Записки нефилима

Я открыла глаза, шумно вдохнув воздух. Солнце слепило глаза, надоедливое солнце. Я покосилась на отца, удачно спрятавшего глаза за моей тенью, и тут же поднялась, стараясь не разбудить. Шторы на окне тут же были закрыты. Странно, почему мне вдруг захотелось заботиться об этом создании? Даже после того, что он сделал. Ладно, наверное, я просто понимала, что досталось папе не меньше моего, и нет смысла издеваться над ним сейчас. Хотя хочется. Подойдя к полке, я поправила одеяло, нахмурившись взлетевшему в воздух пеплу. До меня дошла суть, когда я заметила на уголке папиных губ черное пятно и лист рядом с подушкой. Мама приходила. Я достала письмо и решила выйти на улицу, прихватив с собой папину пепельно-серую куртку. На улице действительно было прохладно, правда, не так, как ночью, но все же. Сев на ступеньки трейлера, я закуталась в куртку, в которой буквально тонула, и, насладившись родным запахом ладана, все-таки достала письмо. - Иди домой, буду ждать тебя на чердаке. Мама, - прошептала я и свернула письмо. – Домой? О чем я думаю, слыша слово «дом»? О том уютном домике в Бофорте, где мы жили последние несколько недель с родителями. Эта двухэтажная крепость, где я чувствовала себя защищенной, но обиженной на весь мир. Я тут же подскочила на ноги и, покосившись на трейлер, где мирно спали отец и дядя, упорхнула, взмахнув своими ничтожными крылышками. Внутри что-то оборвалось, когда я увидела наш дом. Черный, обуглившийся, покрытый сажей и пеплом, теперь мне ясен вид моей матери. Здесь всё и произошло. Здесь остановилось сердце моей матери, как и сердце отца. Выдохнув и набравшись смелости, я поднялась по ступенькам и зашла внутрь, осторожно переступая через обгоревшие обломки. Одна из ненавистных мной способностей – чувствовать энергетику и даже иногда слышать отголоски из прошлого. В каких-то комнатах я слышала смех, в каких-то – слезы, но стоило мне зайти в гостиную, меня тут же перекосило от ужаса. Эта комната, в которой раньше уютно потрескивал камин, вызвала у меня бурю отрицательных эмоций. Я услышала крик и тут же подпрыгнула на месте. В комнате появился черный туман, выплывший из камина, который тут же начал материализоваться в маленькое облачко, ставшее впоследствии кошкой. Животное замурчало при виде меня и, сверкнув зелеными глазами, побежало в сторону лестницы. - Эй, стой, - прикрикнула я и побежала следом. Кошка лишь шикнула на меня и, фыркнув в усы, скрылась за дверкой, ведущей на чердак. Мама, что ты со мной делаешь? Хотя, видимо, я заслужила столько загадок и тайн на свои плечи. Осторожно взбежав вверх по осыпающейся лесенке, я зашла в маленькую комнату, которая чудом осталась нетронутой после пожара. Потолки низкие, и под деревянными сводами даже мне, коротышке такой, приходилось наклоняться, чтобы ненароком не ушибла свою «светлую» головушку. - Мам? – тихо спросила я, оглядываясь по сторонам. Комната уставлена различными баночками, колбами, и одним только маме и Богу известно их содержание. Так же на столах расположились различные амулеты и талисманы, травы и коренья, ведьмовские мешочки на всякий разный случай жизни. Здесь даже была Книга Теней и атам – специальный нож для ритуалов. С деревянных сводов свешивались лохмотья паутины, где-то притихли паучки, видимо ожидая, что они станут ингредиентами для нового зелья. Но есть вещь, которая больше всего привлекла моё внимание – стеклянная колба на кованых ножках, в которой плавал очень яркий огонек света. Подойдя ближе, я осторожно коснулась пальцами стекла и замерла, разинув рот. - Неужели это… - Да, девочка моя, ты правильно поняла, - послышался знакомый, но изменившийся голос матери позади. – Не оборачивайся, не хочу, чтобы ты рассматривала меня в таком виде. Не комильфо, конечно, в таком виде бродить, но и марафет навести возможности у меня нет. Послышался бархатный, какой-то утробный смех матери, от чего мне, честно говоря, стало не по себе. Отбило малейшее желание поворачиваться, уж слишком пугал меня её шипящий, неестественный голос. Я вздрогнула, когда окно снаружи затянуло какой-то черной дымкой, кажется, тем же туманом. Комната погрузилась в кромешный мрак, я лишь смогла различить силуэт стоящей напротив меня девушки. И то за счет маленького огонька, так