Тайны затерянного рода

Бегство Гермионы от уязвленного Драко началось ровно в ту ночь, когда она помогла залечить его рану. Мадам Помфри, проверявшая состояние Драко, с огромным удивлением и чуть ли не шоком выяснила, что сотрясение прошло за считанные часы ее отсутствия. Списав все это на действие нового секретного ингредиента для Восстанавливающего зелья и на «удивительный иммунитет мистера Малфоя», медсестра все же приказала ему остаться в Больничном Крыле еще на несколько дней – к тихому вздоху облегчения со стороны Гермионы и громкому скрипу зубами со стороны Малфоя. Клятвенно заверив мадам, что будет каждые полчаса отсылать сов с детальным описанием ее самочувствия, Гермиона вырвалась из опостылевшей палаты, обернувшись в дверях и пронизывающе оглядев Малфоя. - Что это было? – спокойно, словно интересуясь погодой, поинтересовался он, когда мадам Помфри вышла за очередной порцией «чудодейственного» зелья. Пить эту отраву он больше не собирался. По той простой причине, что чувствовал себя лучше, чем когда бы то ни было. Драко прекрасно понимал, что теперь Грейнджер будет всячески избегать его компании, и еще сутки назад был бы несказанно этому рад, в порыве эйфории открыв бутылку шампанского или чего-нибудь крепче. Но сейчас… Сейчас он считал своим долгом выяснить, какие неведомые силы позволяют грязнокровке лечить и калечить с одинаковым успехом. И чем быстрее он это узнает, тем менее уязвленным будет его самолюбие, и, соответственно, тем больше шансов на выживание получает Грейнджер. - Волшебство, - пожав плечами, отстраненно сказала она. – Не пытайся повторить самостоятельно. О да, этот фирменный Малфоевский взгляд, от которого хочется умереть. Как ты это делаешь? Впрочем, неважно. Молча приняв разрушительную порцию негатива, Гермиона запечатала в воспоминаниях бледный лунный свет, проходящий сквозь окно и едва уловимо освещающий лицо блондина. А Драко вбирал очертания ненавистного лица, наполовину скрытого дверным косяком. Мысленно пообещав друг другу истязающую битву на выживание, оба отвлеклись на появившуюся мадам Помфри, лязгающую железным ящиком со склянками. Пользуясь тем, что Драко сменил объект наблюдений, девушка полностью скрылась за дверью, поставив жирную точку в ночных "приключениях". Гермиона, как на крыльях, летела в свою комнату, несказанно радуясь, что в замке стоит глубокая ночь, и никто не попадается ей на глаза. Довольно быстро преодолев расстояние от Больничного Крыла до этажа старост, Гермиона гордо прошествовала мимо двери Драко, прикидывая, сколько еще свободного от слизеринца времени находится в ее распоряжении. Мадам Помфри, чья кропотливость и дотошность была проверена годами обучения, вряд ли выпустит парня так быстро, как тому хотелось бы. А значит, в запасе Грейнджер есть еще несколько спокойных дней, в течение которых она снова попробует найти причину своих бед. *** Она двигалась мимо дверей Гарри, как вдруг тонкий, предупреждающий укол поступил в правое легкое девушки, сбивая дыхание и заставляя замедлить ход. Что-то буквально тянуло ее к комнате за портретом короля Ричарда I. Гермиона мельком взглянула на часы, чудом уцелевшие после всех вечерне-ночных разборок с Малфоем: часовая стрелка зависла между цифрами 4 и 5, что, как воспитанной девушке, не могло понравиться Гермионе. Однако к легкому покалыванию прибавилось еще и тянущее чувство необъяснимой тоски. Гарри… Как он там. Наступив на горло собственной правильности, Гермиона откашлялась и подошла к двери вплотную, не решаясь разрезать тишину сонного коридора своим стуком по изрядно протершемуся полотну. Нет. Наверное, надо идти спать. Окончательно собравшись отправиться к себе в комнату и отвернувшись от картины, девушка услышала сзади себя непонятный звон. Как будто разбилось что-то хрустальное или стеклянное. Показалось? Очередной звук рассыпающихся осколков ответил – нет. Не показалось. Заколотив в дверь Гарри что есть силы и моля Мерлина о том, чтобы там, внутри, все оказались целы и здоровы, Гермиона вспоминала основы колдомедицины. Уж больно травмоопасная ночь выдалась. Дверь распахнулась слишком резко для того, чтобы посчитать хозяина комнаты расположенным к приему гостей. Вскрикнув, Гермиона отпрыгнула, с широко раскрытыми глазами оглядывая тяжело дышащего Гарри. Порезов на друге не оказалось, но что-то подсказывало ей, что он бы сейчас их и не заметил. - Половина. Пятого, - прерывисто процедил Гарри, восстанавливая дыхание. От него странно пахло, как будто он пил травяной лекарственный препарат от простуды или что-то вроде того. - Четыре – тридцать две, если быть точны… - пара сильных рук встряхнула ее за плечи. Таким злым она не видела его даже тогда, когда на их глазах убили Сириуса. - Иди к себе, Гермиона, - он умоляюще смотрел на нее, отчаянно подавляя разогретую ярость в глазах, крепко стиснув в своих руках узкие плечи в перепачканном пуловере. – Поговорим утром. Оставлять его одного было нельзя. Никак. Гарри ослабил хватку, выпуская ее насовсем. И тогда, почувствовав свободу в руках, девушка попробовала бороться с разрушительной силой гнева. Никаких резких движений. Не пугать. Ладони сами потянулись к талии Гарри, нежно, почти невесомо дотрагиваясь до ткани рубашки. Уже сделавший шаг назад, парень замер, напряженно вглядываясь в лицо Гермионы. Недовольство приходом подруги и звон в ушах от разбитой рамки для фотографии, где они с Мэтью смеялись в городском Лондонском парке, уступили чувству растерянности, окутанному ночной тишиной, изредка пронзаемой треском коридорного факела. Установив зрительный контакт, Гермиона осторожно сжала в руках синюю ткань, делая шаг в сторону Гарри. Огромные карие глаза сочились пониманием и сочувствием. Мерлин, Гермиона. Не смотри так. Не подходи так. Гриффиндорка закрыла глаза и всем телом прижалась к другу, осторожно вдыхая и боясь пропустить хоть один удар, бьющий изнутри Гарри на уровне сердца. Однако Поттер вовсе не собирался отвечать на ее тонкие успокаивающие манипуляции. - Я прошу тебя… - усталый голос гулко прозвучал в ее голове, прислоненной к груди Гарри. – Это не разговоры для девочки-семикурсницы. Что скажет Гермиона, когда узнает, как он поступил? Страшно подумать. А ведь она может узнать. Сдается ему, что и не только она… Растоптанная Мэтью молчать не станет. Ловите грязные сплетни, господа! Только будьте осторожны – не запачкайтесь сами. - Нет ничего такого, что ты не смог бы мне рассказать, - негромко, словно боясь оттолкнуть его словами, проговорила она. – Никогда не было и не должно быть в дальнейшем, - она отстранила Гарри и вошла в комнату. В поле зрения сразу попала изуродованная рамка с фотографией недавно расставшейся парочки. – Это ведь касается... ее? На блестящем полу в хаотичном порядке рассыпались осколки разбитой фигурной бутылки. Ее содержимое разлилось по полу и бликовало в свете каминного огня. Характерный запах алкоголя, заполнивший воздух, расставил все на свои места. Гарри Поттер пил в одиночку, закрывшись в собственной спальне и устроив погром, как самый настоящий алкоголик. - Бог мой, Гарри! – она открывала