Записки нефилима

- Эшли, это просто недопустимо! – я следила взглядом за расхаживающим по комнате папой. – То, что ты устроила… То, что произошло дальше, меня поразило. Мама взмахнула рукой, сверля меня взглядом, и ангел тут же заткнулся, недоуменно глядя на неё. Видимо, теперь мне действительно пришел конец. О, я уже предвкушала те слова, которые могла бы сказать мама. Но она молчала, глядя мне в глаза и всё так же протягивая руку в сторону. Она посмотрела на папу, потом снова на меня: - Это бесполезно, Кас. Нотации не помогут. Я была тяжелым подростком и знаю, что это такое. Чем больше ты будешь орать, тем больше она будет делать пакостей. - И что ты предлагаешь? – ангел всплеснул руками. – Директор сказала, что если и дальше так будет продолжаться, она обратится в социальную службу. Ты понимаешь, что нас могут лишить родительских прав? А по новым документам Эшли нет восемнадцати. Её просто отправят в детдом! Мама снова посмотрела на меня, а я опустила взгляд в пол, ковыряясь носком ботинка меж досок. Тэс шагнула ближе, что заставило меня вздрогнуть. Я не видела, как она смотрит на меня, но прекрасно знала этот взгляд. Только она так смотрит, только она может заставить меня опустить глаза. - Мне было пятнадцать, когда мои родители погибли и я попала в детский дом. А потом – алкоголь, наркотики, разврат. Поздравляю, дорогая, при живых родителях ты докатилась до моей судьбы. Два года назад я была беззаботной девушкой, такой же, как ты. Если бы ты была человеком, тебе сейчас исполнилось бы два года. Но тебе дана вечная молодость. Думаешь, мы были лучше до твоего рождения? Мы вели себя, как влюбленные подростки, но, когда узнали, что станем родителями, повзрослели лет на десять. Да, мы не идеальные родители, потому что у нас не было времени подготовиться. Хотела повыпендриваться – пожалуйста, продолжай! Если ты добровольно решила избрать мой путь – вперед, я мешать не стану и не дам вмешиваться твоему отцу. Единственный вопрос – готова ли ты отказаться от нас и отправиться в детдом к таким же оторвам, как и ты? В сердце кольнуло что-то. Я подняла взгляд на маму и посмотрела в её темно-зеленые глаза. Они всегда темнели, стоило ей разозлиться. Я не могла поверить в услышанное. Неужели они действительно готовы отдать меня в детдом? - Ты это серьезно? – тихо прошептала я. - Вполне, - она скрестила руки под грудью. – Если мы тебя не устраиваем как родители - катись на все четыре стороны. Ты допрыгалась, Эшли. И, знаешь, я даже ускорю этот процесс. Тэс подошла к столику, на котором мирно покоился телефон, и подняла трубку. Поспешно набрав номер, она поднесла телефон к уху и осмотрела меня. - Здравствуйте, это социальная служба Бофорта? - Да я… - я чувствовала, как слезы душат меня. – Ненавижу!!! Тэс, проследив взглядом за убегающей наверх дочерью, выдохнула и положила телефон обратно. Разносчик пиццы так и остался без заказа. Девушка села на стол и закрыла руками лицо, снова шумно выдыхая. Её тоже душили слезы, которые она так не любила показывать. - Мне кажется, ты перестаралась, - Кас вздохнул и подошел к ней. - Я понимаю. Я просто разозлилась… Надо с ней поговорить. - Не сейчас. Пусть успокоится, - ангел обнял её. – И ты успокойся. Кто сказал, что нам будет легко? Мы сами виноваты, ведь за спасением мира и личными вопросами уделяли ей слишком мало внимания. Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакала. Было обидно и жутко больно. Они и так практически мной не занимались, а теперь вообще готовы в приют отдать. Я плакала, чтобы выплакать всю боль и снова стать той стервой. За окном постепенно темнело, жители города возвращались с работы. Ночь – моё время. Шмыгнув носом, я поднялась на ноги и пошла в гардеробную. Выбрав короткое красное платье и туфли на каблуках, я переоделась и, собрав последний остаток сил, перенеслась. Как раз пригодится утренняя находка. Музыка ударила по ушам, заглушая боль внутри. Она проходила сквозь меня, заставляя моё тело двигаться в такт. Натянув на глаза шоры, я полностью отдалась музыке, течению, времени. Лишь бы не чувствовать боль. Парень предложил таблетку, и я с радостью выпила её. Всё начало плыть, будто земля под ногами крутилась вместе с диско-шаром. Стало хорошо, я засмеялась. Они никогда меня не понимали, да и не поймут. Никому не дано меня понять. Всё, что происходило дальше, мой мозг решил просто стереть, как ластиком. Я помню, как под утро завалилась домой пьяная в хлам. Шумно сбросив с ног туфли, я уперлась щекой в стену, распластавшись по ней. Наверху включился свет, послышались тихие шаги. Сейчас мне захотелось ещё сильнее вжаться в стену. На лестнице появилась заспанная мама и, потерев глаза, стала спускаться ко