Записки нефилима

Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое и пpавое дело. Всё рассыпается в прах, и люди, и системы, но вечен дух ненависти в борьбе за правое дело, и потому зло на земле не имеет конца... Григорий Померанц

Я тихонько вернулась обратно в трейлер, все ещё спали. Умилительная картина – спящие ангелы. Так тихо и спокойно, даже не хочется их будить. Но надо, иначе я окончательно слечу с катушек. Присев на край полки, я с деловым видом оглядела папины раны и, кивнув самой себе, что они уже выглядят лучше, потрепала папу по плечу. - Пап, - я говорила шепотом, чтобы ненароком не разбудить Гавриила. – Пап, проснись. Ангел вздрогнул и, подняв голову, посмотрел на меня, прищурившись. Какое же заспанное выражение лица. Ну почему я так на него похожа? Такие же ярко-синие глаза, прищуренные после сна, на голове гнездо, значок с кулоном перекрутились между собой, завязавшись узлом, на щеке след от складки на подушке. Папа моргнул и, сев, сонно потер глаза. - Что случилось? - Пап, у меня к тебе есть вопрос, - я выдохнула, прогоняя комок в горле. – Ответь на него честно, пожалуйста. - Конечно. Эшли, что-то случилось? – он вытер с моей щеки слезу. – Ты плакала? - Это не важно. Скажи, почему началась война? - Ангелы взбунтовались… - Почему? Я же помню, они ходили перед тобой чуть ли не на цыпочках. Что изменилось? - Я изменился, - папа опустил голову. - Расскажи всё, как есть! Почему я должна из тебя по слову вытягивать?! - Хорошо, только не кричи, - он покосился наверх и вздохнул. – Давай, я переоденусь, и мы прогуляемся. Заодно я тебе все расскажу. - Я жду тебя на улице. - Возьми мою куртку, на улице холодно. - Хорошо, - я снова взяла куртку с вешалки и вышла на улицу. Ну да, только с моим везением можно с гордо поднятой головой вывалиться из помещения кубарем. Говорили же папа с мамой «Смотри под ноги, когда идешь», нет же, это не про меня. Чтобы Эшли Винчестер смотрела под ноги? Да никогда в жизни! Оступившись, я буквально полетела с лестницы лицом в асфальт. Ну почему я такая везучая? Захныкав, я села и посмотрела на заново содранные колени. На плечо легла теплая ладонь, и я как-то по-детски посмотрела на папу, присевшего рядом со мной на корточки. Ха, отвлекшись на меня, он даже не успел нормально рубашку надеть, пуговицы кое-как застегнуты, воротник дыбом стоит. - И в кого я такая «ловкая»? – я, надув губы, наблюдала за тем, как папа стал дуть на царапины. - Кажется, в меня, - он улыбнулся и взял меня под руки. – Ну всё, вставай. Сейчас я всё расскажу. - Для начала, я немного спасу твой удручающий вид, - ухмыльнулась я, начав застегивать ему пуговицы. – А то ещё пара девиц на тебя набросятся. - Очень смешно. - Есть в кого, эдакий ты сердцеед, - я снова ухмыльнулась, хотя в моей улыбке было не меньше горечи, чем в апельсиновой корке. – Ну, папочка, я готова выслушать рассказ о твоих похождениях. - Что? – он нахмурился. – Я же не говорил, с чего всё началось, откуда ты знаешь? - Мне рассказали… - Кто рассказал? – Кастиил обернул меня к себе, взяв за плечи. – Эшли, кто тебе рассказал? - Черт. Она же просила… - Кто просил? Эшли, объясни немедленно! - Мама! Мама рассказала! - Что? Она же… - Я не знаю, что с ней, но вчера я разговаривала с ней. - Это невозможно. Я сам видел, она умерла у меня на руках! - Пап, а она и не похожа на живую… - Тогда это ещё хуже… Эшли, это не твоя мать. - Как это? – я нахмурилась. – Думаешь, я родную мать не узнаю? - Всё слишком сложно. - Объясни тогда! Почему вдруг мама обвиняет во всем тебя? И причем здесь эта черноглазая курица? С каких пор ангелам было дело до твоей личной жизни? - Видимо, им всегда было дело…