и закрывала рот, как большая рыба, выброшенная на берег тайфуном, переводя взгляд с Гарри на бутылку и обратно. – Ты где это вообще взял? - Поверь мне, бутылка покажется маленьким недоразумением по сравнению с тем, что случилось до нее, - невесело усмехнулся Гарри. – Сама сядешь или мне быть гостеприимным и предложить чашечку горячего… абсента? Разумеется, если мы подберем его с пола. - Может быть, ты расслабишься? И не будешь разговаривать со мной в стиле Малфоя? – вскинутая каштановая бровь на краткое мгновение напомнила ему птичье крыло. Гермиона нахмурилась, буравя взглядом лоб собеседника. Гарри был на взводе. Не надо было дружить с ним с первого курса, чтобы понять это. Но ночь выпила слишком много сил из уставшей морально девушки, чтобы сейчас быть с ним милой и подстраиваться под настроение друга. - А что, вы так много разговариваете? – он плюхнулся на кресло рядом с камином, сместив взгляд на ноги оставшейся стоять Грейнджер. – Если захочешь, этого больше не будет, могу тебе пообещать. - Опять набросишься на него с палочкой наперевес? Это не выход, - Гермиона села в изножье кровати, дистанционно столкнувшись лицом к лицу с Гарри. – Но мы сейчас не о сыне уголовника говорим. Гарри улыбнулся. Остроязычная Гермиона. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, стоявшего справа от камина, Гарри поставил локти на ручки и скрестил перед собой пальцы. Если бы не надкушенная шоколадная лягушка, сиротливо брошенная на кофейном столике и нагло ломавшая весь прикаминный антураж, Гермиона подумала бы, что имеет дело с молодым мафиози из итальянского клана убийц – слишком колоритно выглядел ее друг в отзвуках каминного треска и мягких волнах света от огня. - Я немного нетрезв, Гермиона, - начал он. – Поэтому останавливай меня, если вдруг начну рассказывать пикантные подробности… Следующие четверть часа Гарри делился с Гермионой ночными событиями, произошедшими с ним после ухода Рона. Рассказал о том, как оказался раздетым внутри раздевалки - наблюдая за пунцовой подругой. Рассказал, как бросил Мэтью одну ночью - отмечая нахмурившуюся складку лба. Рассказал о том, как, замерзший, полночи бродил около замка - уловив нотку переживания в широко распахнутых карих глазах. Рассказал, как дошел до комнаты и открыл бутылку абсента - заметив неодобрительное покачивание головы. Воцарившееся после монолога Гарри молчание затягивалось. За окном разгорался алый рассвет, фиолетовым светом окрашивая редкие облака. - Ты хотела узнать, что со мной случилось, - охрипшим от молчания, каким-то чужим голосом произнес Гарри. – И ты все узнала. Она осталась обиженной, несмотря на то, что использовала меня, а я себя чувствую как последнее дерьмо. Так что, если ты не против… Он поднялся с кресла и направился к прикроватной тумбочке. Из недр деревянного ящика появилась запечатанная бутылка виски - любовного подарка Хагрида "дорогому мальчику Гарри". - Я против, - Гермиона тоже встала. – Тебе это не нужно, Гарри. Проблема не решится от того, что ты просто отвлечешься. Надо что-то придумать. Он запрокинул голову, продолжая откручивать пробку, и улыбнулся с таким снисходительным выражением на лице, будто Гермиона только что сказала о том, что провалила выпускные экзамены. - Гарри Поттер! – она повысила голос, пытаясь привлечь внимание. – Школьными правилами запрещено употреблять алкоголь в стенах здания! Он устремил взор в перепуганно-негодующие карие глаза, на несколько секунд задержавшись в них. Как странно. Отчитывает его как сопливого первокурсника, решившего побрить старушку Миссис Норрис, но ему, тем не менее, даже немного стыдно. - В стенах здания… Вот как? – деланно усмехнулся тот. – Тогда никаких проблем, мисс Староста. Вы ведь не хотите оштрафовать собственный факультет, я правильно вас понял? Схватив с той же тумбочки стакан, Гарри подошел к окну и стремительно распахнул его. В комнату ворвалась свежесть утреннего воздуха, подмораживающего и очень вкусного. Гермиона поежилась, обхватывая плечи руками. Тонкая коричневатая струйка, потекшая из бутылки, сложилась в плотный слой выпивки на дне стакана. Гарри поднял стакан вверх, а потом лихо запрыгнул на подоконник, свесив ноги. - Что ты делаешь? – испуганно пискнула она, подлетая к окну. – Гарри, залезь немедленно обратно! - Моя рука и моя голова уже не в стенах Хогвартса. Значит, я ничего не нарушаю! – крикнул он, наклонив голову и вытянув перед собой стакан. - Что за цирк! – ей стало по-настоящему страшно. Она впервые видела неконтролируемого Гарри, в состоянии, больше всего похожем на сумасшествие. – Гарри, пожалуйста, иди ко мне, - она встала за спиной парня и обхватила его за живот, невольно напрягшийся от чужого прикосновения. В голову Гермионы полезли непрошеные мысли о том, какой твердый пресс у Поттера. Тряхнув головой, она уткнулась носом в темноволосый затылок, выдыхая горячий воздух и шепча что-то успокаивающее. Кожу Гарри неконтролируемо защипало, начиная от затылка и заканчивая подушечками пальцев рук. Было ли это последствием контраста ледяного утра и теплого дыхания на шее или все дело заключалось не только в разнице температур, он до конца не понял. Остаться сидеть так, не двигаясь, или исполнить дружеский долг и направить ситуацию в более приемлемое русло? - Что за чушь, Гермиона, - она слышала, как он сделал небольшой глоток виски и отставил стакан в сторону. – Я не собираюсь выпрыгивать из окна. Мы с тобой всего лишь обходим школьные правила. С первого курса ничего не меняется, правда? Он крепко ухватился за оконную раму и втянул себя обратно в комнату. Из груди девушки вырвался выдох облегчения. Впрочем, слишком быстро сменившийся рваными вдохами злости за разыгранное представление. - Ну. Ты. И. Сволочь. Гарри. Поттер! Гермиона резко толкнула его к стене. Гарри, не ожидавший физической расправы, отлетел несколько дальше, чем должен был. Врезавшись копчиком в тумбу, парень широко распахнул глаза и с удивлением рассмотрел разъяренную ведьму, собравшуюся свести счеты с потрепавшим нервы другом. Она опять подлетела к нему и толкнула в грудь. На этот раз Гарри был готов к нападению и успел сгруппироваться, чтобы не наткнуться на жесткий угол. - Ты что себе вообще позволяешь, а?! Что ты о себе возомнил? Первоначальный испуг Грейнджер окончательно сменился злостью на излишнюю показательность Гарри. Сейчас ей больше всего хотелось влепить ему сочную пощечину, чтобы раз и навсегда отбить в нем желание доводить подругу своими странными, непонятно откуда взявшимися, выходками. - Да она о тебе даже и не вспомнит! Ты погнал ее поганой метлой, Малфою она тоже не нужна. О чем ты вообще думаешь, когда говоришь, что ты в полном дерьме?! Какая кому разница, кто и когда переспал с бывшим или с бывшей? – она отошла к камину и, глядя на языки пламени, продолжила несколько тише. – Даже если об этом кто-то узнает, что слухи могут тебе сделать, Гарри? Тебя и так считали открывателем Тайной комнаты, потом сумасшедшим Избранным, потом преступником. Что-то изменится, если тебя будут считать сексуальным подонком? – она вновь повернулась к Гарри, явно