Тайны затерянного рода

Блаженная суббота, полная праздного ничегонеделания, началась для Малфоя с пасмурного неба, открывшегося взору блондина с первой секунды пробуждения. Утопающий в неге и замечательных отголосках сонливости, Драко вновь прикрыл глаза. Вечерний обход пришлось совершить без Грейнджер, но, на самом деле, это его даже обрадовало: грязнокровка слишком странно вела себя. Неожиданно, нестандартно. Просто не так. Зато она нашла отличную замену и полтора часа обхода прошли в приятной компании миловидной Старосты Пуффендуя – Сандры Бэгбот. А потом его ждал фуршет в Слизеринской гостиной. В отличие от представителей других факультетов, дальновидные слизеринцы решили отложить празднование начала учебного года на один день, чтобы не ходить на учебные занятия с далеко не ученическим перегаром. Эту часть своего вечера Драко помнил довольно смутно. В его памяти мелькали короткие отрывки вечерних событий: вот Блэйз танцует на столе посередине гостиной, напевая гимн Хогвартса. Вот Крэбб надрался так, что ползает по полу и изображает змею. Вот Пэнси спорит с Блэйзом, что тот не сможет прыгнуть с Астрономической башни даже с подстраховочным заклинанием. Вот они всей компанией останавливают Блэйза, решившего доказать Паркинсон обратное… Драко тихо засмеялся, очень живо представив себе раскрасневшегося Блейза, посылавшего всех к «е*аной гриффиндорской бабушке» и прикладывавшего к горячей голове прохладную колбасу, впопыхах стащенную со стола. Слева от головы Драко раздалось недовольное бурчание, смешанное с тихим стоном. Драко медленно, миллиметр за миллиметром, поворачивал голову с выражением полнейшего изумления на лице. Он разве не один? Бл*ть. Нет, не один. Рядом с ним, укрытая тонким покрывалом, посапывала шестикурсница из Слизерина, которую он, видимо, успешно «проводил» после факультетской пьянки в честь начала учебного года. Как ее зовут? Кажется, на «м». Миранда?.. Может быть, Матильда? Мэгги? А, неважно. Взгляд парня зацепился за какое-то цветное пятно на потолке: на люстре сиротливо висел бледно-розовый бюстгальтер, покачиваясь в такт небольшим порывам ветра из раскрытой форточки. Так буднично и, в то же время, так непривычно – он ведь еще не успел привыкнуть к этой люстре. К этому потолку и стенам. И к этой кровати. Драко рывком встал, бесцеремонно сдернув покрывало со своей ночной спутницы и обернув его вокруг бедер: девушка даже не дернулась. Наверное, тоже вчера хорошо повеселилась. Он направился в ванную комнату, где встал под душ и старательно смыл с себя запах очередной жертвы. Зачастую ему не нравилось, как пахли его любовницы: под изысканными духами часто проскальзывал особый аромат их самих: иногда приятный, иногда – не очень. Пахли не девушки, пахла их аура. У сегодняшней был горький запах отчаяния и приторно-сладкий запах обожания, их смесь не впечатлила Слизеринского принца. Но эта особа неплохо любила его в темное время суток, и все остальные доводы пошли к черту. Черные брюки, тонкий черный свитер, плотно облегающий линии подтянутых мышц,черный кожаный ремень с серебряной пряжкой, значок Старосты Хогвартса, безукоризненно вычищенные туфли. Все чистое, новое, выглаженное заботливыми руками эльфов. Несколько нажатий на пульверизатор духов, чтобы окончательно убрать с себя… Марию? Мэнди? Драко не стал будить ту, что спала на кровати, дабы не растрачиваться на никому не нужные приветствия, пожелания хорошего дня и бесполезные обещания встречи. Так будет лучше. Сегодня он хотел пораньше прийти в спальни Слизерина, чтобы забрать часть своих вещей, по ошибке отправленных в его старую комнату. Куда только смотрят эти пучеглазые домовики… Он уже почти вышел из комнаты, как вдруг заметил, что так и не убрал пожелтевший пергамент с летними письмами Нотта со своего