Be my light

В доме царило прямо-таки физически ощутимое напряжение. Больше всего бесили наигранные воодушевленные разговоры родителей, их нелепые шутки, попытки втянуть во все эту Джемму, которая предпочитала отмалчиваться. Я, конечно, мог бы подыграть и притвориться, что ничего не замечаю, и все нормально, но это было бы жутко глупо, а я не люблю выставлять себя глупым. Поэтому, когда меня в сотый раз спросили о какой-то неважной неуместной фигне, я не выдержал и, отодвинув тарелку, вышел из-за стола, извинившись. Перемещаться по своему дому можно хоть закрытыми глазами, я знаю, где что лежит, поэтому никогда не натыкаюсь не на что и уж тем более не врезаюсь в стены. Мне даже не приходится вытягивать вперед руку, я просто уверенно иду по коридору, ведущему из столовой к входной двери. Выйдя на улицу, я застыл на крыльце, размышляя о том, стоит ли куда-то идти сейчас – вечером, когда света катастрофически мало, и я практически не могу ориентироваться. Решив, что будет разумно этого не делать, дабы не навредить себе и, самое главное, не заставить родных переживать, я опускаюсь на бетонные ступени, облокачиваясь спиной о каменный парапет и удобно вытягивая ноги. Солнце еще не село. Я вижу его насыщенный тяжелый свет, подсвечивающий своим огнем кромку леса вдалеке. Я вижу очертания домов на противоположной стороне улицы, каждый из которых – копия нашего. Над дорогой начинают зажигаться фонарные столбы, их пока еще слабое белесое свечение хорошо различимо на фоне темнеющего неба. Я вижу это. Я все еще вижу. Интересно, я когда-нибудь смогу полностью поверить в эти слова?.. Может, у меня просто не развито самовнушение… Дверь справа от меня открывается, и на крыльцо, шаркая своими любимыми пушистыми тапками, выходит сестра. - Тебя тоже это достало?- понимающе произносит она и садится на парапет напротив, так, что половина из видного мне куска подсвеченного последними лучами солнца неба пропадает. Пожав плечами, быстро придумываю, что соврать: - Я просто не голоден. - Ну, и правильно. Мама, видимо, перенервничала, ибо еда заметно подгорела, так что… Я теперь тоже есть не хочу,- она тихо засмеялась, заражая меня своим позитивным настроем, который постоянно будто исходит от нее волнами тепла. Я улыбаюсь и, задумавшись, начинаю одной рукой взъерошивать свои непослушные волосы. Мы молчим пару минут. Тишина нисколько не гнетущая. Нам комфортно просто сидеть и молчать. Но сейчас мне нужны ответы, а она продолжает молчать, ожидая, пока я соизволю спросить. Как всегда в таких ситуациях, сдавшись, именно я начинаю первым: - Вы уже поговорили, ведь так? Ну, с мамой. - Верно,- быстро отвечает она, будто заранее знала, что я задам этот вопрос. Ну, хотя это было довольно предсказуемо, тут нечему удивляться. - Может, поведаешь мне что-нибудь? Сестра глубоко вздохнула и заерзала, видимо, усаживаясь поудобнее. Я не могу быть уверенным, но, по-моему, она села, поджав под себя одну ногу – она любит эту позу. - Мама слишком драматизирует, на самом деле. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.… Врач сказал, что в твоей ситуации роль играет не только физическое воздействие, но и психическое. Конечно, травма – главный фактор, но твое эмоциональное состояние тоже влияет на… скорость ухудшения зрения. - Чем хреновей я себя чувствую, тем больше слепну?- перебив, уточнил я. - Ну, типа того,- подумав, ответила Джемма, а затем продолжила.- Это нельзя остановить. Но!- быстро добавила она, прежде чем я успею испугаться,- Вся эта херня исправляется операбельным путем. Так как она замолчала, я смог, наконец, нормально обдумать ею сказанное. Новости вроде действительно неплохие. Вот только мне не дает покоя то, что их мне пересказывала именно Джемма, ибо она любит переворачивать все с ног на голову. Она может самую плохую новость преподнести по высшему разряду. Так что я чувствую подвох. Мне явно рассказали не все. - Продолжай, я слушаю. - Это лечится, но есть проблема, Гарри. Чтобы проводить операцию, необходимо твое устойчивое состояние… Я не удержался и рассмеялся, сам не понимая, радуюсь я или это просто зачатки истерики. - Они ждут, пока я полностью ослепну,- это был не вопрос, а констатация факта. - Да, и даже немного больше. Но количество времени, отведенное на это, зависит только от тебя. Если ты будешь ввести себя нормально, не перегружать себя стрессами и физической работой, тебе будет легче. - Вряд ли у меня это выйдет во время проживания в кампусе. - А тут у меня для тебя плохие новости, Хазз,- она впервые за весь разговор заметно погрустнела.