чему-то удивленному. - Мэтью, возможно, и стерва, но напомню тебе, что она учится на Когтевране, а значит, не дура. Рассказывать не будет. - Постой, что? Сексуальным? – теперь понятно, почему брови брюнета поползли на лоб. – Правильно ли я понял… - Неправильно, - буркнула Гермиона, отворачиваясь и на все корки распекая себя за то, что вырвалось из ее рта несколькими секундами ранее. – Я всего лишь говорю то, что говорят однокурсницы… И вообще, мне пора спать. Уже начало шестого. Спокойной ночи. И думай о моих словах. Ты поступил некрасиво, но очень поучительно… - последние слова она проговаривала скороговоркой себе под нос, уходя по маленькому коридору-прихожей. - Гермиона! – она уже открывала дверь, когда Гарри окликнул ее. – Ты права – сейчас начало шестого… Но… Как ты вообще оказалась у моей двери в такое время? Гермиона слишком старалась уйти от начавшего что-то подозревать Гарри. - Я хожу по ночам, - наплела первое, что пришло в голову. - В джинсах и свитере? – он спокойно улыбался. – Видимо, не у меня одного бывают секреты, не так ли? - Теоретически да, - дверь, захлопнувшаяся с внешней стороны, прикрыла неловкое положение, в которое попали оба гриффиндорца. Правда, ненадолго. Гарри взъерошил и без того растрепанные волосы и потер нахмуренный лоб. Что бы ни говорила Гермиона, а ведь в такое время она явно шла не с отработок по зельеварению… Ему стало легче, когда он все рассказал подруге. Если уж она, высоконравственная девушка, с серьезными помыслами и строгими моральными табу, приняла его поступок, значит, о реакции других людей можно не волноваться. Да и действительно, что может навредить сумасшедшему Избранному из Тайной комнаты? *** - Нарвался на одно из охранных заклинаний МакГоннагалл, - утром к Драко в палату пришли Блейз и Тео. Не найдя друга в его комнате и в гостиной Слизерина, они забили тревогу – ведь сегодня их ждал поход в Хогсмид, и они все вместе договорились встретиться пораньше. Говорить о том, что его, Драко Малфоя, чистокровного отпрыска чистокровных родителей, обезвредила жалкая Гермиона Грейнджер, было бы абсурдно. Он и сам до сих пор с трудом осознавал то, что она провернула этакий трюк. - Охранные заклинания? Впервые слышу, – недоверчиво протянул Блейз. Он не верил в то, что МакГоннагалл способна вообще кого бы то ни было обидеть, пусть даже косвенно. Тем более, проломить череп. - Я, может, и повредил башку, но идиотом не стал, - поморщился Драко. Его раздражало недоверие приятелей, хоть он и понимал, что его призрачная теория трещит по швам. – Не советую вам подниматься на Астрономическую башню после одиннадцати часов… Впрочем, у меня еще не было друзей среди привидений – дерзайте. - Преподы совсем озверели, - хмыкнул Теодор. – Я не удивлюсь, если окажется, что вместо МакГоннагалл занятия ведет взбесившийся тролль, пьющий Оборотное зелье. Судя по ее повадкам в последнее время, эта версия более реальна по сравнению со всеми остальными. - Мне нужно отсюда выбраться. С мадам Помфри это сложнее, чем побег из подземелий Гринготтса. - Как насчет морока? – предложил Блейз. – На сутки его вполне хватит. - Слишком долго. Одно только его создание займет несколько часов. Плюс, мы не можем ручаться за то, что он сам не сбежит из палаты. - Предлагаю устроить побег, - пожал плечами Нотт. – Что может быть проще? - Повторюсь – побег из Гринготтса будет проще. У меня складывается ощущение, что сотрясение у самой мадам Помфри. Я уже на руках перед ней ходил, демонстрировал, что со мной все в порядке, но она все еще держит меня под своим присмотром! Уму непостижимо. Будь я директором Хогвартса, она бы уже здесь не работала. - Будь ты директором Хогвартса, здесь бы уже никто не работал, - хмыкнул Блейз. – Даже Филч, которому больше некуда пойти. Драко собрался, было, кинуть в сторону языкастого Забини язвительный бладжер сарказма, как вдруг… - Забвение… - одинокое слово прозвучало неожиданно тихо в полупустом помещении. Инициатор предложения, Тео, многозначительно посмотрел на Малфоя. Тот заметно нахмурился. Им с Ноттом уже приходилось использовать заклинание Забвения. И, разумеется, повод был не из приятных. Это случилось летом, во время одной из битв Пожирателей с семьями волшебников. Драко и Тео оказались на ней по распоряжению Волан-де-Морта, вместе с остальными. Парней, едва достигших совершеннолетия, уже заставляли убивать неугодных Лорду магов, оказывавших сопротивление войскам Пожирателей. Но обрывать чужие жизни бывшие шестекурсники не были готовы, зато обезвредить пару-другую волшебников они все же могли. В ту ночь, когда Драко впервые применил Обливиэйт, последователи Волан-де-Морта напали на целое поселение волшебников, в деревне недалеко от Стретфорда. Драгоценная волшебная кровь лилась багряной рекой, унося в бурном течении чужие радости, горести, воспоминания и… жизни. Озверевший Долохов, в распоряжение которого попали Теодор и Драко, убил целую семью волшебников, предварительно наложив на них Империо и заставив перерезать друг другу глотки. Местами истертый дощатый пол в том доме, полностью пропитанном кровью, болью и ужасом, бесшумно кричавшим в лицах людей, не осознававших и одновременно осознававших свои действия, сейчас стоял перед глазами Малфоя. Стоял, наполняя тишину Больничного крыла смесью звуков сухого треска заклинаний, визга, предсмертных хрипов жертв и торжествующих возгласов мучителя. Как среди этой какофонии можно было различить легкий, практически неуловимый шорох под этим самым полом, Драко так и не понял. Но Антонин, переведший внимательный взгляд с очередной жертвы, бившейся в агонии, на доски под ногами, пробурчал что-то негромко себе под нос. Из палочки вылетел огненный шар, за доли секунды проглотивший часть пола. Дыра, появившаяся в цельном покрытии, открыла взорам людей, оставшихся в живых, два огромных голубых глаза, испуганно щурившихся из темноты подполья. - Кто там еще, - раздраженно бросил Долохов, недовольный тем, что не сразу заметил еще одного члена только что убитой им семьи. С помощью заклинания Левикорпус он вытащил в тускло освещенную гостиную маленькую рыжеволосую девочку, которую заботливые родственники спрятали, едва заметив черные балахоны в проеме окна. Девочка лет пяти, не отрываясь, смотрела на страшного человека с мрачным лицом, выудившим ее из укрытия. Она не понимала, кто такие Пожиратели смерти, но чувствовала, что сегодняшние ночные гости были нежелательны в ее доме. Оторвав взгляд от лица Долохова, девочка повернула голову к Тео, а потом, осмотрев и его, посмотрела на Драко. В этот момент что-то, похожее на укол пустоты, сбило дыхание Малфоя: спустя минуту эта девочка будет так же лежать на истертых досках, с перерезанным горлом или «помилованная» самим Долоховым и всего лишь убитая зеленым лучом света из его палочки. В горле предательски запершило, что заставило юношу прочистить горло, опуская взгляд себе под ноги. Наконец, девочка отвела глаза от симпатичного светловолосого дяди на большие куклы, лежащие на полу, под ее ногами. Она не сразу поняла, что это ее мама, папа и приехавшие на выходные дядя и