Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

Поднявшись с колен, Итачи механически отряхнул полы плаща, удостоив поверхностным взглядом распростертое в своих ногах тело язычника. Ниндзя лежал плашмя на животе и жалобно постанывал, едва ли осознавая, в какой именно из моментов совершил оплошность, повлекшую за собой столь плачевный результат, в конечном итоге обернувшийся для него унизительным поражением. Между тем ему не в чем было себя винить, ибо имевшие место события развивались настолько стремительно, что не обладавший задатками Учиха, воин вряд ли успел бы что-либо предпринять. Вот и в голове Хидана последними отложились те воспоминания, отражавшие его собственные мысли и действия, предшествовавшие тому моменту, когда его сознание полностью отключилось и он, узрев, что некий незнакомец в плаще акацук схлестнулся в жесточайшей схватке с его Наоми, подвергнув ее жизнь угрозе. Разумеется он не смог остаться равнодушным к происходящему, очертя голову бросившись в пекло сражения. Напрасно призывал его одуматься Итачи. Его предостерегающий глас был им проигнорирован. Он так хотел помочь Наоми. Не ради нее самой, так ради себя самого. Однако не ступил и шага. Ибо в следующий миг тьма поглотила его и он упал как подкошенный, с единственной мыслью в подсознании: «Почему?» Ответ нашелся позже. Его щедро предоставил Итачи. Это он помешал ему. Он незаметно наложил на него гендзюцу. Черт! Какое унижение! Уж лучше бы он прикончил его! Тогда бы возможно эта боль, терзающая его нутро и выворачивающая наизнанку душку оставила его?! Никогда прежде Хидан не чувствовал себя столь паршиво. Наоми Киёмидзу превратила его жизнь в ад, растоптала достоинство, превратила в жалкого, идиота, мечтающего об одном единственном благосклонном взгляде ее колдовских, надменных глаз…. «Наоми, детка!!!! Ты чертовски нужна мне….. даже не представляешь насколько….. что прикажешь делать мне с этим? Как жить? Меня душит жажда…. Она сводит меня с ума и каждый день без тебя подобен пытке…. Я очень хочу тебя…. Не смей, дрянь, бросать меня!» Парализованный техникой Итачи, Хидан находился в ясном уме, хотя и не мог пошевелиться. Сейчас он словно младенец был беззащитен и слаб, полностью завися от Учихи. Именно осознание этого в общей совокупности с душевным смятением, и причиняли ему дополнительные страдания. Со своей стороны Итачи с видимым сожалением взирал на язычника. Он действительно сочувствовал ему. Итачи не хотел причинить ему вред, потому и технику выбрал самую безобидную. Впрочем, всего этого можно было избежать, прислушайся Хидан к его словам. Однако ж разве это возможно? По сути он сам вынудил его применить силу. Из-за его импульсивности их чуть было не раскрыли. Благо он вовремя успел вмешаться, иначе им обоим не поздоровилось бы. Итачи смотрел на язычника и не понимал. Он очень сильно изменился за последнее время. Его словно подменили. Видимо неконтролируемая страсть к Наоми Киёмидзу окончательно лишила его ума, если он у него вообще имелся когда-то. «Наоми….» - задумавшись, Итачи вскинул пространный взгляд темных агатовых глаз, в непроницаемых глубинах которых царила непроглядная тьма, в алеющие вечерним заревом небеса. Она снова повела себя до безрассудства странно. На что Наоми надеялась подпуская противника так близко? В кое-каких эпизодах ему показалось, будто она специально провоцирует Мадару на физический контакт, будто искала смерти…. Неужто хотела умереть? Или же поступая подобным образом, она просто тянула время, зная, что помощь на подходе? Слишком много «если» и очень мало «почему»…. Итачи терялся в догадках, не находя объяснений тому, что ему довелось заметить. Разумеется он понимал, Наоми не так проста и безбашена как кажется. Она, конечно, полная оторва, однако в ее поступках в