Тайны затерянного рода

Драко первым вышел из охватившего их ступора, сначала убрав руку с ее спины, а затем и вовсе отпустив девушку. - Одну минуту, профессор, - Гермиона была поражена, услышав, как резко, за одно мгновение, изменился его голос с дразняще низкого и бархатистого до обычного, непринужденно-скучающего. – Мы как раз уже уходим. Нескольких взмахов палочкой хватило ему, чтобы разбросанные стулья и передвинутые парты вернулись на свои места. - Одерни рубашку, - не глядя на девушку, обронил он. – И подойди к доске, нарисуй что-нибудь. Мы в самом разгаре собрания. - А зачем, Малфой? – нахально ответила Гермиона, поднимаясь на локтях и присаживаясь на край стола. Она тоже довольно быстро пришла в себя, больше не испытывая ни давления, ни волнения из-за его близости. – Я думаю, профессору МакГонагалл будет очень интересно узнать, чем мы тут занимались, - он медленно повернул голову, выжидающе глядя на нее. – Нет, не так, - она покачала головой, прищурив глаза и уставившись в потолок, будто подбирая нужные слова. – Я думаю, профессору МакГонагалл будет очень интересно узнать, чем ТЫ тут занимался. Повисшее молчание глухой тяжестью навалилось на кабинет, сметая и расплющивая все выстроенные Малфоем островки видимой благопристойности. Он повернулся к Гермионе и в несколько коротких шагов добрался до девушки, снова убивая дистанцию между ними. - И что же она узнает? – холодно поинтересовался он, в то же время прожигая ее лицо обозленными глазами. Гермиона невозмутимо оттолкнула его, спрыгивая со стола. Она так и не поправила рубашку, и сейчас выглядела как застигнутая врасплох первокурсница в помятой одежде и с горящими щеками. - Все, - просто пожав плечами, хмыкнула она. – У тебя вообще нет никаких доказательств того, что это именно я проломила твой череп. А вот у меня их хватит, чтобы раз и навсегда избавить замок от твоего в нем присутствия. - Мои доказательства – моя память, и как раз ее будет достаточно, - он расхохотался ей в лицо. – Твои уловки подействовали бы в твоем идеальном маггловском мире. Но не здесь. - Проверим? – она горделиво вскинула подбородок. Дверь кабинета открылась снаружи – Минерве надоело ждать, когда ее впустят. Глаза пожилой ведьмы сразу зацепились за странную парочку, явно учинившую какие-то личные разборки; об этом дал понять торопливый разворот Драко, отошедшего от Гермионы на шаг. - Я думала, вы еще не закончили собрание старост, - сухо кивнув обоим, начала она. – Иначе зашла бы раньше. «Ну так и зашла бы раньше! Хоть на пару минут», - досадливо мелькнуло в мыслях Гермионы. - По правде говоря, профессор, наше собрание все еще продолжается, - Драко вступил в игру. – Мы с Грейндж… со старостой Хогвартса обсуждали вопросы относительно ночного патрулирования. Он понимал, что МакГонагалл не поверила ему. Краем глаза Драко увидел, что Гермиона уже расправила свою рубашку и кое-как пригладила торчащие в разные стороны волосы, и внутренне возликовал. Грязнокровка делает ход. - Одни? За закрытой дверью? – профессор МакГонагалл, казалось, не верит им еще больше. Она непонимающе посмотрела на Гермиону. - К нам часто заглядывают любопытствующие студенты, профессор, - наконец, подала голос девушка. Драко выдохнул. – Всем непременно нужно узнать о последних новостях Хогвартса. По правде говоря, мы хотели бы попросить другой кабинет. Этот расположен слишком близко к скоплению студентов, все-таки первый этаж... Победа. Забалтывая преподавателя, Гермиона незаметно продвигалась к выходу, чувствуя себя увереннее с каждым маленьким шажком, отдалявшим ее от Драко. - Хорошо, я выделю вам другой кабинет, - МакГонагалл все еще с недоверием слушала объяснения Гермионы, но ее голос несколько потеплел. – Я думала, что застану на собрании мисс Бэгбот и мистера Корнуэлла, но раз их нет, вы и мистер Малфой первыми узнаете о грядущих событиях. Драко едва заметно вздохнул. Зная МакГонагалл, можно догадаться, что нехитрым словом «мероприятие» она называет сдачу Ж.А.Б.А., или организацию бала на Хэллоуин, или… - В этом году дирекция Хогвартса проводит Турнир Великой Четверки! – торжественно известила она, наблюдая за реакцией студентов. Гермиона изумленно выпучила глаза и раскрыла рот, впрочем, тут же стиснув челюсть, вспомнив о приличиях. Драко воспринял эту новость более сдержанно: его брови всего лишь поползли наверх, отчаянно пытаясь добраться до линии роста волос. Как он мог забыть, что «Турнир Великой Четверки» попадает на их выпускной год? Совсем замотался со своими проблемами и задачей поставить несносную грязнокровку на место. Раз в 10 лет преподавательский состав Хогвартса проводил турнир между студентами седьмого курса и выяснял, кто из них наиболее подготовлен к выпуску и в полной мере усвоил знания, вдалбливавшиеся в головы 7 лет. В рамках этого турнира проводились разные испытания, цель которых заключалась в проверке знаний и навыков волшебников по всем направлениям дисциплин, изучаемых студентами в ходе обучения. Конечно, «Турнир трех волшебников» был престижнее, а призовой фонд солиднее, но «Турнир Великой Четверки» требовал от студентов большего. Такое мероприятие всегда собирало