тетя с их взрослым сыном. А когда поняла… Драко, сидевший на больничной кровати, зажмурил глаза, медленно потирая виски, изгоняя из них детский плач, въевшийся в барабанные перепонки. Долохов не любил детей. Драко тоже не любил детей. Но в момент, когда палочка наставника поднялась по направлению к малютке, Малфой шагнул к девочке, пытаясь поправить непоправимое, боясь не успеть. И он не успел бы. Не окажись за спиной Долохова Нотта-младшего, зажавшего в руках массивную деревянную шкатулку, впопыхах захваченную им с журнального столика. Как Пожиратель со стажем не услышал за спиной приближающиеся шаги, до сих пор непонятно. Взмах полированной древесины – удар по голове Антонина – палочка, выскользнувшая из его рук – Пожиратель, потерявший сознание и упавший затылком на ковер, - все это пронеслось перед глазами Драко, не осознавшего до конца всей последовательности событий и все же оттолкнувшего девочку от теперь уже воображаемого луча заклинания. Нескольких секунд хватило Слизеринским друзьям, чтобы понять, что они наделали. Тео смотрел на Драко. Драко – на Тео. Случившееся – билет в один конец. Билет на поезд, на котором несколькими минутами раньше уехали родственники выжившей девочки. И тот поезд не носил гордое название «Хогвартс-Экспресс». Надо было замести следы. Но как? Идея пришла в их головы одновременно, пересекаясь в направленных друг на друга взглядах и формируясь во вполне назревший план действий. Друзья не проронили ни слова, слаженно работая над заметанием следов. Шкатулка была отставлена обратно на столик, выпавшая палочка Долохова возвращена ему в руку. Драко и Тео склонились над обмякшим мужчиной, снова глядя друг на друга. - Ты, - коротко бросил Драко. - Я не смогу. - Я тоже. Дуэль взглядов затягивалась. Никто не мог решиться на использование знакомого, но такого сложного заклинания. - Хорошо, - Драко моргнул, посмотрев на Долохова. – Закончим с этим. Тео кивнул, издав еле слышный выдох облегчения. Все же, несмотря на неплохую успеваемость, с заклинаниями у него не ладилось. Драко судорожно вспоминал лекции профессора Флитвика и полувыцветшие страницы из школьных учебников. Сосредоточиться. Подумать об объекте. Продумать мельчайшие детали… - Он приходит в себя, - взволнованный голос Нотта совсем не оставлял времени для раздумий. - Обливиэйт, - негромко проговорил Драко, прокручивая палочку в руке и выпуская зеленоватый дым на лицо Пожирателя. Если все получится, к своему приходу в себя он не вспомнит ничего о рыжеволосой девчонке, так некстати пошевелившейся в подполье. Если только получится. - Девчонке тоже, - напряженным голосом сказал Драко. Он не смотрел в этот момент на Тео, но на интуитивном уровне почувствовал его кивок. Тяжело повернувшись к девочке и снова наткнувшись на лучи голубых глаз, теперь влажных от слез, Драко неспеша направился к ней, шаг за шагом приближаясь к ее спасению. И к своему тоже. - Не бойся меня, - он еле выдавил из себя подобие улыбки. – Я отведу тебя к бабушке. Она молчала, не отрываясь от лица большого дяди, дружелюбно улыбавшегося ей. - Ты помнишь, как ее зовут? – Драко присел перед ней на корточки, согревая ледяные кулачки в непривычно теплых ладонях, разогретых заклинанием. - Мэри, - пропищала девочка, испуганно вырывая из его рук свой кулачок. Второй она все же оставила. Малфой мягко притянул ее за руку обратно. Кому расскажи, что он нянчился с сопливой пятилеткой, - никто не поверит. - Скажешь мне ее фамилию? – он поиграл с рыжим хвостом, накручивая его на палец. – Какие у тебя волосы красивые. - Хаббл, - она шмыгнула носом, разглядывая тонкие бледные пальцы, изящно пропускавшие темный локон. - Я знаю ее, - вклинился Нотт, внимательно слушавший их короткий диалог. – Живет недалеко от Уизли, раньше работала у отца. Я могу телепортировать девочку. Драко кивнул. - Мы сейчас сыграем с тобой в одну игру, - он снова повернулся к девочке. – Давай ты будешь больным пациентом, а я – доктором. Волшебным доктором. Сейчас я буду тебя лечить палочкой, самой настоящей. Только не бойся. Хорошо? Услышав одобрительное «угу», Драко моментально подобрался и, сосредоточенно стиснув зубы, направил на нее палочку, произнося «Обливиэйт», стирая из ее воспоминаний окровавленные трупы родителей и страшное лицо Долохова со звериным оскалом… - Мистер Малфой, - мадам Помфри вертлявой пчелой вклинилась в пространство больничной кровати, не обращая никакого внимания на Блейа и Теодора. – У нас сейчас по плану перевязка. - Мадам Помфри, - откашлявшись, начал он. – Вы не могли бы подать мне мой свитер? Он лежит на соседней кровати – что-то прохладно стало. Когда миниатюрная фигура склонилась над его свитером, твердая уверенная рука начала прокручивать палочку, выпуская зеленый дым в сторону пожилой волшебницы. Негромкое «Обливиэйт» пронзило тишину, воцарившуюся в Крыле. Драко встал, пряча палочку в кармане брюк и наблюдая за реакцией друзей. Блейз раскрыл рот, не ожидая, что Малфой действительно применит это заклинание. А Тео… Тео наверняка сейчас перенесся в ту летнюю ночь, представляя, как и Драко, пару голубых глаз, въевшихся в воспоминания до конца жизни. - Думаю, нам пора идти в Хогсмит, - сказал он, обрывая воцарившуюся тишину. – Мне еще на собрание старост нужно успеть, - договорил Малфой, ухмыляясь чему-то, понятному только ему. Ты ведь не будешь ждать его там вечером, Гермиона? *** В очередной раз внимательно рассматривая в зеркале крылья на спине, Гермиона поймала себя на мысли, что они ей, возможно, даже нравятся. Хоть и дались убийственной болью и потерей сознания. Легкие, воздушные линии, покрывавшие теперь всю ее спину, выглядели так, как будто они должны там быть. И были всегда. Это странное ощущение принятия всего того, что с ней происходило, только начало пробиваться сквозь чувство испуга и удивления, которым девушка подвергалась каждую секунду на протяжении последней недели. Если бы еще Малфой не болтался под ногами, поставивший себе целью во что бы то ни стало унизить или совсем уничтожить ее своими действиями… Гермиона развернулась к зеркалу лицом и теперь мимолетно, словно нехотя, рассматривала свое обнаженное отражение – задерживать взгляд на аппетитных изгибах своего тела ей все время что-то не позволяло. Начитавшись книжек про возвышенные отношения мужчин и женщин (а иной беллетристики приличной девушке читать не подобало), она всегда со смущением думала о том, что остается ЗА описаниями авторов, столь красочно описывавших поцелуи под луной и томные вздохи героев. Поверхность, как ни странно, поверхностна. И воспитывалась Гермиона в той самой «поверхностной» среде. С самого детства ей непринужденно, но все же говорили о том, что мальчики не должны видеть коленей девочек, девочки не должны открывать участки тела для мальчиков, и все они в совокупности каким-то образом должны понять, что делать, когда колено все-таки приоткроется из-за неосторожного движения длинной юбки. И Гермиона верила в это всем сердцем, не подозревая до некоторого момента юности, что все обстоит не так уж просто. Оказывается, после слова «Конец» герои ругаются и