Тайны затерянного рода

- Что тебе нужно, Малфой? – победоносно вздернутый нос, освещенный Люмосом, горящие глаза, губы, сжатые в тонкую, упрямую нитку, и ни капли страха – нельзя. - Хранилище с нескончаемыми галлеонами в Гринготтс и полная свобода действий, - он медленно подходил к ней, глядя себе под ноги и переставляя их так, будто прогуливался по пляжу, загребая ступнями песок и стараясь удержать равновесие на зыбкой поверхности. – Или ты не об этом? – протянул он издевательски, останавливаясь в метре от Грейнджер и с ехидной улыбочкой оглядывая застывшую однокурсницу. Гермиона никогда не старалась выглядеть кричаще или вызывающе. Сколько он ее помнил. Знаменитая Грейнджеровская уравновешенность – и ничего, кроме нее. Мантии непременно выглажены, рубашки накрахмалены, юбки вычищены. Только голова с растрепанными волосами и пятна на одежде от зелий, пыли или бесконечных похождений с друзьями выбивали из строя искусно наверченный образ скучной правильной девочки. Вот и сейчас она стояла перед ним в простых маггловских джинсах и полосатом, бело-сером пуловере с достаточным вырезом для игры чьего-либо испорченного воображения и закатанными до локтей рукавами. Слева, на уровне груди, поблескивал тот же значок, что висел на рубашке Малфоя. Все, как всегда, просто. Даже статично. Но что-то изменилось в самом привычном облике Гермионы. Драко понял это только сейчас, когда рассматривал девушку в пучке холодного света, бьющего из палочки. Был ли это манящий силуэт, совершенно неожиданно прорисовавшийся в ее незамысловатой одежде, или приятный аромат ее духов, ненавязчиво щекочущий ноздри, Слизеринский староста не мог понять. - Ты прекрасно знаешь, о чем я, - его размышления прервал раздраженный голос грязнокровки. – Прекращай ломать комедию и оставь меня в покое. - Ты не в том положении, чтобы раздавать приказы, - снисходительно заметил он, медленно оглядев ее фигуру с ног до головы и прикусив нижнюю губу. Он непременно хотел, чтобы она видела его мимику. И она увидела. Вот он – долгожданный отголосок испуга в ее глазах, невероятно волнительный. Изумительно тонкий. Безумно вкусный. - В каком же я положении? – она довольно быстро подавила в глазах чувство страха, но сдавленный, напряженный голос выдал ее с потрохами. - В незавидном. Он протянул руку к ее лицу и провел большим пальцем по щеке девушки. Тихий, рваный выдох вылетел из ноздрей. Она хотела поднять руку и откинуть его ладонь. Вместо движения Гермиона не ощутила ничего - ни малейшего импульса в окаменевшей руке. Вот дьявол! Драко наслаждался бархатом ее кожи, на секунду забыв о том, что под этой самой кожей течет грязная кровь. Белиссимо. Гладкая, мягкая, с едва уловимым пушком ближе к скулам. Он успел порядком продрогнуть в коридоре без малейшего намека на огонь и тепло – ее же лицо было восхитительно пылающим. Гермиона закрыла глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями. Больше всего на свете хотелось закричать и спрятать лицо в ладонях, укрывшись от прохлады его пальцев и сосущего чувства страха, зародившегося от прикосновения блондина. Но она понимала, что криком добиться ничего нельзя – он запросто наложит на нее Силенцио, и тогда она потеряет последнее, что у нее осталось в сложившейся ситуации – право диалога. - Мал… Драко, - она не решилась открыть глаза. Звуки его имени приостановили мягкие поглаживающие прикосновения. Он насмешливо взглянул на Грейнджер. Что ж, называет по имени – значит, уважает. Однако, как же ненадолго хватило гриффиндорской выносливости… - Боишься? – его низкий голос раздался у самого уха девушки, обдав мочку теплым дыханием. – Это нормально, Грейнджер. Карие глаза мгновенно распахнулись, щекоча ресницами воздух у его виска. - Не боюсь. - Убеди меня, - он отстранился от лица девушки и теперь изучающе смотрел в ее глаза, твердо вперившиеся ему в переносицу. – Пока что я… - он хмыкнул, дотрагиваясь до ее подбородка и все тем же большим пальцем надавливая на нижнюю губу, чуть оттягивая ее вниз и приоткрывая ровные, жемчужные зубы. - … не верю тебе. - …росто о..ерь, что я не …оюсь, - он не отпустил ее губы, поэтому некоторые согласные получались смазанно. – Воспитание не позволит тебе меня ударить… - О, я знаю достаточно способов доставить неприятности и без обращения к физической расправе, Грейнджер, - он улыбнулся краем губ. – Раскрыть тебе некоторые? - Не стоит. Я же грязнокровка, Малфой, - казалось, она убеждает себя больше, чем его. Было странно чувствовать только свою говорящую голову, осознавая, что где-то внизу существует бесполезное на данный момент тело. – Ты предпочтешь смерть контакту со мной. - Неужели? – платиновые брови насмешливо взметнулись. – Почему же тогда перед тобой сейчас стоит не труп? – его ладонь спустилась вниз, накрыв ее шею и часть ключицы. – Скажи, когда у меня начнется агония. Позовем священника. - Ты блефуешь, - почему-то она была твердо уверена в том, что Малфой скорее откусит себе пальцы, запивая серной кислотой, а потом выблюет их с собственными кишками, чем позволит себе дотронуться до нее по доброй (или злой) воле. - Ты под заклинанием, Грейнджер. Это все равно, что трогать бревно. Я не корю себя за контакт с древесиной, - его рука сползала ниже, остановившись по центру груди. Он посмотрел на Гермиону. – До сих пор не веришь? Она замолчала, пытаясь сосредоточиться на чтении его мыслей. Проклятый дар! Почему он выпивает из нее все жизненные соки, когда она того не ждет, и не приходит, когда так нужен?! - Малфой, не надо… - пухлые губы еле шевелились, а