Брак на все времена

*** — Гарри, мы не можем дольше вас здесь задерживать, иначе рано или поздно кто-нибудь начнёт штурм Малфой-мэнора. Вы теперь Малфой. Член семьи. Для вас открыты все наши камины и Аппарационный Щит, — Нарцисса сделала многозначительную паузу. Но держать её долго, видимо, в планы леди Малфой не входило, так что она почти сразу же продолжила: — Гарри, надпись на Гобелене исправилась до нужного формата. К сожалению, это произошло только когда все звуки стихли. Иначе я бы тут же прервала процесс, активизировав Сигнальные чары… У нас с Драко был уговор насчёт такого поворота событий. Гарри повернул голову в сторону Хорька и посмотрел вопросительно. Тот в ответ утвердительно кивнул. — Никто не собирался прикладывать усилий свыше необходимых, — оправдалась Нарцисса. — И, если это вас, конечно, заботит, я не подслушивала — звуки из спальни трансформировались в цветовой узор. — Ничего страшного. Я добровольно там орал. Не думайте, что вашему сыну пришлось стать насильником, — немного с вызовом, даже несколько нагловато, заверил он эту, так завидно спокойно держащуюся, женщину. «Я ж не какой-нибудь дурак», — хотелось добавить Гарри, но он промолчал, и не потому, что внезапно поумнел, а просто засмотрелся на Нарциссу, которая ещё раз взглянула на сына. Гарри подумал, что она, наверное, хотела удостовериться в правдивости услышанного, возможно, считая, что в противном случае Хорёк не смог бы выглядеть настолько спокойным. А Нарцисса тем временем уже вновь начала говорить: — В течение двух месяцев вы должны пройти обряд Заключения Брака с моим сыном, иначе вы оба останетесь Невыполнившими Магический Контракт. Но вы можете, конечно же, отказаться, Гарри. Но тогда, поскольку от обряда отказываетесь именно вы, это пагубно скажется только на вас и на вашей Магии. Леди Малфой кратко взглянула на своего сына. — А Драко будет освобождён от любых последствий и сможет вступить в другой брак, на своё усмотрение. — А я? — помимо воли вырвалось у Гарри. Голос и тон произносимой Нарциссой речи, совсем расслабили бедного, униженного и оскорбленного Героя — так, что он даже забылся. — А вы никогда не сможете вступить в брак. Ни с кем. Нарцисса говорила это с сожалением, мягко. Как будто желала донести, что произносимое не такая уж и трагедия, как могло бы показаться, если сказать такое насмешливо или резко. — Вы потеряете львиную долю своих Магических Сил. Извините нас, Гарри! У нас не было выбора. Глава Рода — в Азкабане. Но я уверяю вас, он бы тоже ничем не помог. Потому что заключал Договор не он лично. Ради вас его, конечно же, ненадолго выпустили бы из тюрьмы… Но он бы смог только расширить временные рамки… Понимаете? Это ничто, по сути. А если бы Драко не сделал э́того, то он бы, как и вы, лишился Магии. Гарри остолбенел без заклятия. Все эти безжалостные слова убивали его, хотя и не приводили в бешенство (почему-то). Нарцисса, одобряемая молчанием, продолжила: — Гарри. Мы всегда рады вас видеть. Вы должны помнить, что теперь вы член нашей семьи. И если вы всё-таки пожелаете вступить в брак с моим сыном, то это событие непременно состоится. Нарцисса посмотрела на Драко и убедилась, что может продолжить в том же духе. — Правда, вам придётся сменить фамилию, зато ваш магический потенциал заметно вырастет — ещё в плюс к уже имеющемуся у вас. Вернее будет сказать, что он у вас потому и вырастет, что ваш собственный достаточно высок, чтобы Магия Рода Малфоев посчитала вас достойным принять Наследие. Нарцисса замолчала и снова посмотрела на сына. Они о чём-то договаривались между собой. Без слов, конечно же, и даже ничего особо не выражая глазами — не то что мимикой! Гарри поразился. Наверное, из-за этого он так ничего и не сказал. Неожиданно заговорил Малфой. То есть, конечно же, Малфой! Драко — будь он неладен. Драко Малфой. Ненавистный Хорёк! Его голос звучал непривычно ровно. Совсем негромко, но