прессу в стенах Хогвартса и могло обеспечить победителю турнира неплохую дорогу в будущее – приз в виде приличной денежной суммы и обязательного трудоустройства в Министерстве Магии ожидал первые три призовых места. Правда, если студент, занявший первое место, мог выбирать себе отдел, в котором хотел бы работать, обладатели второго и третьего мест могли довольствоваться тем, что им предложат «сверху». Но это тоже неплохой куш. Глаза Гермионы разгорелись от ажиотажа. Она, как и Драко, была хорошо осведомлена о правилах Турнира и о его трофеях. И, нескромно признавшись себе в собственных возможностях, она понимала, что у нее есть неплохие шансы получить одно из призовых мест. - На вас, как на главных старост, ложится вся ответственность по информированию студентов о турнире. Завтра на всех этажах должны висеть объявления, а все старосты седьмых курсов должны оповестить своих сокурсников по факультетам, - разумеется, от нее не укрылась реакция их обоих, которую профессор удовлетворенно отметила про себя. Из десятилетия в десятилетие объявление о Турнире вызывает эффект разорвавшейся бомбы и… Вражду. Никто не хочет оставаться аутсайдером в стремлении иметь твердую почву под ногами после выпуска. - Правила проведения Турнира профессор Дамблдор огласит завтра за ужином, в Большом Зале, слегка наклонив голову с остроугольной шляпой, продолжила МакГонагалл. – И если у вас на данный момент нет вопросов относительно объявлений, можете продолжать ваше собрание. «Нет!» - Гермионе пришлось приложить немало моральных усилий, чтобы не выбежать из кабинета быстрее профессора, галопом передвигаясь по замку в сторону родной комнаты. Драко заметил ее короткий резкий шаг по направлению к двери, тут же сменившийся степенной ходьбой. Птичка устраивает открытый побег из клетки. - Гермиона, мы еще не закончили, - до неприличия ласковым голосом известил он обеих. Чужеродное его рту имя «Гермиона» полоснуло уши девушки острым хирургическим скальпелем, отдавшись очередными жаркими уколами на шее и спине. - Я так не думаю, - слегка повернув голову в его сторону и многозначительно посмотрев на него, ответила она. – Доброго вечера. Остается только удивляться, как профессор МакГонагалл не услышала его громкого скрипа зубами, от которого на лице блондина ходуном заходили желваки. Они ушли, оставив Драко одного, готового сожрать самого себя, приправленного острой злобой и жгучей яростью. Мерзкая сука! Пара сильных рук схватила за столешницу ближайшую парту и с легкостью, неожиданной для стройного бледного парня с тонкими пальцами, откинула ту, сбивая соседние парты и стулья. Грохот, поднявшийся из-за «успокоительных» действий Драко, слегка отрезвил его, но руки все равно продолжали хватать, выдергивать и крушить все, до чего могли дотянуться. Мерзкая! Сука! Драко оперся кулаками о стол, выравнивая слегка сбившееся дыхание, уставившись себе на ноги и глубоко втягивая через ноздри кабинетный запах мела и дерева. Она опять провела его. Опять ушла от ответа, умело сыграв на благоприятных обстоятельствах. Он ведь не мог бежать за ней при МакГонагалл и вопить, что вытрясет из нее всю душу, пока не дождется объяснений. Или мог? Нет, не мог. Издав раздосадованный рев, Драко стукнул кулаками о столешницу, позволяя волнам крови настигать виски, раскрашивая изображение в прикрытых глазах в яркие флуоресцентные круги на черном, высасывающем фоне. Внезапно еле заметная усмешка тронула сжатые губы, постепенно перерастая в родную ухмылку на лице. Грязнокровка была застигнута врасплох его натренированными и искусно выверенными прикосновениями, готовая – с вероятностью в сто процентов – начать сдаваться, когда Драко позволил себе несколько больше, чем простое запугивание. Осталось разобраться в том, что двигало ее реакцией: простая неопытность… Или нечто большее? *** Гермиона быстро шла на улицу, во внутренний дворик, раздраженная, уязвленная, готовая перейти на бег трусцой, лишь бы скорее оказаться вне этих стен. До отбоя еще оставалось время, и ей срочно нужен был свежий воздух, чтобы привести в порядок мысли, душу и… тело. Ведь кожа все еще продолжала гореть, задетая пальцами Малфоя, растекаясь странным жаром под кожей Грейнджер. Почему это происходит? Едва войдя в уютную прохладу сентябрьского вечера, Гермиона испытала заметное облегчение, со стоном наслаждения выдохнув накалившийся воздух. Однако сразу же почувствовала, как живот и спина начинают гореть под кожей еще сильнее, чем в замке – будто от сильного ожога. Болезненно морщась и стремительно втягивая и расслабляя живот, девушка пыталась избавиться от неприятного ощущения, игнорируя недоумевающие взгляды студентов, уставившихся на дерганую старосту. Тем временем жар непреодолимо разрастался по всему телу – через несколько секунд у Гермионы горели все части тела, заставив девушку покрыться крупными каплями пота. Она не видела смысла оставаться на улице и удерживать неприятные ощущения внутри, усиленно заталкивая обратно крики яростного непонимания. Забегая обратно в замок в поисках уединенного места, Гермиона старалась глубоко дышать, не обращая внимания на струи пара, вылетавшие из