тонкий нос осторожно раздувался крыльями ноздрей. - Малфой, не надо, - передразнил ее Драко. Красивые губы тронула маска отвращения. – Я думаю, после того, как ты продемонстрировала мне все свои… ммм… плюсы в Комнате Перемирия, я стал твоим самым близким знакомым. Ты так не считаешь? Он наклонился к ее шее и мягко провел по нежной коже губами снизу вверх. Черт. Грейнджер, как ты потрясающе вздрагиваешь. Почему идея липового домогательства не пришла в его голову раньше? Ему нравилось ощущать под губами ее жилку, усиленно отбивающую пульс пришедшего в замешательство сердца. В этот момент Драко впервые почувствовал ее ауру. Практически попробовал ее на вкус, оставляя на языке призрачное послевкусие терпкого испуга и горьковатой, слегка вяжущей, борьбы с собственным страхом. Гермиона чувствовала его тонкие манипуляции, пропуская через голову прилив крови, внезапно бросившийся с обратной стороны черепной коробки. Это было странно. Это было страшно. Это было неожиданно. Это было по-Малфоевски. Это было волнительно. Это было… возбуж..? Нет. Нет! И еще раз нет! - Малфой, перестань! – рявкнула она, разозлившись на собственную растерянность. Он неспешно отстранился от нее, засунув руку в карман брюк. - Ты права, мне чуть не стало плохо, - он что-то искал в кармане и довольно быстро нашел. – И если этот сюрприз не удался, все надежды обращены ко второму. Он вытянул руку ладонью вверх, показывая Гермионе до боли знакомый предмет. Продолговатый тонкий кусочек древесины без ярко выраженной рукояти, безумно похожий на ветвь виноградной лозы… - Ты украл мою палочку?! – он был удивлен, когда обнаружил, что стены Хогвартса все еще стоят. Слишком сильна была ненависть, бьющая из ее потемневших глаз. – Мерзкий хорек! Как ты только посмел, гаденыш! Забрать мою… Хрясть! Сухой щелчок древесины – и на месте замечательной палочки волшебницы, неразлучной со своей хозяйкой уже 6 лет, оказались две бесполезные щепки, утратившие всю свою магическую сущность. - Может быть, твое бессилие чему-нибудь тебя научит, - обломки палочки соскользнули с его ладони и затерялись где-то на темном полу. – Тебя обязательно расколдуют во время ночного обхода, Грейнджер. Приятного вечера, - он ослепительно улыбнулся и развернулся, унося с собой свет. Странное онемение, овладевшее Гермионой, начало перерастать в потоки энергии. Мощные волны ярости, пронизывающие тело от ступней до макушки волос. Перед глазами замелькали пурпурные шары, убыстряющие свой ход, а внутри скрылся сгусток горечи, вот-вот готовый лопнуть. Неожиданно она вновь почувствовала свое тело, разогревшееся до невообразимой температуры. Казалось, каждый миллиметр кожи горел пламенем отнюдь не земного происхождения. Волосы волшебницы встали дыбом, а если бы она могла видеть свои глаза, она заметила бы языки пламени, появившиеся в потускневших зрачках. Шаг – и Малфой оборачивается на стук ее ботинок. Промелькнувшее удивление сменяется интуитивным, необъяснимым страхом, настолько пожирающим, что ему, взрослому волшебнику, бывшему Пожирателю, хочется только одного – бежать отсюда куда подальше. Шаг – и от тела Грейнджер поднимается тусклое свечение, озаряющее весь темный коридор. Теперь он видит ее всю. Ее кожа будто горит, настолько яркой кажется девушка в свете, который распространяется от нее по всем стенам. Лицо побледнело и заострилось, проявляя черты опасной красоты – красоты не девушки, а полузнакомой женщины. Идеальной, жуткой красоты с отточенным великолепием линий. Каштановые волосы развеваются как от сильного урагана, а их цвет стал близок к цвету волос Джинни Уизли. Шаг – она поднимает руки. Гермиона все делала машинально, не задумываясь о порядке производимых ею действий. Вытянутая ладонь, развернутая к Малфою, резко поднимается, дистанционно подбрасывая вверх блондина. Тот больно ударился о потолок, ощущая на затылке горячую струю, стекающую за воротник. - Как… Ты… Посмел… Уничтожить… Ее… - тысячи голосов, идущие изо рта Грейнджер, наполнили коридор, бесцеремонно заползая в его голову. Напрасно он пытался выхватить из полифонии звуков ее родной голос. Бесполезно. – Мерзкий, подлый, гадкий… - Грейнджер… - он не мог кричать, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от резкой боли, захватившей затылок. - Заткнись! – ее свободная рука ударила по стене. Там, где мгновение назад был холодный влажный камень, полыхнул огонь, - магическое сине-оранжевое пламя, быстро расходящееся по всей стене узорчатыми языками. Это было последнее, что увидел Малфой. Полуприкрытые от болевого шока глаза закрылись полностью, унося своего хозяина в единственно спасительное состояние обморока. Обмякшее тело повисло в воздухе, удерживаемое вопреки силам гравитации. Вид Драко, потерявшего сознание, вернул Гермиону к реальности. Пламя продолжало плясать на стенах, однако кожу уже не обжигало так сильно, как несколько секунд назад. Она медленно опустила руку, располагая Малфоя на каменном полу. Опущенная рука сделала захватывающее движение – палочка слизеринца прилетела к ней в руки, непривычно укладываясь в ладони. - Аква Эрукто Дуо, - мощный поток воды, вырвавшийся из палочки, едва не откинул назад саму девушку. Палочка боролась с волшебницей, переняв характер своего хозяина. Гермионе пришлось прижаться к противоположной стене, чтобы удержаться на месте. Руки ходили ходуном, но она попробовала сконцентрироваться на заклинании. Довольно быстро затушив пожар, Гермиона почти совсем оправилась от внезапной вспышки магии, выплеснувшейся из нее. Злость из-за сломанной