Мелкий бес

POV Лиланда. Я от души порадовался, когда Рыжик выиграл у Зирана в чарангу. Приятно было видеть, как этот гадёныш обозлился, но ничем этого показать не мог. Правильно, не всё ж ему меня доводить. К тому же то, как выглядел его младший муж, меня жутко разозлило. Видно было, что он лишний раз вдохнуть и выдохнуть боится, а то, как он двигался, навело меня на мысль, что Зиран отрывается на беззащитном ребёнке почём зря. Как его вообще согласились выдать замуж в таком возрасте? Нет, теоретически это законно, если есть на то согласие родителей, но нормальные родители всё-таки делают по-другому – о помолвке договариваются, а женят, когда сын уже становится постарше. Видно, родне Кари не терпелось породниться с домом герцогов Лернейских, но всему же есть предел. Неужели они даже никогда не интересовались, как живётся их сыну в законном браке? В общем, когда мы, наконец, добрались до спальни, я был так разозлён, расстроен и устал, что у меня едва хватило сил искупаться. Потом Сай начал делать мне массаж, но я почувствовал, что засыпаю совсем, и отослал мальчиков в их комнату. Тем более, что они тоже были заметно расстроены. Проснулся я ночью и вдруг услышал, что из-за прикрытой двери в купальню доносится плеск воды и тихие голоса. Точнее, шептал Сай, а Рыжик злобно шипел в ответ. Потом по полу зашлёпали босые пятки. Я удивился, и решил посмотреть, чем это мои наложники решили заняться глубокой ночью. Я встал, накинул рубашку и вошёл в купальню. Увиденное меня, мягко говоря, удивило. Сай осторожно поливал сидящего в купальне … Кари? Откуда тут взялся Кари? А Рыжик уже тащил ему большое пушистое полотенце. Моё любимое, между прочим. - Интересно, вы чем здесь занимаетесь? - спросил я. При звуке моего голоса Сай бухнулся на колени со словами: - Простите, хозяин! – а Рыжик раздражённо зашипел, осторожно приподнял Кари за плечи и повернул его спиной ко мне. То, что я увидел… Нет, я знал, что Зиран сволочь, но то, что я увидел, было перебором даже для него. А то, что это дело рук Зирана у меня сомнений не вызывало. Бедный Кари при звуках моего голоса начал судорожно всхлипывать и бормотать: - Простите… Простите, господин Лиланд… Не наказывайте их, пожалуйста, они просто хотели мне помочь. Я никому не хотел доставлять неудобства. - Успокойтесь, Кари, я не собираюсь никого наказывать. Рыжик, ты кажется, хотел его вытереть – так вытирай. Сай, найди господину Кари сменную одежду - чужой младший муж в моих покоях ночью и голый – это знаешь ли немного скандально. И… Я жду объяснений. После того, как всё было сделано, Кари хотел было вернуться к Зирану, но я приказал Саю и Рыжику отвести мальчика в соседнюю с нашими комнатами комнатку для прислуги, сейчас пустующую. Но там была кровать с кипой одеял, а оставить его в своих покоях или в комнате моих наложников я не мог – конечно, скандал поутру будет так и так, но хотелось дать Зирану как можно меньше поводов для придирок. Поэтому я дал Кари успокоительного зелья, и через несколько минут он уже заснул, но и во сне продолжал дёргаться и всхлипывать. Осторожно покинув комнатку, где мы уложили Кари, мы вернулись в спальню мальчиков. И тут Сая прорвало: он рассказал мне всё со всеми подробностями. Рыжик кивал и сердито шипел. Его хвост бешено хлестал по кровати, чувствовалось, что он разозлён всерьёз. Выслушав всё, я решил, что хочешь, не хочешь, а придётся разбудить отца. Сказав об этом мальчикам, я велел им охранять Кари и никого к нему не пускать – благо в комнатке на двери была нехилая задвижка. Мальчики заперлись, а я отправился в отцовскую спальню. Отец моему появлению среди ночи не шибко обрадовался, тем более, что я умудрился разбудить ещё и мирно спавшего в его постели Эмриса, но, выслушав меня, быстро оделся и отправился посмотреть на Кари. Мальчики, умницы, открыли нам не раньше, чем я подал голос, увидев моего отца, они занервничали, но он жестом их успокоил и, подойдя к кровати, осмотрел Кари. Будить его он не стал, но даже того, что было на виду, было вполне достаточно, чтобы отец разъярился. Он послал Сая за учителем Зелалом, а подошедшему Эмрису велел послать нарочного за герцогом Лернейским и в соседний город за местным судьёй. POV Рыжика. Папенька Лиланда, конечно, мужчина конкретный. Все его распоряжения были тут же исполнены со скоростью полёта мысли, и я зауважал его ещё больше. По крайней мере, он никакого желания покрывать Зирана не испытывал, более того похоже проникся к Кари искренней жалостью. Во что всё это может вылиться, я