расширенных ноздрей. Ей пришлось прижаться к холодной стене, не испытав при этом ни капли облегчения. В голову лезли непрошенные страницы из недавно прочитанной книги про Жанну Д’Арк. Каково это, когда тебя живьем бросают в горящий костер, без шансов на то, чтобы выбраться из смертельного огненного сияния? Наверное, это немного похоже на ее нынешнее состояние. Прокушенная до крови губа измазала тонкие пальцы, когда Гермиона попыталась закрыть ладонями лицо. Она и не заметила, как ее зубы вонзились в ее же мягкую кожу, крепко блокируя путь мучительному возгласу. Очередная весточка от неизвестной магии (а Гермиона была уверена, что боль настигла ее не просто так) снова бросила девушке вызов, забирая все силы на изначально неравную борьбу. Отойти еще на несколько метров. Ни на кого не наткнуться. Кровь маленькими частицами брызнула из новой ранки на губе. Гриффиндорка не заметила, как разорвала губу во второй раз. Из смежного коридора послышались звуки неспешных шагов, приближавшихся к девушке, - кто-то спускался на улицу. Гермиона понимала, что уже не успеет спрятаться от глаз посторонних в таком состоянии. «Хоть бы студент», - молила Мерлина она, сползая по стене на каменные плиты пола. Попадись на ее пути преподаватель, вероятно, девушка будет захвачена и в срочном порядке госпитализирована. Потом начнутся расспросы, осмотры, и все ее тщательно похороненные тайны восстанут из Небытия. Ухватившись дрожащими руками за выступы в стене, Гермиона тихо ждала разрешения своей участи, страстно желая то ли умереть, то ли, наоборот, бесконечно жить и больше никогда не испытывать такой боли. - Не переживай так, Грейнджер, - она зажмурила глаза, услышав, что голос принадлежит не преподавателю. – Мы обязательно продолжим наш разговор… Возможно, даже сейчас. Лучше бы преподаватель. Малфой насмешливо смотрел на нее сверху вниз, нависнув над скрючившейся Грейнджер. Он крайне удивился, не услышав язвительного ответа, поэтому подошел еще ближе, пытаясь разглядеть выражение ее лица. Очередная колючая фраза застыла на губах, привыкших ежедневно выплевывать замечания и испускать потоки сарказма. Он увидел мокрое лицо с отчаянно зажмуренными глазами, по цвету больше напоминающее недозрелый томат, чем лицо здоровой девушки. По подбородку грязнокровки спускались тоненькие струи крови из обоих уголков рта. Тело девушки непрестанно тряслось, как от лихорадки. Внутри Драко вступили в бой два существа, просыпавшиеся и засыпавшие с ним каждый день на протяжение последних шести с половиной лет. Одно из них – мальчик, воспитанный Хогвартсом: староста школы, успешный студент, вежливо открывавший дверь перед однокурсницами и ежедневно съедавший на завтрак традиционную английскую овсянку. Второе – сын своего отца, Пожирателя Смерти, с завидной периодичностью участвовавшего в кровавых вылазках ордена смерти и в прямом смысле вытиравшего ноги о всех грязнокровок и магглов. Все внутри встало на свои места, когда Грейнджер открыла глаза и зло уставилась на него, в противоположность ей сиявшего здоровым видом и свежим лицом. - Ты только этого и ждешь? – как можно было осипшим, болезненным голосом передать всю глубину ненависти, он так и не понял. Но понял, что даже такое хреновое состояние не способно выкурить из нее омерзительно грязную, истинно Грейнджеровскую, сучью натуру. У него складывалось впечатление, что даже на смертном одре, с приставленной к виску палочкой, она умудрится капитально испортить свое положение. Одним лишь выражением глаз. Стиснув зубы, Драко неспешно приблизился к ней, не отрывая взгляда от перекошенного болью лица. - Терпи, грязнокровка. Думаешь, когда тебя будут пытать Круциатусом, боль будет меньше? – удивительная способность говорить ужасные вещи предельно ласковым голосом, смешанным с сочувствием. На губах Гермионы появилось новое кровоточащее пятно – по подбородку стекла третья алая струйка. Но почему-то ему казалось, что она даже не заметила, как в третий раз прокусила губу. Изо рта девушки вырвался болезненный стон, а тело начало трясти еще сильнее. У нее не осталось сил для того, чтобы ответить Малфою той же порцией ненависти. Руки, еле удерживавшие девушку в положении сидя, разомкнулись, позволив ей сползти на пол. В спину от контакта с полом словно врезались тысячи ножей, в клочья раздирая кожу и мясо. - Переверни меня! – если бы Драко не наблюдал за ней, он бы даже не услышал слов, едва коснувшихся пересохших, кровавых губ. В таком состоянии он видел ее впервые. Однако хрупкое внутреннее человеческое равновесие не было нарушено. Возможно, потому что в его ногах валялась Грейнджер. Нет. Не возможно. Точно. - Тебе ведь все равно, как я это сделаю? – зацокал он языком, носком вычищенных туфель касаясь ее ребер, - Видимо, да. Он перевернул ее ногой, как обычно переворачивал трупы измученных и убитых жертв пожирателей. Однако если к павшим от рук приспешников Волан-де-Морта он все же питал сочувствие, скрывая эмоции за черной маской, то в случае с Грейнджер он даже испытывал некоторое… удовлетворение. Отлично помня, кто и как заточил его в Больничном Крыле. Гермиона все видела. И в обычной ситуации