палочки сменилась страхом. Ярость, пожиравшая Драко и саму носительницу этой ярости, ушла. Вместо них пришло беспокойство за Малфоя, пробудившего благополучно отдыхавшие до этого силы. Гермиона на ватных ногах подошла к Драко, оглядывая пуще обычного побледневшее лицо. Аккуратные губы блондина были слегка приоткрыты. Он лежал, раскинув руки и небрежно подогнув одну ногу под себя. Из-под головы с платиновыми волосами растекалась лужица сладко пахнущей, темно-алой, вязкой жидкости, до неприличия напоминающей кровь. Это и была кровь. Почувствовав рвотные позывы, Гермиона быстро закрыла рот руками, всеми фибрами души моля Мерлина о том, чтобы Малфой оказался настолько твердолобым и непрошибаемым, насколько она его таковым считала. Взмах палочки – кровь замедляет ход. Взмах – бурая лужа исчезает. Взмах – одежда Малфоя вычищена. Взмах – высушена. Взмах – его тело поднимается с земли и следует за Гермионой в Больничное Крыло по воздуху, поддерживаемое Левикорпусом. Дальнейшее мелькало в глазах Гермионы довольно смутно. Стук в дверь мадам Помфри... Бег пожилой волшебницы со склянками и банками… Бодрящее заклинание и распахнутые глаза цвета стали… Резкий вдох сквозь тонкие губы… Вздымающаяся грудь, жадно хватающая воздух… Сползание на пол… Белые ножки больничной кровати… Палочка, выпавшая из рук… Глаза закрываются, поглощая тонкую полоску света. Спать. *** - Да ты спятил, Уизли, - Гарри торопливо снимал промокшую от пота форму. – Какая, к черту, Демельза? - Которая Робинс, - Рон лукаво щурился, быстро натирая полотенцем рыжую голову. – Только не говори, что не заметил, как она на тебя смотрела. - Не заметил, - Гарри зашел в душевую кабинку. Откровенно говоря, он покривил душой, когда сказал это Рону. Сложно было не поймать явно заинтересованный взгляд Демельзы, проворонившей несколько хороших передач из-за того, что она усиленно пялилась на капитана команды Гриффиндора. - Она симпатичная, - звук включившегося душа заглушил голос друга. - Она пятикурсница, Рон, - приятные прохладные струи с тяжелыми брызгами падали на разгоряченное тело. – Что будет через полгода? Начну щипать за ляжки первачков? Ну уж нет. - Но кто-то ведь должен подменить красотку Мэтти, как думаешь? – Рон подошел к большому зеркалу, обвязав полотенце вокруг бедер и руками зачесывая влажные волосы назад. Гарри не отвечал. Он сам до сих пор не решил, как поступить с тем, что имеет. Замена заменой, но где гарантии, что его снова не предадут и не будут что-то скрывать? - Гермиона не пришла на тренировку. Ты заметил? – Рон понял, что лучше сменить тему разговора. - А должна была? - Вроде обещала. Хотя… Отчитывает сейчас какого-нибудь, скажем, пуффендуйца за то, что он не так дышит. Гарри захохотал в голос, представив растрепанную Гермиону, с устрашающим видом надвигающуюся на маленького лопоухого мальчика в черно-желтом галстуке. - Я не видел ее со вчерашних занятий, между прочим, - Уизли натягивал джинсы. – Может быть, что-то случилось? - Вряд ли. Я встретился с ней на завтраке, она была вполне здорова, - Мальчик-Который-Выжил выключил душ, дожидаясь, когда последние его капли скатятся с влажных плеч. - Я бы очень хотел ее увидеть, - хмыкнул Рон. - Зайдем к ней в комнату, когда переоденемся. - Нет, ты не понял… - хитрая улыбка тронула губы рыжего. – Я бы очень хотел ее увидеть с глазу на глаз. - Вау… - Гарри обернулся и смерил приятеля оценивающим взглядом. – Так вот для чего ты сменил носки, Ронни? - Отвали, - он запустил в Поттера дезодорантом. - Я серьезно, Рон, - Гарри без труда поймал пластиковую баночку. – С чего такие метаморфозы? Ты ведь сам говорил, что между вами не может быть ничего, кроме дружбы. Еще несколько месяцев назад. - Считай, что я взял свои слова обратно. Гарри недоверчиво уставился на Рона – тот так же посмотрел на Гарри. - О да, это ведь так по-мужски, - выдавил из себя, наконец, Поттер. - Ну конечно. А крутить шашни с несколькими одновременно, не испытывая при этом чувств ни к одной из них, – это тоже вполне себе прилично, да? Или я что-то путаю? - Речь сейчас идет не обо мне. - Не о тебе. Но если ты взял на себя полномочия судьи, то будь безгрешен сам. - Ты отверг ее на шестом курсе, когда она питала к тебе довольно сильные чувства. Мне ли об этом не знать? Давай-ка я напомню, как ты себя тогда повел… - Это было хренову тучу времени назад! – Рон яростно надел темно-синюю рубашку-поло, чуть не разорвав ее. – У меня появились причины исправить свои ошибки. - Да я догадываюсь, что это за причины. Две. Вполне себе ощутимые. Размера, эдак, второго с половиной, не так ли, Рон? – он сделал характерное движение руками у своей груди. - И когда же ты успел измерить эти причины? – прищурился Рон. Гарри бросил в него мокрое полотенце, намеренно целясь в веснушчатое лицо. Перед глазами встала их утренняя стычка с Гермионой и лицо лучшей подруги, глядевшее на него сначала с раздражением, а потом с… С чем? - Ладно, Рон. Но если она вдруг решит запустить в тебя Непростительным заклинанием, я даже не попытаюсь встать между вами. - О, Великодушный, - протянул Рон, с сочными шлепками похлопав Гарри по голым плечам. Так странно. Еще несколько дней назад Гарри был бы рад, что Рон наконец-то захотел проявить инициативу и сойтись с Гермионой – все считали их союз вполне закономерным и разумеющимся, наблюдая за почти семейными ссорами Гриффиндорской умницы и Гриффиндорского раздолбая. Гермиона была влюблена в Рона – она рассказала об этом Гарри на 6 курсе, совершенно случайно, просто не совладав с эмоциями от очередной