очень убедительно. Правда, сначала Гарри даже не понял, о чём тот говорит. Так что Малфою, когда он понял, что «жених» наконец-то «включился», пришлось начать заново: — Я подтверждаю, что готов вступить с тобой в Магический Брак в любое время на протяжении этих двух месяцев. Я обещаю относиться к тебе с уважением всю твою жизнь. И я не против, чтобы ты остался нашим родственником навсегда, а не только на эти два месяца. Малфой замолчал, как будто уже произнёс вслух все на свете непреложные истины и больше ему нечего добавить. «Напыщенный болван!» — Тебе-то это на что? Ты же уже всё получил! А я лишусь магии! Я! Ты же будешь счастлив! Гарри обвиняюще сверкнул глазами. И замолчал, чтобы Хорёк ему мог что-то возразить. Уж очень хотелось Гарри услышать это возражение и уличить потом его во вранье, потому что нельзя ненавидеть сильнее и презирать глубже, чем они друг друга! Кажется. Да — кажется, именно так. — Папа, Гарри… Папа, понимаешь… На глазах у Хорька почему-то появились слёзы. Он пару раз моргнул, чтобы скрыть их, и, убедившись, что его слова ничего не прояснили, а только привели праведного гриффиндорца в недоумение, продолжил: — Если папа станет Главой твоего Рода, его выпустят из тюрьмы. Потому что не может Глава Рода Победителя быть в тюрьме. Тогда и всех остальных тоже выпустят. — Это ещё почему? — Потому что бессмысленно держать проигравших взаперти! Они уже проиграли! — Драко даже взвизгнул, прокричав две последних фразы. — Потому что нельзя чистокровных держать в тюрьме… Тебе не понять. Как и этим министерским полукровкам. Но когда ты примешь Наследие — ты поймёшь. И им объяснишь. Гарри недоумевал уже нешуточно. У него в голове царил настоящий сумбур! Он никак не мог понять: зачем это ему вдруг выпускать всех Пожирателей из Азкабана?! — Да зачем мне ЭТО? А? Малфой, ты совсем придурок?! — Ты потеряешь почти всю Магию. Останутся только Малый Люмос, Вингардиум Левиосо на перо и Воспламенение только на бумагу. Ты не сможешь наложить Протего и Алохомору — совсем. Твой Фините не будет воздействовать почти ни на что. Ты будешь практически сквибом. Просто сможешь показывать некоторые «фокусы» — тебе это пригодится в магловском мире. Но, возможно, ты предпочтёшь остаться. Филч же не вечен… Кому-то нужно будет ходить с фонарём ночью по Хогу. Ты сможешь поднять в воздух метлу — но только до тех пор, пока на неё не сядешь. Только «подержать», Поттер. Как только сядешь — она упадёт. Взлететь ты не сможешь. Малфой замолчал. Его безжалостная речь была наполнена грустью. Гарри пока был не в силах что-либо ответить. Он пытался смириться с тем, что его дни в Магии сочтены. Он точно не собирался выпускать Пожирателей в обмен на свою Магию. Да ещё и «выходить замуж», чтобы их выпустить? Вообще — абсурд! — Поттер, ты подумай, стоит ли лишаться Магии из-за того, что ты попал в такую щекотливую ситуацию? И подумай над тем, зачем твой дед провёл этот обряд над своим внуком? Что он хотел тебе этим завещать? — Гарри, я очень надеюсь на то, что вы действительно подумаете, — поддержала сына Нарцисса. — А ещё я надеюсь, что два месяца для этого окажутся даже слишком длительным сроком. Гарри больше не мог находиться в компании этих двух отвратительных лицемеров! Его тошнило. Ком в горле не давал возможности что-либо сказать вслух. Они же должны понимать, что он выберет! Неужели же не ясно, как он должен поступить? Гарри встал и побрёл к двери. А потом вспомнил, что он может аппарировать откуда угодно, и не задумываясь сделал это. К его большому сожалению, он зачем-то при этом обернулся и увидел полные надежды и на мокром месте глаза Малфоя. Драко. Хорька. Да, Хорька. *** Он аппарировал на поле. То самое, где не состоялась его свадьба. Просто не хотел домой, в закрытое пространство. Здесь всё было так, словно ничего никогда и не было — никаких следов огромной толпищи народа. Просто Гарри пока ещё очень хорошо