, создавая что-то вроде огненного ореола – девушка спокойно смотрела вперёд и словно ждала того момента, когда можно будет нажать на курок и убить того, кто убил её семью. Черноморову стало смешно. Он и вправду едва ли не рассмеялся в лицо девушке, но какой-то страх и странное, давящее ощущение в груди не позволило это сделать. Дышать трудно. - Воды, - прошептал Сарданапал, но никто даже не содрогнулся. - Почему ты убил моего отца? – наконец-то вспомнив о едва слышной просьбе и о том, что у неё где-то там был кувшин, спросила Таня. – Чем он мешал? - Лео слишком много знал. - Прежде это не вызывало отчаянного желания его убить, - строго отметила Таня, но Сарданапал лишь мирно пожал плечами, не принимая реальность такой, какой она была на самом деле. Вызывало. Лео следовало убрать – Сарданапал не знал, как пояснить это, как рассказать словами то, что превратилось в глупый замысел. Он его исполнил. - Ты выстрелишь в меня, Таня? Плохо убивать людей, - прошептал Черноморов. – Слушай, Барс… Тебе ведь не в первый раз – убей ты. Бейбарсов промолчал. Он явно был не против сделать последний, решающий выстрел, но явно чего-то ждал, а Таня, столкнувшись взглядом с уже даже немного выцветшими от старости глазами Сарданапала, отступила на шаг. - Тебя убью я. Строгий, спокойный голос и дуло пистолета, которое прижимается прямо к затылку. Стук каблуков – женщина. Незнакомка обходит его, и Сарданапал понял, что это конец. Понял, пожалуй, в то отвратительное мгновение, когда столкнулся с её ясным, но, тем не менее, отчасти злым взглядом. Меди. Та самая Медузия, которая столько лет служила ему верой и правдой и совсем не собиралась предавать, та самая Медузия, которая была единственным родным человеком во всём этом сброде… После Чумы. Сарданапал сделал столько всего, чтобы привязать её к себе, а она почему-то сорвалась и решила… - Выстрелю я, - повторила Горгонова. - Почему? - Ты его убил, я убью тебя. У каждого своя месть – она убила того, кто убил её отца, достаточно с неё, - тихо ответила Медузия, которая пыталась как-то убедить себя, наверное… Или она была уверена? Уверена! Иначе не стояла бы вот так, не смотрела бы на него таким убийственным взглядом, который действует лучше, чем все выстрелы. - Ты мне была так нужна, - прошептал Черноморов. – А он – лишний. Горгонова уже практически выстрелила, но оказалось поздно. Сарданапал что-то прохрипел – сердце сделало последний громкий удар и вдруг в одно мгновение остановилось. Не бьётся. Стоит и не желает даже содрогнуться, сдвинуться с места и сделать хоть что-то… Чтобы спасти жизнь своему хозяину. Горгонова наклонилась, встряхнув его за плечи – оружие вылетело из рук самостоятельно, а она всё трясла Сарданапала, пытаясь как-то оживить его, но… Но он молчал. Даже вечности порой приходит её логическое или не очень завершение.