ссорятся, благочестивые жены изменяют своим мужьям, а мужья поднимают руку на неверных жен. Оказывается, хрупкая девушка может причинить вред крепкому парню, не совладав со своими силами, а друг, которого считала самым благородным и безобидным человеком, может, хоть и за дело, но со вкусом отомстить тому, кто его обидел. Оказывается, грудь имеет свойство расти… Тряхнув головой, Гермиона отвернулась от зеркала, поспешно надевая очередную «поверхностную», но удобную рубашку и такие же «поверхностные» брюки. Ей предстоял день непрерывного копания в архивах библиотеки, способного приблизить ее к разгадке. Она со временем начала замечать, что мадам Пинс слишком часто посматривает на Старосту Хогвартса, которая, впрочем, не могла не вызвать подозрений, тщательно прочесывая стеллажи с сонниками. - Может быть, вам помочь? – бессменная и, вероятно, бессмертная мадам Пинс язвительно поджала губы, привлекая к себе внимание коротким кашлем, сухим, как и она сама. - Нет, спасибо, - вежливо улыбнулась Гермиона, отложив для себя толстый сонник магических снов под редакцией Марселя Розенкрафта. - Если вы пришли сюда читать развлекательную литературу вместо учебной, могу только порекомендовать взять книгу на домашнее чтение. - Я исследую толкование снов для научной работы по Прорицаниям, - не моргнув глазом, прощебетала Гермиона. Зачем библиотекарю знать, что отношения с профессором Трелони поставили крест на карьере студентки в сфере прорицаний. Строго поджав губы и не найдя оснований для придирок, мадам Пинс удалилась в следующую секцию, испортив настроение и без того дерганой гриффиндорке. Однако вскоре заждавшийся девушку Розенкрафт целиком поглотил ее разум и внимание. Оказывается, капелька росы, увиденная во сне, может предвещать огромный успех, вплоть до мировой известности, а вот красный жемчуг – вестник большого бедствия. Изначально решившая мельком пробегать тексты глазами, Гермиона читала страницы взахлеб, увлекшись подоплекой снов и историческими фактами в подтверждение толкований. Девушка провела несколько часов за чтением, а потом решила уйти на поздний обед. Она взяла книгу, чтобы поставить на место, но та неожиданно выпала из рук, издав гулкий стук. На раскрывшейся странице Гермиона увидела росчерк крыльев, мелькнувших слишком быстро, чтобы разглядеть их, и надпись витиеватыми буквами: «Запретная секция. Теодопулус. Мэртингем». Едва девушка успела прочитать практически неразличимые буквы, книжка захлопнулась, а сама Гермиона поймала себя на том, что жутко вспотела, и что у нее трясутся колени. Она принялась перелистывать «Магические сны», но больше не видела ни крыльев, ни надписи с указанием таинственной книги. Поняв, что сонник дал ей все, что мог, и признав, что случайностей в магическом мире не бывает, девушка быстрым шагом направилась к мадам Пинс. - Мне нужна книга из Запретной секции, - выпалила она на одном дыхании. Мадам Пинс удивленно посмотрела на нее сквозь свои квадратные очки. - Вот как? - Теодопулус. «Мэртингем». - Для этого вам потребуется разрешение одного из преподавателей, - отчеканила мадам Пинс, поправляя чей-то выбившийся на миллиметр из общей стопки формуляр. - Я – староста Хогвартса, и могу брать книги из Запретной секции без разрешения преподавателей. - Предъявите значок. Гермиона трясущимися руками вытащила значок из сумки, готовая убить мадам Пинс за медлительность. - Книги из Запретной секции выдаются только в будние дни и только в читальный зал. Приходите завтра, мисс Грейнджер, - победно смерив ее торжествующим взглядом, провозгласила мадам. Стиснув зубы и кулаки, Гермиона развернулась на 180 градусов и чуть ли не пулей вылетела из Библиотеки, больше всего на свете мечтая организовать Общество Скорбящих по Мадам Пинс… Где-то на Астрономической башне взорвался один из каменных зубцов, простоявших там с момента основания школы Хогвартс. *** Гарри проснулся далеко не в 7 утра, с трудом разлепив глаза и сразу же получив болезненный удар светом из незашторенных окон. В комнате стоял резкий запах травяной настойки, источник которого давно засох на полу и в осколках бутылки. Последняя летняя бутылка абсента, заготовленного им и сыновьями семейства Уизли в домашних условиях, ушла сегодня ночью на врачевание моральных травм. Или не моральных. Или вовсе не травм… Все же, оказавшись один на один с ясной головой (если можно назвать такое состояние ясным), Гарри подумал, что история с Мэтью не имеет логического продолжения. Напомните-ка, сколько пар, расставшихся «навсегда», сходятся еще и еще, чтобы приятно провести время? Кажется, эта цифра настолько велика, что пора бы отнести ее к военным тайнам Министерства Магии. Непонятно каким образом (хотя, скорее, понятно, каким), но история о вечере в раздевалке стала известна доброй половине Хогвартса. Первой об этом безапелляционно сообщила Полумна, которую Гарри встретил по пути к Большому Залу, обуреваемый чувствами дикого голода. - Ты хорошо меня видишь? – с этого вопроса начался их странный диалог, пока друзья спускались по многочисленным лестницам на первый этаж. Русалочьи глаза Полумны слегка вылезли из орбит, тщательно разглядывая Гарри. - Думаешь, мозгошмыги перекрыли мне обзор? – усмехнулся он, уставившись на Полумну в ответ, слегка приоткрыв рот и копируя чудаческую манеру своей белокурой собеседницы. – Вроде нет. Ты все такая же четкая в моих глазах. - Я думаю, мозгошмыги перекрыли тебе нечто гораздо более важное, чем обзор – мозг. Надо написать отцу, чтобы прислал серьги от мозгошмыгов. Ты согласился бы проколоть уши? - Конечно, - фыркнул Гарри. – Сразу после татуажа бровей. - Что такое татуаж? - она удивленно уставилась на него, озадаченная незнакомым словом. Ну да, действительно. Гарри, проведший детство с магглами, достаточно наслушался разговоров подружек любимой тетушки Петуньи о женской красоте, чтобы засорить свою голову ненужной информацией о косметических процедурах. Полумна пребывала в счастливом неведении относительно жизни с магглами, за что винить ее нельзя. Даже наоборот, можно только завидовать. - Не бери в голову, - отмахнулся он. – Сказал первое слово, которое пришло на ум. - Та-ту-аж… - задумчиво протянула она. – Та. Ту. Ажжжжж, - она немного помолчала, пробуя слово на вкус. – Мне нравится. Звучит как заклинание. Гарри улыбнулся. Милая Полумна. - Я знаю, с кем ты провел ночь, - строго выдала она. Улыбка аппарировала с лица Поттера. Вот вам и милая Полумна. - Пока мы не стали терзать мозгошмыгов неверными мыслями, не подскажешь, почему ты обладаешь информацией о том, что я вообще с кем-то был этой ночью? – они неосознанно остановились у очередного пролета, игнорируя подлетевшую лестницу. - Сложно не услышать женский плач в два часа ночи, даже если его источник находится не в твоей комнате, а всего-навсего в Общей гостинной, - многозначительно похлопав Гарри по плечу, проговорила она. – Наверное, это был первый раз, когда я не жалела обиженную сторону. - О чем ты? – он так и не выключил дурака, пытаясь выяснить, за что конкретно придется краснеть в ближайшие пару минут. Или дней. Месяцев, может