помнил «координаты» места, которое сам выбрал и потом во многом сам подготавливал. Трава на лугу выглядела нетронутой. Гарри не мог сказать, что это за магия такая — да и магия ли это. Во всяком случае, он ожидал увидеть здесь вытоптанный людским стадом природный газон. А оказалось вон как. Это чтобы ему было проще перенести все свои горести и страдания? Гарри поморщился от искусственности, театральности, даже некоторой вымученности пришедших в голову слов. На самом деле, он и не переживал вовсе. Жаль только, что счастливой жизни никогда не будет. Хотя он о ней и мечтал всего-то недели две — пока носился с мыслью сделать Джинни предложение. А потом как рукой сняло, когда Джинни принялась ему рассказывать, как они будут замечательно жить после свадьбы. Гарри попинал придорожную кочку. И подумал, что ему не хватает лица Малфоя… Да, лица Малфоя было катастрофически мало. Незадачливый жених запихал в себя поглубже мысли типа «Вот бы увидеть его лицо во время траха…» — и решил побывать у Молли с Артуром. Ему нужны советы. Вернее, один совет. *** Гарри вошёл в дом Уизли. Сигнальные чары не сработали, а это означало, что от него не только не защищались, но даже не опасались его появления. Это был хороший знак для Гарри. Первой, кого он увидел, была Джинни. Она сразу же прижалась к стене, пряча руки за спину. Молли, слава Мерлину, находилась здесь же. — Здравствуйте! Я пришёл не к Джинни! Я больше никогда к тебе не приду, извини, Джинни… Только если по-дружески… Мы же всегда дружили… Напряжение после этих здравых слов сразу же спало, и Молли заулыбалась: — Проходи, Гарри! Мы тебе всегда рады! Молли сделала приглашающий жест. А Джинни со вздохом облегчения опустила руки. — Я пришёл к вам с Артуром… Мне нужен совет… Гарри решил смотреть только на Молли. Он, приложив немалое усилие, отвернулся от Джинни — в любом случае она для него была теперь недостижима… «Недоступна», — исправил он сам себя. И вдруг его посетила довольно странная мысль, что если он «выйдет замуж», то сможет сколько угодно времени проводить у Джинни в гостях — как её друг. Он тут же отогнал от себя это убожество! И подумал, что так же сможет приходить к ней, когда останется совсем без магии. На правах друга. И захлебнулся всей своей ничтожностью, которая в любом случае ждёт его в будущем. — Конечно же, Гарри, мальчик мой! Джинни, что стоишь?! Разыщи папу, живо! Проходи, милый Гарри! Поешь пока… Ты такой бледненький! Молли ещё долго продолжала чередовать возгласы с причитаниями. Но к подобным «стенаниям» Гарри давно привык и не обращал внимания. Когда же они втроём наконец снова оказались в спальне супругов Уизли и за надёжным Щитом от всего чего только можно, Гарри начал: — Мне нужны ваши советы! Очень много советов! — Ты его нашёл?! — Ты знаешь, кто это?! — Малфой. Воцарилось мучительное молчание. Молли сдерживала себя, чтобы не разразиться ругательствами. Артур — чтобы не застонать от досады, ревности Гарри к Малфоям и тоски. Гарри же молчал оттого, что не видел смысла произносить впустую лишние, никому не нужные слова. — Откуда ты узнал? — Что произошло за это время? Оба вопроса произнесла, конечно же, Молли. Артур же чесал затылок. В следующие два часа Гарри пересказывал, отвечал на вопросы, пил воду из-под Агуаменти — и снова пересказывал. Он перемежал свои домыслы здравыми, как ему казалось, замечаниями: — Он сделал всё, «что должен был», как он сказал. Он же чистокровный говнюк! И в конце Гарри пафосно произнёс: — Вы же понимаете, что поступить по-другому я не могу? Молли при этом посмотрела на него очень удивлённо. Пожалуй, если бы садовый гном влез с ногами на её обеденный стол, она бы удивилась меньше. — Гарри? Мальчик мой… А почему ты думаешь, что приняв Наследие Малфоев, ты не сможешь сопротивляться дурному влиянию? Почему ты думаешь, что сразу же побежишь в Министерство вызволять Упивающихся? — А?.. — только и смог