Ломая стены

- Это была гениальная идея! Насколько же близко нужно было подползти, чтобы тебя засекли? – негодование накрыло Сиэля, как только он немного отошел от неожиданного поворота. - Еще более гениальной была – сэкономить на оптике, поэтому она и бликанула. – Себастьян в долгу не остался. Он как-то незаметно перешагнул ту черту безмолвного согласия и теперь открыто перечил Сиэлю даже в тех вещах, в которых не разбирался. - Представь себе, она не дает бликов, Себ! – вздохнул Сиэль аккуратно пробираясь через низкорослые кустарники. – Ты просто засветил позицию, не знаю, что тут можно было делать… - Говорю тебе, это была чистой воды случайность! Проще было доказать оленю, что он барсук, чем спорить с этим твердолобым идиотом. - Из-за этой случайности теперь придется действовать быстро. А если нас уже ждут внутри и ты полагаешь что наши всемогущие заказчики примчатся нам на помощь сбивая коленки, то смею тебя разочаровать. Сиэль шмыгнул носом, натягивая на лоб тонкую шапочку. Себастьян угрюмо молчал, то ли осознавая сказанное, то ли из нежелания подливать масло в огонь. Парень отодвинул загораживающую обзор ветку рукой. - А как же ценный кадр в виде гениального тебя? Американец даже бровь приподнял, но красноречивая мимика осталась незамеченной, Сиэль даже не обернулся, лишь фыркнул в ответ, давая понять, что кадр не такой уж и ценный. -Я разочарован в твоем эпатажном начальнике, - Себастьян согнул руки в локтях и несколько раз прицокнул языком, изображая увиденного на поле конного клуба мужчину. - Не будешь ли ты так любезен заткнуться на ближайшие пять минут? – добавил в голос немного яда Сиэль, выуживая из рюкзака прибор ночного видения и уставившись на объект, хотя рассматривать там было уже особо нечего. Вроде все тихо. Возможно, Себ прав и это всего лишь случайность, из которой он разыграл целую трагедию. В тишине он смог сосредоточиться и проанализировать собственные ощущения. Оказалось, точкой кипения стало не внезапное раскрытие позиции этого Гулливера, а его дальнейшие хладнокровные, хоть и в корне правильные, действия. Видеть, как убивают в кино, убивать в игре и стрелять с Альфредом уток и лис – это одно. Наблюдать, как человек еще секунду назад двигался, говорил, а теперь лежит с дырой в затылке, застреленный в упор – это совсем другое. Правильнее было абстрагироваться, ведь он мог точно так же пристрелить их обоих, забыть как страшный сон и двигаться вперед невзирая ни на что. Вот только брызги крови, попавшие на кожу словно горели, хотя он тщательно оттер кисть об штанину, пока Себ затаскивал тело с дорожки в кусты. Смог бы он сам так же непоколебимо нажать на курок? Заставить навечно умолкнуть человека, как раздавить назойливо жужжащую муху? Скольких этот Гулливер уже успел положить, чтобы делать это настолько уверенно? Возможно, его слова про маньяка были отнюдь не шуткой? Сиэль машинально коснулся пальцами недавно зажившего до конца затылка. Ах, да, шапочка. Возможно данные федералов не совсем полные. Вряд ли обычный сутенер, пусть даже главный в своем роде, как эта должность у них там называется, принимал участие в перестрелках и уличных разборках. Возможно в силу возраста, но Сиэлю эти представители виделись исключительно разодетыми пижонами с модными татуировками и неизменной золотой цепочкой на шее, которые максимум отгоняют нетрезвых желающих полапать девочек за их прелести бесплатно. Он даже отстранился от ПНВ и скосил взгляд на Себастьяна. Воображаемый образ никак не хотел накладываться на то, что он видел перед собой. Хотя Лау тоже мало походил на мафиозного шестерку. Наверное. Но это не тот случай. Гулливер был куда сложнее. И опаснее. Сиэль видел, на что он способен. И это, скорее всего, далеко не все. Неизвестно, что с ним произошло непосредственно до их знакомства, но мужчина был до крайней степени истощен и явно под какой-то дрянью. А теперь… После Блеквуда, когда Сиэль уже почти расквитался со злочасной программой, он отправился курить на чердак, отмечая, что скоро начнет светать, и неожиданно стал свидетелем любопытнейшего зрелища. Этот гиббон в потемках нарезал круги вокруг имения. Сиэль настолько