- Они против университета. Они не дадут тебе уехать. Я так понимаю, что у мамы какая-то паника – она боится вообще тебя куда-либо отпускать от себя. Я улыбнулся совершенно не так весело, как хотелось бы, и перехватил право голоса: - Она решила лишить меня радости, в предвкушении которой я жив последние два года? Свобода, самостоятельность, отсутствие родительского контроля… - Гарри, ты слишком наивен и еще не разбираешься должным образом в людях. Сможешь ли ты доверить кому-то себя в кампусе? Найдется ли человек, готовый тебе всегда помогать и приходить на помощь, когда это необходимо? - Я думал, ты на моей стороне. - Я думала, ты – разумный мужчина, а ты еще глупый мальчик, который не понимает элементарных вещей!- судя по голосу, она немного раздражена и даже разочарована. Но, черт возьми! Как родители могут запретить мне университет?! То, к чему я шел годами, ради чего учился на высокие баллы, участвовал, в чем только можно, зарабатывал себя репутацию прилежного умного студента…. Это несправедливо. Я не должен сидеть дома, как инвалид, на привязи! Позволив себе в уме выплеснуть злость, я утихомирил желание начать истерику и устроить скандал матери. - Я должен провести все ЭТО время в четырех стенах? Так они это себе представляют?! Бедный слепой малыш Гарри, не способный совладать с самим собой? Они хоть принимают, что меня приняли в один из самых престижный университетов страны? - Ты можешь учиться дистанционно,- осторожно вставила свое слово Джемма. - Да, разумеется, но мне придется жить как в тюрьме. Ты будешь на учебе, мне придется проводить время с мамой. Постоянно. Ежедневно. Может, она даже решит бросить из-за меня работу, а тогда я точно повешусь! Я даже не смогу пойти куда-то… - Гарри, ты не сможешь сделать этого не из-за пристального контроля родителей. Ты будешь слеп – вот главная причина! Возможно, это прозвучало жестоко со стороны, но я и не думал обижаться. Это ведь Джемма, она всегда пытается донести до меня суть, она все время оказывается права. Но неприятное давящее чувство где-то под ребрами все же образовалось. - Господи, подумать только!.. Мое хобби сломало мне жизнь!- я рассмеялся, прикрывая лицо ладонями, осознавая, что сам являюсь причиной того, что со мной сейчас происходит. Это моя вина. Я был участником школьной команды по баскетболу. Ну, как участником… Без меня не обходилось ни одной игры, мы постоянно ездили на соревнования, занимали призовые места. Я подавал надежды, но, разумеется, не стал бы связывать свою жизнь со спортом. Кажется, он это понял и решил мне отомстить. Эта была обыкновенная тренировка, мы лишь пригласили команду конкурентов, чтобы попытать свои силы и попробовать сыграть в неофициальной обстановке. Все шло отлично, мы опережали противников. Но не знаю, в чем была причина… Возможно, я дал слабину или отвлекся… В завязавшейся борьбе за право обладания мячом я не смог совладать со своим телом и, получив не то подножку, не то мощный толчок, потерял равновесие. Упав, я сильно ударился об пол затылком. Не понимаю, как так вышло. Мне диагностировали серьезное сотрясение мозга. Но я об этом быстро забыл на пару месяцев. А вспомнил лишь тогда, когда начало ухудшаться зрение, да так стремительно, что пришлось обратиться к врачу, ибо я всегда идеально видел. Дальше пояснять нет смысла. Главное – это то, что по собственной глупости я на данный момент практически слеп. - Твоя жизнь не сломана, не неси чепуху!- быстро произнесла Джемма. Я живо представил, как она раздраженно закатывает глаза.