стола. Надо же, совсем забыл. Достал их вчера перед обходом, чтобы перечитать, но так и не успел – отвлекся на интереснейшую главу в учебнике Зельеварения. Машинально схватив верхнее письмо, Драко торопливо развернул пергамент и прошелся глазами по первым строчкам: «Привет, Драко. У меня все более-менее нормально. Ты, видимо, слышал, что Визенгамот снял с моего отца все обвинения…» Драко закрыл глаза. Надо же было ему выхватить из всей кучи писанины самое тяжелое письмо, в котором… Продолжить. «…это неудивительно. Такие люди, как наши отцы, добиваются всего. Правда, с Люциусом случилась осечка. И поэтому мне удивительно то безразличие, которое ты отражал в своих предыдущих письмах. Ты говоришь, что твои мироощущения пошатнулись еще год назад, когда тебе пришлось принять Метку. Не имеешь ли ты в виду, что то усердие, которое прилагали наши отцы, и те действия, которые пришлось совершить лично тебе, лишены смысла и нисколько не оправдывают сверх миссии, установленной Темным Лордом? Если так, то позволь поздравить тебя с одним из важнейших открытий, совершенных тобой в твоей жизни!.. Надеюсь, тебя не смутил мой пафос. Просто я того же мнения. И знаешь, почему это произошло? На каникулах я познакомился с магглом по имени Джеймс. Мы встретились совершенно случайно, в каком-то маггловском кафе: я коротал там время, выжидая этого кретина Блейза, которому захотелось сменить обстановку наших обычных прогулок. Не буду описывать тебе, как завязалось наше с Джеймсом знакомство и как развивалась наша дружба, хоть это и довольно увлекательная история… Обращу твое внимание всего лишь на единственный эпизод, произошедший с нами в конце июля. Мы шли по темной, уже практически безлюдной улице, нам навстречу побежала, непонятно откуда взявшаяся, толпа магглов мужского пола, чересчур громко кричащих для ночного времени суток. У них в руках были странные продолговатые предметы, которые, как я позже выяснил, называются «оружие». На их лицах были надеты маски с прорезями для глаз (довольно забавно, ведь Пожиратели так же прячут от всех свои лица, как презираемые ими магглы). Я не брал волшебную палочку на прогулки в мире обычных людей, поэтому мы оказались практически безоружны перед толпой бандитов, которые готовы были напасть на нас только из-за того, что мы были одеты приличнее, чем они. Прежде, чем я применил Невербальное Протего и приостановил надвигающуюся массу, Джеймс встал между мной и остальными магглами. Он сказал, что мы все равно не убежим от них, но у меня у одного есть шанс сделать это. Он только попросил вернуться спустя некоторое время и доставить его в ближайшую больницу, если это все еще поможет… Представляешь, Драко? Обычный маггл. Даже хуже, чем просто сквиб. Закрыл меня - человека, способного уничтожить половину квартала взмахом палочки. Ты не представляешь, насколько я был тронут таким поступком. Не сомневаюсь, что мои друзья-волшебники тоже встали бы со мной бок-о-бок. Но ведь мои "правильные" друзья считают себя выше магглов. Так вот, они ошибаются. Ты пишешь мне, что идея превосходства чистой крови вдалбливалась тебе с младенчества, как и мне. Что ты понимаешь всю низость теории человека, прервавшего тысячи человеческих жизней из-за своей идеи-фикс. И знаешь, что я хочу тебе сказать? Возможно, мы оба понимаем недостаточно хорошо. Ведь ты все равно не можешь заставить себя нормально относиться хотя бы к грязнокровкам, как и я периодически…» Драко оторвался от письма, заметно разволновавшись. Аккуратные ноздри часто раздувались, а серые глаза уставились будто сквозь письмо. Ты не знаешь, Тео, как дико читать твои строки! Как дико ломать систему стереотипов о жесткие края реальности. Хотя, нет. Только ты и представляешь. Но не напоминай мне о своих письмах. Не напоминай о сомнениях, это