засмотрелся на одетого в его растянутые вещи Себастьяна, что забыл даже о подкуренной сигарете. Оставалось надеяться, что Чемберли и Моррисоны не лицезрели эти спортивные достижения. Мужчина повис на поперечине кованой калитки, разворачиваясь к витым прутьям решетки спиной и сделал порядка двух дюжин подъемов ног более чем на предписанные девяносто градусов. После, этот «троеборец» умудрился вцепиться пальцами в кромку каменного столба ограды и кое-как подтянуться. Стоило это неимоверных усилий и, в конце концов, мужчина рухнул вниз, вызвав скептический хмык Сиэля. Но к его удивлению, тот не сдался и закогтился на воображаемый турник еще раз и таки выжал вверх победный один раз. На этом утренняя разминка была закончена, но Сиэль почему-то не сомневался, что мужчина не остановится на достигнутом. Это и укрепило его мысль о том, как провернуть пару-тройку заданий с долговязым в одной упряжке. Сиэль обернулся, чтобы позвать Гулливера, но вместо этого уставился на сурово сведенные брови и крайне сосредоточенное лицо. Левую ладонь, лежащую на правом бицепсе, проверяющую тонус мышц. Хотелось съязвить или брякнуть какую-то гадость насчет дистрофиков, но сорвалось лишь: - Себ, иди сюда. *** Нельзя сказать, что с той памятной ночи Себастьян ни разу не думал об Алисии. Женщина упорно напоминала о себе надетыми на нем туфлями, джинсами и долго проходящим засосом под левым соском. Американец думал о ней, мял пальцами визитку с золотистыми буквами, но позвонить все никак не решался. Как ему казалось – это ни к чему. Рано или поздно мальчишка почешется с документами, он сыграет на руку Альфреду, получит неплохое денежное вознаграждение за потрепанные нервы, если удастся, отполовинит состояние малолетки и свинтит на дно куда-нибудь в Австралию. Из зеркала на него смотрел привлекательный молодой человек с контрастно выделяющейся на фоне бледной кожи оригинальной стрижкой, почти черными глазами под идеальным контуром бровей, гладко выбритым острым подбородком. Себастьян медленно расстегнул рубашку, в зеркале отразилась светлая кожа не расчерченная красными и фиолетовыми полосами, он не нашел ни единого пореза или синяка. Не понимая куда они все подевались, выискивая их, как домашний пес выгрызает из шерсти впервые укусившую его блоху. Воспоминания нахлынули, резко топя под собой все попытки бороться. Наверное, так и сходят с ума. Словно это и не он вовсе. Правильный и неправильный одновременно. Себастьян замотал головой, хватаясь за пряди обеими руками. Пожалуй, если это и не безумие, то наверняка его начало. Наспех застегнутые брюки, кое-как завязанные шнурки на строгих дерби, судорожно восстанавливаемый в памяти маршрут, широкие размашистые шаги по ночному Лондону. В дверях показалась одетая в коротенькие шортики и маечку на тонких бретельках заспанная девушка, на лице которой недоуменное выражение постепенно сменялось на удивление. - Себастьян? - Алисия. *** Себастьян грубо втолкнул Алисию вовнутрь, ногой захлопывая тонкую дверь. Он перехватил ее руки, прижимая девушку к стене, втискивая колено между ног и грубо целуя. - Стой! – попыталась образумить его молодая женщина, уворачиваясь от сухих тонких губ. – Себастьян! Тот лишь заткнул ее поцелуем, лихорадочно шаря ладонями по бокам, пытаясь стянуть с нее одежду. Она с трудом перехватила его жилистую руку и вцепилась в ладонь длинными ногтями, вторую запустила в короткую шевелюру на затылке и резко потянула за нее назад. - Возьми себя в руки, ковбой! Строгий тон подействовал отрезвляюще. Себастьян поднял ладони вверх и отступил на шаг от растрепанной, тяжело дышащей женщины. - Я… - выдавил из себя американец, неловко поведя рукой по воздуху, потом шагнул вперед, снова замялся, опустил глаза и пошел к двери, хватаясь за ручку. - Стой. Удержали его все те же ухоженные руки, хотя он особо и не сопротивлялся, поддаваясь, позволяя развернуть и прижать спиной к двери. - Секс – это не то, что тебе сейчас нужно, - заявила Алисия, ткнув его пальцев в кончик носа. На его скептический или вопросительный, каким он там вышел взгляд, женщина возразила: - Ты даже не возбужден. И она была права, черт бы ее побрал. Из