Джон

На следующий день мы успешно сдали нашу работу и получили заслуженную похвалу со стороны преподавателя. Еще бы! Лучше меня не рисует никто! Ну, ладно — лучше нас никто не рисует. Побывав у Дэвида дома, я несколько изменил свое отношение к нему. Не мог даже представить, что этот успешный и наглый юнец пережил такую трагедию и, насколько я понимаю, вынужден был оставить учебу в престижном столичном университете, чтобы ухаживать за больной матерью. Его авторитет в моих глазах возрос до небес. Было жутко стыдно за те глупости, которыми я пытался подпортить ему жизнь. Ведь исправляя "неизвестно откуда взявшиеся огрехи", он тратил свое драгоценное время, которое мог проводить рядом с матерью... или с девушкой. В тот же момент я задумался о том, есть ли у него вообще личная жизнь. Спросив об этом у старосты группы, заметно сблизившегося с Дэвидом, выяснил, что парень никуда не ходит и ни с кем не встречается, после универа отправляясь сразу домой. Мне стало его откровенно жаль. Не понимаю, и когда это я успел стать таким сентиментальным? Но факт оставался фактом: пересмотрев свое отношение к Дэйву я с ужасом осознал, что он мне нравится. Это чувство еще больше осложнило мою жизнь. Как и прежде, все его внимание было направлено на него. Вот только теперь смотрел я на Дэвида совершенно другими глазами. Замечал, как он смешно покусывает зубами кончик кисти, оценивая полотно, над которым трудится, как в этот момент на его лбу его видна еле заметная морщинка. А еще я любил наблюдать за тем, как у него на щеках появляются маленькие ямочки, когда он улыбается своей доброй улыбкой. Меня огорчало, что эта улыбка никогда не бывает адресована мне. В какой-то момент почти перед самым Рождеством я понял, что хочу быть с ним. Хочу, чтобы Дэвид согласился встречаться со мной. Помня, где живет парень, я, воспользовавшись приглашением его матери, решил нанести визит их маленькому семейству. После окончания последней пары, убедившись, что он пошел именно домой, зашел в ближайший магазин, закупился стандартным в таких случаях набором — вино, цветы, конфеты — и направился по нужному адресу. Нажал кнопку звонка. Дверь мне открыл Дэвид. Поверх джинс и растянутой домашней футболки на нем был надет темно-синий фартук. На секунду залюбовавшись стройным соблазнительным телом парня, я негромко произнес: — Привет! Помнится, ты говорил, что твоя мама будет меня ждать. Так вот, я пришел. — Уходи. Ты что, сдурел? Убирайся! — попытался вытолкать меня Дэйв. Но снова миссис Ричардс пришла мне на помощь: — Дэвид, сынок, кто там пришел? — Это я, Джон! — почти прокричал я. — Дэйви, не держи гостя на пороге, это невежливо, — прозвучал тихий голос женщины, а вскоре и она сама показалась из комнаты, ловко управляясь с джойстиком инвалидной коляски. — Заходи, Джон, — процедил сквозь зубы однокурсник. — Раздевайся и мигом в гостиную! — повеселевшим тоном сказала миссис Ричардс, скрываясь в соседней комнате. Я снял пальто и ботинки, в одну руку взял букет красных роз, в другую — бутылку белого вина и коробку конфет, зажав последнюю между локтем и талией. Зайдя в довольно просторный зал, со словами "Это вот, к ужину", поставил на стол вино и положил рядом сладости. Сразу же вручил женщине цветы, отчего ее лицо озарила очаровательная улыбка, такая же красивая, как у ее сына. Она поблагодарила меня и попросила Дэвида принести с кухни вазу. Понимая, что парень занят готовкой, я вызвался сам сходить за вазой, на что получил утвердительный кивок. Войдя в кухню, увидел Дэвида, стоящего ко мне спиной и колдующего у плиты. На четырех конфорках стояли кастрюли и сковородки. В воздухе витал волшебный запах жареной картошки, тушеного мяса и еще чего-то определенно очень вкусного. — Ваза там, — не поворачиваясь в мою сторону, пробурчал