Не верь мне

      Их дорога лежит в самое сердце Капитолия. Зима. Крики и холод на улицах.       Правда или ложь? Простые вопросы рассеивают туман сознания. Пит вспоминает. Образы мелькают беспорядочно, но теперь он знает, как найти настоящие. Легче всего проверить личные воспоминания, то, что не снимали камеры: ночи, когда она засыпала в его руках, день, когда он показал ей картины. Всё, что не связано с Играми.       Китнисс зубами рвёт глотки соперникам – ложь. Теперь он помнит точно. Энорабия прогрызала себе путь к победе, не Китнисс. Он старается подхватить логические ниточки, связывающие все события. Не нужно искать ярко-розовые грибы или оранжевые пузырьки. Если думать, каждое действие раскрывает свои причины и следствия.       Перебрав в памяти всё: от детских воспоминаний до ужасов последних дней, Пит восстанавливает каждую деталь. Каждое действие, его и Китнисс, наполняется смыслом. Пит буквально видит оболочку из воспоминаний, чувствует ту энергию, которая наполняла его долгие годы. Каждая найденная мысль дышит светом любви к Китнисс. Ручейки прежних желаний стекаются, он следует за ними в темноте и видит озеро. Оно переливается и сияет, отбрасывает золотистые блики на его лицо. Пит касается поверхности. Капельки жидкости ползут по пальцу вверх, обволакивая, он чувствует, как тепло распространяется волнами от точки прикосновения выше, к сердцу. Пит наклоняется ниже, протянутая рука жаждет погрузиться в озеро, увлекая за собой целиком. «Почему?» Палец наталкивается на преграду. «Почему?» В голове раздается этот вопрос десятки, сотни раз.       В голове всплывает воспоминание: лицо Китнисс в темноте, они лежат вместе, её руки сцеплены у него на футболке. Вторые Игры неумолимо приближаются в ежесекундном стрекотании часов. Он спокоен, смотрит на неё сверху. Между её бровями проползла морщинка – девушка хмурится, колеблется в нерешительности. В смятении она зависла на грани, но Пит спокоен: свой выбор он сделал много лет назад. «Скажи, почему ты любишь меня? За что?» - шепчет она. «Китнисс, никто не любит почему-то и за что-то. Это дар. Его просто получают и отдают».       Резко на Пита обрушивается опустошенность. Такая тщательно продуманная система дает сбой. Совсем маленький, но он рушит всё. У каждого поступка есть причина. Кроме любви. У неё есть только импульсы и последствия. В себя ему не вернуться. Теперь Пит ясно это видит, чувствует, как темнота смыкается у него за спиной, он погружен в неё, один лишь палец касается озера. Оно так близко, дыхание пускает круги по воде, но в него нельзя окунуться. Он застрял. Пит открывает глаза.       Революция почти окончена. Шаткая конструкция государства испускает последние вздохи. Сначала у Пита была Китнисс, потом ненависть к ней, теперь же в душе пустота. Летят обломки, он всё ещё в эпицентре, в гуще событий, но как он оказался здесь? Пит приводит доводы. Должно быть, они звучат убедительно. Так или иначе, ему дают раствориться в ревущей толпе. Её вопрос резонирует у Пита в ушах: «А что, если ты... утратишь контроль над собой?» «То есть... превращусь в переродка? Ну, если я почувствую, что это происходит, то попытаюсь вернуться сюда», - его голос звучит уверенно. «Мне не грозит превратиться в переродка, дорогая. Я уже переродок».       «Я иду сквозь толпу. Никто не пытается преградить мне путь. Наверное потому, что я иду в обратную сторону. Туда, откуда все бегут. Это делает меня почти невидимым. Я практически ищу смерти. Или что угодно, что сможет заполнить пустоту в сердце. И не нахожу».       «Как я оказался здесь? Китнисс впереди, холодная и неприступная. Совсем чужая. Кажется, только пару минут назад она приговорила детей к смерти. Меня трясёт от омерзения. Откуда в ней такая жестокость? Моё сердце в темноте, но я вижу, где свет. Она же совершенно слепа. Неудивительно, что, натянув стрелу, она попадает не в того. Мне даже всё равно, кто это, но общий хаос и смех Сноу не оставляют сомнений: она попала, куда указало её черствое сердце. Во мне снова растет ненависть. Она заполняет темноту. Она снова всё решила за меня. За всех нас».       «Её окружают люди в серой форме, сковывают запястья, сдавливают воздух вокруг. Я вижу, как она мечется. Сойка в клетке. Подхожу ближе. Её безумный взгляд бродит по толпе. Наконец, она поднимает левую руку и наклоняет голову, чтобы сорвать зубами капсулу с ядом, пришитую к рукаву. Нет, любимая. Мой мозг сплевывает эти слова, как желчь. Тебе не уйти так просто. Сначала придется разобраться с хаосом, который ты оставила. Придется разобраться со мной. Я не дам тебе снова бросить меня».       «Её зубы впиваются не в ткань, а в живую плоть. Мою руку. Президент Сноу в чем-то был прав».       «Она кусается».