реальности присутствовало гораздо больше смысла, нежели могло показаться на первый взгляд. Расчет…. Кому-кому, а ей нельзя было верить. Обладая выдающимися актерскими способностями, разыграть представление ей ничего не стоило. Ведь недаром Наоми удалось обвести вокруг пальца всю организацию. Итачи вздохнул. «Что же ты затеяла?» Он всегда недолюбливал Наоми Киёмидзу. Ее манеры претили ему, темпераментность действовала на нервы. Однако ее удивительное, во многом уникальное бесстрашие вызывало уважение даже у него – прожженного жизнью скептика. Любопытства ради он частенько наблюдал за ней. На его глазах она медленно, из дня в день вносила разлад в ряды акацук, рискуя поплатиться за это головой. Но едва ли ее тревожила подобная мелочь. С живучестью кошки она раз за разом умудрялась выбраться живой и невредимой из самой безнадежной, проигрышной ситуации. Как случилось и на сей раз. Как у нее это получалось? Никак Боги покровительствовали¬ ей? Или она действительно является реинкарнацией той самой Хитаоми, о которой как-то ненароком обмолвился Мадара? Занятно…. Киемидзу буквально молились на нее. В свое время она считалась сильнейшей куноити клана. А ведь Хитаоми погибла именно от руки Мадары Учиха, с которым их связывали тесные отношения. Что конкретно произошло, Итачи по понятным причинам не ведал, ибо не считал нужным и просто не хотел вникать в суть данного вопроса, ибо хотя личность Мадары и интересовала ее, его личная жизнь выпадала из этой сферы. Между тем истории их кланов - Учиха и Киёмидзу - парадоксальным образом переплетались и в результате обрели одинаковый конец, канув в забвении прожитых лет. Не символично ли? Ему не трудно было соотнести себя с Наоми, не смотря на его отношение к ней. Ведь их судьбы так же перекликались. Она стремилась спасти род, не щадя не себя, не сестру. Он пекся о чести родного клана и потому предпочел уничтожить его, и тем самым уберег репутацию Учиха от окончательного разрушения. В этом-то и заключались их основные отличия. Но если Наоми являлась яркой представительницей Киёмидзу, воплотившей в себя наиболее знаковые черты прародительницы, ее сестра, Тенши разительно отличалась от нее. Она была иной… оборотная сторона медали…. Спокойная, невозмутимая, преданная…. Она не паниковала и не бросалась из крайности в крайность, предпочитала сначала как следует подумать, прежде чем начинать действовать. Хорошая тактика. Тенши Киёмидзу несомненно больше нравилась Итачи. Хотя порой ей все же не хватало выносливости сестры, ее напористости и решительности. Она была доброй, можно сказать душевной и именно в этих ее качествах крылась надежда Киёмидзу на перерождения. - «Дерьмо собачье»,Итачи…. – прохрипел язычник сдавленно, вырыв гения из омута разрозненных мыслей, и он вынуждено обратил на него внимание. – Что ты сделал, паршивец? - Я же предупреждал тебя, Хидан…. Не рыпайся…. – вздохнул Учиха терпеливо. Откинув волосы с лица, гений склонился над ниндзя, поднял его с земли и легко, будто пушинку перекинул через плечо. – Глупо гоняться за иллюзиями. Ведь им, так или иначе, не суждено сбыться…. Настала пора признать - Наоми Киёмидзу – песня не про тебя….. Затрепетали нежные веки Наоми. Задрожали, заплясав игрой неясных теней длинные ресницы на ее бледных, обескровленных щеках. Тягостный вздох вырвался из скованной тугой перевязью бинтов груди, когда медленно пробудившись от долгого забытья, девушка пошевелилась, повернув голову набок и длинные пряди непокорной челки упали на измятую подушку. Уловив это во многом рефлекторное, мимолетное движение, Тенши выжидающе напряглась, подавшись вперед. В нетерпении предвкушая долгожданный момент, она сосредоточенно вглядывалась в серое от недуга лицо сестры, на котором минувшая битва оставила отчетливые следы. Кровоподтеки