толком не понимал, чувствовал только, что разборки грядут нехилые. Так и получилось. За всеми этими хлопотами незаметно настало утро, и проснулся Зиран. Естественно, не обнаружив рядом с собой свою привычную боксёрскую грушу, он впал в возмущение и стал интересоваться, где его законный супруг. Но граф быстренько пресёк его попытки повыступать с разборками и чётко объяснил, что к Кари он его больше не подпустит до приезда судьи и родственников. Я даже удивился, почему он так проникся к судьбе бедного мальчика, но разговор графа с прибывшим герцогом Лернейским поставил всё на свои места. Герцог, кстати оказался приятным дяденькой средних лет, ни в какую не желавшим верить очевидным фактам. Но после того, как ему предъявили к осмотру Кари, он впал просто в жуткую растерянность и стал просить графа не доводить дело до судьи, обещая, что сможет защитить мальчика. На что граф резонно возразил, что защищать надо было раньше, а не доводить до такого безобразия. Более того, он отметил, что если бы подобное произошло с кем–нибудь из его детей, герцог бы точно уже лишился бы сынка-садиста, поскольку он, граф, определенно не стал бы обращаться к судье, а решил бы дело самостоятельно. Так и выяснилось, что перед тем, как заключить брак с Кари, герцог вёл переговоры с графом по поводу брака Лиланда или Лайни с его драгоценным сыночком. Понятное дело, безуспешно, граф с детьми и обсуждать этого не стал, но когда Лиланд узнал даже о такой теоретической возможности, ему чуть не стало плохо. Причём, к его чести, испугался он не столько за себя, сколько за сестру. Да уж, представив глупенькую, но милую и ласковую, как котёнок, Лайни рядом с таким мерзавцем, как Зиран, испугался и я. Исполосованная спина Кари до сих пор стояла у меня перед глазами. И я серьёзно задумался – что же это за мир такой, где родители спокойно продают собственных детей – ради того, чтобы спастись от голода, как Сая, или ради каких-то других выгод, как Кари. Что же это за такой гадский мир, где такой урод, как Зиран, мог бы издеваться над Кари сколько его душеньке угодно, если бы сумел лучше скрывать свой дурной нрав. А ведь если бы граф согласился отдать Лиланда или Лайни в супруги тому же Зирану – пошли бы под венец и не дёргались бы. Задумавшись, я и не заметил, как вновь разревелся, а поскольку была моя очередь дежурить у постели Кари, то он тоже вдоволь налюбовался на спектакль «слёзы эрха серебряные много-много». Из состояния грустной задумчивости меня вывел голосок Кари: - Рыжик, Рыжик, не плачь, пожалуйста. Я быстренько прекратил посыпать серебром пол комнатушки и успокоительно зашипел – мол, это я так – не поплачу перед завтраком – весь день потом плохо себя чувствую. Не знаю, может, моё шипение его немного успокоило, но он даже заулыбался и сообщил, что ему в детстве няня рассказывала про эрхов и говорила, что их слёзы приносят счастье. После этого я быстренько собрал с пола все капельки серебра – набралась целая пригоршня - и протянул ему. Пусть у него будет много-много счастья. Кари заулыбался ещё пуще, а когда я разрешил ему потрогать свои рожки и потеребить кисточку на хвосте, вообще захлопал в ладоши, как ребёнок. Ну дитё дитём – как такого можно мучить? Глядя на него, мне вновь захотелось зареветь, но тут в дверь постучали, и я узнал голос Лиланда: - Рыжик, это я. Помоги Кари одеться и приведи его в гостиную. Приехали судья и господин Лерма, отец Кари. POV Лиланда. Когда я узнал, что герцог Лернейский всерьёз вёл переговоры с моим отцом по поводу моего или Лайни брака с Зираном мне реально стало не по себе. Слава Богу, что отец – человек вменяемый и кому попало своих любимых чадушек ни за что не отдаст. Конечно, я бы вряд ли позволил обращаться со мной или с сестрой, как с Кари, но принадлежать такому уроду душой и телом – радости мало. Насколько я знаю Зирана, он бы и без побоев превратил бы жизнь супруга или супруги в ад. Особенно такой доброй и доверчивой девочки, как Лайни. И сейчас отец всерьёз разозлился не только из-за того, что пожалел Кари, но и из-за нас. Судья и отец Кари, почтенный купец Лерма Найсон, прибыли сразу после завтрака. Если судья мне понравился, да и репутация у него в округе была, как у человека справедливого и неподкупного, то папенька Кари произвёл не слишком хорошее впечатление – его больше заботил семейный скандал, связанный с разводом, чем здоровье и благополучие сына. Внешне это был мужчина крепкий, одетый дорого и роскошно. Его шитая серебром и жемчугом одежда резко контрастировала со скромной