встречи со «счастливыми» Роном и Лавандой. Однако Рональд не испытывал тех же чувств по отношению к Гермионе. Она нравилась ему, но не настолько, чтобы завязывать с ней отношения – подсознательно, как считал Гарри, Рон просто боялся выглядеть неотесанным тупицей по сравнению со своей подругой. Шло время – и за лето Уизли превратился из нескладного угловатого мальчика в довольно симпатичного парня. Он окреп еще и психологически: многочисленные победы над войсками женской армии сделали его увереннее в себе, более раскрепощенным. И теперь резко похорошевшая подруга рисковала быть обезвреженной с, казалось бы, вдоль и поперек исследованного тыла. Почему-то Гарри не был теперь рад такому раскладу. Почему-то… - Эй, ты идешь? – конопатый предмет размышлений Гарри бесцеремонно вернул его в окружающую действительность. Перекинув через плечо красно-золотую форму, Гарри вышел из раздевалки и чуть было не сбил какую-то девушку, закрывшую его обзор копной смоляных волос. - Ох, прости ме… Мэтью?! – он не был готов к скорой встрече с бывшей девушкой, хоть и понимал, что Хогвартс не такая уж и большая школа. Рон, идущий следом, громко присвистнул: - Привет, Мэтти, - он подмигнул ей, - Пока, Гарри. Поттер метнул в его сторону полный угроз взгляд. Почему Уизли всегда так делает? Уходит, когда должен остаться и перевести внимание. - Я, пожалуй, тоже пойду, - он собрался идти вслед за Роном, уже успевшим отбежать на несколько десятков метров. - Оставишь меня одну посередине темного поля для квиддича? – маленькая, но твердая рука схватила его за предплечье. На улице правда было темно, но к замку от поля шла вереница фонарей, заблудиться в которых мог бы разве что очень желавший того человек. Гарри нехотя развернулся, устремив каменный взгляд на нежданную гостью. - Что тебе нужно? – наверное, его вопрос был слишком резок, судя по тому, что Мэтью нервно моргнула, слегка вздрогнув. - Просто чтобы ты меня проводи… - Но ты ведь как-то пришла сюда сама? – он слегка наклонил голову набок. На какое-то мизерное мгновение ему стало жаль ее, - голубые глаза увлажнились, а губы девушки подрагивали, как будто она собиралась что-то сказать, но не могла. Но почти сразу же в голове заново возник образ этой «святой невинности», прижатой к телу Малфоя. Жалость снесло напрочь - как будто по ней прошлись тяжеловесным бладжером. Мэтью внимательно смотрела на него, пытаясь прочесть выражение лица парня. Днем она совершенно случайно услышала разговор незнакомой слизеринки с подружками. Из него бывшая девушка Поттера узнала, что Драко вовсе не ждал ее с распростертыми объятиями, предложив свою кровать и плоть другой - оказавшейся в нужный момент рядом. Просто хотел позлить Поттера. И совершенно случайно разозлил Мэтью. - Я хотела поговорить, - слабый выдох. Осторожно. Чтобы не спугнуть. - Мы вчера все обсудили. - Нет, не все. Рука переместилась с предплечья на затылок Гарри. Слишком знакомое движение, Мэтью. Чересчур. Требовательный нажим ладони, заставляющий голову наклониться вперед. И, да. Она приближается к нему, закрывая глаза и интуитивно, по устоявшейся привычке, отыскивая его губы своими. - Нет. Нет – нет – нет, - Гарри почти невесомо отстранил ее, расширяя дистанцию между ними. – Это лишнее. - Это ты так решил? – на выдохе произнесенная фраза. Еще шаг. Вторая попытка захватить в плен его губы. Настойчивее, решительнее. - Это мы так решили, - снова легкий толчок, на этот раз немного сильнее. - Врешь, - тихое рычание, вырвавшееся, когда она толкнула его к стене. – Я ничего еще не решила. - Ты сделала выбор тогда, когда чуть не отдалась этому придурку. В нескольких метрах от моей комнаты! - очередное противостояние двух чужих людей, еще позавчера спавших в одной постели. - Но не отдалась! - Всего лишь вопрос времени, - прямо в лицо ей засмеялся Гарри. Разозленная, возбужденная новой ссорой, Мэтью рванула рубашку Гарри в разные стороны, оторвав несколько пуговиц и слегка обнажив загорелую грудь с упругими мышцами. Форма ловца алой змеей сползла с плеча. - Тогда настало это время - ответ всего лишь за тобой, - тонкая рука с кроваво-красными ногтями сместилась к ремню брюк Гарри, слегка оттягивая его. Легкий вскрик – и теперь уже она оказалась зажатой между стеной и взведенным как смертельный курок Гарри. Она еще ни разу не видела его таким разъяренным – наэлектризованные волосы, быстро поднимающаяся и опадающая грудь. Слегка приоткрытый рот с будто стальными губами. И тонны прежде ей незнакомого чувства в глазах. Темного, высасывающего чувства, разъедающего родной зеленый цвет. - Это больше не имеет значения, - жестко, четко проговаривая каждое слово, выплюнул он. - Да ну? – вскинутые высокие брови. Мгновение – и она запрыгивает на него, прочно обхватив бедра ногами, достаточно открытыми благодаря короткой юбке. Застигнутый врасплох, Гарри не успел оттолкнуть от себя назойливую когтевранку. А стоило бы. Потому что в следующую секунду… Ее губы врезаются в его. Впечатываются с остервенением. Как гребаный Титаник, сцепившийся в губительной схватке с ледяным острием айсберга. Боги в панике оставляют тонущее судно. Спасайся кто может… *** Гермиона расположилась на неудобной кровати, застеленной слишком белой простыней. Хирургически белой. На ближайшем собрании старост надо внести предложение о замене мебели и белья в Больничном крыле. После обморока она пришла в себя через несколько секунд и, кажется, даже убедительно промямлила что-то мадам Помфри, чтобы та не побежала к Дамблдору и деканам факультетов с воплями о нападении