него словно скелет вытащили, он обмяк, теперь едва не стекая по двери. - Пойдем, у меня есть вкуснейший чай и малиновый штрудель. Себастьян молчал. - Будешь? - Сваришь мне овсянки на воде? Алисия вопросительно подняла брови, пытаясь понять шутка это или нет. - Могу предложить сендвич с тунцом… - Просто овсянку. Наткнувшись на серьезный взгляд, который не предполагал каких-либо шуток, Алисия кивнула, хоть и до сих пор была немного удивлена. На всю квартиру-студию два стула, один стол, одновременно и рабочий и обеденный. Весьма скромно, даже аскетично, но Себастьян чувствовал себя здесь невероятно уютно. Женщина откинула растрепанные черные волосы через плечо и пригладила их пятерней, щелкнув кнопкой миниатюрного электрочайника, рассчитанного максимум на две кружки. Накинутый на плечи атласный бардовый халат, скрыл кружевные шортики и бирюзовую майку на тоненьких бретельках. - Рассказывай. Теперь она серьезна и сосредоточена, а он чувствует себя маленьким мальчиком, который разбил соседское окно, а на него почему-то не кричат и не наказывают, а лишь хотят узнать причину подобного поступка. Стыдно стало настолько, что он даже взгляд отвел, разрываясь между желанием уйти и рассказать ей, как специалисту, в буквальном смысле все. - Давай мы с тобой кое о чем договоримся? - М? – подал голос Себастьян, неосознанно разминая костлявые пальцы. - Не нужно через себя переступать. Скажем, - она примостилась рядом с ним, закидывая ногу на ногу, - поделись со мной всем хорошим, что произошло с тобой в Британии, окей? И, не дожидаясь ответа, повернулась к нему спиной, колдуя с овсянкой. Он поначалу лишь скептически хмыкнул, потом прочистил горло и, внимательно разглядывая свои коротко остриженные ногти, задумчиво произнес: - Пожалуй, я понял, что такое свобода, осознал цену жизни и встретил интересного человека… людей и… стал сильнее. - Что-то я не заметила, - по-доброму упрекнула его Алисия, оглянувшись через плечо. Вода в кастрюльке с антипригарным покрытием наконец-то закипела. Когда она улыбалась, на щеках появлялись те самые милые ямочки. – В прошлый раз ты был намного увереннее и раскрепощеннее. - На тот момент я не настолько хорошо понимал англичан, - попытался пошутить он, наблюдая за тем, как Алисия закатила глаза. - Сомневаюсь, что это когда-либо тебе удастся. - Я очень старательный. - Я заметила. Пока молодая женщина ловко орудовала ложкой, беседа переросла в шутливый диалог. Ему нравилось, что девушка не прячет во фразах двойное и тройное дно, не закапывает в словесную мишуру какой-то скрытый смысл и не изображает это неизменное «ты – не британец, тебе не понять». Легко. С ней ему было легко. Словно они были знакомы уйму времени до их непосредственной встречи. - Хорошо, теперь расскажи, что тебя раздражает. - Малолетка, - вырвалось прежде, чем он успел оформить предложение со словом «человек». Алисия оглянулась через плечо, подняв брови и явно ожидая продолжения. Идти на попятную было поздно и глупо. - Который… от которого я завишу. - В финансовом плане? - Не только, - уклончиво ответил Себастьян больше не желая распространяться на эту тему. Они замолчали, Алисия наверняка выбирая правильное русло, а он размышляя стоило ли это все говорить ей. - У меня, конечно, небольшая жилплощадь, но переезжай ко мне как-нибудь потеснимся. Себастьян лихорадочно жевал губу, исподлобья смотря на Алисию. - Спасибо за предложение, - осторожно начал он, - я не говорю «нет», но… - Я не совсем тебя понимаю, - растянула губы в слабой улыбке женщина, поправляя за ухо выпавшую прядь, - но если захочешь рассказать, я обязательно тебя выслушаю. Себастьян кивнул, оценивая полученное предложение. Вряд ли девушка сможет ему чем-либо помочь. Он на данный момент целиком и полностью зависел от Сиэля, как бы ему этого не хотелось. Мальчишка не давал ему никаких гарантий, но он хотя бы изучил инструменты давления на малолетку. В целом, ситуация прескверна с любого ракурса. На стол опустилась тарелка с горячей овсянкой. Приятный сладковатый запах защекотал ноздри. Он подцепил ложкой кашу, отправляя обжигающую массу в рот, сразу же глотая и практически не чувствуя