оторвала бы Малфою ногу, которой он дотронулся до нее, послав конечность с совами драгоценным Люциусу и Нарциссе… - Что это?! – нервозный вопрос, заданный оторопевшим блондином, уже не был воспринят: уши девушки будто заложило. Все органы чувств отключились. Гермиона больше не чувствовала ни боли, ни жара – она вообще ничего не чувствовала. Разум словно поместили в непроницаемую колбу с вакуумом, оставив его внутри на долгие тысячелетия. Время остановилось. Отстраненное, трансовое состояние мозга. Она одновременно видела все, что было. Все, что есть. И все, что будет. Миллионы войн, миллиарды смертей и жизней, тысячи маггловских конфессий пролетали перед ее глазами, просачиваясь в память и сразу же выпадая из нее, оставив после себя лишь пыльное послевкусие, при желании способное вернуться в точные знания. Неужели так выглядит смерть. Но ведь перед глазами проносится не ее жизнь. Перевернув девушку, Драко обнаружил разорванную ткань рубашки, сочившуюся красной жижей, хотя – он мог поклясться – пару мгновений назад ничего не было. В следующий момент крепкие ноги Малфоя предательски задрожали: такое с ним случалось только однажды – на Астрономической башне, три месяца назад, когда его палочка была нацелена в лицо Альбуса Дамблдора. Из раненой спины, сантиметр за сантиметром, вырастали… Крылья. *** - Если мы составим сборную Хогвартса из одной только команды Гриффиндора, это будет несколько по-жульнически, Рон, - Гарри, Рон и Джинни обсуждали тактические ходы для юниорской сборной Хогвартса, впервые появившейся в этом году за все время существования школы. - Это будет, скорее, по-честному. Сколько лет ты работаешь над успехами в квиддиче? У нас уже сложилась отличная команда. - Не надейся, что ты удержишься на месте вратаря, даже если Гарри решит взять за базу команду Гриффиндора, - съязвила Джинни. - Помолчи, женщина, - Рон поморщился, требовательно поворачивая к сестре ладонь. – Ты ни бельма не смыслишь в квиддиче. - Ты ни бельма не смыслишь в девушках, но все же разговариваешь о них, - парировала любимая сестренка. Гарри засмеялся. Ох уж эти родственные связи… - Заткнись, Уизли! – Рон повернулся к Джинни всем корпусом, - Я тебя на год старше. Так что захвати свои детские погремушки и иди отсюда. - Сам иди! - Стоп-стоп-стоп, - Гарри вмешался в типично семейную потасовку, чувствуя себя миссис Уизли. – Джинни, ты не могла бы принести пергамент и перо? Раздраженно сверкнув глазами, Джинни кивнула и, на ходу отвесив любимому братцу увесистый подзатыльник, поднялась к себе в комнату. - А теперь объясни-ка мне, что это сейчас было, - Гарри сразу понял, что перепалка между ними случилась не просто так: они были на легком взводе с самого начала импровизированного совещания. - Ничего, - по тому, как Рон отвел глаза и бурчал себе под нос, было видно, что все-таки не всем рыжим можно доверять в этой жизни. - Опять поймал ее во время очередного свидания? – хмыкнул Гарри. Только одна вещь в мире могла разозлить Рональда в отношениях с сестрой. - Если бы во время свидания… Рон многозначительно посмотрел на Гарри. Лицо брюнета изумленно вытянулось, а губы сложились в трубочку, издав протяжный свист. - Подожди. Правильно ли я понял… - Если бы я немного опоздал, ты понял бы правильно. Сдерживая улыбку, Гарри отвел глаза от разнервничавшегося Рона. - Я убью Дина. Ей-богу, - проговорил он куда-то в пустоту. - Слушай, я не имею права ввязываться в ваши взаимоотношения, но… Но Джинни ведь уже сама все понимает, и если она решилась на это… Ты не остановишь ее, Рон. - Да все я понимаю, - отмахнулся тот. – Но стоит хотя бы попробовать. Ведь нет вероятности того, что она проведет с Томасом всю оставшуюся жизнь. Зачем тогда этот умник лезет к ней со своими дурацкими...?-Рон ненадолго замолчал, пытаясь подобрать правильное слово и, так и не найдя его, махнул рукой с удрученным видом. - Ни у кого нет такой вероятности. Распадаются семьи, мирно жившие десятки лет… Не говоря уже о Джинни и Дине, – Гарри смотрел на потрескивающие поленья в камине, отчаянно борющиеся с огнем. Действительно. Все когда-нибудь прекращается. - Все равно я убью Томаса, - после недолгого молчания резюмировал Уизли. Дверь наверху хлопнула – Джинни спускалась в Общую гостиную. Гарри невольно разглядывал ее, пытаясь понять, что зацепило Дина в Уизли-младшей. А зацепиться ведь было за что. Густые рыжие волосы, яркие карие глаза с пушистым ореолом ресниц, пухлые губы, отточенная фигурка – надо признать, что Джиневра выросла хорошенькой барышней. Берегись, Рональд. Дину точно будет неуютно спать с тобой в одной комнате. Перехватив его взгляд, Джинни кротко улыбнулась, подмигнув Поттеру. Гарри сразу же отвел глаза – не хватало только флирта с бывшей девушкой на глазах у ее раздраженного братца. Кое-как сдерживая порывы скандала между Роном и Джинни, Гарри все же вывел для себя схему подбора игроков и проведения укрепляющих тренировок для сплочения команды. Порядком устав от повисшего напряжения, он попрощался с гремучей семейкой и решил прогуляться до Хагрида, прихватив с собой несколько упаковок вкусного печенья, купленного в обычном маггловском магазинчике