и ссадины теперь украшали его угрюмым многоцветием. Шов на рассеченной брови слегка кровоточил через пластырь, подчеркивая сиюмоментную беззащитность этой волевой и такой сильной в обычных обстоятельствах девушки, сейчас утратившей ту самую хваленную, которой она привычно гордилась. Лежа на кровати убогой палаты, она – достояние клана Киёмидзу уже не была собой. Она словно переродилась, обрела иную сущность, но все еще не перестала той самой Наоми при одном только имени, которой трепетал враг. Приоткрыв веки, куноити не проронила ни звука, но Тенши отчетливо прочла это в глубине ее глаз. Затаив дыхание девушка ожидала первых слов сестры, не осознавая, что по щекам ее струятся молчаливые слезы. - Прекрати реветь…. – пролепетала Наоми хрипловатым полушёпотом, заставившим девушку вздрогнуть. О, Боги! Каким слабым показался Тенши голос сестры! Сердце сжалось от боли! Ей так хотелось помочь ей, вылечить, исцелить ее раны. И разумеется в положенное время Тенши применила все свои навыки, чтобы вернуть Наоми к жизни и слава Богам, ей это удалось. Однако же этого все равно оказалось недостаточно, чтобы окончательно поставить ее на ноги. - Развела тут море…. – не подозревая о терзаньях сестры, поморщилась. Ее мысли еще не успели обрести былую ясность, а характерная раздражительность частенько выливающаяся в разного рода проявления недовольства, прорвалась наружу, напомнив Тенши от том, кто именно находится перед ней. Пусть сестра была слаба и обездвижена, она не утратила своей истинной сущности. - Объясни-ка лучше, что стряслось? – угрюмо кривя свои пухлые обветрившиеся губки, проворчала Наоми недовольно.- По какому поводу слезы? - Сестра…. Я…. Я…. – вне себя от радости залепетала Тенши. Захлебываясь слезами, она заревела навзрыд, впервые за долгий промежуток времени, дав волю эмоциям. – Я так испугалась…. Думала, потеряла тебя и уже никогда не увижу….. мне было так страшно…. Так плохо…. – прерывисто бормотала она. Судорожно сжимая ладони пострадавшей, девушка лихорадочно покрывала поцелуями холодные пальчики сестры. - Я думала, что лишусь рассудка, когда врачи велели мне готовиться к худшему…. Мысль, что возможно ты умрешь, ввергла меня в отчаяние…. - Глупая…. – вздохнула Наоми, в ответ, сжимая руку сестры. - Разве я могла оставить тебя? Ведь я поклялась родителям присматривать за тобой….. и жизни не жалко, лишь бы ты, Тенши, была счастлива. - А кто ты, Наоми…. Ты даже сейчас, в таком состоянии, не перестаешь заботиться обо мне…. А кто же позаботиться о тебе самой? - Для этого у меня есть ты, сестренка…. - Я…. – повторив, потупилась Тенши. – Я не на что неспособна без тебя…. Посмотри, что со мной сталось без тебя? Ты – смысл моей жизни! Тебя нет рядом и я не способна нормально мыслить. Ты очень нужна мне, сестра. Умоляю, не пугай меня так больше…. Не рискуй собой. Ведь если тебя не станет, не будет и меня….. - Разумеется, не станет, - внезапно нахмурилась девушка, - ведь если ты и впредь не будешь слушаться меня, наши враги доберутся до тебя и тогда даже я не смогу тебе помочь.... Глаза Наоми, обретшие ясность по серьезному жестоко впились в побледневшее лицо сестры. - Ты все о том же…. – не в силах вынести осуждение во взгляде Наоми, Тенши поспешно отвела глаза. Чувство вины жгло ее. – Капаешь на совесть. Как жестоко с твоей стороны, сестра. Неужто тебе недостаточно моего раскаяния? Выпустив ладонь сестры из руки, она собиралась отодвинуться, но внезапно ожившие пальцы куноити воспрепятствовали этому, сомкнувшись вокруг ее запястья. - Недостаточно…. – мотнула головой Наоми настолько, насколько ей позволяло ее состояние. - Знать хочу, каким образом этот белобрысый паршивец, Дейруда, сумел запудрить тебе мозги так, что ты едва не отвернулась от своей родной сестры! - Наоми ты