сводит с ума. Ни при разговоре о грязнокровке Грейнджер, ни при любых иных. Никогда. Не напоминай и о моих письмах тоже, иначе я потеряюсь в самом себе. Так безнадежно, что потом не вернусь. Драко услышал движение за своей спиной. Поглощенный мыслями о Пожирателях и временах Темного Лорда, резко развернулся, выхватив палочку, и чуть не засмеялся от собственной нелепости. Загадочная «М» всего лишь перевернулась на другой бок. *** Гермиона сидела в Большом Зале, размазывая по тарелке овсяную кашу. Все утро ушло на вставку новых стекол в раму. Сначала пришлось долго объяснять Филчу, почему приличная Староста Хогвартса попросила у него неприлично много эльфов и стекол. После долгой и захватывающей истории о «гиппогрифе, влетевшем в мою спальню, представляете?!» Филч все же сдался, хоть и сказал, что передаст эту информацию Дамблдору. Потом два часа эльфы-домовики занимались работой стекольщиков. Гермиона была уверена, что эти маленькие существа разобьют все стекла до того, как принесут их хотя бы к ней в комнату – слишком высокие ступеньки вели к Башне Старост. После вымученных окон девушка еще раз сходила в душ и попробовала оттереть крылья, но в очередной раз потерпела фиаско, всего лишь воспалив кожу докрасна. Эта загадка не давала ей покоя, и Гермиона решила провести все выходные в Библиотеке, пока не найдет описание той чертовщины, которая началась два дня назад. На завтраке почти никого не было. В субботу и воскресенье в Большом Зале было свободное посещение, и студенты, не отвыкшие с каникул нежиться в теплых кроватях, частенько пропускали главную трапезу за день. Она уже выложила на тарелке свои инициалы из изюма, нарисовала солнышко из корицы на поверхности тыквенного сока, но аппетит так и не пришел. Зато пришел Гарри. И радостью он явно не лучился. Зеленые глаза отстраненно смотрели из-под опущенных ресниц, волосы были растрепаны больше обычного, под глазами залегли тени от недосыпа, а на щеках появилась однодневная щетина (которая, к слову, ему довольно-таки шла). Он был в Большом Зале и… его не было в Большом Зале. Казалось, он даже ухом не поведет, если вдруг где-нибудь сбоку появится Волан-де-Морт и начнет раздавать бесплатную сладкую вату. Гарри даже прошел мимо Гермионы, совершенно ту не заметив. - Эй, мистер, - официозным тоном окликнула его девушка, хватая за руку. – Минус пять очков с Гриффиндора за промах мимо своей лавочки. Она с интересом посмотрела на большие песочные часы с баллами факультета и с раскрытым от удивления ртом увидела, что уровень маленьких рубинов в самих часах понижается, а заколдованные цифры с количеством очков уменьшаются ровно на 5. - И плюс пять очков за то, что ты сегодня такой несчастный, - торопливо добавила Староста. Но баллы не прибавились. Блин, Грейнджер. Ты только что опростоволосилась ровно на 5 кем-то старательно заработанных баллов. Вот тупица! Оказалось, Гарри тоже наблюдал за часами. И, когда он посмотрел на Гермиону, у нее на лице отобразилось такое отчаяние, что он расхохотался. Как ребенок. - Прекрати! Мы в общественном месте, - шикнула на него «безупречная» девочка, нахмурив брови. - Слушаю и повинуюсь. Павлик Морозов, блин, - он опять разулыбался. Гермиона пристально посмотрела на него и обнаружила небольшую ранку на нижней губе. - Что это? – она подождала, когда Гарри сядет рядом, и дотронулась до болячки. Гарри снова нахмурился. После драки он взял клятвенное обещание с Дина и Невилла, что ни одна живая душа не узнает о случившемся в злополучном коридоре. - Это, Гермиона, называется болячка. И, кстати, мне до сих пор больно. Девушка торопливо отдернула руку, а потом на автомате приблизилась к лицу Гарри и подула на ранку. Только округлившиеся глаза лучшего друга, будто первый раз ее увидевшего, наставили ее на умную