безмятежно плавающего под колпаком. - Как же красиво, - прошептала я. - Согласна, - в полумраке я смогла различить, как её губы дрогнули в легкой улыбке. – Я никогда не думала, что когда-нибудь встречу мужчину, который ради меня, действительно, достанет звезду с неба. Это самая маленькая звездочка во Вселенной, которую он только мог найти. Кас нашел её и, убедившись, что её пропажа никому не навредит, принес её мне. Это было так трогательно, он всегда казался мне похожим на ребенка, когда делал подарки. И не важно, что это было: букет сорванных ромашек, медальон или этот восхитительный кусочек Вселенной, - её лицо мгновенно помрачнело. – Но с приходом войны всё изменилось. Я буквально хваталась за голову, видя, как он меняется. И пару месяцев назад, когда девица из соседнего сектора лагеря подлетела к нему, засадив звонкую пощечину, я поняла окончательно, что уже давно потеряла своего ангела. Ещё тогда, в мирное время, «вовремя» вернувшись домой, я поняла, что ничего уже не будет, как раньше, как бы он не распинался в извинениях. - Мам, ну, он же всё ещё любит тебя. Я понимаю, что тебе больно, я сама истерику закатила, но все же… - Любит, - она покачала головой и тихими шагами стала измерять пространство и до того маленькой комнатки. – Знаю я, что любит, но от этого легче не становится. - Ну, как бы ни было иронично, и ангел не без греха. - Да, - протянула мама, грустно засмеявшись. – Я понимаю, я сама виновата, это я сделала его таким. Тогда, переступив этот чертов барьер, забыв все последствия. Это из-за меня он перестал быть ангелом, знаю! Сначала я этого не понимала, дура, думала, что он таким и останется. И как же, все-таки, был прав Дин, говоря в шутку, что я из ангела мужчину сделала. Только я не учла несколько фактов: всё мужчины одинаковые, а клеймо верности на сердце, поставленное Богом, есть только у меня. - Думаешь, он сам доволен собой? – я озиралась, пытаясь понять, где она. - О, этого ангела всегда будут мучить позывы совести, до последнего вздоха, - она рассмеялась. – Ведь это он виноват! Он! Он во всем виноват! - Что ты такое говоришь? - А твой ненаглядный папаша не посвятил тебя во все подробности начала этого Ада?! Не сказал, почему Израил начал поднимать войска?! Не сказал, из-за кого взбунтовались ангелы?! - О чем ты? – я нахмурилась. - Видишь ли, - её голос послышался где-то совсем рядом. – Ангелы могли стерпеть, когда их Король состоял в браке. Это хоть как-то соответствовало библейским законам и заповедям. Возможно, в правителе, примерном семьянине, они видели стабильность, черт его знает, о чем они там думали. А потом… Подпортили ему репутацию! Всё, прогулял он свой авторитет вместе с демоном. Мало того, что заповедь нарушил, так и с кем? С демоном! Опустился он в глазах своих подопечных, да и в моих тоже. - Нет… - Да, Эшли, да! Не веришь мне – спроси у него! Только не думаю, что он скажет тебе правду, - она рассмеялась и посмотрела на сияющую под стеклом звездочку. Маленькое небесное тело тут же начало разгораться всё ярче и ярче, стало желтым, потом оранжевым, потом красным, всё больше разрастаясь в размерах. Звезда взорвалась, разбив взрывной волной стекло колбы. На пол скатился только почерневший кусок внеземного грунта, от которого, как и от мамы, сыпался пепел. Она хмыкнула, посмотрев на сгоревшую частичку прошлого, и тут же исчезла в облаке. Сжав кулаки, я медленно поплелась к выходу. Слезы застилали мне глаза, я видела лишь очертания комнаты. Я думала раньше, что мне ничего не нужно, что сама я себе не нужна. Как же я ошибалась. Теперь, потеряв практически всё, я понимаю, каким дорогим это было удовольствием – иметь семью и друзей, жить в мире и относительном спокойствии. Выйдя на улицу, я села на ступеньки и, опустив голову, заплакала. Я не могла смотреть на выжженные дома и сады, на их обломки, на пепел, витающий в воздухе. Как отец мог жить в этом ужасе, осознавая, что всё это по его вине? Израил, Ангел Смерти, он так ловко уцепился за эту деталь из жизни Короля Небес, перекрутив всё так, что ангелы решили: Король слишком грешен, чтобы править Небесами. Всхлипнув, я подняла голову и поправила волосы назад. Теперь уж мне точно все равно, как он себя чувствует. Моего отца ждет серьезный разговор, как неудивительно, со мной.