Брак на все времена

Гарри брёл по Магическому Лондону. Проснувшись сегодня не с самого раннего утра, он нехотя слез с кровати, сказал развалине-Кричеру, что поест в кафе и, надев что попало под руку, вышел на Гриммо, якобы искать то самое кафе. На самом же деле он просто брел и брел вперёд. Он не знал, хочет ли встретить сегодня того несчастного, которого с ним обручили и который жестоко поплатится… От постоянных раздумий в голове у Гарри кипело как в котле для зелий. Он понимал, что пацан, конечно, не виноват… Но что это меняет? Тот своё получит, как ни крути! И в то самое время, когда Гарри особенно глубоко погрузился в моделирование сцен расплаты некоего глупого создания, перед ним во весь свой рост объявился Хорёк. Чистенький такой, весь прилизанный, но почему-то очень серьезный Хорёк. — Потти! Не принца ли своего ищешь? Гарри даже опешил. Ну вот. Снова школа — снова он будет издеваться. Гарри поискал на школьном враге место, куда бы можно было заехать. Но… натолкнулся на загипсованную руку. И понял, что бить придётся выше или ниже. В гипс — не имело смысла. А руку тот держал поперёк корпуса. — А ты чего? Костерост кончился? — Сложный перелом. Упал с метлы на руку. — А-а-а… — протянул Гарри, как будто такое объяснение что-то проясняло. — Так хочешь знать?.. А, Потти?! — Да ну? А ты знаешь, кто он? — Знаю. Я чистокровный. Он чистокровный. Я лично его Гобелен видел. — Да ну? — изумился Гарри. — Но у меня есть условие, — Хорёк многозначительно шевельнул бровью. — Обсудим? — Да ну, — заклинило Гарри. Малфой чуть отвернул полу мантии и продемонстрировал свою палочку в чехле. Мол, не убью сразу. — Я тебя аппарирую в более тихое место, для разговора. Гарри прикинул: загипсованная больная рука, застёгнутая в чехле палочка… И кивнул. В тот же миг Малфой стиснул его руку повыше локтя своими хорёчьими цепкими пальцами и поспешно аппарировал. Как только они вышли из аппарационного потока, раздались Ступефай, Инкарцеро (зачем-то) и Силенцио. Гарри теперь не мог повернуть голову. Но Нарцисса Малфой сама показалась в поле его зрения. — Извините нас, мистер Поттер! Мы вынуждены были вас похитить. Как вы, наверное, уже поняли — вы обручены именно с Драко. Гарри, конечно же, страшно «обрадовался»… «Мерлин, ну почему им не мог быть кто-нибудь другой? Да кто угодно — только не Хорёк?» — Мы вас развяжем и отпустим, конечно же. Когда всё расскажем. Нарцисса сделала странный жест, как будто давала клятву. Можно подумать, Гарри нуждался в каких-то обещаниях! — А сейчас мы левитируем вас к Родовому Гобелену, чтобы вы убедились в нашей честности. Это появилось вчера. Нарцисса многозначительно замолчала и направила на Гарри палочку, поднимая его в воздух. Через бесконечную череду дверей и коридоров, всё время опасаясь то за свой нос, то за уши, Гарри всё же «долетел» до Гобелена. Нарцисса сняла Ступефай, и Гарри, изображая флобберчервя, смог наклониться и прочитать мелким шрифтом своё имя рядом с хорёчьим. И дату помолвки — день в день со своим рождением. Гарри повернул голову к Нарциссе и показал ей, что неплохо бы с него снять Силенцио. Он хотел спросить: именно это и значит, что ритуал был проведён задолго до его рождения? Вслепую? — Извините, Гарри. Но сначала мы вам всё расскажем, и только потом… И она снова наложила Ступефай. После чего почему-то попрощалась и вышла. Пока удивленный до глубины души и уязвленный неудачным стечением обстоятельств неустрашимый гриффиндорец рассуждал: «Почему вдруг то "мистер Поттер", то "Гарри"?» — ему на глаза надели тёмную повязку. И он снова куда-то поплыл. Конечно же — это Хорёк! И