не справедлива! – не в состоянии усидеть на месте, Тенши вскочила, не смотря на противодействие сестры. Метнувшись в противоположный конец комнаты, она остановилась на полпути, сокрушительно уронила лицо в ладони. - Мне так стыдно теперь, ты просто не представляешь! Я жестоко обманулась. Поверила ему, думала я, правда нравлюсь ему. Какое заблуждение! Дейдара использовал меня…. Подлая тактика акацук. Они делали все, чтобы разлучить нас. - И в какой-то момент им это удалось…. – угрюмо подметила Наоми. - Жаль…. Мы слишком долго были пешками в игре Пейна-сама и компании. Позволяли вертеть собой. А все из-за проклятого договора, который в результате оказался подделкой. - Не Пейн играл нами…. Он, конечно, весьма умен. Но по сравнению с ним…. – помолчав, заметила старшая Киёмидзу мрачно. Тон сестры насторожил Тенши и она, отняв ладони от лица, тревожно обернулась. - «С ним»? - Ах, да…. – вздохнула Наоми. – Ты же ничего не знаешь... Человек по чьей милости мы оказались в Акацуках вовсе не Пейн. - Но разве не он разыскал нас в селении Дождя, разве не он оперируя поддельным договором, упрекал нас в недобросовестности?¬ - Он…. Но только не по своей воле. Все это время за его спиной стоял другой человек. - Какой еще другой человек? Я уже совсем запуталась, Наоми…. - Тот же шакал, который манипулировал Тадзиявой, помогая ему истребить весь наш род и кровь которого течет в наших жилах – Учиха Мадара….. Неделя промелькнула совершенно незаметно. Скептики, предрекавшие Наоми Киёмидзу скоротечную кончину, оглянуться не успели, как она вопреки всем прогнозам, преодолев сложнейший посткаматозный период, пошла на поправку. Медики, курировавшие ее, а их насчитывалось без малого около пяти, пожимали плечами, не находя объяснений столь парадоксальному исцелению. Тенши же для себя нашла их в скрытых резервах неуступчивого характера сестры, которая не привыкла уступать не только врагам, но и смерти. Вот и едва открыв глаза и ступив на путь выздоровления, Наоми немедленно вознамерилась подняться с постели, невзирая на плохое самочувствие и уговоры врачей. Испуганной решимостью сестры, Тенши с трудом удалось убедить ее отбросить эту идею, по крайней мере, до тех пор, пока ей не станет лучше. Ведь в том, что касается здоровья Тенши знала толк. Сколько раз ей приходилось спасать той же Наоми жизнь, после того как она очередной раз нарвется на неприятности?! И речь идет не о пустяковых царапинах и ушибах. По мнению младшей Киёмидзу, вопросы здоровья вообще не терпели спешки. Ослабленному гендзуюцу организму Наоми необходима была длительная, планомерная реабилитация, что само по себе предполагало определенное бездействие. Только в этом случае стоило рассчитывать на то, что медикаментозное лечение принесёт пользу. Но попробуй, растолкуй это Наоми?! Упрямица! Она наотрез отказалась следовать медицинским предписанием, однако позже, под напором несокрушимых аргументов сестры все же уступила. Что можно было посчитать громаднейшим достижением. Не часто Наоми шла на уступки. Правда Тенши не обольщалась. Уж она-то знала сестру как облупленную и прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее успех в данном деле был обусловлен лишь ее плохим самочувствием. Доверившись заботам докторов и родной сестры, Наоми, провалявшаяся в постели остаток недели, крайне остро ощущала собственную зависимость от усилий окружающих. Это не могло ни беспокоить ее, привыкшую всегда и во всем полагаться на себя. Даже искренняя убежденность Тенши в том, что им больше нечего бояться не смогли унять ее тревогу, и тем более не избавили ее от опасений. В сердце Наоми полнилось сомнениями. Ей кругом чудились враги. Впрочем, тому имелись объяснения. Наоми, за свою недолгую жизнь повидавшей столько грязи и пережившей столько, что простому