на студентов. Драко довольно сильно досталось. Он приходил в себя несколько раз, и всегда на довольно короткое время, которого хватало только на то, чтобы влить в слизеринца несколько глотков Костероста и Восстанавливающего зелья. Мадам Помфри констатировала повреждение затылочной части черепа и сотрясение мозга, однако обещала поставить блондина на ноги за несколько суток, что несказанно обрадовало Грейнджер. Она долго сидела на соседней с Малфоем кровати, обхватив руками дрожащие коленки и время от времени отбиваясь от чересчур заботливой медсестры. Наконец, когда та ушла, Гермиона смогла полностью погрузиться в анализ свежих событий. Итак, она в дерьме. Начиная испорченной палочкой и заканчивая диким испугом от осознания безжалостной стихийности того, что выплеснулось из нее в злосчастном коридоре, - все представляет собой огромную зловонную кучу, в которой вдобавок измазался посторонний и, мягко говоря, не самый подходящий для этого бремени человек. Покалеченный Малфой точно не станет молчать об этом. А она вылетит из школы. Вполне справедливо. Но, черт возьми! Так не честно! Девушка резко подскочила на кровати, почувствовав сильное головокружение. Больничная койка предательски заскрипела, рискуя разбудить второго и последнего обитателя Крыла. Все зашло слишком далеко для того, чтобы разрешить свои проблемы самостоятельно. Пока на ее счету одна человеческая жертва, но если вспомнить, как она сама чуть не умерла от загадочной татуировки, красовавшейся теперь на спине, можно увеличить эту цифру до двух человек. Обо всем этом нужно кому-то рассказать, и рассказать первой, пока Малфой не раскрыл рот и не приукрасил историю десятком-другим не совсем достоверных, но красочных подробностей. Либо нужно заставить молчать самого Малфоя. Но как? Шантаж не прокатит, - гаденыш устроит Великую истерику и обязательно как-нибудь выкрутится. Непреложный Обет? А что. Если подловить его в полуобморочном состоянии и силой заставить принять Обет, навсегда запечатав язык и зубы ненавистного сынка своих родителей… Вполне возможно. Гермиона обрадовалась, начав искать в карманах свою палочку. Скептически настроенная реальность огрела по голове бедную студентку, - для Обета нужны 2 палочки. Палочки, обязательно принадлежащие людям, которые собираются принять обет. У нее же с недавних пор нет палочки. Вот дьявол! Стиснув зубы, гриффиндорка села в исходную позу. Должен быть еще какой-то выход. Думай. Думай, мать твою! Последняя идея беззвучно вошла в мозг, найдя выход через изумленный возглас. Забвение! Заклинание Забвения. Самый безболезненный способ убрать из памяти лишнюю информацию. На этот раз Гермиона встала полностью, уже не обращая никакого внимания на стонущие ножки кровати. Она ухватилась за тумбочку, чтобы не потерять равновесие. Руки сами наткнулись на палочку второго Старосты Хогвартса. Отлично. Только удержи ее. Девушка медленно распрямилась, отыскивая лицо Малфоя при бледном свете луны. Оказалось, такой свет очень шел лицу блондина: его не испортили даже легкий оттенок синевы и круги под глазами от полученной травмы. До неприличия чувственные губы были расслаблены и смотрелись нежно без привычной злорадной ухмылки. Тонкий прямой нос гармонично вписывался в остальные черты лица, подчеркивая высоту и изящность узких скул. Несколько платиновых прядей челки пробились сквозь марлевую повязку, небрежно спадая на высокий лоб. Идеальная кожа, без признаков неровностей или проблемных участков, какие довольно часто встречаются у других ее однокурсников. Самый главный плюс заключался в том, что тонкие черты лица не делали его уродливо слащавым или похожим на девушку, хоть между благородной красотой мужчины и смешной миловидностью смазливого мальчика стоит прозрачная перегородка. Да, Малфой. Ты чертовски хорош собой. И ты знаешь это. И пользуешься этим. Рука Грейнджер нерешительно поднялась, направив конец палочки прямо в переносицу Драко. Ты помнишь движение. Ты знаешь, к чему это может привести. Ты избавишься от всех неприятных последствий. Ты сделаешь это. Ты должна. И в момент, когда она созрела для произнесения заклинания, перед глазами возник образ Златопуста Локонса – преподавателя Защиты от темных искусств на втором курсе, пытавшегося применить заклинание «Обливиэйт» к Рону и Гарри. Он до сих пор лежал в больнице Святого Мунго, навсегда оставшись вечно хихикающим мужчиной с привычкой знакомиться с каждым новым лицом, увиденным им в радиусе десяти метров от своей персоны. В момент, когда он насылал на Рона Забвение, в его руках была кое-как склеенная палочка предпоследнего из детей Уизли. В дрожащей руке Гермионы сейчас тоже была чужая палочка. Правда, исправная. Но все же чужая. У Локонса была обширная практика в применении этого заклинания – он стирал память многих людей, приписывая себе их достижения. У Гермионы – только несколько прочитанных абзацев из книг, посвященных действию заклинаний. Если она неправильно сконцентрируется или задаст импульс чуть сильнее нужного, Драко забудет намного больше, чем следует. Можно ли подвергать опасности жизнь и память другого человека, стараясь спасти свою шкуру? Можно. Если ты учишься на Слизерине… Палочка выскользнула из влажной ладони девушки. Она точно не готова к применению столь сложного заклинания. Несмотря на поздний час, она решилась для ночного визита к профессору МакГонагалл. Ноги сами быстро двинулись к выходу из Больничного Крыла. Чем дальше оно оставалось, тем быстрее двигалась Грейнджер, пытаясь убежать от самой себя, от того, что она