***

- Уходи прочь! Господи, как же так получилось?! - Ишь, как разнервничался. Расплачься ещё. - Мэг, уходи! - Надо же, ты меня по имени назвал? А как же «адское отродье» или скудное «демон»? Интересно, на который раз ты назовешь меня «милой»? - Никаких «разов» не будет! Это ошибка, - в порыве гнева я схватил её за запястье, заставив, наконец, подняться. – Вон отсюда! Какой же я идиот! Как же низко! Что меня вообще свело с этим существом? Почему я ничего не помню? Хотя, нет, кое-что я все-таки помню, и то хотел бы забыть навсегда. Какое вчера было число? Пятнадцатое июня, выпускной в школе… Боже мой, что за нелепость? Напиться на выпускном вечере у дочери и изменить жене с демоном! Браво, Кастиил, на сей раз ты превзошел себя! Мерзко от самого себя, не говоря уже об этой девушке. И ведь не узнал же в первые минуты, казалось, это Тэс. Какой же я подлец, как я теперь ей буду в глаза смотреть? Я должен ей рассказать. Но позже. Надо заставить её одеться, наконец, и исчезнуть. Если Тэс… - Кас, ты не видел, куда я дела… - только не это. – А что здесь происходит? - Упс, ты нам помешала, дорогуша, - Мэг в своей манере ухмыльнулась, наигранно поправляя съехавшую шлейку. Нет, только не сейчас. Я не готов сейчас посмотреть в эти глаза, которые, чувствую, уже прожигают мою спину насквозь. Выдохнув, я поправил оттопыренный ворот рубашки и через силу повернулся. Больно, очень больно и стыдно было видеть в этих изумрудных глазах ненависть. - Тэс, я всё могу объяснить, - да кого я обманываю?! Я сам толком ничего не понимаю и прекрасно знаю, что девяносто девять процентов мужчин, сказавших эту фразу, так и не были услышаны. - Пошли вон, - процедила Тэс, а из её весенних глаз полились слезы. – Оба. Она никогда не любила показывать слезы, считая, что это признак слабости. Вот и сейчас, всхлипнув, моя любовь разворачивается в противоположном направлении и быстрым шагом покидает комнату. Нет, я не должен допустить того, чтобы она ушла, чтобы все окончательно разрушилось. Я ещё раз метнул гневный взгляд в сторону довольной собой демоницы и сорвался с места, побежав за Тэс. Из гостиной уже слышался грохот. Она всегда что-то ломала, чтобы избавиться от боли. Сбежав по лестнице вниз и оказавшись в зале, я увидел, как жена смахивает со стола фотографии в рамках, хватает стоящую на каминной полке вазу и разбивает её вдребезги, со всей силы ударяя её о пол. Я обещал никогда не причинить ей боли, и что теперь? Теперь моя любимая женщина заливается горькими слезами, падает на колени и ударяет кулаками в пол, забыв про осколки на нем. Теперь я прекрасно понимаю человеческое выражение «сердце кровью обливается». - Пернатая, не закатывай истерик, умоляю, - протянула спустившаяся по лестнице Мэг. – Не будь эгоисткой, мир не крутится вокруг одной тебя. - Пошла вон!!! – Тэс взмахнула рукой, и демон исчез, отправившись, видимо, в Преисподнюю. – И ты тоже! - Тэс, я клянусь, это было ошибкой. - Мне плевать, чем это было! – она поднялась, сжимая кулаки, с которых начала капать кровь. – Было и всё! Проваливай, я не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты такой же, как и все остальные! - Выслушай меня, - я подошел и попытался обнять её, но удалось лишь взять за руки. – Я же тебя выслушал. - Ты решил сравнивать?! Серьезно?! Если ты помнишь, меня накачали наркотиками! А какое у тебя оправдание? Ты был под кайфом, настолько пьян, что еле волочил за собой ноги? А, может, она ударила тебя по голове и изнасиловала? Конечно, всё было именно так, ты же, мать твою, святой! - Я не говорил этого, - я прислонил ладони к её щекам. – Прости меня, пожалуйста. - «Прости»? Мне больно, черт тебя побери! - Я знаю. Я предал тебя, и чувствую себя чудовищем. Я так виноват, я сам себе не прощу этого, если б ты только знала, как я ненавижу себя за это, - руки Тэс ослабели, и мне удалось обнять её настолько крепко, насколько это возможно. - Ненавижу тебя, - своими легкими ударами по спине она заставила меня улыбнуться. Ну точно ребенок. – Ненавижу, слышишь? - Слышу, - не найдя другого решения, я стал опускаться на колени и целовать её руки. – Родная моя, любимая, прости… - Новые слова в твоем лексиконе? - Ты не представляешь, сколько раз я называл тебя так в своих мыслях. - Ещё раз сотворишь подобное, - она оттянула меня назад за волосы, - и я убью тебя. Серьезно. - Я никогда больше так не поступлю. - Посмотрим. Что ж, ладно, оставайся в доме, только не подходи ко мне пока.