произнести потрясённый Гарри. То, что потом сказал Атур, удивило Гарри ещё больше, если такое, вообще, возможно: — Я думаю, что ты должен рассказать об этом всем своим друзьям. И послушать, что каждый из них тебе скажет. Ведь нельзя принимать такие важные решения в одиночку! Нужно посоветоваться со всеми близкими людьми. «Вот так советы…» — подумал Гарри. А ведь он даже не хотел идти и рассказывать всё это дерьмо Молли и Артуру. Он был уверен в том, что знает, какие именно советы они ему дадут. А тут такое. Молли предложила Гарри поспать в комнате Рона. Гарри плохо понимал, о чём она толкует, — слишком глубоко ушёл в свои мысли. Но потом он всё же заставил себя ответить на пару её вопросов. И заставил себя переставлять ноги в сторону комнаты старого друга. Гарри так цеплялся за «старого»… Ему верилось, что Рон-то, когда у Гарри пропадёт Магия, от него точно не отвернётся. И ещё. Когда Молли перестилала постель, а Артур молчаливо подпирал косяк, Гарри пришлось крепко задуматься, чего же он на самом деле хочет: чтобы Молли с Артуром рассказали всей семье всё о нём или чтобы они ничего не говорили, пока Гарри не проснётся? Он решил — пусть рассказывают. Во-первых, чего тянуть? Во-вторых, ещё раз заново рассказывать всю эту муть? А потом — Гарри поморщился — до него дошло, что это нужно будет сделать не один раз, а ещё пять-шесть, или даже семь, раз! И он дал отмашку. *** Первым Гарри увидел Рона. Тот сидел и, казалось, ничем не занимался, а только ждал его пробуждения. — Привет, дружище! — П-привет, Рон-н-н… Я долго спал? — Не-а, часа два всего. — А. Вы только закончили обсуждать?.. — Ну да. И я сразу же пришёл. Чтобы первым успеть! Хочу тебе сказать! Рон слишком разволновался — сделался красным. Веснушки на его лице сомкнулись, образовав сплошную загорелую корочку. — Я считаю, Гарри, что ты не должен лишаться магии — ни за что, никогда! — поспешно выпалил его единственный друг. Почему Гарри сейчас подумал про Рона, что тот «единственный», он в точности сказать не смог. Но ему показалось, что в своем роде Рон, конечно же, единственный. «Итак. Не лишаться магии. Что, Мерлин разбери, это значит?! Что?» Гарри недоуменно посмотрел на Рона. Друг перевел дыхание и выпалил ещё такое же «нечто»: — Ну и что, что это Малфой? Зато он завидный жених — любая бы забыла, что он бывший Пожиратель! У Гарри аж глаза вылезли из орбит. Но Рон, видимо, решил его совсем добить и усугубил: — Ты сможешь с ним ужиться, Гарри! Наверное… Я так думаю… Драки там всякие… они как секс! — Это тебе Гермиона такое сказала? — едко съязвил Гарри. Он обычно не впадал в ступор, а, наоборот, продирался напролом, нападал первым. Вот он и сейчас попёр на не в меру агрессивного Рона, совсем забывшего, какой текст полагается говорить другу Национального Героя. — Нет, Гарри… У Гермионы немного другое мнение… Она сама расскажет! Ты же знаешь, я никогда не могу за ней всё нужное повторить в точности! «Да уж. В чём это я, и в самом деле, заподозрил Рона?..» — Итак, ты считаешь, что я могу пойти и сочетаться браком с Хорьком? — снова насел на друга Гарри. — Ну да… А что? Всё же Магией скреплено — вам же деваться некуда! — А то, что он парень?! — взвизгнул Гарри, который думал, что подобную фразу услышит именно от Рона, а тут, поди ж ты, приходится говорить не свой текст! — Ну. Понимаешь. Браки между парнями не практиковали со времен Римской Империи. Я-а-а… Ну, я не силён в истории… Ты знаешь… Гермиона… Но они были при Мерлине. Да. Официальные. Наверное… Понимаешь, если на Гобелене Рода… То, значит, точно были. Иначе никак. Ну, и… теперь все поймут, что они снова возможны! Понимаешь? Понимаешь, мою мысль? Рон энергично затряс Гарри, схватив его обеими руками. Гарри поспешно кивнул, только чтобы это поскорее закончилось. И Рон его тут же отпустил. В общем, Гарри понял… Нет, он ничего не понял. — Ну, что? Пригласить кого-то следующего? Да? — Нет! Да