натворила, от немого укора, лежащего телом Малфоя на кровати в медицинском пункте… «Не ходи туда», - шепнул внутренний голос, когда она занесла согнутую в костяшках руку для решительного стука в дверь преподавателя. Да? Не ходить? И что тогда будет дальше? Лишь бесконечное разочарование в самой себе от собственной податливости. Тройной удар кулака в дверь. Она дернулась от громкости производимых ею звуков. Густая тишина почти сразу поглотила эхо коротких стуков, дробно рассекших темноту. Она ждала минуту. Потом постучала еще раз – безрезультатно. Потом еще. И еще. Наконец ее нервы дошли до состояния беспросветного коллапса, - она начала яростно избивать дверь, колотя в нее уже ногами, чуть не сорвавшись до крика… Откуда ей было знать, что в эту ночь Минерва приняла мощное Успокаивающее зелье – мигрень в последнее время преследовала ее особенно часто. *** Мэтью лежала на обнаженной груди Гарри прямо посередине мужской раздевалки. Под ними расположилась небрежно брошенная и порядочно скомканная форма ловца Гриффиндора. Девушка спокойно улыбалась, проводя тонкими пальцами по линиям пресса Гарри, очерчивая незамысловатую дорожку и наслаждаясь блаженным умиротворением, настигнувшим ее после очередного оргазма. Это был лучший секс за все время их отношений. Даже после их первой ссоры, когда Мэтью приревновала его к какой-то гостье на свадьбе Билли и Флер, примирение было не таким жарким, не таким пронзительным, как сегодня. Победа определенно была за ней, - ведь ничто не сближает сильнее, чем разряды, одновременно проходящие через два живых тела, находящихся в горизонтальном положении. А значит, все теперь пойдет как раньше. Она все еще чувствовала его руки на внутренней стороне бедер и покусывающие поцелуи рта, спускавшегося от подбородка до линии тазовых косточек. Прикрыв глаза, заново переживала ощущения влажного, дразнящего языка на груди и движения изумительно умелых пальцев прямо в… - Мне пора, - Гарри легко скинул ее руку с себя и приподнялся на локтях, отыскивая свое белье. Серые плавки одиноко висели на дверной ручке, - там, где он первый раз за вечер, прямо стоя, доставил удовольствие своей партнерше. - Куда? – она тоже приподнялась, устремив заинтересованный взгляд на своего парня. – Мы ведь можем уйти отсюда в любое время. - Именно, - он стремительно встал, открыв великолепный обзор на крепкие, подтянутые ягодицы, которые она мяла, сжимала в своих руках и царапала еще пять минут назад. – Поэтому лучше уйти сейчас. - Может быть, ты хотел сказать не «мне пора», а «нам пора»? - Ты тоже можешь пойти в замок, если хочешь, - он вежливо улыбнулся ей, натягивая боксеры. Мэтью недоверчиво нахмурила брови. Что он имеет в виду? Он бросит ее прямо здесь? Неужели все еще злится… - Ты оставишь меня здесь одну? – она села, сомкнув длинные ноги и сцепив руки перед собой. - Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? – он присел на корточки возле нее и доверчиво посмотрел в глаза, поглаживая ее волосы. – То, что ты удивительно умная и догадливая девушка. Да, Мэтти. Да! Я оставляю тебя одну, - спокойно и негромко проговорил он, одаривая Шоннери доброй улыбкой. И лучше бы он проорал это прямо ей в ухо, чтобы лопнула барабанная перепонка, потому что эта странная улыбка не сулила ей ничего хорошего. - Но мы же только что… - Хорошо потрахались? О, да. Это было что-то с чем-то, Мэтти. Я получил огромное удовольствие благодаря твоему сладкому ротику. Впрочем, как и ты… Так что я тебе, вроде бы, ничего не должен, - он клюнул ее в щеку, еще на мгновение задержавшись около ее лица и с откровенным издевательством наблюдая за тем, как в ее глазах разрастается, сметая все остальные чувства, глубокая растерянность вперемешку с опустошенностью. Гарри поднялся, размеренно надевая брюки и рубашку. А Мэтью осталась сидеть в такой же позе, тупо глядя перед собой. Он просто использовал ее. Невероятно! Поистине унизительно и тем способом, которым она меньше всего ожидала конкретно от него – хорошего Гарри, не способного обидеть даже мышки в подземельях Хогвартса. Оказалось, способен. Оказалось, проиграла. И плевать, что она предала его первой. Слева от нее мелькнуло что-то блестящее, гулко стукнувшись об алую ткань и подпрыгнув с ярким звоном. Она посмотрела на маленькие серебристые предметы, рассыпавшиеся по полу – это была горстка сиклей, красиво переливавшихся в свете факелов. - Когда-нибудь дорастешь и до галлеонов, - жестко бросил он, исчезая в дверях. - Подонок! - она кинула злобный взгляд на спину того, кого несколько минут назад считала покладистым мальчиком, запросто простившим ей все ее прегрешения и причиненную боль. Гарри быстро шел в сторону замка, чувствуя себя настолько хреново и паршиво, как не чувствовал никогда. Он понял все мотивы «примирения» Мэтью с самого начала, - просто видел, как из спальни Малфоя утром, крадучись, выходила симпатичная девушка, даже отдаленно не напоминающая голубоглазую когтевранку. Слухи о любовных похождениях сына Люциуса расползались среди студентов моментально, и Мэтти, разумеется, не могла о них не узнать, будучи заинтересованной блондином. Оставалось лишь ждать, когда она поймет, что звездному отпрыску наплевать на нее, и вернется к Гарри - вновь завоевывать утраченное доверие. Ждать долго не пришлось. Он понял, как именно отомстит ей, ровно в ту секунду, когда почувствовал ее губы на своих… Жаль поступать так с той, которой начал доверять больше, чем друзьям. Это неправильно. Это скверно. Вот и отлично. Прохладный ночной воздух ободряюще действовал