перед отправлением на «Хогвартс-Экспресс». Подходя к последнему лестничному пролету перед выходом во внутренний дворик, он услышал негромкие мужские голоса и по одному лишь Мерлину понятному наитию остановился, чутко прислушиваясь к разговору. - … в этой части замка, - голос Альбуса Дамблдора он бы узнал из тысячи. – Мы можем определить, чья кровь осталась на полу? Мерзкий липкий холодок прошел по спине Поттера, аккуратно лизнув затылок. Пачки с печеньем чуть не выпали из рук парня. Кровь??? - Боюсь, это невозможно, профессор, - этот густой голос тоже был моментально определен. Северус явно был озадачен, судя по некоторым ноткам, проскальзывавшим в потоке слов. – Единственное, что мы можем сделать в этой ситуации – проверить, все ли студенты на месте. - Это невероятно. Мы фиксируем в замке повышенные всплески магии, но не можем понять, что является тому причиной. Еще полгода назад я бы подумал, что Том Реддл снова пытается прорваться к Гарри… Но я слишком хорошо помню, как погиб Том, чтобы строить маловероятные гипотезы о его воскрешении. Гарри напрягся еще больше, вслушиваясь в тихий голос преподавателя Защиты от темных сил. - Все крестражи уничтожены, нам это известно. Версия отметается полностью. - Замок пребывает в большой опасности, пока мы не понимаем сути этих интересных вещей. Докопаться до истины – наша первостепенная задача, которая решится только во время долгих наблюдений. Но как усилить контроль над детьми? Я не могу ставить усиленный патруль студентов – мы не будем рисковать самым ценным, что есть в школе. Так и знал! Гермиона соврала ему про ежедневное патрулирование. - Предлагаю выждать еще какое-то время, - после недолгого молчания высказался Снегг. – Если один из студентов пропал, мы легко обнаружим это завтра, во время занятий. Тогда будут приняты экстренные меры. А если все осталось на своих местах, то… - То назревает очередная головоломка, Северус. Их голоса становились тише – преподаватели уходили дальше по коридору, унося с собой новую загадку Хогвартса и… загадку Гермионы Грейнджер, так грубо выдумавшей гнилую историю о ночном патрулировании. Выждав некоторое время, Гарри миновал последний отрезок лестницы, чтобы лично посмотреть на следы крови, но, как ни старался, не смог отыскать ни единой бурой капли. Дирекция умело заметала следы. Прости, Хагрид. Появились дела поважнее. Гарри Поттер неспешно развернулся и так же торжественно поднялся на первую ступеньку длинной лестницы, озаренный таинственной улыбкой, проступившей на задумчивом лице. Интересно, как поживает Гермиона? *** За полчаса до того, как Дамблдор и Снегг обнаружили на полу в коридоре первого этажа кровавые отметины, мисс Грейнджер уже сидела, вернее, лежала на мягком ковре в комнате… мистера Малфоя-младшего. Когда они все еще были в коридоре, крылья, выросшие сзади Гермионы, достигли невероятных размеров и равнялись приблизительно шести с половиной футам каждое. Они не были кипельно белого, «ангельского» цвета - причудливо смешиваясь с черными и коричневыми перьями, больше напоминая окрас развернутых крыльев ястреба. Шокированный Малфой на всякий случай выставил вперед палочку, не в силах предугадать, что может быть дальше. Внезапно крылья, широко раскрытые и слегка наезжавшие на стены из-за маленьких габаритов прохода, сложились в узкую пеструю полоску вдоль туловища девушки, а затем плотно прильнули к ее спине и ногам, исчезнув так же быстро, как появились. Драко протер глаза свободной рукой, продолжая целенаправленно примеряться палочкой по направлению к девушке. Возможно, это какая-то хитрая галлюцинация магического происхождения – ему уже приходилось сталкиваться с подобной за прошедшее лето. Но нет. Грейнджер так же лежала на животе, однако сейчас из приоткрытого рта грязнокровки вырвался слабый стон, а руки, распластавшиеся в разные стороны, медленно пододвигались к туловищу, сгибаясь в локтях. Спина девушки больше не кровоточила, но рубашка в алых подтеках так и осталась разорванной, что лишь доказало Драко – то, что он видел несколькими секундами раннее, не было видением. Гермиона пришла в себя, вылетев из странного «вакуумного» состояния так же легко, как вошла. Она еле шевелила руками, чувствуя спасительную, но непривычную слабость во всем теле. Искусанная губа распухла и ныла тупой болью, пульсируя от толчков циркулирующей крови. - Это что, бл*ть, сейчас было? – мрачно поинтересовался Малфой, когда понял, что в ближайшее время «кина не будет». - Что было? – пересохшее горло не слушалось девушку, выдавая скрипучие звуки. – Помоги встать. Он стоял, не решаясь подойти к ней ближе. С одной стороны, грязнокровка, видимо, способна убить его, не прикладывая к этому особых усилий, с другой – она полностью обессилена. - Только если ты прояснишь это дерьмо, Грейнджер. От начала и до конца. Она слабо пошевелила головой, изображая кивок. Черт с тобой, Малфой. Он, не церемонясь, схватил Грейнджер за ребра, резко подняв на себя легкое тело. Грязная спина девушки прижалась к его груди, наверняка испачкав свитер в пыль и кровь. Благо, что материал черный. - Ты со мной не расплатишься, - он попробовал выпустить ее