быть?.. Главное, чтобы не лет. - О том, что я тоже не приняла бы назад человека, который меня обманул, - серые глаза доверчиво рассматривали его зрачки. – Правда, ты ее все-таки принял в некотором роде, - она отвела глаза, замечательно зарумянившись. - Кажется, лестница ждет, - кашлянул Гарри, приподняв уголки губ. Интересно, сколько еще раз он будет так же переводить тему разговора? В Большой Зал они вошли, болтая о новом проекте отца Полумны в «Придире» - письма читателей о лично наблюдаемых ими кизляках, нарглах и прочих сущностях, о существовании которых Гарри предпочитал не задумываться. - О, за твоим столом Гермиона, - кивнув ей в знак приветствия, шепнула Полумна. Гарри бодро направился к одинокой фигуре за гриффиндорским столом. Взгляд юноши соскользнул немного влево, провожая Полумну. Через несколько мест от нее сидела Мэтью, как всегда свежая и красивая. Как будто ничего не изменилось. Разумеется, она заметила его еще у входа. И теперь всем своим видом демонстрировала безразличие к Поттеру. Правда, изображая слепоту, немного перемудрила, чересчур стараясь не замечать его и едва не сшибив кувшин с тыквенным соком, «непринужденно» размахивая руками в разговоре с подругами. Подруги же, напротив, за то время, что Гарри шел к своему месту, просверлили в нем несколько сотен дыр, чудом не пробив брешь в биополе. - Доброе утро, лунатик, - последнее слово он произнес подчеркнуто остро, обращаясь к Гермионе. - Я бы сказала, добрый день, - она тоже подчеркнула последнее слово, ехидно сощурившись и сканируя Гарри с ног до головы. – А проснись ты на пару часов позже, был бы уже добрый вечер. Он, в свою очередь, тоже осматривал ее, опускаясь рядом. Девушка, аппетитно кусавшая хрустящие корнишоны, была без косметики, но и без нее выглядела прекрасно: не как обычная Гермиона. За годы дружбы, проведенные палочка к палочке с Грейнджер, он полностью перестал рассматривать ее как девушку, которая может быть чьей-то пассией. Она мало заботилась о своей внешности, пытаясь успеть за вечно попадавшими в истории мальчишками, и в то же время стараясь отдавать учебе большую часть своего времени. Иногда они с Роном тайно обсуждали личную жизнь Гермионы. А точнее, ее отсутствие. Рон предполагал, что вечная староста найдет своего мужчину к двадцати пяти годам, более-менее устоявшись в кресле какого-нибудь заместителя Министра магии. Гарри же считал, что свою любовь Гермиона найдет сразу после окончания Хогвартса, когда отвлечется от учебников и еще больше осознает, что жизнь крутится не вокруг учебы или работы. Когда она прихорошится для очередного свидания и покорит сердце какого-нибудь доброго человека своим умом и чуткостью – в большей степени, чем внешностью. Поэтому сейчас, рассматривая ту, что сидела справа, он не мог не наблюдать, как сильно изменилась Гермиона внешне. - Ты очень красивая, - слова Гарри не сразу дошли до нее. Сначала ей вообще показалось, что он разговаривает с кем-то посторонним. Но, не заметив ни одного человека в радиусе нескольких метров, удивленно посмотрела на друга. Он не сводил с нее глаз, отмечая смущение на фарфоровых щеках. - Ты тоже ничего, - так обычно отвечают на комплименты? - Я серьезно, - она отвлеклась на его руки, накладывавшие в тарелку рис с куриными ножками. – Может быть, у тебя появился поклонник? - Глупость какая, - фыркнула она. – Мне нет дела до каких-то там поклонников, на носу выпускные экзамены. Да и вообще обязанности старосты отнимают все мое свободное время и… - … И не трещи. Тебе всего лишь семнадцать, - он выхватил у нее надкушенный корнишон и ловко отправил на растерзание своим зубам. – Вчера, когда мы встретились в коридоре, я видел, как на тебя смотрит Джейк. «Я тоже», - подумала Гермиона, но вслух сказала иное: - Не понимаю, о чем ты. Мы с Корнуэллом главные старосты своих факультетов. Между нами сугубо формальные отношения. И я буду тебе признательна, если ты перестанешь озвучивать глупые выдумки и передашь мне еще один огурец. - Если между вами ничего нет, тогда с кем у тебя что-то есть? – игнорируя ее просьбу об огурце, сощурился Гарри. - Да что за вопросы такие! – искренне возмутилась она. – У меня ни с кем ничего нет. Откуда такой интерес к моей скромной персоне? - Всего лишь хочу знать, где ты пропадаешь по ночам. - В комнате! Я пропадаю в своей комнате! – повысив голос, Гермиона сама потянулась к корнишонам. - Не придумывай, - широкая ладонь накрыла кисть маленькой руки, обездвижив ее на некоторое время. От этого прикосновения что-то внутри Гермионы совершило странный кульбит, отдаваясь приятным щекочущим ощущением в районе желудка. – Сегодня ты пришла ко мне не из комнаты. Хотя, возможно, и из комнаты. Но не из своей. Если ты утверждаешь, что ни с кем не встречаешься, значит, ты затеяла какое-то ночное дело. Я хочу знать, какое. - Ничего я не затеяла, - она рванула свою руку, но хватка Гарри была крепка. – Гарри, мы выглядим немного странно. Ты не мог бы отпустить меня? – понизив голос, попросила Гермиона. - Не мог бы. Ты нормально не поешь и не выйдешь из-за стола, пока все мне не расскажешь. И когда, интересно, появилась эта властность в хорошо изученном годами голосе? Упрямый Поттер! - Хорошо, я расскажу, - безнадежно вздохнув, сдалась Гермиона. – Только пообещай, что никому не расскажешь. Даже Рону. Это дело особой важности. Гарри, помедлив, кивнул. Что это за важность такая, о которой нельзя рассказывать даже Рону? - Профессор МакГоннагалл поручила мне ночной патруль в Хогвартсе, потому что за несколько дней преподаватели отловили уже больше десяти студентов, которые не спали по ночам, - на одном дыхании выпалила она. – Такого непослушания уже давно не было, поэтому нам с Малфоем поручено патрулировать коридоры в ночное время. Правда, к моему облегчению, делаем мы это по отдельности. - Это ведь очень опасно, - недоверчиво нахмурил лоб Гарри. – Почему Малфой оставляет тебя одну в коридорах? - Поверь, так намного проще справляться со своими обязанностями и мне, и ему. Каждая наша встреча… - она запнулась, пытаясь сформулировать мысли так, чтобы выглядело правдоподобно, но в то же время, чтобы Гарри не имел и близкого понятия о настоящем характере их взаимоотношений с Драко. – Она проходит не в особо дружеской обстановке. Мы и так устаем друг от друга на собраниях старост и на общих парах. - Если хочешь, я помогу тебе с патрулированием. Ты не должна ходить одна по замку в темноте. - Все в порядке, Гарри. Во-первых, помимо нас, по замку ходит очень много преподавателей и других старост. Можно без преувеличения сказать, что просматривается практически каждый коридор. Во-вторых, это все временно. Пока не нормализуется поведение студентов, - Гермиона очень мило улыбнулась. – Но я благодарна тебе за твое предложение. Что-то в ее словах вызвало в нем недоверие. Он пока не понимал, что, но на всякий случай кивнул, демонстрируя согласие. - А теперь, если ты не против, я все же возьму огурец. Он и забыл, что сжимал в руке ее руку. Как и забыл о том, что с соседнего стола за ними наблюдала пара синих глаз, принадлежавших одной ведьме, чье