мысль, что в приличном обществе так не врачуют. - Ну и что ты так уставился? Откуда это у тебя? – разозлившись на собственную несообразительность и чертиков, появившихся в изумрудных глазах, спросила она. - Неудачно поцеловался, - ответил он первое, что пришло на ум. – Ну как… вернее, очень удачно поцеловался. - То есть, ты не посмотрел мое воспоминание? – Гермиона подумала, что если он остался с Мэтью после того, что увидел, то здесь бессильны какие-либо доводы. - Посмотрел. - И ты все-таки остался с ней?! Уму непостижимо, Гарри! Поверить не могу... – не выдержала она. - А я не могу поверить в то, что ты защищаешь какого-то хорька, стирая его из воспоминаний, - перебил Гарри, яростно бросая ложку на стол. Гермиона, абсолютно смутившись, наблюдала за тем, как ложка с тупым звуком бьется о столешницу, а затем отскакивает и падает на пол со стальным звяканьем. - Догадался, значит… - тихо пробормотала она, уставившись себе в колени. - Догадался, - буркнул он. - И что теперь? - Ничего… Хорошего. Она повернулась к Гарри и внимательно посмотрела на ранку на губе. В голове девушки начали складываться нехитрые взаимосвязи. - Ну и как он? – спросила вдруг она, лукаво улыбнувшись. - Кто? – Гарри наморщил лоб, проследив за ее взглядом. - Малфой. Тебе ведь понравилось его целовать? – девушка уже откровенно насмехалась. – Надо же… С виду ледяной блондин без тени эмоциональности, а внутри, оказывается, бушуют волны страсти, - пафосно продекламировала она. - Очень смешно! - А мне нисколько, Гарри. Только не говори, что ты накинулся на Малфоя с кулаками! Ведете себя как первокурсники, которые не поделили учебник. - Значит, неплохой был учебник! – он не выдержал и вскочил из-за стола, так и не притронувшись к еде. - Постой! – маленькая белая ладошка накрыла сжатый загорелый кулак. – Гарри… - Мне нужно побыть одному, - слишком резко ответил он, скидывая ее ладонь. Он всю ночь не спал, не справившись с собственными мыслями и постоянно возвращаясь к затронувшей его ситуации. И теперь раздражение давало о себе знать, обрушиваясь мощными потоками на ни в чем неповинных людей. - Может быть, хватит уже быть одному, Гарри Поттер?! – она тоже вскочила, со злостью дергая за плечо друга и благодаря Мерлина за то, что в Большом Зале почти никого нет. Гарри обернулся и практически впритык встал к Старосте Хогвартса. Он приблизился к ее лицу и пристально посмотрел в глаза. - Может быть, хватит уже меня наставлять, мамочка? – последнее слово он выплюнул с такой злостью, что Гермиона невольно отшатнулась, но довольно скоро взяла себя в руки и накинулась на стоящего перед ней брюнета с большей волной агрессии. - Знаешь, что?! Самодовольная ты задница! Я не обязана тут наблюдать твое недовольное лицо и интересоваться, - как идиотка, Поттер! – интересоваться твоей жизнью. Еще и пытаться тебе помочь без твоего желания! У меня, может быть, тоже проблем хренова туча, а я волнуюсь за твое состояние больше, чем за свое! Просто потому что ты… Потому что мы… - Ну так и решай свои проблемы, Гермиона. Что там у тебя – случайно вырвала страницу из школьной книги и теперь не можешь закончить конспект? Или, может быть, увидела, как маленькие эльфы-домовики чистят стены коридоров и прочувствовала сей волнительный момент?! Гриффиндорский ловец Гарри Поттер упускает соперника из виду и пропускает увесистую пощечину в свои ворота! Гермиона Грейнджер открывает счет! Ее плечи с усилием поднимались и опускались, щеки волнительно раскраснелись, а глаза заметно увлажнились. Изумленный рот слегка приоткрылся, разлепляя напряженные губы. Она тяжело дышала, чувствуя, как горит ладонь от быстрого, резкого прикосновения к его колючей щеке. Гарри чувствовал такое же жжение под кожей лица, но сейчас его это совсем не занимало. Она ударила