мне. - Пила? - Нет, я паучок, - я пьяно захихикала и съехала по стенке на пол. - Горе ты моё луковое, - пробурчала мама и подлезла под мою руку, подняв меня на ноги. Странно, она совсем не ругала меня. Я чувствовала, она злилась, но не стала ничего говорить. Папа мне бы уже давно голову открутил. Меня затащили в ванную и, посадив на корзинку для белья, стали раздевать. Я только ухмылялась, повинуясь резким движениям матери. Наклонившись, я прошептала: - Если что, я больше по мальчикам специализируюсь. - Лучше молчи сейчас. Тэс помогла мне дойти до ванны и лечь в неё. Ноги меня практически не держали. Я рухнула в ванну, и на меня обрушился поток сначала холодной, потом горячей воды. По моему телу прошла приятная дрожь, и я опустилась глубже в воду, пока мама наливала гель для пены. Через пару минут я была полностью поглощена искрящимся облаком воздушной пены, которая была даже на голове. Только нос торчал. Мама села рядом на пол и стала рассматривать моё лицо. Я высунула руку из ванны, как бы случайно скинув на её пижамные штаны хорошее количество пены. Она только выдохнула и похлопала меня по руке. - Эш, поверь, я понимаю, почему ты бесишься, - начала говорить мама, что заставило меня лишь фыркнуть. – Уж поверь, понимаю. Сама была такой. Но изменилась. Ты не знаешь мою историю, да я и не хочу рассказывать. Скажу лишь одно: алкоголь, сигареты, наркотики, беспорядочные связи – всё это было в моей жизни до определенного момента. Всё это оставило отпечаток на моем характере, сделало жестокой стервой, не жалеющей никого, кроме себя. Но я изменилась, стоило мне встретить твоего отца. Так уж получилось, что мы полюбили друг друга, а потом вдруг узнали, что станем родителями. Не стану врать, я не планировала стать матерью. Я вообще не хотела детей и, признаюсь, не могла их иметь. Из-за своего прошлого в моем организме что-то поменялось, и врачи говорили, что пути назад нет. И поэтому я понимаю, что ты – чудо из чудес, не просто моя дочь, а подарок свыше. Когда ты родилась, мне было двадцать четыре. Сейчас мне двадцать шесть, а моя дочь выглядит на восемнадцать. У остальных женщин были года на то, чтобы научиться быть матерью, у меня же этого времени не было. Я понимаю, ты считаешь нас влюбленными идиотами, которым больше ничего не надо. Но ты не понимаешь одного – ты не можешь быть нам ненужной, потому что ты и есть наша любовь и её доказательство. - Мне разрыдаться или пустить скупую слезу? Ты так всё красиво говоришь, аж тошно. Хорош всё идеализировать, мам. Ты просто поспорила с Дином, слабо ли тебе затащить ангела в койку. Ты просто по пьяни поимела ангела, не задумываясь о том, что ангелы тоже могут делать детей. И оставила меня только потому, что благодаря мне можно было вернуть твоему ненаглядному крылья. И как только я подросла до возможности обеспечивать себя самой, ты удачно сплавила меня в колледж, подальше от вас. И пожалуйста! Любите друг друга хоть круглыми сутками, только не надо мне любить мозги! Как-то управлялась без вас и дальше буду управляться! А теперь вали спать, мам, я найду дверь в свою комнату. - Можешь радоваться, я избавлю тебя от необходимости общения со мной. Меня срочно вызывают в Нью-Йорк, через час вылет. Как только мать вышла за дверь, я вылезла из воды и, вытеревшись, оделась. Хотелось спать, но гнет, давящий на меня в стенах этого дома, просто выкуривал меня отсюда. Я не могла здесь находиться. Ни здесь, ни сейчас, вообще нигде. Судорожно всхлипнув, я выбежала из дома и побежала босиком по ночной улице. Даже если они отобрали у меня крылья, я останусь свободной. Слишком много сказано, слишком мало сделано. Я сбегаю от них, теперь уже по своей воле. Они для меня никто, я не испытываю никак чувств при красивой фразе «подарили жизнь». Никто мне ничего не дарил, я родилась, потому что кому-то опять что-то нужно было от меня. И я живу, потому что кому-то так нужно, чтобы кто-то мог утешать себя этой мыслью. Как же мерзко. Так хотелось взлететь, но папа отрезал меня от себя. Именно от себя, не от Небес. Потому что в ту ночь, когда в утробе моей матери зародилась жизнь, он, сам того не осознавая, отдал мне часть своей благодати. Я зависима от него, потому что во мне живет его частица. Этот маленький огонек света, живущий внутри меня… Именно он не дает мне насовсем забыть о своих родителях. Вдруг я остановилась. Что-то насторожило меня в этой оглушительной тишине, заставив меня обернуться назад. В нескольких метрах от меня стояло трое мужчин, пристально смотревших на меня. Я решила бежать дальше, как вдруг врезалась во что-то. Подняв голову, я увидела ещё одного мужчину. Точнее, это был демон. Только я захотела крикнуть, меня тут же накрыла гудящая темнота.