самолюбие было наглым образом уязвлено минувшей ночью. *** Джейк Корнуэлл и Сандра Бэгбот уже собрались в пустом кабинете вместе с Гермионой и теперь ждали только «опаздывавшего» Малфоя. - Пожалуй, начнем без него, - решила Гермиона, подождав для приличия 5 минут, наполненных болтовней о каникулах. - Без кого это, Грейнджер? – кто-то вошел как раз на последней ее фразе. Медленно повернув голову на звук, Гермиона с ужасом поняла, что не ослышалась. В дверном проеме стоял презрительно улыбающийся Малфой, выглядевший вполне здоровым. С такой же противной аристократичной физиономией, как и вчера. - Уже с тобой. Но я была бы признательна, если бы ты не опаздывал в следующий раз, - безразлично поведя плечами, она отвернулась. - Кажется, я вообще тебе сказал, что мы будем проводить собрания старост по отдельности. Или ты уже не помнишь? – от его улыбки могла бы заледенеть Сахара, но только не гриффиндорская девчонка. - А ты уже не помнишь, что мне с первого курса было наплевать на то, что ты мне говоришь и указываешь? – парировала она. – Вернемся к собранию, - она повернулась к Джейку и Сандре, но успела прочесть по губам блондина что-то вроде «Есть разговор». Один Мерлин знает, сколько моральных сил приложила Гермиона к тому, чтобы не завизжать и не выбежать из кабинета, прямиком направившись к Гарри или Рону, а лучше сразу к Дамблдору. Чтобы не тронул. Чтобы не начал мстить. Она не так сильно боялась Малфоя, но новую палочку мистер Оливандер обещал прислать только через 2 недели, а ее собственные силы пробуждались в ней, видимо, только в моменты сильнейшего гнева. А как можно злиться на этого гребаного психа, когда ты элементарно его боишься, потому что не знаешь, что он способен выкинуть? Казалось, Малфой понимает все, что она чувствует – слишком ярко светила усмешка на его бледном лице. На нем не было следов их вечернего столкновения. Он уже успел сменить наряд и теперь, опершись о ближайшую парту, стоял в тонком свитере, обтягивавшем неожиданно крепкий торс, и узких брюках, идеально подходивших под его стиль. Привычный холеный Малфой, на сто процентов отличный от того Драко, который вчера едва не упал под больничную койку, поддерживаемый своим врагом. Собрание длилось ровно два часа, так что к его концу старосты, уставшие от совместных пререканий и споров (при этом Драко даже не пытался никоим образом затронуть извечную тему о чистоте крови Гермионы или как-либо еще обидеть ее), были рады выйти из опостылевшего кабинета. - Гермиона, тебя проводить? – Джейк взял ее сумку. Разумеется, это не укрылось от вездесущих ушей старосты Слизерина. - А стоит ли провожать ее, Джейк? День, когда она потеряется в Хогвартсе, станет лучшим днем в истории мировой магии. - Перестань, Драко. Твою точку зрения я уже знаю, - обронил Джейк. - Позволю только напомнить тебе, что она максимально объективна. Впрочем, если хочешь опустить свой рейтинг в самом начале учебного года, мешать не буду. Могу даже помочь и распустить слух о том, что ты влюбился в личного телохранителя Поттера. - Я сама дойду. Спасибо, - она была кроткой, обрывая их спор. - Ты дойдешь только после того, как я обсужу с тобой некоторые моменты относительно обязанностей Старост Хогвартса, - Драко мягко отстранил Джейка, приблизившись к Гермионе. – Если вообще дойдешь, - шепнул он так, чтобы слышала только она. Он задержал на ней свой взгляд, а затем прошел мимо девушки, обдав волной приятного парфюма. - Все обязанности мы уже обсудили, - непреклонно ответила она. – Так что, с твоего позволения… - С моего позволения, ты сейчас пойдешь к мадам Помфри и поговоришь с ней насчет ингредиентов для ее Восстанавливающего зелья. Поговаривают, оно настолько действенно, что может лечить даже самые тяжелые раны, - он поднял бровь, с видимым наслаждением наблюдая за тем, как Гермиона бледнеет от его слов. – Или нам лучше сразу пойти к профессору МакГоннагалл с патентом на новый лекарственный препарат? Как думаешь? - До завтра, - еле совладав с собой, выдавила она, помахав Сандре и Джейку. Гребаный шантажист. Будь ты проклят! А есть ли вообще смысл бежать от него? Это Малфой. Он разыщет ее даже в больнице Святого Мунго, если Гермиона закроется в своей комнате и тихо сойдет с ума (а ведь все к тому и идет). Но надежда умирает последней. Вдруг он настроен на конструктивный диалог… Да-да-да, конечно. Слова «Малфой» и «конструктивный диалог» настолько не вяжутся в одном предложении, что могут запросто войти в словарь антонимов. На всякий случай девушка встала поближе к двери, провожая ребят и шепнув Джейку «Все нормально». Когда за ними захлопнулась дверь, Гермиона еще некоторое время стояла лицом к выходу, не решаясь повернуться. Стоять бы так целую вечность, еще и еще. И не видеть его ненавидящих глаз, мысленно наматывающих ее кишки вокруг ее же горла. Давай. Трусиха. За свои поступки надо отвечать. Она развернулась, столкнувшись лбом с грудью Малфоя и от неожиданности сразу сделав шаг назад со сдавленным вскриком. Затылок ударился о деревянную гладь двери. Как?! Как он смог так бесшумно к ней подойти? - Колопортус, - взмах палочкой закрыл Грейнджер все ходы к отступлению – вернее, единственный возможный ход. Нет. Нет! Подождать бы две недели и потолковать с ним на равных условиях, когда палочки есть у обоих волшебников, наплевав на излюбленное «я-сразу-все-сделаю-сама-и-у-меня-все-получится-потому-что-я-умная». Пора бы смириться с тем, что это работает не всегда. А главное, Малфой не даст ей этих двух недель: ему нужно все и сразу. Осталось только разобраться, что нужно ей. Бежать. - Ты наверняка думаешь, с чего я начну, - нечеловеческий оскал, превративший его лицо в красивую, но злую маску, едва не убил ее морально. Пожиратель смерти. Говорят, бывших Пожирателей не бывает. - М-м-ма-малфой, - заикаясь, хрипло начала она. – Д-да-в-вай… - П-п-по-говорим? – он усмехнулся, до страшного похоже изображая ее голос. – А у тебя нет другого выхода, грязнокровка. Ей стало по-настоящему зябко от его ледяного голоса. Зубы застучали друг от друга, что не укрылось от внимательного к деталям Драко. - Согреть тебя? – ласково спросил он, делая к ней еще один шаг, зажимая Грейнджер между дверью и своим телом. Липкий ужас, сковавший ее пульс, заставил сердце биться в тысячу раз быстрее, доводя девушку до приступа тахикардии. Пособие «Как довести безоружную Грейнджер» поможет читателю узнать, как ввести ее в полуобморочное состояние одним лишь, на первый взгляд невинным, вопросом. Но это только крохи с барского стола «угощений» Малфоя. - Не надо, - во рту девушки стало так сухо, что, казалось, еще немного – и она скончается от обезвоживания. - Надо, - мягко, словно уговаривая непослушную девочку съесть ложку каши, проворковал Драко. Он стоял достаточно близко, чтобы почувствовать, как сильно дергается ее грудная клетка от ударов маленького сердца. - Н-нет, - ей казалось, что сейчас она упадет в обморок, и на этом все закончится. Малфой, как обычно, уйдет с поля боя, а она всего-то пролежит сутки без чувств. А лучше, год. Только бы забыться. И она обязательно