его! Впервые так сильно. Впервые не в шутку, а по-настоящему. Он впервые так сильно обидел ее своими словами, совершенно наплевав на то, кому и что он говорит. Оба не заметили, как стало тихо в Зале. А если бы вдруг потрудились обратить на других свое внимание, увидели бы, как потрясенно смотрят на них немногочисленные студенты. О, да! Трепещи, светская хроника. Готовьтесь, склизкие сплетни – священная троица на грани ядерного распада. Электроны в страхе покидают эпицентр, высвобождая заряды – в основном, отрицательные. Гермиона еле слышно всхлипнула и прошла, нет, - пробежала мимо Гарри, слегка задев его плечом. Он слышал удаляющийся бег за спиной. Только когда шаги стихли, он обратил внимание на абсолютную, небывалую тишину, воцарившуюся в Зале. Горстка присутствующих с интересом глазела на развернувшуюся картину, даже не пытаясь скрыть изумленные взгляды. Гарри ослепительно улыбнулся вникуда и слегка наклонился, почтительно опустив голову, делая поклон бывалого конферансье. Смотрите. Наслаждайтесь. Он развернулся и пошел к выходу. Неторопливо, степенно. Почти торжественно. Как будто в душе его не дрались черти, а взгляд не горел как у сумасшедшего… *** Она так и не расплакалась, хотя было огромное желание. Обида от слов разгоряченного Гарри уже прошла, и теперь осталось гнетуще-сосущее чувство вины за свою немыслимую реакцию на эти самые слова. Знала бы, что сегодня утром ударит лучшего друга, не просыпалась бы вообще. Так не должно быть! Просто не должно. Желание идти в Библиотеку начисто пропало вместе с настроением. А куда идти? - Кого-то ищешь, красавица? – из каменной арки навстречу ей выдвигался Джейк Корнуэлл, главный староста Когтеврана: довольно симпатичный шатен с обаятельной улыбкой, от которой на его щеках выступали милые ямочки. - Ищу того, кто мне скажет, почему ты такой обаятельный, Джейк, - пришлось улыбнуться ему в ответ. – Привет. - Привет. Было видно, что он не против поговорить. - Ну так… как дела? – надо же было с чего-то начать разговор. - Вполне себе, - уклончиво ответил Джейк. – Думаю, дай-ка спрошу у Грейнджер, почему она так классно выглядит в последнее время. - Значит, только в последнее? – деланно нахмурилась она. - В последнее время – особенно классно выглядит, - мигом исправился он. - Как только сама разберусь с этим вопросом, сразу же тебе расскажу, - пообещала она без капли иронии. Но Джейк только посмеялся, не уловив нотку напряжения в ее голосе. - Чем собираешься заниматься на выходных? – он поиграл с ее завитым локоном, переплетая его между пальцев и легонько подбрасывая. - Собираюсь заниматься, - она не отрывала глаз от своих волос в руках Джейка. - Все выходные? – он изумленно уставился на девушку, невольно выпуская локон из рук. - Не все, конечно, но… - Гермиона разозлилась на собственное мычание. – А что? Видимо, ее голос прозвучал слишком резко – Джейк выпучил глаза. - Не хочешь прогуляться как-нибудь вечерком? Чтооооо??? Джейк??? - А… я… ахм… миа… - девушка придумывала правдоподобный отказ, лихорадочно перебирая в голове все возможные варианты. Так, Грейнджер. Скажи, что у тебя много дел. Просто ооочень много дел. Нереально сколько. И у кота лишай. И Рону нужна помощь. И письмо родителям писать. И подготовить расписание для старост. И… - Ну так как? – парень, казалось, не замечал ее смятения. - Гермиона! – раздалось сзади. Мерлин, как же ты кстати. Дорогой и любимый… - Гарри! – она развернулась на 180 градусов и накинулась на опешившего Поттера с объятиями, крепко прижимаясь к плечам и груди. – Как я рада, что мы встретились. Ну что, идем к Рональду, как и договаривались? - Но мы же… - бедный Гарри стоял с выражением полного мыслительного коллапса на лице. Женщины, право, такие странные – сначала ударила, а теперь лезет чуть ли не с