кулинар, указав лопаткой на стоящий неподалеку шкаф. Его бицепсы напряглись, и я нервно сглотнул. В голову начали лезть разные неприличные мысли и... воспоминания. — Ага, — сказал я и, взяв с полки нужный предмет, наполнил его водой. — Ты зачем приперся? — грозным тоном произнес Дэвид, повернувшись ко мне лицом. — Ну, я же уже сказал. Твоя мама меня пригласила. — Врешь, шлюха, — да, я врал. И что такого? — Говори, что тебе от меня надо? — Ничего. Успокойся, — я закончил с букетом и повернулся к парню. — Подумай о матери. Она целыми днями сидит в этой квартире. И, судя по всему, я не только твой, но и ее первый гость за полгода. Сделай ей приятное и натяни на свою рожу доброжелательную улыбку! — Пожалуй, ты прав, — грустно вздохнул однокурсник. — Но только ради мамы, — выпалил он, залившись краской, и повернулся назад к плите. Я покинул кухню с вазой в руках, думая о том, что, наверное, моя симпатия взаимна. Вечер проходил просто отлично. Мы веселились, мама Дэвида охотно делилась историями из детства сына, чем явно смущала парня. Я также рассказывал о себе, отмечая, как порой он удивляется, слыша мои слова. Кажется, ему и в голову не приходило, что я — не избалованный представитель золотой молодежи, а тот, кто всю жизнь стремился быть обычным, хоть и весьма неординарным человеком. С каждой минутой его взгляд становился теплее, и я ощущал это тепло внутри себя. Через несколько часов оживленной беседы Дэвид удостоил меня улыбки... первой улыбки, обращенной только ко мне. Тут я понял, что нам надо остаться наедине и серьезно поговорить. Миссис Ричардс удачно завела разговор о семейных фото: — Дэйви, а почему бы тебе не показать Джону наши альбомы с фотографиями? — обратилась она к сыну. — Джон, хочешь посмотреть, как Дэвид сидит на горшке? — она адресовала мне вопрос и весело рассмеялась. — Ну, ма-а-ам! Ты и так про меня кучу всего наговорила, того, что никто не должен знать! — А что я такого рассказала? Как ты описался во втором классе, увидев перед собой овчарку? Или как тебя мальчишки в женском туалете запирали? — с наигранной серьезностью вопрошала женщина. — Мама! — огрызнулся Дэвид. — Я покажу фото, но более поздние, которые у меня на компьютере. — Хорошо. Посмотрите, там много неплохих снимков, — вздохнула миссис Ричардс. Стало ясно, что ей тяжело дается переживание потери мужа и дочери. — А я спать пойду, а то поздно уже, — сказала она, взглянув на часы. — Джон, Дэвид сейчас мне поможет устроиться на ночлег, и скоро к тебе придет. Ладно? — я заметил на ее губах хитрую улыбку. Мне показалось, что она догадалась обо всем, о моих чувствах к ее сыну. — Да, конечно! — поспешил согласиться я. — А я пока со стола уберу и посуду помою. — Надо же, какой хозяйственный мальчик! Дэйви, ты бы к нему присмотрелся! — да, она точно заметила мои влюбленные взгляды. — Ч-что??? — возмутился парень. — Я все сказала! Пойдем, Дэвид. Что-то я устала. И они оба удалились из комнаты. — Спокойной ночи, миссис Ричардс! — крикнул я им вдогонку. Старательно намывая кастрюли и сковородки, думал о том, что ему сказать. Признаться сразу — не вариант. Он просто пошлет меня и выгонит из квартиры. Тогда как быть?.. Вытирая последнюю тарелку, ощутил, что кто-то буравит взглядом мою хрупкую спину. Поставив посуду на место, обернулся и увидел Дэвида, который держал в руках какой-то листок. — Это твое? — сказал он и протянул мне бумажку, оказавшуюся его незаконченным портретом. Видимо, она выпала из этюдника во время моего прошлого "визита". — Да, — я не стал отпираться. — И как ты это объяснишь? Зачем ты меня нарисовал? — Нуу... — Не "нууу", а рассказывай давай! — В общем, сначала это должен был быть портрет тебя в лучшем виде — в обличии смерти. На заднем плане я хотел нарисовать гробы и