на одинокого парня, приятно щекоча волосы и наполняя легкие свежим воздухом, выбивая из них всю горечь, скопившуюся внутри. *** - Сделай хотя бы один шаг в мою сторону, и я убью тебя к херам, - палочка Малфоя, наставленная прямо ей в лицо, «радужно» встретила Гермиону как старую знакомую. Драко проснулся, когда Гермиона выбежала из Больничного Крыла. Надо сказать, в тот момент он переживал далеко не лучшее время своей жизни – голова ужасно болела, а если бы не вовремя обнаруженный у изголовья кровати тазик, он рисковал упасть на подушки уже в собственной блевотине. Дикая сухость во рту перебилась тоненькой струйкой Агуаменти, вырвавшейся из палочки, которую, к слову сказать, он искал несколько минут, опасаясь упасть прямо на пол. Несмотря на жуткое полупьяное состояние, голова Драко работала достаточно трезво. Он помнил все, что предшествовало потере сознания, и теперь старательно пытался отыскать момент, когда Грейнджер спятила и выдала поистине феерическое шоу. Видимо, это случилось, когда Драко сломал ее палочку. Мда… И правда, страшен гнев рассерженной женщины. Особенно если эта женщина – бешеная сука Грейнджер, грязнокровка, обеими руками держащаяся за статус волшебницы. Однако какая сила способна подкинуть трюк, столь удачно получившийся у гриффиндорки? Драко мог похвастать тем, что видел много проявлений магии, действующей автономно от волшебной палочки. Невербальные чары относятся к магии подобного рода, но овладеть ими на уровне, который продемонстрировала Грейнджер, не под силу обычной семикурснице, пусть и стоумовой. В любом случае, что бы там ни было, он должен во всем разобраться. Только как? Очевидно, спросить у самой Грейнджер. Вот только видеть ее он не имел никакого желания, не то чтобы боясь грязнокровку (пффф, смешно даже подумать), но крайне опасаясь за свое потрепанное самочувствие. Когда Гермиона, отчаявшись достучаться до МакГонагалл, вернулась в Больничное крыло и оказалась под прицелом палочки, Малфой полулежал на больничной кровати и выглядел бледнее обычного. - Драко… - снова его имя ложится на ее губы. Язык не повернулся назвать парня с перебинтованной головой "Малфой". - Я повторяю, Грейнджер. Стой где стоишь, твою мать! – он не мог разговаривать громко, хоть и имел огромное желание наорать на стоящую перед ним девушку что есть силы. Она выглядела ужасно виноватой – сожаление так и сквозило в огромных карих глазах. Знакомый полосатый пуловер был перепачкан, а в густых длинных волосах запутался невесть откуда взявшийся лист. Такая по-настоящему грейнджеровская Грейнджер, с очередной провалившейся мечтой о спасении мира. - Я безоружна, - она подняла руки, демонстрируя парню раскрытые ладони. Он плохо видел в темноте комнаты, но и без этого жеста знал, что у нее ничего нет. - В коридоре планировалось, что ты тоже будешь безоружной. Напомнить, чем закончились все мои грандиозные планы? - Так, по-твоему, оставить меня без палочки, насмерть перепуганную, в сраном темном проходе, где гуляют только крысы, это грандиозно?! Это нормально?! – она повысила голос, меняясь в лице. - Я пойду на все, чтобы тебя не было больше в этом замке, - он сделал слабую попытку ухмыльнуться, но у него получилось лишь болезненно скорчить лицо. – И, будь уверена, тебя здесь больше не будет. - Да что ты! – фыркнула она, потеряв терпение и направившись к своей кровати. Вспышка света – Грейнджер откинута на несколько шагов назад. - Ты совсем больной?! Видимо, сильно я тебя приложила! – она ударилась о дверной косяк, еле успев прикрыть голову. - Я сказал – не подходи! Ты просто чокнутая. Больная стерва с нулевым присутствием мозгов! Не знаю, как называется та херня, которую ты на меня наслала, но, клянусь, тебя посадят из-за нее в Азкабан. Круто, да? Познакомишься с моим отцом, - он будет безумно рад тебя видеть, - выплюнул Драко, чувствуя разгорающуюся ненависть. - Хха! Да я окажусь там только после тебя! – нервный смешок вырвался из Гермионы. – Сначала я расскажу про две испорченные блузки, разорванные благодаря тебе. Потом про то, что ты ударил меня по лицу в первый же день приезда! Потом про то, что ты домогался меня в Комнате Перемирия. А потом расскажу, как именно я оказалась обезоружена в месте, где ты, сукин сын, всего лишь ударился своей вонючей непрочной башкой! - Кто кого домогался в Комнате, прости?! – его брови изумленно выгнулись. - Я всего лишь защищалась от тебя нападением. Твоим же способом, ублюдок! - Да неужели??? А по-моему, ты всего-навсего бл*дь, Грейнджер! - Закрой свой рот, - прошипела она, чувствуя, как гнев клокочет внутри груди. О, нет… Успокойся. Твой гнев слишком болезненно переносится. - Иначе что ты мне сделаешь? Великая и ужасная зазнайка всех времен и народов, а?! Порежешь вены и разбрызгаешь повсюду свою грязную кровь? Или станешь привидением и будешь парить надо мной, безостановочно читая курс по Истории магии? У меня палочка, Грейнджер. А у тебя – ничего! Только измазанная хрен пойми в чем кофта и тупорылое рыжее недоразумение. И я сейчас говорил не об Уизли, если ты поняла, хоть характеристики твоего друга и твоего кота во многом совпадают. - А что есть у тебя? Палочка? Вот вся твоя гордость? Все твое достоинство и честь? Отними ее у тебя, ты не продержишься в живых и пяти минут, потому что тебя обязательно кто-нибудь прибьет, прознав о твоей же беспомощности! Уж будь уверен, кандидатов наберется половина Хогвартса, а если искать желающих за его пределами, то и Хогвартса мало будет! - Мне все это надоело, - его лицо приняло серьезное выражение. – Я