из рук, но Гермиону сразу же повело лицом вниз. Не успей он перехватить ее за подбородок и живот, она бы основательно разбила лицо. – Может быть, мне еще и любовно держать тебя за твои хреновы патлы, Грейнджер? – разворачивая ту лицом к себе и прислоняя к стене, выплюнул он. – Не строй из себя девушку. - По-моему, это ты ее сейчас строишь, - она постепенно приходила в себя физически и… выходила из себя эмоционально. – Круто, наверное, чувствовать себя хозяином положения, когда перед тобой лежит девушка без сознания? - То, что ты без сознания, лично мне было понятно с первого курса. Без твоего сегодняшнего обморока. Она снова начинала клониться вперед – жесткий толчок рукой в грудь снова пригвоздил девушку к стене. - Ты что себе позволяешь?! - В следующий раз обязательно дам тебе е*нуться об пол лицом. Не за что, Грейнджер. - Что со мной было? – не обращая внимания на его выпады, спросила она. – На полу кровь. - Ты стала женщиной. Поздравляю. Обязательно пришлю тебе с совами открытку и невыполнимое обещание встретиться еще раз. Смысл его слов не сразу дошел до нее. А когда дошел… - Извращенец, - она поморщилась. – Даже в таких, как ты, заложен минимальный объем правил приличия. Хочешь сказать, ты притронулся бы к грязнокровке? Прекращай свои идиотские игры в раскрепощенного маньяка и расскажи, что случилось. Глаза цвета пасмурного неба оценивающе смотрели на расшалившуюся моську. - Значит, игры? – спросил он так просто, что ей стало не по себе. – Тогда я объявляю следующий раунд. Левикорпус оторвал хрупкое тельце от стены и поднял девушку чуть выше уровня лица Драко. - Куда ты собрался? – неподдельное волнение в ее голосе лишь распалило его. - Не я, Грейнджер. Мы. - Никаких «мы» не будет! – она попробовала перевернуться в воздухе, но силы восстановились недостаточно для ощутимого рывка. – Поставь меня на место! – она едва не впечаталась в арку очередного лестничного пролета. – Малфой!!! - Ты бы лучше так не орала. Вдруг мне это не понравится, - усмехнулся он. – Хотя, по правде говоря, мне это уже не нравится. - Да мне плевать! Куда мы идем? - Считай, что я пригласил тебя в гости. Они уже двигались по знакомому этажу старост, в конце-концов остановившись у портрета, за которым скрывалась спальная комната Старосты юношей. Неслышно пробурчав пароль, Драко снял с Гермионы заклинание, с видимым удовольствием втолкнув ее в комнату, практически не встречая сопротивления. Когда девушка вошла (вернее, вползла под чутким руководством Малфоя) внутрь, она невольно поразилась великолепному убранству комнаты – ее собственная не была так обставлена – видимо, мамочка позаботилась о своем сыночке. Везде красное дерево, шелковое белье, мягчайшие ковры. Отделка – чистое серебро. Долго разглядывать комнату ей не удалось – бесцеремонно опрокинутая на пол и перевернутая лицом к потолку, Гермиона просто-напросто не имела такой возможности. - Как тебе у меня, Грейнджер? Спорим, ты первый раз в жизни видишь подобную роскошь? – он немного помолчал, второй раз за последние двадцать минут наслаждаясь видом потрепанной Грейнджер у своих ног. – И, кстати, в последний. Потому что больше ты никогда сюда не зайдешь. По крайней мере, с моего согласия. Гермиона волком смотрела на старосту Слизерина, пытаясь хотя бы присесть на ковре – руки не слушались свою хозяйку. Наконец, попытки с пятой ей это удалось, и сразу же выхоленная нога Малфоя спихнула ее обратно на пол. - Даже не вздумай вставать и пачкать мой диван, - брезгливо поморщился блондин. – Прежде чем я действительно прекращу ломать комедию и окончательно расставлю все точки, будет не лишним узнать из первых уст, что за херня с тобой творится. Позволь мне кое-что тебе показать… Он опустился перед ней на корточки. Длинные белые пальцы потянулись к пуговицам на ее рубашке, расстегивая их одна за другой. - Т-ты… Ты что такое… - она задыхалась и запиналась. Наверное, в сотый раз за этот день. – П-прекрати… Аааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!! Дикий визг, переходящий в рев, раздался в богато обставленной комнате, никак не повлияв на сосредоточенного юношу. Он расстегнул все пуговицы и начал снимать рубашку с Гермионы, встретив сопротивление более-менее окрепших рук, с которым, впрочем, он без труда справился. Длинные рукава постепенно, миллиметр за миллиметром, сползали с тонких рук, обнажая миниатюрные плечи, быстро поднимавшиеся и опадавшие от учащенного дыхания. Затем аккуратный бюстгальтер шоколадного цвета с узорными кремовыми вставками, выглядевший... сексуально на бледной плоти. - Пожалуйста, перестань! Пожалуйста… – сорванным голосом молила она. – Только не так… не так… Наконец он снял с нее рубашку, не обращая внимания на грозные протесты вперемешку с умоляющими просьбами. Но Драко не откинул верхнюю часть ее одежды, как ожидала Гермиона, а наоборот, крепко взял в руки и развернул перед глазами девушки. Безнадежно испорченная ткань в порезах и красных подтеках окончательно выбила гриффиндорку из колеи. Он внимательно наблюдал за тем, как в шоколадных глазах появляется полная растерянность, занявшая место страха и отвращения. Она попробовала приподняться