косу... — На, заканчивай работу! А я посмотрю, — раздраженно фыркнул Дэвид, тыкая листком мне в грудь. — Не хочу! — С чего бы это? — он вопросительно изогнул бровь. — Не хочу и всё. Отдай! — я протянул руку к несчастному рисунку, но парень ловко отпрянул от меня. — Нет. Пока не скажешь, почему не желаешь закончить это произведение искусства. — Дэвид, это не смешно! Отдай! — его реакция меня просто ошеломила: он убежал от меня, как мышь от кошки. Я принял условия игры и стал его догонять. Поносившись по квартире, как пятилетние дети, несколько минут мы устало опустились на небольшой диванчик, стоящий в его спальне. Восстанавливая дыхание, мы смотрели друг на друга и смеялись. Впервые я почувствовал себя абсолютно свободным, на душе было легко и спокойно. Жаль, что я не мог позволить себе такие безобидные дурачества в детстве. — Может, все-таки ответишь на мой вопрос? — отвлек меня от приятных ощущений Дэвид. — Ладно, только, прошу, не смейся надо мной, — я буквально умолял его об этом своим взглядом. — Дэвид, ты мне нравишься. Как парень, я имею в виду... — Ты мне тоже, — сказал он, взяв меня за руку. Я опустил глаза, посмотрев на наши переплетенные пальцы, но тут же вновь вернулся к рассматриванию его сосредоточенного лица. — Ты мне сразу понравился, как только я тебя увидел в первый раз. Ты показался мне таким необычным и интересным, — да! Так и знал, что моя фишка с неординарной внешностью сработала. Я почувствовал гордость за свою скромную гениальную личность. — Но ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе. — Как? Почему? Дэ-э-эйви! — решил расположить его к себе, назвав ласковым "Дэйви". — Ты теперь все обо мне знаешь. Неужели ты думаешь, я не понимаю, что я — не ровня тебе? Моя семья нищая, по сравнению с твоей. У меня на руках больная мать, отец вместе с наследством оставил пусть и незначительные, но все же долги. И у нас с мамой есть еще куча других проблем. Я не могу стать тебе обузой, — он ласково улыбнулся, отпустив мою ладонь. — Ну, уж нет! — я не был намерен мириться с таким положением дел. — Не смей так о себе говорить! Слышишь? — вновь ухватил его за руку. — Мы вместе решим все твои проблемы. — А что скажут твои родители и все ваше окружение? Не хочу выглядеть в их глазах альфонсом. Кроме того, я сам могу решить свои проблемы. Наверное... — Дэвид отвернулся от меня, уставившись в окно. — Мне плевать на чужие слова. А родителям, кстати, абсолютно плевать на меня, — я легонько поцеловал его в закрытые губы, ощутив соленый привкус слез, которые медленно вытекали из глаз парня. — А еще мне кажется, что ты не все мне рассказал. В чем же истинная причина твоего отказа, Дэйви? — Я боюсь... — Чего боишься? — начал успокаивающе поглаживать спину парня, стараясь при этом заглянуть в его печальные серые глаза, что было сделать непросто — комнату освещал только ночник в самом дальнем углу, и я плохо видел черты его лица. — Боюсь... что тебя заберут у меня. — Это как? Кто заберет? — Бог... Дьявол... Судьба... Я не знаю. Тот, кто в этом году забрал у меня всех дорогих людей,— он сделал глубокий вдох. — Ты ведь не все знаешь. Зимой на моего лучшего друга напал вооруженный грабитель. Питер пытался дать ему отпор, и не заметил, как тот парень достал нож. Пит умер по пути в больницу. Летом случилась эта злосчастная авария. А весна... весна лишила меня любви всей моей жизни... — Ты до сих пор его любишь, да? — А с чего ты взял, что это был "он"? — А ты думаешь, что в ту ночь я не заметил, что ты занимался сексом с парнем далеко не в первый раз? — Да, ты прав. И в том, что это был парень, и в том, что я еще люблю его... Хотя скорее всего, я люблю уже не его, а память о нем. Он был самым лучшим! — не выдержав нахлынувших эмоций, Дэвид разрыдался, упав головой на мои колени...