тёмной мантией судьи. Что же касается герцога Дерила, то он выглядел расстроенным, на моего отца был рассержен, но сынку от него видно досталось, поскольку Зиран выглядел растерявшим изрядную часть самоуверенности и спеси. После этого в гостиной было сооружено подходящее место для судьи, столик для секретаря, который приехал вместе с судьёй, и места для заинтересованных лиц. К последним относились мой отец с Эмрисом и матушкой, учитель Зелал, который самолично осмотрел израненную спину Кари и теперь кипел от негодования, а так же герцог Дерил с Зираном. Лайни тоже было хотела присутствовать, но отец это её желание пресёк, заявив, что не стоит молодой незамужней девице выслушивать столь неприятные подробности. Лайни мило покивала и согласилась, но я-то знал, что и она, и служанки, которых тоже не допустили в гостиную, найдут, откуда всё услышать и увидеть. После того, как всё было готово, я сходил за Рыжиком и Кари. Встревоженный Сай уже притулился в уголке, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Отдохнувший Кари выглядел лучше, чем вчера, но двигался неловко, а прежде чем присесть на указанное место долго примеривался. Видно, что ему было больно, хотя он старался не подавать виду. И выглядел мальчик всё равно бледненьким и слабым. Рыжик, вошедший следом за ним, огляделся и быстренько нашёл себе местечко рядом с Саем. Судья Илай невозмутимо оглядел всех присутствующих и заявил: - Поскольку здесь собрались все, кто может сообщить что-либо по жалобе, принесённой мне, независимому судье короны, графом Клаттом Тарийским, я начинаю судебное слушание. Прошу графа Клатта изложить суть своих претензий. Отец поднялся с места и заявил: - Я обвиняю Зирана, наследника герцога Лернейского, в жестоком обращении со своим младшим мужем Кари Найсоном. На этом основании брак должен быть расторгнут, поскольку основным обязательством старшего мужа по отношению к младшему является забота о его здоровье и благополучии. Свои слова я подкрепляю показаниями моего сына Лиланда, моего младшего мужа Эмриса Тарийского, почтенного магистра Зелала Корряшского, а так же наложников моего сына - Сая и эрха, известного как Рыжик. Тут Зиран решил вставить свои пять копеек и проворчал: - Ну да, последние два свидетеля особенно хороши – две несовершеннолетние шлюшки, а один из них даже не человек. Мне очень захотелось подойти к Зирану и врезать ему, особенно когда я увидел, как Сай опустил голову и покраснел, а Рыжик, кажется, вновь готов был заплакать, но справился с собой и только тихо зашипел. - Вот-вот, - продолжил Зиран, – хорош свидетель – даже слова сказать не может. И он глумливо усмехнулся, глядя на Рыжика. Я чуть было не взорвался, но ледяной взгляд отца меня быстренько отрезвил. Ох, не стоит Зирану так себя вести. Последний раз я видел отца таким убийственно спокойным аккурат перед тем, как он приказал украсить разбойниками вековые деревья. Кроме того, судья неприязненно посмотрел на Зирана и с прежней невозмутимостью заявил: - Имперские законы не запрещают свидетельство несовершеннолетних и рабов в суде, если за них ручается хозяин или законный опекун. Поскольку граф Клатт поручился за своего сына, а тот в свою очередь, за своих наложников, то их свидетельства являются вполне законными. Эрхи признаются разумными существами Старым Кодексом, и это положение не отменяется Новым, поэтому свидетельство эрха так же может быть принято к сведению. Кроме того, со слов его хозяина, этот эрх может изложить свои показания письменно, так как владеет грамотой, и это несложно проверить. И наконец, подло попрекать тех, кто находится в более низком и зависимом положении, тем более что, учитывая их несовершеннолетие, их вины в этом нет. Лично на меня эта отповедь произвела глубокое впечатление, и судью я зауважал безоговорочно. Суд пошёл своим чередом. Первым выслушали отца Кари, купца Лерма Найсона, но тот смог сообщить только то, что дал согласие на брак сына герцогу, а после свадьбы супруги сразу же уехали в замок господина герцога, и никаких жалоб от сына ему не поступало. В заключение своих показаний, он заявил, что надеется, что это просто недоразумение и пустые хлопоты, и он считает, что брак сына расторгать не стоит. Бедный Кари при этих словах сжался в комочек, сгорбившись в кресле. Злобный взгляд, который купец метнул по окончании речи на своего сына, ничего хорошего ему не предвещал. Затем выслушали Сая (Рыжик в это время писал свои показания в другой комнате) – он всё подробно рассказал о событиях прошедшего