ты что??? Мне в сральник надо! То есть подумать! Тоже не мешает. В общем, я умываться сначала! — Ага-ага, — торопливо закивал Рон и потащил Гарри за собой вон из комнаты, крепко сжимая его ладонь в своей лапище. Когда Гарри, желая ото всех отгородиться, спрятаться, непрестанно ругая себя за свою дурацкую сверхрешительность, снова проявившуюся сегодня так не к месту, возвратился в комнату, то обнаружил там Перси. Вот уж кого он совсем не ожидал увидеть! Гарри даже не нашёлся, что сказать. А Перси попереминался с ноги на ногу и завёл шарманку в своём стиле: — Гарри… Я — как министерский работник… Я понимаю… Гарри, Рон… брат. Перси перевел дыхание и, кажется, набрался решимости. — Понимаешь… Может создаться впечатление… У граждан всегда почему-то создаётся впечатление всесильности Министерства… Конечно, мы для этого очень сильно стараемся… раздувать щеки, — Перси сопроводил свои слова псевдорастягиванием своих картинно надутых щёк, чем привёл Гарри в детский восторг. — Но. Тебе это не поможет! Гарри, не жди, что тебе поможет Министерство! — тут же опустил он героя на землю. — Мы можем принять новый закон и обязать аврорат обеспечить выполнение. Но тебе уже ничего не поможет. Чистокровным запретят проводить любые ритуалы на крови, но ты-то всё равно лишишься Магии — как Невыполнивший Условия Магического Контракта. И никакие решения Министерства тебя не спасут. Перси замолчал, изучающе разглядывая лицо Гарри. А тот ушёл в себя, слушая вещи, которые и сам отлично понимал. Но всё же ему было драккловски неприятно это всё слышать. — Я… Я-а-а… Гарри, ты не можешь лишиться Магии! Ты должен ввязаться в это! А уж потом… Возможно, даже Министерство сможет чем-то помочь! Конечно, не разводом… Понимаешь, это тоже невозможно… Но… Возможно, в чём-то потом Министерство даже пригодится… Правда, пока непонятно в чём… — Перси, наконец-то, заткнулся. Гарри понял, что даже от Перси он такого совета не ожидал. Но теперь стало очевидным, что тот не мог сказать чего-то другого, ведь он, несмотря на свои мутность и приспособленчество, правильно оценивал шансы попавшейся в магические силки дичи, а именно ею Гарри себя сейчас и ощущал. А Перси просто искренне хотел его поддержать. Гарри удивился. И, в свою очередь, искренне, от всей души, поблагодарил его. После ухода Перси в груди у Гарри появилось странное чувство — признательности, что ли? Не успел Гарри задуматься над тем, кто сейчас войдёт, как в дверях показался Билл. Он чуть не сшиб лбом притолоку, но обошлось. Билл огляделся по сторонам: где же здесь можно устроиться? А ведь Перси даже не подумал присесть — так и стоял всё время. Наконец Билл пристроился мягким местом к столу, опираясь на длинные ноги. И деловито заговорил: — Гарри, единственное, что ты можешь сделать полезного для себя, — это остаться при Магии. Получить Наследие Малфоев — это приятный бонус. Негативные последствия такого шага не превышают его выгоды. Я уверяю тебя, что это так. Потом ты убедишься в этом. Когда пройдёт какое-то количество времени и страсти улягутся, возможно, то, что сейчас можно назвать негативными составляющими, и вовсе перестанет таковым быть. Ведь переоценка ценностей — это эволюционный шаг. Я уверен, что Магия — это наивысшая ценность, которую нельзя отвергать по прихоти незрелого пока ума. Извини, Гарри. Но ты слишком молод, чтобы принимать сейчас такие пафосные решения. И через два месяца ты будешь ещё всё так же молод. Я советую тебе дать согласие на этот брак — даже вопреки тому, что ты пока не понимаешь, зачем тебе это нужно. Подумай хорошенько сам: ты слишком молод, чтобы быть сейчас рассудительным или дальновидным. Но я желаю тебе поиметь хоть крупицу мудрости уже прямо сейчас — когда тебе это очень необходимо! Билл оттолкнулся ягодицами от стола и подошёл к изумленному Гарри. Порывисто обнял его и чмокнул в макушку. Гарри не заметил, как Билл вышел. И совсем забыл