смертному не могло, привидится, в раннем возрасте потерявшей родителей и взвалившей на свои хроменькие девичьи плечи ответственность за клан не сладко пришлось. Предательство возлюбленного, гибель близких, плен и масса не выполненных обязательств…. Этот тяжкий груз она несла в одиночку. Удивительно, что она еще умом не тронулась! Хотя у многих по части этого порой и возникали серьезные сомнения. Но не взирая на некоторую толику безумия, изредка проскальзывающую в поведении сестры, Тенши была на сто процентов уверена в вменяемости Наоми. Она помнила и всегда любила ее именно такой – слегка сумасшедшей, но до чертиков исключительной. И плевать, что говорят другие! Наоми Киёмидзу – одна такая на свете - куноити на миллион! Эх, родители…. Знали бы они на какие муки обрекли одну из своих дочерей, тридцать раз подумали, прежде чем взвалить на нее еще и тяготы ответственности за сестру! Ведь с тех пор эта клятва слетела с уст Наоми, она перестала думать о себе, полностью отдавшись заботам о Тенши. Стремясь уберечь дорогого ей человека, она так рьяно принялась исполнять свой сестринский долг, что периодически перегибала палку, злоупотребляя возложенными на нее полномочиями, действовала в ущерб и сестре и себе самой. И в том ее нельзя было винить. Ведь как водиться, благими намерениями выстлана дорога в ад…. Наоми души не чаяла в Тенши. Но любовь ее была похожа на удушающие объятия удава. Чем крепче хватка, тем меньше простора для «творчества»…. Посему не мудрено, что в очередной раз, решившись тягаться с неприятелем во имя их с сестрой безопасности в одиночку, она угодила на больничную койку. Впрочем, и Наоми заслуживала понимания. Все ее действия, как бы хороши или напротив, ужасны они не являлись, были продиктованы банальным инстинктом самосохранения. Ведь рискуя собой, поступая наперекор логике, она всего-то стремилась сберечь то немногое, что у нее еще осталось. С горечью осознавая, что дни величия Киёмидзу остались далеко в прошлом и клан уже не спасти, Наоми пеклась о сестре – единственном лучике надежды, который долгие годы служил ей, заблудившейся во тьме вечных сражений, путеводной звездой. Однако, не смотря на все усилия, она потрепала фиаско. По причинам ее халатности Тенши сотни раз могла погибнуть. А теперь и вовсе угодила в обманчивую ловушку Конохи. Наоми в серьез опасалась за благополучие сестры. Она не могла не заметить, как сильно она изменилась и повзрослела. То была уже другая, незнакомая ей Тенши: более спокойная, более выдержанная, уверенная в себе. Кажется, она настолько переменилась, даже похорошела, словно умиротворенный воздух Скрытого Листа пошел ей на пользу, зарумянив ее пухловатые щечки, зажег взгляд этим странным огнем безудержного оптимизма, который в текущих обстоятельствах казался ей сущим ребячеством. О, боги! Она слишком долго отсутствовала и пропустила самое важное! Тем не менее, Тенши казалась счастливой и Ей бы радоваться этому….. Но почему-то Наоми не отпускали тягостные думы, пошатнувшие ее веру преданность сестры. Не слишком ли быстро она переметнулась на сторону Листа? И что могло заставить ее сделать это? Девушка вздохнула. Мысль Наоми как обычно была не постижима. Ведь для подозрений явных причин у нее не было. Однако вместе с тем, неявных имелось масса. Ведь как не крути, сестренку ее всегда тяготили их нукэнинские будни. Она стремилась к покою и стабильности, мечтала иметь свой дом, друзей, к которым можно ходить в гости, собаку, лающую под окном и прочие атрибуты нормальной, человеческой жизни, которые она, ее старшая сестра не могла ей дать. Неудивительно, что Коноха со всей своей ненавязчивой благополучностью и респектабельностью так прельстила ее. Здесь имелось все для того, чтобы Тенши обрела счастье, которого заслуживала. Как-то она сказала: - Все же, какие же мы с тобой несчастные, сестренка…. Мы словно две планеты, сошедшие с орбиты, которые неумолимо влечет беспросветное космическое пространство – мечемся в темноте, не в состоянии отыскать свет….