вкуса. Запоздало понял, что это как минимум неправильно, а со стороны смотрится и вовсе странно. - А ты не будешь? - Ешь. Алисия улыбнулась, поставив на стол чайник с заваренным чаем и две чашки. Тоже расписные, наверняка из какого-то недешевого сервиза, у Сиэля в поместье были и вовсе антикварные, впрочем. Он даже затруднился бы назвать сумму, выложенную за столь именитую посуду. Тарелка опустела за какую-то минуту. Женщина рассеянно наблюдала за ним, подперев голову рукой и о чем-то глубоко задумавшись. Когда он доел и собирался было встать, чтобы убрать грязную посуду в мойку, его руку накрыли тонкие ухоженные пальцы. Повисла неловкая пауза, приглушенный свет менял цвета и очертания предметов. Себастьян заглянул в темные глаза с немым вопросом. - Позволь мне тебе помочь. - Убрать посуду? – отшутился он, получая грустную взаимную улыбку. Неуместно получилось. – Одежды и обуви – вполне достаточно. Он вывернулся из вцепившихся в него рук, сгружая фарфор в мойку. Себастьян отряхнул брюки от импровизированной пыли и машинально поправил воротник рубашки. - Я могу тебе помочь, - неожиданно твердо заявила женщина, уже не предпринимая попыток войти в его личное пространство. – У тебя явный посттравматический синдром. Люди с таким диагнозом делятся на две группы: первые – слабы, они ломаются и с трудом возвращаются в реальность, помочь им весьма затруднительно, другие – сильны, они просто закрывают все негативные воспоминания в… «кубик» и продолжают жить дальше. Себастьян молчал, глядя прямо в медово-ореховые глаза. - Возможно этот «кубик» лучше и не трогать? - Возможно, - флегматично пожала плечами Алисия, меланхолично накручивая темный локон на палец. – Вот только он продолжает сидеть внутри, как заноза, и задевает острыми углами в самые неподходящие моменты. Себастьян поморщился от столь удачного сравнения, а Алисия грубо продолжала оголять его суть словно луковицу, снимая острым ножом правды внешнюю шелуху слой за слоем: - Ты здесь вовсе не из-за какого-то мальчишки и тем более не из-за приступа животной страсти. Скажи, что я неправа. Себастьян стиснул зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. - Все потому, что «кубик» шевельнулся, а ты просто не знал, что с этим делать, выливая агрессию от неопределенности совсем в другое русло, правда? Мужчина шумно выдохнул через ноздри. Как, черт ее подери? - Тебе просто нужно немного мне помочь, - стальной взгляд сменился доброжелательным, а на губах молодой женщины вновь появилась ободряющая улыбка, - а то, увиденное в первый раз и разрозненные обрывки сведений формируют у меня кощунственное и, скорее всего, неверное понимание ситуации. Желание похоронить последние два года собственной жизни стало уступать желанию навсегда избавиться от тяготящего груза. Он думал, что вполне сможет справиться со всем самостоятельно, еще с приюта считая всех психологов и прочих мозгоправов чистой воды шарлатанами. Но эта женщина искренне хотела ему помочь и грех было не воспользоваться таким подарком судьбы, его же никто не заставлял вдаваться в подробности. - Хорошо, - обреченно выдохнул Себастьян, глядя на умолкшую женщину, - но только никаких гипнозов и всех этих ваших штук! Алисия, не сдержавшись, хохотнула. - Странные у тебя представления о психологии. *** - Там что, голых девок показывают? – ядовито выдал Сиэль, наблюдая за прилипшим к ПНВ и глупо улыбающимся Себастьяном. Американец тяжело вздохнул, отрываясь от прибора ночного видения и одаривая, уже нервничающего Сиэля всепрощающим взглядом. - В любом случае, то что там показывают, явно не для нежной и ранимой психики ребенка. Гулливер не мог не подчеркнуть последнее слово, теперь снисходительно ухмыляясь. Захотелось кинуть чем-то тяжелым в наглую американскую рожу, жаль, кирпичей поблизости не оказалось. Вот гад! Парень прищурил глаза, ехидно любопытствуя: - Дай угадаю, дамочка, к которой ты мотаешься по вечерам, тебе не дает? - Не нужно судить людей по себе, если мадмуазель Миддлфорд не считает тебя достойным наездником, это не значит, что у всех остальных так же складываются интимные отношения. - Нам пора работать, - сквозь зубы процедил Сиэль.