его поблагодарить. Это было невероятно — всё это услышать! Гарри сидел на кровати Рона и офигевал. Всё это время одна его нога касалась пола, а вторая была подогнута под зад. Он выпростал затекшую ногу из-под себя и невольно поморщился от воспоминаний о целом букете не самых приятных ощущений в своем заду. И что? Все советуют вот ЭТО принять? Да они понятия не имеют, о чем говорят! Вот если бы им грозило «выйти замуж», что бы тогда они запели?! И тут Гарри увидел входящего Чарли. Вот уж его появления здесь он точно совсем не ожидал. Ведь тот даже на свадьбу не приехал, отделавшись открыткой и коротким письмом со ссылкой на сложный для заповедника период гона. — Привет, Гарри! Я очень рад тебя видеть! — Привет, Чар-ли, — запнулся Гарри. Он смотрел во все глаза на красивейшего из братьев Уизли. Тот словно занял собой всю комнату, осветил своей улыбкой всё вокруг. И Гарри невольно ему улыбнулся. — Ну, как ты себя чувствуешь? Гарри кивнул. Он не знал, что ответить. И не совсем понял, зачем вообще Чарли такое спрашивает? Ну, нормально себя чувствует — поспал же немного. — Родители сказали, что тебе пришлось подтверждать помолвку. Гарри почти остолбенел, а Чарли ещё усугубил: — И они сказали, что ты их уверил, что с твоей стороны было всё добровольно. Гарри только кивнул. Он не понимал, к чему клонится разговор. — То есть, как я понял, когда был цейтнот, ты сразу же решил в пользу Магии, а когда у тебя есть два месяца — ты думаешь, что можно её и лишиться? Так? Гарри снова кивнул, хоть и понимал, насколько глупо сейчас выглядит. — Так тебе не понравилось? В этом дело? На Гарри напала немота. — Понимаешь, Гарри! Я не могу от тебя ничего требовать… Я не приехал на свадьбу… Печально мне присутствовать на чужих свадьбах, когда скулы сводит от зависти! У Гарри мозги съехали набекрень. То есть не сами мозги, а только крыша… Он снова поймал себя на том, что глаза у него большие-большие и он ничего не понимает! — Гарри, у меня есть парень. Вернее сказать — уже давно есть. Мы так скоро и состаримся вместе. Но твоё бракосочетание дало бы нам реальную возможность бороться и получить права… Теперь понял? Гарри только кивнул. Но теперь уже со знанием дела и действительно полным пониманием проблемы. — Ну так вот, я и говорю… Если ты откажешься от Магии, то и у нас — при нашей жизни — уже не появится даже призрачного шанса… Эх. Извини, что я так прямо. Но так иногда достает это бессилие и непонимание, что хочется кому-то врезать или Министерство взорвать. Чарли засмеялся. И Гарри его поддержал. — А ты?.. Я не знал. Что Гарри хотел сказать, он и сам не понял. — Да, но об этом почти никто не знает. Например, мама и папа так и не знают. Билл, Перси. Я и Рону-то только недавно рассказал — объяснял, почему не приеду на свадьбу единственной сестры… Потому что нужно приезжать одному да ещё и отбиваться от толп «потенциальных» невест. Для Гарри Чарльз всегда был магнетическим, чарующим! И сейчас он выглядел по-прежнему завораживающе. — Гарри, даже если тебе «не понравилось», то не руби сгоряча — не отказывайся от Магии. Я понимаю, возможно, именно этот человек тебе не нравится, ненавистен… И ты не можешь… Но я прошу тебя: дай вам хотя бы шанс… В конце концов — дай шанс ему. У тебя есть почти два месяца — у него есть почти два месяца. Возможно… Возможно, что-нибудь между вами изменится? Чарли потрепал Гарри по плечу. — Когда захочешь поговорить об этом, обращайся. Я всегда в твоём распоряжении. Всегда. В любое время, Гарри! И Чарли тоже ушёл. Гарри сидел, очарованно глядя на дверь. Но двери не видел. Он вспоминал очертания силуэта Малфоя, развалившегося перед ним в кресле. «А почему он? Ах да… Кажется, это ему нужно дать какой-то шанс. Как всё это странно…» — Итак, Гарри, — произнесла Гермиона, присаживаясь на стул и разглаживая на своих коленях и без того ровную юбку. Миона материализовалась, казалось, из ниоткуда. — Я