поцелуями. Мистика! - Да, мы как раз собирались идти к Рону, - с ядовитой улыбочкой пропела она, сильно сжимая плечо товарища. Тот чуть не ойкнул, но вовремя заметил змеиное выражение ее сощуренных глаз. - А, да, точно, - виновато улыбаясь Джейку, протянул он. – Не хотелось бы прерывать вашу беседу… - Ой, все нормально, Гарри, - чирикнула хитрюга Грейнджер. – Пока, Джейк. Жду завтра на собрании Старост. И, прежде, чем Корнуэлл успел вставить хоть слово, она жесткой хваткой вцепилась в плечо Гарри и чуть не вырвала ему руку, слишком воинственно потянув за собой. - Может быть, объяснишь, что это за цирк? – в полголоса обронил Гарри, все еще ведомый Гермионой. - Цирк еще даже не начался, - парировала Гермиона. - Вот как? Главная клоунесса уже правит, тем не менее. - Насчет того, кто из нас клоунесса, я бы не спешила делать односторонних выводов. - Так, все! – терпение Гарри лопнуло, когда они чуть не врезались в каменную чашу с огнем. Он еле успел дернуть на себя Гермиону, чтобы она не подпалила волосы. Взвизгнув, девушка споткнулась и начала падать, схватившись за свитер Гарри. Поттер же среагировал быстрее и поддержал подругу за талию, легко поднимая миниатюрную фигурку и ставя на место. - Ты хоть что-нибудь ешь? Весишь как птичка. Как птичка. Птичка. Крылья. - Да вот что-то сегодня не успела, - буркнула Гермиона. – Аппетит испортился. - Бывает. Они молча буравили друг друга глазами, проникая глубоко под зрачки и словно исследуя чужое подсознание. Гермионе стало жарко в области талии, но она не хотела опускать взгляд и смотреть на источник тепла. Что-то в глазах парня, стоявшего напротив, заставило всматриваться в них пристальнее – искать, находить, цеплять, изучать… Ее глаза расплывались, и сейчас Гарри казалось, что они везде: весь потолок, стены, пол, воздух, все жизненное и безжизненное пространство – одни ее большие глаза цвета горячего шоколада. Слишком много шоколада. До припадка аллергии. До смерти от чертового диатеза. Они бы еще долго так стояли, изучая друг друга невербально, минута за минутой. Но Гермионе стрельнуло в голову воспоминание о сегодняшнем завтраке. Она отвела взгляд вниз, на разгоревшийся живот, и, наконец, поняла, отчего ей так жарко – Гарри до сих пор не убрал руки с ее талии. Ничего себе! Это как, должно быть, «интересно» они выглядели со стороны? - Прости меня, - только и смогла произнести она, забыв о его руках ровно в то мгновение, когда снова посмотрела в ярко-зеленые глаза. Гарри отвлекся на движение губ и сместил взгляд. Он тоже понял, что так и не выпустил ее из рук. Медленно убрав ладони со спины девушки, Гарри прикрыл глаза, отгоняя наваждение, налетевшее муссонным ветром из-за этой упрямой девчонки. Он даже не думал… Вернее, нет. Он просто не помнил в этот момент, кто такая Мэтью и почему из-за нее он не спал всю ночь. Из головы вылетела даже информация о расписании тренировок по квиддичу и недавняя стычка с Малфоем. Да и… Разве это было? Кажется, только эти глаза постоянны… Черт. Черт. Черт, Поттер. - Только если ты меня простишь, - уголки его губ приподнялись. – Впрочем, я вижу, ты уже. Ласково чмокнув девушку в щеку, Гарри ушел. Он только сейчас понял, как сильно устал и как ему нужен спокойный сон. Гермиона стояла, ощущая жжение не только в талии, но и на щеке. Приятное, мягкое жжение. В голову стукнул поцелуй Гарри перед сном в день их приезда в Хогвартс. Почему его прикосновение так не грело тогда, в тот вечер? И почему обжигает сейчас? *** - Малфой. Ты знаешь, если бы совы умели убивать, я бы выслал парочку на твое имя. Какого хрена ты такой унылый? – Блейз двинул его по плечу. Они вместе со Слизеринской компанией сидели на берегу Черного озера, устроив соревнования по стоун-скиппингу. Выигрывал Гойл, набрав 22 скачка маленьких плоских камней по