вечера и о том, как выглядел Кари, когда они с Рыжиком его обнаружили. В ответ на вопрос судьи, видел ли он лично, как Зиран истязал Кари, Сай вздохнул и ответил, что не видел, а видел только последствия. После этого секретарь зачитал показания Рыжика, которые подтверждали показания Сая почти слово в слово. Следом настала моя очередь, и я рассказал, обо всём, что произошло после моего пробуждения. Наконец выступили отец, Эмрис и учитель Зелал, который описал какие повреждения, он увидел у Кари, и каким образом они были нанесены, причём дело касалось не только спины. Более того, учитель Зелал заявил, что, по его мнению, Кари подвергался регулярным истязаниям в течение длительного времени, и что состояние его здоровья свидетельствует о сильной психической травме, которую он переживает. Выслушивая эти слова, судья Илай всё больше мрачнел и наконец обратился к Кари: - Уважаемый господин Кари Найсон! Теперь ваша очередь подтвердить или опровергнуть слова тех, кто сейчас свидетельствовал. Что скажете вы? Если вы ничего не пожелаете сказать, я могу признать все показания всех свидетелей клеветой, приговорить графа Клатта к крупному денежному штрафу, его сына к тюремному заключению на месячный срок, а рабов-наложников – к публичной порке или иному наказанию по усмотрению оскорблённой стороны. При этих словах Зиран вновь глумливо заулыбался – видно эта сволочь уже представляла мысленно, какому наказанию подвергнет Рыжика и Сая. За себя я не боялся – учитывая моё происхождение, мне вряд ли светит попасть в одну камеру с бродягами и разбойниками, а месяц в одиночке можно и потерпеть. Хуже другое – если наши слова признают клеветой, Зиран может потребовать, чтобы на период моего заключения Рыжик и Сай находились у него. А что этот урод может сотворить с ними за попытку помочь Кари, неизвестно никому. Зиран надеялся, что Кари настолько запуган, что не сможет ничего сказать против него, но тот собрался с силами и начал говорить: - Я… стал младшим супругом Зирана Лернейского полгода назад по настоятельному требованию моего отца. Отец сказал, что этот брак для нашей семьи большая честь… хотя я просил подождать со свадьбой, он заставил меня согласиться на всё... Сразу же после свадьбы…господин Зиран взял меня силой… Я не знал, что это так больно, но он сказал, чтобы я не смел никому жаловаться – мне всё равно не поверят, а поверят ему… Сначала я думал, что это можно стерпеть, но со временем он становился всё более жестоким. Он стал меня связывать, чтобы я не мог двигаться, а потом… он бил меня плетью, а её рукоятку… У меня уже всё болело. Всегда. И вчера тоже. Я больше не мог это терпеть и не знал что делать. Я хотел умереть. Все, кто сейчас давал свои показания, говорили чистую правду. Не надо пороть Рыжика и Сая – они только хотели мне помочь… Пожалуйста. - Скажите, Кари, – мягко произнёс судья, – а почему вы не пожаловались своему отцу? Или господину герцогу? - Отец сразу сказал мне, чтобы я не смел жаловаться, раз нашей семье оказали такую честь. А про господина герцога я думал, что он всё знает и одобряет своего сына… - Кари, поверь, – проговорил потрясённый герцог, – я ни о чём подобном не догадывался… Тебе следовало сказать мне обо всём сразу же… - Простите… - прошептал Кари. - В любом случае, – заметил судья, – это уже не имеет значения. Я вижу здесь достаточные основания для расторжения брака, о чём и заявляю официально. Кари Найсон, вы более не являетесь младшим супругом Зирана Лернейского. Брак расторгнут. Но тут вмещался отец Кари: - Минуточку! Я не собираюсь принимать его обратно в свой дом после такого позора! Мне не нужен никуда не годный нахлебник – вряд ли после этой истории кто-нибудь возьмёт его даже в наложники, не то, что в младшие мужья. Пусть себе в весёлом доме на жизнь зарабатывает – мне он больше не сын!!! Честно говоря, после этих мерзких слов оцепенел даже судья. Но тут вмешался учитель Зелал: - Не возьмет, говорите? Очень даже возьмёт! Судья, будьте добры засвидетельствовать моё предложение господину Кари. Если он согласен, я готов сделать его своим супругом. Кари, закрывший лицо руками, только кивнул. Но тут опять встрял его мерзопакостный предок: - Нет на такой брак моего согласия! - А это уже не имеет значения, – холодно произнёс судья.- Вы только что отреклись от сына и посоветовали зарабатывать на жизнь в весёлом доме. Так что, если он согласен – так тому и быть. Кари отнял руки от лица, выпрямился и, собравшись с силами, произнёс: - Я согласен. Спасибо вам, господин Зелал.