пришла последней, чтобы подытожить. Она растянула губы, потом поджала, потом снова растянула… Гарри только наблюдал. — Ты вовсе не должен решать так, как тебе советуют. У тебя своя голова на плечах. Свои взгляды. Свои собственные представления о жизни. «Преамбула, — подумал Гарри. — Сейчас будет "Цель и задачи"!» — Ты имеешь право прожить свою жизнь так, как сочтёшь нужным. Ты должен руководствоваться только собственными желаниями. «Ну, что я говорил? А сейчас — та-дам! — "Основная часть"!» — То решение, которое ты примешь, и будет верным для тебя. Если ты решишь лишиться Магии во имя справедливости, мы, конечно же, тебя поддержим. И будем во всех интервью, всем журналистам говорить о том, что это единственно-правильное решение. И в учебниках так напишут, Гарри. Гермиона намеренно прервалась, чтобы дать своему другу время осознать всё сказанное. Уверившись в том, что её слова усвоены, она значительно повысила тон и добавила голосу назидательности: — Вот какие мы лицемеры. Все. Абсолютно все. Но мы тебя никогда не бросим. Даже если ты закопаешь свою собственную жизнь в угоду своим же принципам. Пауза, которую в этом месте сделала Гермиона, показалась Гарри в высшей степени эффектной. Чуть ли не эффектнее её слов. — Гарри, надо ли говорить, что я тоже за «гомосятский брак», как все говорят там, — она кивнула на дверь. — Пусть даже и со сменой фамилии. Но это не из-за потери Магии. Я как раз считаю, что ты бы смог вернуться и жить среди людей. Просто, в отличие от всех… — Гермиона сделала многозначительную паузу, снова кратко посмотрев на дверь, — я считаю, что с Малфоем ты бы мог быть счастлив. Из всех людей — именно с ним. Гарри уронил челюсть. Гермиона встала и вышла. Гарри отчаянно захотелось узнать, почему его подруга так считает. Хотелось побежать, догнать, схватить её за кофту… Потребовать… Но он так и остался сидеть. Искреннему, настоящему недоумению не было пределов. Гарри тонул в этом собственном недоумении и выбраться на сушу в ближайшее время не надеялся. Он спустился вниз довольно скоро. Просто… Его голова готова была взорваться. А в груди… В общем, он был в смятении. И подумал, что сможет разжиться там, внизу, какими-то разъяснениями. Народу было много, и все шумели. Но Гарри даже не пытался разобрать, кто что говорит. В другое время он, возможно, постоял бы на лестнице, прислушиваясь. Но сейчас ему такое и на ум не пришло. Впрочем, «других времён» у Гарри случиться и не могло — он бы никогда не додумался подслушать, разве что у него бы действительно развязался шнурок! А вот случайности с ним действительно случались! Но не в этот раз. Гарри спустился, и все замолчали. Ещё бы. Ведь обсуждали же именно его! Разве сейчас могла быть более насущная тема? — Люди! — начал Гарри, подойдя к столу, взявшись за спинку стула Билла и плечо Рона, — я не могу понять: вы все, что, советуете мне жениться на Малфое? Гарри захлебнулся своим возмущением и говорить ещё какие-то слова передумал — чтобы не сорваться на крик, новые возмущения или угрозы. Все тут же зашумели. Основным в этом нестройном хоре было положительное кивание и одобрительные «конечно». Гарри негодовал и страстно жаждал объяснений. — Но у меня же больше не будет своей фамилии! Я не понимаю… — наконец выпалил он свой последний аргумент. — Гарри, иди сюда! Присядь… — Молли постаралась внести в гул голосов рациональное зерно. Гарри двинулся в сторону стула, приготовленного для него, а Артур в это время заговорил: — Понимаешь, Гарри, просто всё это только для тебя страшно звучит. Это потому, что ты воспитывался у маглов… Судя по лицам всех остальных, наконец замолчавших, Гарри понял, что на Артура опять возложили особые обязанности. «Ну, конечно же, обязанности Главы Рода!» — Нет ничего странного или ужасного в том, что ты сменишь фамилию. Ведь ты примешь Наследие! И, в общем-то, она сменится сама. Понимаешь? Сменится сама по себе. Гарри