волочит его в подвал! Гарри всем телом ощущал, как они опускаются глубоко под землю. Ему было так страшно, что он даже не успел ни о чём серьёзном подумать. Как только движение прекратилось и ноги коснулись земли, глаза тут же развязали. Это был, конечно же, Хорёк! Но оказались они совсем не в подвале, а в спальне. С огромной такой кроватью. Час от часу не легче! Гарри испугался ещё больше. Не то чтобы трах для него был таким уж страшным делом… Но Малфой. А вот не нужно было с ним так жестоко враждовать — не боялся бы сейчас кровати! Малфой ухмыльнулся в своих лучших традициях и повернул его за плечи совсем в другую сторону, от кровати. И Гарри увидел крест. Настоящий Х-образный крест. И вот тут-то он по-настоящему испугался! Малфой будет его сечь?! До тех пор, пока он не согласится?.. Гарри бы застонал, если б мог. Или, если б мог, он бы заорал! «О, Мерлин. О, Мерлин! О-о. Ме-э-эрлин!» Оставалось только ждать. Малфой развернул его обратно, спиной к кресту, и отлевитировал вплотную к нему. Снял с Гарри все три заклинания. И в тот же миг несчастный новоиспеченный жених почувствовал с десяток, или даже больше, рук, которые притянули его к гладкой поверхности, распиная и распластывая. Гарри удивился, конечно, что металл оказался не холодным и не таким уж жестким, но сам себе объяснил, что это всё Магия. Бесстрашный герой удобно устроился, попробовав поёрзать — немного простора для движений ему оставили. Пока что. Так же Гарри попробовал — вернулся ли к нему голос? Но старался остаться со своими экспериментами незамеченным. На всякий случай. В итоге он так и остался висеть с сомнением: точно ли с него снято Силенцио? Малфой прилевитировал себе огромное кресло, опустив его в восьми футах от скованного Поттера. Прямо перед ним. И уселся. Вернее было бы сказать — воссел. «У, Хорёк заебучий!» — Гарри ожидал уже какой-то гадости, но Малфой просто начал разматывать повязку на руке, потом снял гипс. И Гарри увидел Магический Перстень. Он сиял, сверкал и чуть ли не дымился. Теперь понятно, почему гипс — Маскирующими чарами такое не скроешь. — Ну всё, Поттер! Теперь я буду носить его, не скрываясь. — Малфой сделал несколько пассов левой рукой, словно любуясь сияющим украшением. — Видел когда-нибудь такое? Гарри помахал головой, отнекиваясь. Одна из невидимых рук придержала его, чуть сильнее надавив, как будто крест был умным и поддерживал именно в нужном месте. — Вот и я не видел, Поттер! — обвинительно вскричал Малфой. Потом он поморщился и поудобнее устроился в кресле, облокотившись на спинку и выставив вперёд свои длинные ноги. — Ладно. Ты не виноват. Ты ничего не знал. И уж тем более ничего не делал. Гарри восхищённо выдохнул. Он был польщён тем, что услышал, — Малфой его не обвиняет. — Но, Поттер, пойми и ты, что я тоже ничего не делал. И даже ничего не знал! Я сейчас буду тебе много чего говорить, но поверь, не потому, что хочу, а потому, что у меня нет выбора. — Малфой подобрал ноги, поёрзал в кресле и продолжил: — Я ничего не знал. У нас на Гобелене не было записи. Мама уверяет, что и папа ничего не знал, потому что, когда бы они ни обсуждали моё обручение, он реагировал так, будто я пока не обручён. Мама заверила меня, что неплохо его знает, чтобы утверждать это с полной достоверностью. — Малфой снова пересел и поёрзал в кресле. — Отец действительно ничего не знал. У нас есть доказательство. Но я его озвучу только после Непреложного Обета. Могу позвать маму, если тебе нужна такая информация. Гарри тут же заорал, чтоб он звал, — но ни одного звука не вылетело из его рта. «Так. У креста собственный