воде. Драко же просто наблюдал за игрой со стороны, удобно устроившись у бука, росшего рядом с берегом. Прослеживая движение камней и высматривая круги, расползающиеся по воде от соприкосновения с твердой поверхностью, Драко чувствовал себя по-настоящему умиротворенным. Свежий запах водорослей и мокрого песка здорово расслаблял его, и на момент, когда Блейз все-таки вырвал его из этого состояния, Драко спокойно улыбался, прикрыв глаза. - Если бы совы умели убивать, я бы разводил их в собственной совятне. Только представь, Блейз. Тысячи пернатых живут себе у тебя на чердаке и охраняют твой покой от всяких черножопых сынков, - не открывая глаз, выдал Драко. Мулат усмехнулся. В Хогвартсе не знали, что такое расизм – здесь были особые задвиги касательно чистоты крови, но Блейз, любивший проводить время в мире магглов, не раз сталкивался с притеснением собственного цвета кожи. Да, Малфой. Сам того не зная, ощутил, на что нужно давить – в этом вся его природа. - Эти черножопые сынки уже задолбались отвечать на вопросы бледнолицых относительно Его Величества Блеклой Задницы Второй. Так что вставай и подари толпе хлеба и зрелищ. - Нет настроения, Блейз. Чего бы я сейчас действительно хотел, так это гамак между деревьями и несколько прекрасных вейл, массирующих мне голову. Я – сраный потребитель, правда? - Ты понял это только на седьмом курсе? - Нет. На седьмом курсе я это полностью принял. От светловолосого юноши волнами разливалась лень и апатия ко всему окружающему. Блейз чувствовал это. - Ты вчера так и не рассказал, как прошло свидание с Грейнджер в Комнате Перемирия. Драко открыл глаза – слишком ясно в темноте отпечатался профиль Грейнджер и то, что осталось от ее правильной блузки. Поразительно. Почему одна жалкая девчонка может так стремительно выводить из равновесия ничтожно коротким воспоминанием? Его реакция не укрылась от внимательного Блейза: - Ооо… - протянул он со смешком. – Эксперимент дирекции удался? А ведь ты войдешь в историю, Драко. Никто из ныне живущих волшебников не удостаивался чести посещать эту комнату. Ей-богу, ненависть к малышке Грейнджер делает тебя… успешным. - В каком плане? Всегда думал, что я сам делаю себя успешным. Разве не так? - В какой-то степени и так. Но давай-ка подумаем. Добился бы ты настолько высоких академических успехов, не будь грязнокровка настолько умной и не настаивай твой отец на перекрытии ее успехов? Складывались бы твои отношения с Поттером так ужасно, не дружи он со всяким, по твоему мнению, сбродом вроде этой Грейнджер? Попал бы ты в эту несчастную Комнату, не испытывай к Грейнджер хоть каплю тех уничтожающих чувств, которые испытываешь? Как бы тебе ни хотелось признать обратное, но именно Грейнджер все время подталкивает тебя к тому, чтобы твоя задница не закостенела от самодовольства. Она просто-напросто не дает тебе расслабляться. Держит в тонусе, если хочешь… Драко с недоверием смотрел на Блейза. Неужели это говорит ему человек, под воздействием алкоголя буквально десять часов назад похоронивший в сырой, ночной земле комара, которого прибил Гойл? Кажется, этот человек. Да, во многом он был прав. Мысль о превосходстве над идеальной Грейнджер всегда грела душу потомка рода аристократов. Но думать, что все его заслуги доставались ему наперекор Грейнджер, чересчур кощунственно. - Тогда ты должен знать, что скоро наше противостояние подойдет к логическому завершению, - Драко бросил многозначительный взгляд на сосредоточенное лицо Блейза и встал с земли, отряхивая ткань брюк. - К какому же? - К трагическому, - обронила спина блондина, приближающаяся к воде. *** Гермиона уснула за очередным «Толкователем снов» ирландского мага и предсказателя Уильяма Хентингема, уронив голову прямо на страницы с буквой «П». «Птица, «полет», «море», «крылья», - те