невыносимо…. Ах, как было бы славно, если бы минувшая битва стала последней, и нам не пришлось бы больше убивать, грабить, чтобы выжить…. Прошло не меньше года, и Наоми с досадой поняла, что таили в себе те слова Тенши. То был не пустой набор фраз. То был крик ее души, мольба, воззвание! Но она была поглощена ненавистью, чтобы услышать, понять. Она не вняла ее словам, и вроде бы даже отчитала за проявление мягкотелости. Внезапно Наоми стало совестно. Может быть, права Тенши, настала пора остановиться, найти пристанище, осесть? Коноха с ее гармонично развитой инфраструктурой и достатком в данном смысле подходит идеально.…. Только отчего-то сам факт этого коробил Наоми. Возможно, проблема крылась в ее предвзятом отношении к некоторым представителям здешнего правления, а может и в тех сведениях, которые ей удалось получить накануне одного из наиболее памятных поражений в ее карьере куноити. Мысль о том, что в ее жилах течет кровь Учиха, сводила ее с ума. Невероятно сложно, если вообще возможно, было принять новую себя. Страх стать частичкой чего-то большого и значимого и вовсе до ужаса пугало ее, прежде всего перспективой обретения новых привязанностей, коих Наоми не желала. Оправдывая собственное поведение данными причинами, куноити неосознанно делала все возможное, чтобы отвадить от себя окружающих. Прошло сравнительно немного дней с тех пор как она вышла из комы. И за этот мизерный срок Наоми часто неконтролируемыми вспышками негодования, грубостью и хамством, сумела восстановить против себя добрую половину медперсонала госпиталя. И не сказать, чтобы она делала это нарочно. Прямого намерения у нее и в помине не было. Просто в последнее время Наоми изрядно сдала. Не имея возможности взять ситуацию под контроль, она нервничала, чувствуя себя не в свой тарелке. Вот и изливала недовольство на окружающих, предъявляя необоснованные претензии и попросту истиря. Так, например, нынешним утром Наоми вспылила на ровном месте, не с того не с сего отказавшись посещать процедуры и принимать лекарства до тех пор, пока не вернется Тенши, которая в тот момент занималась устройством их судьбы. Напрасно медсестры просили куноити успокоится, заверяя, что позже сестра непременно навестит ее. Тем самым они лишь еще больше рассердили Наоми и в итоге, подняв невероятный шум, она выставила их за дверь. После чего забралась обратно в постель и, подтянув колени к груди и обхватив их ладонями, принялась нервозно раскачиваться из стороны в сторону. Такой и застала ее вошедшая в палату Харуно Сакура. - Утро доброе, Наоми-сан…. – учтиво поклонилась она куноити, бережно придерживая внушительных размеров поднос на весу. - Вы, должно быть, жутко проголодались…. Зная насколько здесь отвратительная еда, с позволения вашего лечащего врача, я решила побаловать вас немножко. Только взгляните, каких вкусняшек раздобыла! Тяжелые, припухшие веки наемницы приподнялись, и она устремила на нее безжизненный, полный недовольства взгляд, будто говоривший: «Какого дьявола тебе нужно?» - Пойди прочь! Я не голодна…. –резко бросила Наоми, кривя бледные, обескровленные губы. - Нет? – деланно изумленно поползли на лоб тонкие брови Сакуры. Иного приема она и не ожидала, будучи заранее осведомленной по поводу строптивого характера наемницы. Вспышка недовольства раненой не смутила Харуно. Мило улыбнувшись ей, она еще раз поклонилась. – Неужели даже не попробуете? Взгляните хотя бы. Тенши-сан так старалась угодить вам! Лично готовила каждое блюдо…. Не стоит ее расстраивать, Наоми-сан. - Тебя Тенши прислала?