Силенцио! Мощный артефакт». Малфой сделал повелительный жест, разрешая Гарри говорить. И голос прорезался — связки отпустило. Гарри опешил от такой наглости: «Нашёлся повелитель!» Он почувствовал, что от неудобного положения и невозможности пошевелить конечностями у него уже довольно прилично затекли руки, и тут же вспомнил, что прикован к кресту, — ничего удивительного, что потребовалось разрешение. Гарри недовольно фыркнул и выпалил: — Зови! Малфой без лишних разговоров отдал распоряжение домовику. — Ты понял, что ты — на кресте. Веди себя осмотрительно. Гарри тут же инстинктивно попытался огрызнуться — безрезультатно. И Малфой, небрежно кивнув, повелительным жестом разрешил ему говорить. А в испытывающем взгляде хозяина положения явно читалось: разве я не предупреждал? — А то, что? Говорить не разрешишь или высечешь?! — немедленно выпалил гордый гриффиндорец. — А то поплатишься, — зашипел слизеринец. — Крест не допускает нарушений дисциплины! Он и душить умеет, если плюнуть или попытаться обругать Хозяина. Малфой зачем-то снова разрешил говорить. Гарри не совсем понял — зачем? Нет, он, конечно же, много чего мог сказать… Но в свете новых открывшихся фактов — стоило ли?.. Гарри невольно представил, как эти две руки, которые практически нежно держат его за горло, медленно сжимаются. И тут ему в голову пришло нечто гениальное — выведать побольше у Хорька: — А зачем? Зачем этот крест? Для чего тебе? — Видишь ли, Поттер… Твоя палочка находится на другом этаже, под присмотром артефакта Удержания. Ты её не сможешь призвать. А сам ты находишься под присмотром артефакта Послушания. Дело в том, что мы с мамой опасаемся, что ты можешь разрушить нам замок своей стихийной магией, когда услышишь то, что я должен буду тебе сказать. Гарри уже научился чувствовать разницу ощущений в связках: когда ему можно говорить и когда разрешения не было. Поэтому сейчас и не порывался. Хотя очень хотелось «попросить» Малфоя «разморозить» ему язык. Но тут вошла Нарцисса и проблема отступила на второй план. Малфои обменялись взглядами. Драко сделал несколько пассов в сторону застывшего в ожидании Гарри. И незримые руки освободили его тело — сверху вниз, до самого пупка. Гарри с удовольствием опустил свои руки и начал их растирать, недовольно морщась. Драко немного подождал, откинул свою палочку в кресло, и, приблизившись, протянул руку для Непреложного Обета. Ну, вот. Вот это и случилось — первое в их жизни рукопожатие и первый Непреложный Обет заодно. — Я, Драко Люциус Малфой, требую от тебя, Гарольд Джеймс Поттер, Непреложный Обет в том, что ты никогда и никому ни в какой форме не передашь ту информацию, касающуюся моего отца, Люциуса Абраксаса Малфоя, которую сейчас услышишь. — Приношу, — клятвенно заверил Гарри. И ему довелось увидеть красивый, завораживающий танец чистокровных. Их слаженные движения, серьёзные пронзительные взгляды… — Папа из Азкабана передал, что мы должны связаться с мистером Гринграссом на предмет заключения помолвки с его младшей дочерью, Асторией. Он должен отцу кое-что. И не смог бы отказать. Нарцисса в последний раз взмахнула палочкой, завершая ритуал. — И что? Что здесь такого? Зачем понадобился Непреложный? — вслух недоумевал Гарри. Как он понял, Силенцио сейчас, когда он был почти «отвязан», не действовало. — Поттер... Это же очевидно! У отца есть каналы из Азкабана. Ты совсем того? Наивный? Разве мог я рисковать, сообщая тебе такую информацию без Непреложного? Пока Драко говорил, он приказал кресту снова распять тупого гриффиндорца. И многочисленные крепкие «руки» в считанные мгновения вернули всё