забудется. Сейчас. Нет, сейчас. Вот с этим ударом. Еще чуть-чуть… Ну же! - Что, твои чары не работают, когда ты боишься, Грейнджер? – он поднял руку и едва ощутимо дотронулся до ее подбородка, проводя большим пальцем по незаметной ямочке. Даже если бы он не находился сейчас в нескольких миллиметрах от ее тела, он бы все равно почувствовал эту предательскую дрожь, вывернувшую Грейнджер наизнанку. Вот она – знаменитая гриффиндорская храбрость, искусно танцующая цыганочку на зубах «бесстрашной» девчонки. - Я сама не знаю, как они работают, - она зажмурилась. Ее состояние было близким к истерике. Из левого глаза почти вытекла капля слезы, одиноко заблестев во внутреннем уголке. - Ответ не засчитан, - наклонившись к ее виску и тихо выдохнув слова, Драко тем же пальцем вытер ее слезу. – Вторая попытка, – еще тише, совсем шепотом, проговорил он. А потом… Крепкие пальцы вцепились в предплечья Гермионы, вырвав истеричное «Не надо!!!» из груди девушки. Драко попятился, увлекая за собой жертву вглубь кабинета, сшибая ногами сопутствующие преграды из стульев и парт. - Я, кажется, предупреждал тебя, - шипел он, толкая упиравшуюся девушку к месту преподавателя. – Хочешь сказать, ты ничего об этом не знаешь?! Припаси свою брехню для того, кто тебе поверит. Он уже давно понял, что на нее не действуют обычные оскорбления, крики или угрозы расправы – все же, она привыкала к ним с первого курса, постоянно сталкиваясь с Малфоем и ему подобными. Значит, для ее укрощения нужен был новый, эффективный, способ. И Драко нашел его: можно сказать, стал первооткрывателем, когда увидел ужас в карих глазах от соприкосновения с ним. Когда почувствовал ее испуг от его близости. Ты сама сдала себя с потрохами, милая. Еще вчера, в темном коридоре, когда он касался губами твоей шеи. И продолжаешь подставлять себя сейчас… Потому что безумно боишься потерять то, что все еще тебе принадлежит. Наставив достаточно синяков и себе, и Грейнджер, он толкнул ее на преподавательский стол, обрушив гриффиндорку на спину и притянув ближе к краю стола, зажимая тонкие колени в руках и разводя их, практически не встречая сопротивления - она попросту отказывалась понимать всю щекотливость своего положения. Он встал между ее ног, снова крепко хватаясь за предплечья и надавливая на них так, чтобы Гермиона не смогла двигаться. - Если будешь хорошей девочкой и выложишь все свои маленькие грязные секретики, возможно, сегодня с тобой не случится ничего максимально плохого, - он делал небольшие паузы между словами, переводя дыхание. - Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!!! – ее истеричный крик заставил его поморщиться и наложить заглушку на кабинет. - Непривычно слышать эту фразу из твоих уст, Грейнджер. Настолько непривычно, что я начинаю подумывать, будто ты меня обманываешь, - он наклонился к девушке, слишком близко нависая над ней. Гермиона попыталась сомкнуть расставленные ноги, но у нее получилось лишь крепко сжать ими Малфоя. – И что дальше? Запрыгнешь на меня и сорвешь с нас обоих одежду? – хмыкнул Драко, почувствовав кольцо ее ног вокруг ягодиц. Ее свитер немного поднялся, обнажая полосу живота, напрягшегося из-за усилий хозяйки. - Ты что такое говоришь?! – в ее глазах читался уже не испуг, а откровенный ужас. Она только сейчас поняла, как двусмысленно выглядела ее попытка оттолкнуть блондина. Он почувствовал, как ее ноги разжимаются, а таз начинает двигаться, пытаясь оттолкнуться от парня и проехать чуть выше по столу. Дура. Тебя не учили, Грейнджер, что не стоит тереться своими брюками о некоторые части мужского тела? - Дернись так еще раз, и я не смогу себя контролировать вообще, - хрипло, низким голосом, буквально рыча предупредил он ее, чувствуя прилив крови к вискам и жар, проникающий глубоко в грудь. Слишком близко. - Ты и так себя не контролируешь! – однако она замерла. Мурашки, пошедшие по коже от его тембра, не хотели исчезать, и не исчезали, мешая Гермионе сосредоточиться и приложить слизеринскую задницу Невербальным заклинанием. – Напал на безоружную девушку в изолированном пространстве! Где твое хваленое воспитание, которым ты каждый раз мне тыкаешь? А, Малфой?! – сейчас, с истерическими нотками в голосе и высокомерным смешком, она напомнила ему Беллатрису, когда той отказывали в удовлетворении некоторых особо извращенных капризов по части пытки ее жертв. - Я контролирую себя достаточно, чтобы не измарать тело в твоей грязной крови. Хотя ты очень старательно способствуешь этому действию, надо признать. Поэтому, пока не стало поздно, для начала извинись за то, что было вчера. Сейчас же! – запах Малфоя и негромкий голос, берущий свое начало в его губах, в нескольких сантиметрах от ее лица, творил с ней удивительные вещи. Мурашки пошли еще сильнее, отвоевав всю площадь тела и пронзая кожу странным жаром, равномерно расплывающимся по венам и сосудам. - Молчишь? – он начинал злиться пуще прежнего, отказываясь принимать собственное учащенное сердцебиение и вставшие на затылке волосы. Серые глаза пристально смотрели в шоколадные, пытаясь поймать подсказку, зацепиться за отгадку, сделать что угодно, лишь бы рассеять туман неясности, преследовавший их со вчерашнего коридора перед библиотекой. - Я уже извинялась. Я говорила, что не могу рассказать тебе, - Гермиона тяжело дышала, прикусив нижнюю губу. Она не понимала, что с ней происходит. Маленькие уколы жара превращались в настоящие разряды, бившие ее изнутри. – Я не могу рассказывать то, чего не знаю, – громкий выдох, больше похожий на тихий стон, вырвался из ее губ. - Но если ты меня отпустишь – всего на минуту, Малфой, - я кое-что тебе покажу. - Сказки зубастой Грейнджер, - он и не думал отстраняться от нее. – Я не выпущу тебя, пока ты не откроешь мне все от начала и до конца. Иначе… - Что? - устав от его угроз, слишком резко спросила она. Вместо ответа он перехватил ее кисти одной рукой, а второй, освободившейся, мягко провел по открытому участку стройного живота, заводя ладонь немного за спину девушки, чувствуя, как сокращаются мышцы под бархатной кожей от неожиданного ощущения. Его указательный палец нырнул под ткань рубашки, слегка поднимая ее вверх. Он с удовлетворением наблюдал, как расширяются зрачки грязнокровки, а тело дергается в тех местах, где сладостно жалят кожу щекочущие прикосновения. - Ничего кроме, – он буквально мурлыкал, загоняя мышку в угол. - Ты боль… ной, - задохнувшись на полуслове в тот момент, когда его ногти прочертили тонкую дорожку около ее позвоночника, ведущую вверх, к лопаткам, Гермиона почувствовала, как слабеют ее ноги, безвольно опускаясь на поверхность стола. Значит ли это, что… Только самодовольная усмешка Драко и отражение в глазах, кажущихся серебристыми, восхитительно красивого, расслабленного женского лица с пылающими скулами, смогли ответить: да, значит. Ты только что перешла грань между страхом и началом вожделения. Ты проиграла… Или выиграла? Требовательный стук в дверь заставил обоих повернуть головы в направлении звука. - Я была бы признательна, если бы вы открыли дверь, - раздался знакомый голос декана факультета Гриффиндор.