на локтях, забыв о том, что лежит перед Драко Малфоем в без пяти минут неглиже. Он заметил на задней стороне плеч уже знакомое тату и, отдав рубашку оторопевшей Гермионе, мягко развернул позабывшую о сопротивлении девушку, закашлявшись от неожиданной картины: оказывается, татуировка занимала всю спину, начинаясь у основания шеи и скрываясь где-то за линией брюк. То, что на спине Грейнджер были вытатуированы именно крылья, не показалось ему простым совпадением. - Как давно это у тебя? – спросил он неожиданно мягко, не в силах оторвать взгляда от плавных линий изображения, подкупавших своей простотой и лаконичной красотой. - Я все расскажу. Только пообещай не трогать меня, хотя бы сегодня… Хотя бы сейчас, - она с надеждой смотрела на Драко, прижимая к себе окровавленную ткань кофты. Короткий, сухой кивок развязал ей язык, желавший поделиться проблемой вот уже четвертый день подряд. В этот момент стало непонятно, кто кому больше нужен – рассказчик слушателю или слушатель рассказчику. Но когда Гермиона по порядку стала рассказывать о том, что случилось с ней начиная с первого сентября (хитро умолчав об изменившейся внешности), она испытала огромное облегчение, несмотря на то, что единственным человеком в этой комнате, помимо нее самой, был не Гарри и не Рон, а… Драко Малфой. Драко понимал ее смятение, но не собирался отпускать девушку без подробных объяснений, даже без таких странных и немного пугающих. Когда Драко в ответ на ее откровения рассказал о выросших и практически сразу исчезнувших крыльях, в комнате повисла гробовая тишина, прерываемая лишь тиканьем больших настенных часов. Каждый в этот момент думал о своем. Она – о том, сколько еще всего ей предстоит перенести, прежде чем дело подойдет к развязке (если вообще подойдет). Он – о том, откуда у нее появились необъятные силы, позволяющие вытворять такое. Все же он ей не доверял, несмотря на все то, что видел собственными глазами. Неудивительно - кто бы поверил? Словно почувствовав его сомнения, Гермиона вкрадчиво посмотрела на отсутствующего мысленно парня. - Если хочешь, я покажу тебе, - она встала, держась за ножки кровати, и направилась в ванную, слегка пошатываясь и хватаясь за мебель, попадавшуюся на пути. Оценивающе посмотрев на стройную разрисованную спину, словно прикидывая, муляж это или нет, он беззвучно поднялся и пошел за девушкой, на этот раз не возражая против того, чтобы она трогала его вещи. Тоненькая струя воды, зажурчавшая в кране, намочила ледяные пальцы, которые Гермиона сразу же поднесла к лицу, втирая в раненую губу спасительную влагу. Мгновение – и глубокие трещины на мягких алых бугорках затянулись так, будто болячек с запекшейся кровью там вовсе не было. Драко, не поверив своим глазам, протянул руку и осторожно провел большим пальцем по нижней губе гриффиндорки. Потом еще раз. И еще. Невероятно! Одно дело – слышать о чудесном исцелении, другое – видеть это исцеление воочию. - Мне холодно здесь, - она понимала его шок, поэтому не стала бить того по рукам, позволив рассмотреть эффект получше. – Я, пожалуй, пойду. Подушечками пальцев отстранив его кисть, она, пошатываясь, побрела к выходу, накинув разорванную рубашку на плечи и кое-как прикрывшись спереди, игнорируя пуговицы. Драко даже не пытался ее окликнуть, быстро прокручивая в голове всю выплеснутую Гермионой информацию. У него начинала рождаться догадка, подтвердить которую мог лишь один человек, познаниям которого он всецело доверял. Услышав стук двери-картины, проводившей Грейнджер, Драко выхватил из тумбочки перо и чернильницу, положил перед собой пергамент. И остановился в нерешительности. Каковы шансы, что его письмо дойдет не перехваченным? Текст надо составить так, чтобы в нем не содержалось ничего, за что могли бы зацепиться посторонние люди. Думать, думать и еще раз думать. Над каждым гребаным словом. Но пальцы с крупным серебряным перстнем уже выводили старомодными, каллиграфически-витиеватыми буквами: «Здравствуй, Люциус». *** Он увидел ее, когда уже собрался перестать караулить подругу у портрета перед комнатой и вернуться в гостиную Гриффиндора. Когда солнце зашло за горизонт, и по всему замку, один за одним, начали разгораться настенные факелы, причудливо изгибаясь под легкими дуновениями сквозняков. Взъерошенная, в испачканной рубашке, кое-как запахнутой, она шла, отсутствующе глядя перед собой, не замечая Гарри, полностью занятая своими мыслями. Наконец взгляд шоколадных глаз сфокусировался на стоящем около портрета брюнете. - Давно ждешь? – спросила Гермиона таким будничным голосом, будто это не она сейчас выглядела как ведьма, за которой гнались, по меньшей мере, несколько троллей, василисков и очень воинственно настроенных гоблинов. - Что с тобой произошло? – он сразу же подошел к ней, быстро прикидывая, нужна ли здесь медицинская помощь. - Неудачное патрулирование – попался буйный пятикурсник, - по ее интонации было понятно, что она сама не верит в то, о чем говорит. Дверь в комнату открылась, встречая гостей темной тишиной одинокого вечера. - Я знаю, что никакого патрулирования нет, - Гарри неторопливо зашел в комнату, наблюдая за тем, как