обратно. Гарри пожалел, что не успел даже попытаться вырваться. Впрочем, он сразу же себя простил за нерасторопность — он же понимал, что проверять артефакт не имеет никакого смысла. Уж если тот действует как удерживающий, то не имеет значения, сколько чего он там удерживает — и, в самом деле, Гарри же не собирался откромсать кусок себя и оставить кресту на пропитание, гордо удалившись с оставшимся. Нарцисса молча вышла. А Драко снова уселся в своё кресло. Гарри понял, что вот сейчас он и услышит… «А что, собственно? От чего это у меня вдруг взыграет Стихийная Магия?» Он вопросительно уставился на Малфоя. — Поттер. Приступим. Драко покусал губу. И возложил руки на подлокотники. — Итак. Вчера, вдруг… Замечу, это было слишком внезапно. На моей руке появился Магический Знак. Мама закричала, — Малфой многозначительно поднял бровь и сделал рукой жест, подтверждающий, что его мама иногда кричит, — что я обручён. Меня это удивило, как ты понимаешь. Мы ринулись, чуть ли не наперегонки, к Гобелену. Ты уже видел, что мы там нашли. Малфой как бы призадумался. — Мы быстро поняли, что всё это открылось во время венчания. И мама аппарировала туда. У меня сияло это кольцо — я не должен был там появляться: твои поклонники меня могли и растерзать. Мама тебя уже не застала — увидела, как Уизли уводят. И вернулась обратно. Мы начали планировать, что нам делать, и искать информацию и материалы. Драко вытянул ноги и развалился в кресле. — Понимаешь, Поттер... Мы не совсем помолвлены. Наши имена внесены мелким шрифтом. Это означает, что не выполняются условия помолвки. Мы с тобой не соблюдаем Магический Контракт. И мы ещё должны постараться, чтобы помолвка вступила в силу. Драко говорил с неким пренебрежением. Впрочем, с нескрываемым пренебрежением. — Отменить её мы не можем — был проведён ритуал на крови. Там была задействована не наша с тобой кровь, потому что ритуал был проведён до нашего с тобой рождения. А кровь наших дедов нам не раздобыть. За несоблюдение Магического Контракта расплата одна — лишение Магии. И вот мы подбираемся к самому главному: я лишаться Магии не собираюсь. Я выполню все необходимые условия. А тебя заставлю. Драко многозначительно замолчал. Гарри поймал себя на том, что его собственные глаза большие-большие. И постарался сделать умное лицо. — Итак. Не волнуйся, Поттер. Возможно, что-то из этого ты уже знаешь… Уизли всё же чистокровные, может, рассказали. Драко чуть помедлил, но в лице не переменился. — Ты заявлен младшим супругом. Я здесь ни при чём. Это закреплено ритуалом. Кто это решал — не знаю. Я лежал в пеленках. Ты не невинен. С Уизли трахался? Драко поспешно сделал жест, чтоб Поттер молчал. Но Гарри и сам не забыл, что за попытку поорать на Хорька немедленно получит, и заткнулся, так и не начав. — Одна Уизли или целая толпа — не важно. Ты трахался до свадьбы. Ты не выполняешь условие контракта. Нельзя тебе, Поттер, трахаться на стороне. А мне нельзя этого допускать. Так что я тоже не выполняю. У Гарри ум за разум зашёл от попыток придумать: как это? Но хорёчьи беды показались ему очень забавными. — Если мы с тобой не приведём в порядок нашу добрачную жизнь, то в течение трёх дней лишимся Магии навсегда. И время пошло, начиная с твоего неудавшегося венчания. Гарри похолодел. Ему реально стало страшно. До него, наконец, дошло! Возможно, так получилось из-за того, что Хорёк смотрел страшным убивающим взглядом? Драко в который раз принял вольготную позу, развалившись во всё кресло, и продолжил: — Ты должен попросить меня о возобновлении помолвки. А потом я должен тебя взять. В смысле, трахнуть. Если