– снова раздался недовольный голос Наоми. Правда, на сей раз в нем присутствовало больше тепла, нежели раньше. Упоминание Тенши Киёмидзу преобразило лицо Наоми. И, кажется на мгновение ее усталые, бирюзовые глаза стали чуточку добрее. - Нет, - мотнула головой Сакура. – Но чисто по-дружески она просила приглядеть за вами в свое отсутствие. – Сказала с гордостью девушка и в тот же миг осознала, что совершила недопустимую оплошность, данным высказыванием позволив наемнице ощутить собственную зависимость и несостоятельность. А ведь, как известно, Наоми Киёмидзу крайне болезненно воспринимала любое посягательство на собственную свободу. Немудрено, что она вскипела. - Тебя? – взвизгнула гордячка уязвлённо. - Присмотреть за мной? Откинувшись на спинку кровати, Наоми вызывающе вскинула подбородок, пронзив куноити таким взглядом, от которого у той задрожали поджилки. - По-твоему я дитя малолетнее и нуждаюсь в опеке? – нотки негодования зазвенели в ее голосе. - Вовсе нет…. Я не то имела в виду…. – видя, что куноити нервничает, поспешила заверить ее Сакура. Однако было уже поздно. Ее слова задели Наоми за живое. - Глупость несусветная! – зашипела она, подаваясь вперед. – Только такая бестолочь, как ты, могла додуматься до подобного! Да и сестрица хороша! Можно подумать во всем селении не нашлось никого другого…. Прислала какую-то пигалицу и думает отмазалась! Слушай, милочка! Шла бы ты отсюда по добру по здорову…. - С радостью, да не могу, Наоми-сан…. – со вздохом отвечала Сакура, пропуская поток обрушившихся на нее колкостей мимо ушей. – У меня четкий приказ не отходить от вас не на шаг до возвращения Тенши-сан. Так что извиняйте…. - А саму-то ее, где носит? - Сегодня пятница, - поставив на прикроватную тумбу тяжеленный поднос, пожала плечами Харуно. - А значит, она отправилась в резиденцию хокаге на еженедельное заседание Совета Старейшин. Насколько мне известно, Тенши-сан была официально приглашена на него в качестве представителя от клана Киёмидзу. - С какой это стати? – чувствуя неладное, неодобрительно нахмурилась Наоми. Ее прежние страхи один за другим начали материализовываться¬, обрастая нехорошими предчувствиями. – Ей нечего там делать! - Скорее напротив. – Меланхолично возразила Сакура. – Вы, верно, не в курсе, однако пока вам нездоровилось, Тенши-сан взяла на себя обязанности главы клана Киёмидзу. - И что? – в напряжении привстала на коленях Наоми. – Теперь-то я в норме, посему ей там нечего делать. Заглянув девушке в глаза, Сакура снисходительно улыбнулась. - Видите ли, судя по прогнозам врачей, вы еще не скоро сможете подняться с постели, а что-то решать нужно уже сейчас. К тому же вам противопоказан стресс. Разумней было бы вам не нервничать понапрасну и заняться собственным здоровьем. Обо всем остальном позаботиться Тенши-сан. - Ты еще учить меня вздумала, малолетка!!!! – разошлась Наоми, в бешенстве вскакивая с постели. На этот всплеск возмущения ушел весь запас имевшихся у нее в резерве сил, и в следующее мгновение она уже обессилено рухнула обратно. Судорожно всхлипнув, будто внезапно ей стало трудно дышать, Наоми обхватив голову ладонями. И действительно, комната закружилась, заплясала у нее перед глазами. Куноити пошатнулась, будто вот-вот лишиться чувств. - Воды, Наоми-сан? – всполошилась, схватив с тумбы стакан Сакура. В тревоге едва не расплескав его содержимое, она бросилась к наемнице. Но неожиданно получила отворот-поворот. - Стой, где стоишь! – упреждающе вскинула палец Наоми, продолжая прижимать правую руку ко лбу. Видимо ей все еще было дурно. Однако она не спешила сдавать позиций, впрочем, как и поддаваться одолевающей ее слабости. – Лучше толком объясни, что ты имела в виду…. - Неужто Тенши-сан вам не сказала? – поразилась девушка, послушно останавливаясь. – Как