слова, в поиске которых она убила почти целый день, бессовестно проспав первую тренировку команды Гриффиндора, на которую обещала пойти. Девушка сладко посапывала, а на руку, подложенную под голову для большего уюта, из приоткрытого рта сползли несколько слюнок. Она сделала несколько причмокивающих движений губами, будто что-то пережевывала. Коричнево-золотистый локон упал ей на нос, щекоча ноздри и заставив чихнуть во сне. Такой милой и беспомощной ее увидел Драко Малфой, зашедший в Читальный Зал, чтобы скоротать время до очередного свидания с очередной «незабываемой» девушкой. Пользуясь в прямом смысле слова свалившейся от усталости Грейнджер, он сел за один с ней стол, прямо напротив нее. Прочитав название книги, блондин усмехнулся: надо же, толкователь снов. Оказывается, повернутые на учебе грязнокровки тоже надеются на что-то приятное, увидев во сне какой-то бесполезный знак. Драко вспомнил, как на третьем курсе Грейнджер доводила Трелони до белой ярости, называя ее предмет абсолютнейшим шарлатанством. И вот, поглядите, профессор, - зачитывается сонниками. Лицемерная Грейнджер. Наверняка, где-то под столом держит пособие порабощения домашних эльфов, прикидываясь их благодетельницей… Пользуясь тем, что в секции в такое позднее время никого, кроме них, не было, он встал из-за стола и подошел к сумке Грейнджер. В умудренной злодеяниями голове созрел коварный план, который совершенно точно выбьет грязнокровку из колеи на некоторое время. Недобрая ухмылка осветила лицо Драко. *** - Библиотека закрывается, мисс! От неожиданно громкого звука Гермиона подскочила, больно ударившись виском о выступающую книжную полку. Мадам Пинс укоризненно покачала головой и требовательно протянула вперед руку. Не сразу догадавшись, чего от нее хотят, Гермиона прикрыла книгу, морщась и потирая висок, а затем отдала ее библиотекарю. - Простите, мадам. Она торопливо скинула так и незаполненные тетради в сумку, отчаянно ругая себя за то, что не дошла до конца полки и не нашла ничего, что продвинуло бы ее в поисках разгадки главной насущной тайны. А сколько время? Если библиотека закрывается в девять, то… Мерлинова борода! Девушка побледнела. Это же надо было – пропустить первую тренировку любимой команды, на которую она получила персональное приглашение прямо от капитана самой Сборной Хогвартса и, по совместительству, ее большого зеленоглазого друга. Неееееееет… Остается только надеяться на то, что нагрузка команды была слишком сильной, и друзья не заметили ее отсутствия на трибунах болельщиков. Ну и курица же ты, Гермиона Грейнджер! В девять часов некоторые коридоры Хогвартса были уже темными и абсолютно непроглядными. Девушка шарила в своей сумке в поисках палочки, пока шла до Большой Лестницы. Один из коридоров был особенно мрачным, так что его Гермиона постаралась просто быстро пробежать. Эй, да где палочка?! В темноте она со всего хода врезалась в статую, по всей вероятности, реставрируемую и потому накрытую тканью. Осторожно ощупывая края статуи, гриффиндорка ощутила под пальцами тепло и… биение пульса. Последнее, что успела подумать девушка перед тем, как отпрянуть в другую сторону и закричать, было: «Мерлин, я только что, кажется, кого-то облапала». - Петрификус Тоталус, - яркая вспышка света на мгновение озарила тонкие черты лица того, чью одежду девушка приняла за накидку. Тело Гермионы вытянулось в напряженную струну, и если бы она не стояла спиной к стене, уже давно упала бы на пол. Стоп. Показалось или…? - Нехорошо ходить одной по темному замку, Грейнджер. Разве профессор МакГонагалл не предупреждала тебя? - этот ледяной голос развеял все ее сомнения, не оставляя ни единого шанса на мысль о спасении, на мысль о том, что над ней просто решили подшутить. Малфой не шутит. С ней - никогда.