бы ты, Поттер, был невинен, то Щит бы на венчании сработал, и наша помолвка автоматически вступила бы в силу. И всё. А так имеем неприятности. И если б мы за эти три дня не встретились, то просто тихо, мирно потеряли бы Магию и стали сквибами. Гарри не знал, что сказать. Впрочем — кто его спрашивал! — Попросить о помолвке, Поттер… Драко призадумался. — Понимаешь, дело в том, что попросить ты должен добровольно. Потом уже трахнуть я тебя могу и принудительно. Но попросить ты должен сам. Драко подобрался в кресле, как-то весь напрягся. — Надеюсь, такая вещь, как опуститься на одно колено и произнести: «Мой будущий супруг, прошу простить меня за все мои измены и возобновить нашу помолвку. Готов понести любое наказание», не слишком высокая цена для тебя? Драко махнул рукой, чтоб Поттер говорил. Но Гарри молчал как в рот воды набравший. Он не мог себя заставить что-то сказать. У него в голове была такая толпа мыслей, что ему было не до разговоров. Драко вскочил на ноги, по дуге отошёл за кресло и направил палочку на ненавистного врага. — Видишь ли, Поттер. Добровольность — дело относительное. Не все, приносящие Клятву Верности перед Алтарём, так уж любят и уважают друг друга. Но Магия всё равно закрепляет большую часть таких союзов. Главное — внешнее соблюдение добровольности. Выгодно. Удобно. Устраивает родственников, и прочее. И я тебе добровольность устрою. Драко направил палочку на крест, и невидимые руки пришли в движение. Они гнули и ломали тело Гарри до тех пор, пока он не оказался стоящим на коленях на полу. Уходящие вниз гладкие стальные перекладины нежно повторяли суставы разведённых в стороны ног, а расходящиеся вверх — всё так же удерживали его руки. Но Малфою это не показалось смешным. Он не заржал. Гарри подумал, что сам бы он, при виде такого в исполнении Малфоя, смеялся б уже полчаса. — Не важно, на одном ты там колене или двух — Магии всё равно. Ну, старательный ты такой, или подобострастный ты у нас — ей безразлично. Как видишь, это я тебе устрою — ничего сложного. Драко вновь взмахнул палочкой, и всё какое-то время возвращалось на место — крест принял вертикальное положение. — А теперь я тебе ещё кое-что покажу. Малфой сделал несколько пассов. И крестовые руки развернули Гарри задом к Хорьку, поддели ноги под колени и согнули, а потом чуть приспустили их за перекладины креста и зафиксировали. И Гарри завис как обезьянка с оттопыренной задницей. — Как ты понимаешь, это очень удобная поза, если с тебя снять одежду. Я сейчас пойду займусь своими делами, а ты пока повиси — подумай. Добровольно или нет, я всё это с тобой проделаю. Я не лишусь Магии из-за того, что кому-то вздумалось навязать мне именно тебя. И, Поттер… Если б это был не ты, я б поухаживал за парнем полчаса — и он был бы мой. Но ты! И, да. Я никогда даже не думал, что мне придётся заниматься этим с парнем. Драко поспешно вышел из комнаты, как будто не хотел слушать те гадости, которые мог бы сказать Поттер. Но тот не мог. Гарри висел и висел… Он даже почти не думал. В его теле проносились какие-то эмоции, и он их переживал. И так они его мучили, так мучили, что он не знал, куда и деваться. Внезапно невидимые удерживающие крепления креста пришли в движение, и Гарри снова не смог отделаться от впечатления, что это человеческие руки. Они распрямили его ноги, развернули тело и снова притянули спиной к кресту. А потом отпустили его затёкшие конечности и убрались с плеч, продолжая удерживать только за шею. Гарри лишь через какое-то время смог начать разминать свои пострадавшие руки, те совсем почти не слушались. Вошёл Малфой.