видишь…. - Думаю, на то имеются логичные объяснения. Видимо она не хотела тревожить вас, потому и промолчала…. - Плевать я хотела на то, что ты думаешь. Не пытайся осмыслить поступки Тенши. В этом ты вряд ли преуспеешь. Рассказывай как есть! Какого ляга она отправилась туда? - Насколько мне известно, сегодня на заседании будет рассматриваться поданное ею ходатайство, в котором Тенши-сан просила включить сестер Киёмидзу в штат селения. Мгновенно позабыв о головокружении, Наоми в изумлении уронила ладони на колени. Повернув к куноити голову, она оторопело уставилась на нее. - Что ты мелишь? Без моего ведома Тенши не отважилась бы на подобное! - Времена меняются, Наоми-сан. Тенши-сан вынуждена была действовать согласно обстоятельствам. Над Киёмидзу сгустились тучи. Совет Старейшин, в частности Данзо-сама ратовали за применение по отношению к Киёмидзу, и к вам в частности, жестких карательных санкций, предусмотренных действующим законодательством. Лишь покровительство хокаге-сама спасло вас от незамедлительной расправы. Собственно именно Цунаде-сама и принадлежит идея о ходатайстве. Коноха нуждается в квалифицированных кадрах. Особенно это актуально в преддверии войны с акацуками. Понимает это и Пятая. В отличие от некоторых членов Совета. Сестры Киёмидзу могу оказаться хорошим подспорьем в этой битве. Вы так не считаете, Наоми-сан? Во время всего монолога наемница не проронила ни звука, слушая Сакуру с широко распахнутыми, бирюзовыми глазами, в которых словно в зеркале отражались все ее эмоции. Недоумение, ужас, возмущение и лишь затем ярость. Бессознательно она приосанилась, забыв про недуг, и ее тонкие пальчики сжались в кулаки. Бледность залила и без того белые щеки и запнувшись на полуслове под неподъемной тяжестью устремленного на нее взгляда, Сакура запинаясь пробормотала, решив, что куноити сейчас лишится чувств. - Врача, Наоми-сан? Но Сакура и не догадывалась, о чем в тот момент думала Наоми. Судорожно она втянула в легкие воздух, пытаясь унять бешенное сердцебиение. - Тебе он самой сейчас понадобиться, если не заткнешься!!!! – будто удар бечевки, резким свистом вырвались из горла слова наемницы. И Сакура вздрогнула. Ибо на сей раз в ее тоне ей почудилась не просто угроза. Это было последнее предупреждение. Подтверждение данных выводов девушка нашла в глазах Наоми, которые потемнев, сузились, превратившись в две сверкающие щелочки. Дух захватывало. Ни у кого до селе она не видела настолько говорящих глаз! - Подойди!– скомандовала Наоми. - Наоми-сан….- виновато замешкалась у кровати Сакура. - Ты открыла мне глаза. Я ценю смелость. За это я сохраню тебе жизнь. Однако тебе придется еще послужить мне немного. - Вам? - Мне…. Ведь ты здесь по распоряжению Пятой, а не Тенши, не так ли? – подавшись к Сакуре, Наоми схватила ее за руку, и подтянув к себе таким образом заставив куноити согнуться, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Именно старушка Цунаде заставила тебя следить за мной! - Ну, что вы! Вовсе нет! – затараторила Сакура сбивчиво. – Цунаде-сама здесь вовсе не причем! Уверяю вас! Наоми цинично хмыкнула и ее острые ногти больно впились в запястья несчастной. - Лжешь…. Так ясно…. Чему вас только обучают в этой вашей академии?! Посмотри на меня девочка…. Разве я похожа на ту, кого можно провести подобными небылицами? Тебе лучше быть со мной откровенной. Ведь ты же хочешь выполнить задание? Сакура нервно моргнула, умолкнув. Уму непостижимо! Наоми словно в голову к ней залезла, выудив оттуда все, что она пыталась скрыть. - Хочешь? – понуждая куноити к ответу, дернула ее за руку Киёмидзу. И та, не выдержав давления, испугано залепетала: - Да, да, хочу! - Тогда будь умницей. Достань мне пропуск! Я хочу покинуть этот пропахший антибиотиками мавзолей немедля!