***

Я пару секунд смотрела куда-то в сторону, чувствуя на себе ожидающий взгляд отца. Он боится, что я опять психану, уйду, навернусь, разобью себе ещё что-нибудь, повалю Пизанскую башню… И все равно, что до неё тысячи километров. А мне просто нужно было время обдумать услышанное. Почему я ничего не помню? Ну почему, почему, почему?! Почему я, как всегда, не в курсе всех событий?! Нет, надо успокоиться, а то сейчас, действительно, психану, ещё и папе попадет. Хотя, сам виноват. Я посмотрела на ангела и вздохнула, пожав плечами. - Позже об этом узнал Израил и выставил меня чуть ли не Дьяволом, и ангелы его послушали. - Пап, ну, чего ты от меня ждешь? Никто тебя по голове не погладит, - я ухмыльнулась. – А Дин знает? - Да, он знает, - он покачал головой, улыбнувшись. – Мы даже подрались. - Ну, кто бы сомневался. Ничего, молодец Дин, я бы сама тебе морду набила. - Эшли! - Что? Да, набила бы, даже не задумываясь. - Не утруждайся, дочь, - за спиной послышался голос, и мы с папой синхронно отскочили на пару шагов, повернувшись. Кастиил, разинув рот, несколько мгновений просто смотрел на мою маму, которая, в свою очередь, исподлобья смотрела на нас, ухмыляясь. Меня снова передернуло от её вида, и я отвела взгляд, глядя куда-то в стену полуразрушенного дома. - Тэс… - прошептал папа и, мотнув головой, подошел к ней. - Ну, как бы, да. Я ужасно выгляжу, знаю… - О чем ты говоришь? – он обнял её, а на мои глаза стали наворачиваться слезы. – Глупая, я так скучал. - Эшли, ты умница, - мама ухмыльнулась, подмигнув мне, и потянулась к уху ангела. – Ты помнишь, что я обещала с тобой сделать? - Пап, осторожно! – вскрикнула я, заметив, как блеснуло лезвие в руке девушки. Глаза мамы почернели, сверкая красными проблесками. Поздно. Слишком поздно о чем-то думать. Всё потеряно. Сердце моего отца остановилось, а о том, что здесь присутствовал дух моей матери, свидетельствует лишь горстка пепла, тут же развеянная ветром. Я хочу назад... Здравствуй, творческий кризис, прощайте, интересные главы. Уж извините. Что-то совсем ничего не хочется