Гермиона ищет впопыхах брошенный куда-то с утра халат. – Да и что-то палочки я при тебе не вижу. Кто же уходит на патрулирование без палочки? В темноте Гарри принял кровавые пятна на ее рубашке за разводы грязи. Надо отдать должное актерским данным гриффиндорки – она даже ухом не повела, услышав его категоричный ответ. - Я очень устала, Гарри. Давай завтра? – не отвлекаясь от поисков, отмахнулась она. – Очень признательна тебе за то, что дождался меня, но… Поттер резко подошел к ней и схватил за плечи, разворачивая лицом к себе. Только тогда она наконец-то посмотрела на него. - Никакого патрулирования нет. Где ты была? Казалось бы, такой простой вопрос требует простого ответа. Но Гермиона была в некоем ступоре. Рассказывать во второй раз за вечер о том, что с ней происходит, просто невозможно – когда секрет знают двое, уже велика вероятность того, что тайна раскроется. Когда же дело доходит до трех человек… - Не скажу, - она упрямо сжала губы. - Почему рубашка расстегнута? – он нахмурился еще сильнее, соединяя воедино незамысловатую цепочку из удивительных совпадений: вчера Гермиона шла ночью непонятно откуда, такая же растрепанная, в испачканном свитере. Сегодня вечером тоже идет непонятно откуда, в испачканной рубашке. А ведь ее могли заметить... Нет. Гермиона никогда этого не допустит. И если она шла именно в таком виде, значит, рассчитывала на то, что по пути ей совершенно точно никто не попадется. Вывод напрашивается сам собой – все это время она была где-то рядом. - Почему ты устраиваешь мне непонятные допросы? – она повела бровью, включая строгую старосту. – Я не обязана отчитываться перед тобой за каждый сделанный шаг. - У тебя кто-то есть, - даже не спрашивая, а твердо констатируя, подытожил Гарри. – Кто? Почему-то при мысли о том, что у нее может кто-то быть, ему стало не по себе. Что себе позволяет этот придурок, кто бы он ни был, отпуская ее в таком состоянии на все четыре? - Это… Джейк, - Гарри будто осенило. Ну конечно! Сначала он наблюдал их мимолетный разговор в коридоре, а теперь Гермиона ошивается где-то недалеко от своей комнаты – Корнуэлл тоже живет в отдельной спальне на этом этаже. Но… Нет. Его спальня совсем в другой стороне. Гермиона же шла со стороны лестницы. От кого? - Что за глупости, - поморщилась она. Пусть лучше думает, что у нее действительно кто-то появился, чем узнает правду. – Даже если и есть, неужели не понятно, что я сейчас не хочу об этом разговаривать? Оставь мою личную жизнь при мне, пожалуйста. Хотя я понимаю, тебе непривычно осознавать, что люди могут держать свои отношения в тайне. Сказала и осеклась. Что она несет? - Как хочешь, - его задели ее слова. Широкие, крепкие ладони соскользнули вниз по ее рукам, освобождая «пленницу» где-то на уровне карманов брюк. Напоследок осуждающе посмотрев на нее, Гарри повернулся, было, чтобы уйти. - Подожди, - она легко дотронулась до его щеки, поворачивая к себе обиженное лицо друга. Вероятно, последняя фраза была лишней. Рубашка слетела с одного плеча девушки, на честном слове повиснув на спине и на втором плече. Рука Гарри машинально потянулась поправить сползающую ткань. - Не вздумай обижаться на меня, мистер Поттер, - улыбнувшись одними уголками губ, сказала она, притягивая к себе его подбородок и доверчиво заглядывая в глаза. Прочитанные в них немой укор и непонимание были настолько отчетливыми, что ей захотелось провалиться сквозь пол из-за своего острого языка. Правда, не сразу – она все же хотела провести некоторое время здесь, рядом с ним, ощущая на плечах его горячую, согревающую ладонь сквозь ткань рубашки. Ведь что-то, появившееся внутри Гермионы от этого его мимолетного, заботливого жеста, буквально толкало сделать следующий шаг. Почему-то именно сейчас ей не хотелось, чтобы он злился. Не хотелось, чтобы смотрел так недоверчиво. Хотелось только одного. Не до конца понимая, что делает, отдавшись во власть одному лишь Мерлину понятных инстинктов, Гермиона приподнялась на пальцах ног, закрыв глаза, прислушиваясь к резко замедлившимся ударам своего сердца. Незаметно приближаясь своим лицом к его… Не издав ни звука, Гарри разорвал дистанцию между ними, сделав шаг назад, а затем развернулся и быстро пошел прочь из комнаты, в которой, тесно сжатая соединенными в одно целое губами, вот-вот могла лопнуть их дружба. Он осознал это совершенно отчетливо, как на третьем курсе понял принцип действия Экспекто Патронум. Когда прохладный воздух коридора затушил адское пламя эмоций в голове, Гарри был рад тому, что закончил так и не начавшееся действие. Понимала ли в тот момент Гермиона, что мимолетный поцелуй может легко разрушить их многолетние, почти родственные, отношения, запустив механизм неловкого флирта и лишних полунамеков? Едва ли. Гарри остановился как вкопанный, не дойдя нескольких метров до портрета Толстой Дамы. А с чего он вообще взял, что она хотела поцеловать его по собственному желанию? Ну конечно… Короткий смешок перекосил лицо брюнета. Молодец, Гермиона. Ты не хотела поддаваться расспросам – и не поддалась, заставив друга замолчать. Тонко, быстро, без использования пустых слов. Заткнула. И запутала.