- Все это исправится, я же сказала тебе. Через полгода или год ты вновь будешь в норме, и сможешь продолжить учиться наравне со всеми. - ГОД?! Еще один год??! Я смогу сойти с ума за это время… Я читал, что люди, теряющие что-то из органов чувств, очень склонны к помутнению рассудка. Этого я боюсь больше всего. - Все будет зависеть только от тебя! И это не такой уж большой срок, если рассматривать в сравнении с целой жизнью. Тут в моей голове возник вопрос. Я удивился, как не подумал об этом раньше. Это ведь должно было первым прийти мне в голову. Я занервничал, чувствуя, как напрягаются мышцы, и увеличивается пульс. Облизнув пересохшие губы, я заговорил: - Есть ли вероятность того, что операция не подействует? Вот она. Тяжелая давящая тишина, слишком красноречивая, чтобы нарушать ее какими-то словами. Она в состоянии передать все. Джемма не хочет мне отвечать? Мы молчим уже пару минут. Значит, ответ положительный. Но на самом деле вопрос довольно глупый, ибо все люди разные, и найти панацею от какой-то болезни одновременно действенную для всех – невозможно. - Сколько процентов? - Ок-коло семидесяти,- заикнувшись, отозвалась, наконец, сестра. - Понятно,- я устало выдохнул, удивляясь тому, что не очень расстроен этой новостью. Может, я еще не осознал смысл этих слов, может, не вдумался в пугающе большую цифру. Но гораздо более приемлемый вариант – то, что я изначально был и остался пессимистом, который не верит в чудесное исцеление. - Хазза…- жалобно протянула Джемма, поднимаясь со своего места. Она подошла ко мне и, опустившись рядом на колени, обняла за шею. Я на автомате положил руки ей на талию и притянул ближе, усаживая старшую сестру к себе на колени. Когда-то было время, когда я любил бывать на ее месте, но теперь, когда я вырос, стал заметно крупнее и запросто мог поднимать свою сестру, сажать к себе на плечи, таскать на руках и тому подобное, я любил это делать. Любил держать ее в своих руках. Просто потому, что какой бы вредной и своенравной она не была, я ужасно ее люблю и чертовски нуждаюсь в ней, ведь она – единственная, кто не изменил своего отношения ко мне теперь. Она не испытывает ко мне жалости, не отмалчивается при мне – это помогает чувствовать себя полноценным, наравне со всеми. Будто я прежний Гарри, а не слепой парень, растерявший практически всех друзей и подруг. Я обнял Джемму за талию, а она крепко прижалась ко мне, кладя свои руки поверх моих. Устроив подбородок на ее макушке, я с удовольствием вдыхал вкуснейших запах ее шампуня. Теперь я имею привычку запоминать все в деталях. Я стремлюсь сохранить как можно больше воспоминаний, чтобы в будущем без проблем воспроизводить образы в своей голове. Запах волос Джеммы, цвет которых она так часто меняет, боясь стать заурядной, один из таких важных мелочей. Весь смысл всегда скрыт в мелочах. - Я буду по тебе скучать,- прочистив горло, произношу я тихо, выныривая из своих мыслей. - Я попытаюсь приезжать на каждые выходные, тем более на праздники,- ответила она, пожимая плечами. - Я говорю о том, что больше не смогу увидеть твоей очередной безумной смены имиджа. Она засмеялась, вызывая тем самым улыбу и на моих губах. - Увидишь. Обещаю. Да и к тому же я не собираюсь пока делать ничего кардинального – просто окрашусь посветлее. - Ты и так блондинка сейчас.- нахмурившись, произношу я. - Я хочу светлее. Возможно, с пепельным оттенком. - Хочешь стать седой?- я рассмеялся, запрокидывая голову назад, только лишь представив, как она будет выглядеть. - С тобой я точно поседею раньше времени!- она чуть пихает меня локтем в бок, чтобы я перестал смеяться. Естественный свет окончательно исчез, оставляя взамен себя искусственные аналоги, невысокими часовыми, выстроенными вдоль улицы. Вечером любой город, даже такой крошечный, как наш, начинает оживать и, кажется, что населения становится вдвое больше: все высыпают на улицы, становится больше машин на дорогах, слышатся громкие разговоры. Это немного нарушает идиллию. Для меня. Ведь я воспринимаю все более чутко. Немного поморщившись, я снова заговариваю: - Слушай, Джеммс… Сегодня в больнице. Та музыка, что мы слушали… Да, я почему-то вспомнил именно об этом. Возможно потому, что шум улицы я бы захотел перекрыть именно этим. - Что, понравилось?- она произнесла это как-то самодовольно,- Хочешь послушать снова? Я молча киваю, зная, что она чувствует это мое движение. Тогда сестра освобождается от моих рук и, поерзав, уже спустя несколько секунд пытается вставить мне в ухо наушник. Я ей помогаю, чувствуя, как натягивается провод – видимо, она как всегда протянула их через горловину кофты. Еще немного времени проходит, а затем включается музыка. Джемма снова откидывается назад, прижимаясь ко мне, и скрещивает мои руки на своем животе. Я послушно ее обнимаю и. откинув голову назад, уставляюсь уже невидящим взглядом в черноту над нами, которая не заставляет меня нервничать, как обычно, а все благодаря Ему и его Голосу.