сейчас же вызываю мадам Помфри, а завтра ты первым же рейсом отправишься в Лондон к своим дорогим и любимым: грязнокровным мамочке и папочке. Магглы должны жить с магглами, я всегда это говорил. - Вызывай. Посмотрим, кто первый вылетит из школы. Она порывисто стянула свитер и осталась в тоненькой маечке и джинсах. Демонстративно направившись к ближайшей кровати, повернулась к Драко спиной, разбирая постель. - Ты еще сделала и нательные рисунки, как питекантропы. - Какие еще рисунки? – она слишком устала от его угроз и придирок. - Я про татуировку. Кто бы мог подумать, - первая гриффиндорская умница балуется с маггловскими метками. А Поттер с Уизли уже видели? Или ты готовишь им легкий эротический сюрприз? Она замерла, не успев расстелить одеяло. Черт. Надо же быть такой дурой! Он увидел кусок крыльев. - Это говорит мне человек, у которого на предплечье красуется сомнительный череп со змеей? – обернувшись и нагло уставившись на Драко, спросила она. – Готовишь легкий эротический сюрприз для своего хозяина? - Что ты несешь? – он даже смог поморщиться. – Проживи он еще несколько месяцев, тебя убили бы прежде, чем ты успела показаться на Кингс-Кросс. - А ты до сих пор лижешь задницу привидению Волан-де-Морта? Хороший мальчик, просто умница. Стиснув зубы, Драко метнул в чересчур болтливую подругу Поттера невербальное заклинание. Он хотел выжечь ей волосы, но не до конца рассчитал траекторию и попал в майку. Коротко вспыхнув ярким пламенем, легкая ткань… мгновенно погасла, испустив тонкую струйку дыма. А Грейнджер копошилась как раньше, нервно натягивая на подушку наволочку. - Откуда дым? – она часто задышала вздернутым носом и огляделась по сторонам. Не найдя источник неприятного запаха, вновь вернулась к постельному белью. - Ты хочешь сказать, что ничего не почувствовала? – недоверчиво протянул Малфой. Голову пронзила тупая боль, его снова тошнило. Подозрительные булькающие звуки отвлекли Гермиону от ее занятия. Обернувшись, она увидела Малфоя, склонившегося над тазиком. Первым желанием было подойти к нему и со всей дури вломить по голове, чтобы его тошнило еще больше. Но она лишь плотнее сжала губы и нащупала пододеяльник в стопке чистого белья. Какая прелесть – роскошный Драко Малфой тихо извергает содержимое желудка в жалкий тазик из больничной палаты. Поистине завидный жених. Его начало трясти от озноба – давление скакало, а температура резко понизилась. Спину, плечи и лоб покрыли крупные капли пота. Он потянулся, было, к кнопке вызова медсестры, но промахнулся рукой мимо тумбочки и, не найдя опоры, повалился на бок, подняв грохот. - Ты не мог бы делать свои дела потише… - Гермиона с досадой повернулась к нему и увидела Малфоя, медленно оседающего с кровати на пол. – Малфой! В несколько больших прыжков она преодолела расстояние между ними и попробовала удержать окаменевшее тело Драко. Это получилось не сразу, но все же получилось. Тяжело дыша, она медленно поднималась с ним вверх по тумбочке и, наконец, взвалила его на кровать. Она быстро нащупала кнопку вызова и прикоснулась к его лицу. Он зажмурился от ощущения теплых пальцев на скулах. - Можешь неделю не мыть руки, - прошептал он, чувствуя, как ее пальцы разгораются еще сильнее. Невыносимый Малфой - умрет, но скажет пару "добрых" слов. Она оставила его реплику без ответа и внимательно осматривала повязку на голове – бинты стали кровоточить. Правая рука сама потянулась к его груди, нащупывая сердце, в то время как левая дотронулась до потемневшей повязки. Драко наблюдал за ее действиями из-под полуприкрытых век. В данный момент ему было просто наплевать, кто до него дотрагивается, будь то надоедливая грязнокровка или тупоголовый братец-великан Хагрида. Все резко изменилось, когда в местах прикосновения Гермионы разлилось спасительное тепло, проникая в тело Драко. А ее пальцы, - он готов был поклясться собственным происхождением, - озарили темноту мягким теплым светом, усиливающимся по мере того, как Драко становилось теплее. Она не понимала, что делала, - просто знала, что должно быть именно так. Что если подержать руки еще немного, его самочувствие повысится в разы, а состояние организма нормализуется до стабильного. У нее складывалось ощущение, что все это она уже когда-то проделывала с кем-то, но не понимала, когда, с кем и при каких обстоятельствах. Она посмотрела в серые глаза и вместо обычной ненависти увидела волны облегчения, что несказанно ее порадовало, несмотря на предельно натянутые отношения с блондином. - Что случилось, мисс Грейнджер? – мадам Помфри верткой пчелой ворвалась в больничное пространство, отстраняя Гермиону и лишая Драко успокоительного тепла. - Повязка кровоточила, - коротко бросила Гермиона и посмотрела на Драко. Тот ответил ей пронизывающим взглядом. Она поднесла указательный палец ко рту, а он едва заметно кивнул. Однодневный Хогвартский договор был негласно подписан. Гермиона пошла к разобранной кровати. - Поверить не могу! – взволнованно ахнула мадам Помфри. - Что случилось? – нехорошие предчувствия полностью захватили ее в свой плен. Только не говорите, что она убила Драко Малфоя. - Рана исчезла! – медсестра была потрясена настолько, что недоверчиво ущипнула себя за рукав. Ну вот оно, Малфой, - это появившееся непонимание, недоверие во взгляде. Неуверенная рука, потянувшаяся к макушке и наткнувшаяся на мягкий комок волос. Зрачки расширились, когда стальные глаза уставились на мрачную Гермиону, нервно покусывающую губы. Он явно ждал несуществующих объяснений. Попробуй теперь от него отвяжись.