удивился. О таком он даже не подумал. Да даже если бы он хоть сто лет рассуждал и обдумывал эту проблему отвлечённо от себя, то никогда бы не додумался до такого! — Возможно, тебе не нравится сама фамилия… Ну тут уж ты ничего не можешь поделать! Это решение Главы твоего Рода. А такие решения нужно выполнять. Или лишаться Магии. Гарри невольно открыл рот. — Я что хочу сказать? Если ты думаешь, что маги тебя осудят, то не волнуйся — все чистокровные понимают, что твой выбор не может быть другим. Снова поднялся гул голосов. И все кивали. И одобряли. Гарри захлопнул рот и поднял брови домиком. — Гарри, если тебя волнует общественное мнение, то не беспокойся зря! Чистокровные знают, а остальные прочитают в прессе или услышат мнение знакомых чистокровных или друзей… Мы тоже дадим интервью с объяснениями… Тебя никто не сможет обвинить… — Да, Гарри! — Джинни не выдержала пространных заявлений своего отца и ринулась в бой. — Если найдутся какие-нибудь недоумки из маглорождённых, или даже полукровок, мы просто заткнем им рты! А сам ты не думай, что обряд сможет укоротить тебе язык или отнять у тебя кулаки! Ты всегда сможешь всыпать Малфою по первое число и настоять на своём! Джинни распыхтелась, как закипающий чайник. Молли даже погладила её по руке. — Неужели ты думаешь, что я бы всю жизнь молчала и заглядывала бы тебе в рот, приняв твою фамилию? Гарри поразился. — Да, Малфой, конечно, гадость! Но лишаться из-за него Магии?! Гарри, это недопустимо! Джинни разошлась не на шутку, но предпочла, наконец, заткнуться, чтобы ещё чего непотребного не выпалить. Сгоряча. — Но… — начал свой совсем уж последний аргумент Гарри. Правда, он ещё не придумал: какой? — Но он мужик! — наконец вспомнил Гарри самый железный аргумент из аргументов. — Да ладно, Гарри! — встрепенулась Молли. — Какой там мужик — так, мальчик несмышлёный… — И потом, почему ты думаешь, что ему самому вдруг это нравится? Ты его спрашивал? — высказал удивительную мысль Джордж. — Да, возможно, ты сможешь с ним договориться жить без этого всего… — поддержала Молли. — Без этого?! — вскрикнул Гарри. — Но как нас вообще могут расписать? Ведь не существует же таких браков? Их в принципе не может быть! Что за абсурд? — Ну почему же? В человеческой Англии этот закон скоро примут, теперь это просто вопрос времени. Как и везде в Европе. Раньше или позже — процесс уже необратим, — спокойно и авторитетно заявила Гермиона. — А у нас — как только вы поженитесь — этот закон автоматически войдёт в силу, — стараясь выглядеть авторитетным, произнёс Перси. — В данный момент желающие уже имеют право объявлять помолвки, но день свадьбы они должны назначать позже вашей. У Гарри — уже в который раз за сегодня! — зашёл ум за разум. Но он всё же вспомнил ещё один «аргумент». — А вот я не понимаю! Зачем ему вообще соглашаться на этот брак?! Если я один лишаюсь Магии теперь? Поднялся гвалт, как на птичьем базаре. Гарри ничего толком не мог разобрать, потому что не мог сконцентрироваться на чьем-нибудь одном ответе. А в голове его тем временем «отвечались» свои собственные ценные мысли. — Гарри, ты действительно не понимаешь? — озадаченно уточнила Гермиона. Он только деловито кивнул. Гермиона внушительно сложила руки перед собой на столе и очень веско заявила: — Потому что если он первым откажется от брака, то Магии лишится он. А так у него существует призрачный шанс, что ты всё же откажешься и Магия помилует его — как Пытавшегося Выполнить Контракт. Гарри снова открыл рот. Гермиона ухмыльнулась не хуже Малфоя, и Гарри рот захлопнул. Через какое-то время, когда семейный совет плавно перешёл в посиделки, а те — в ужин, Гарри сообразил, что ему пора домой, потому что заночевать в доме под одной крышей с Джинни его никто не пригласит. Уизли все же чистокровные. Для Гарри сегодня это оказалось настоящим сюрпризом, хотя он и знал об этом всю свою жизнь. Ну да… Почти всю. ***