Не верь мне

      Планолет появляется над Китнисс без предупреждения. Его железный клюв спускается, подхватывая под спину, ветер развевает платье. Вокруг всё охвачено огнём: земля, трава, деревья. Даже их верхушки исчезают, оставляя Китнисс наедине с челюстями планолёта. Платье на ней горит, пепел от него летит по воздуху, разнося сотни блестящих жемчужин. Она слишком красива в платье из перьев, чтобы умереть. Перья. Китнисс смотрит на свои руки: прямо из кожи пробиваются перья, на ладонях они совсем короткие, похожи на пух, но ближе к плечам они вытягиваются, обвивая лопатки. Крылья. У неё есть крылья, значит, пора улетать. Китнисс поворачивается на бок, царапая руки о клешни планолёта, и прыгает вниз. Она падает, широко раскрыв крылья, чувствуя воздух кончиками перьев. Верхушки деревьев приближаются — пора взлетать. Взмах, взмах. Падение замедляется, она уже парит, уклоняясь от искр, летящих с деревьев. Пит. У него нет крыльев. Китнисс ищет его между деревьями. Появляется ещё один планолёт, Китнисс следует за ним. Впереди, у озера, лежит Пит. Увидев его, она падает, сложив крылья, соревнуясь с клешнёй планолёта. Мерзкий краб. Тебе не догнать. Она подхватывает Пита и несет вверх, подальше от огня и арены. Они уже высоко, и тогда Китнисс слышит звуки. Кап. Кап. Кап. Что-то капает. Как что-то может капать, когда они так высоко в небе? Она смотрит вниз, на Пита в своих руках, и видит когти. Они разодрали его рубашку и впились в плоть. Кровь стекает от ран на плечах вниз и капает. Кап. Кап. В озеро внизу. Озеро крови. «Нет!» — кричит она, в отчаянии разжимая хватку. Пит падает, вращаясь в воздухе. Потому что у него нет крыльев. Только девушка с острыми когтями. — Китнисс! — шепчет Пит, убирая волосы с её лица. — Китнисс, проснись!       Силуэт в темноте обретает фокус. Она лежит на полу и часто моргает, пытаясь прогнать сон. — У тебя нет крыльев. У меня нет рук. Вот в чём проблема. — У тебя тоже нет крыльев, — улыбается Пит. — Только волосы торчком. — Ты очнулся! — А ты на полу, так я же молчу. И куда ты только дела мою одежду? — Да там, на полу. Можешь попробовать одеться. — Пит с подозрением рассматривает тёмные клочки. — Не знал, что она делится на столько частей. — Тебе больно? — Немного. — Не ври мне. У тебя кожа в волдырях. Сейчас помажем ещё, — Китнисс берёт с камина банку с мазью и усаживает Пита на диван. — Я намажу спину.       Пит морщится. С каждым прикосновением её пальцев вспыхивает искорка боли. Китнисс кладёт руку на его плечо. «Так сегодня я герой, - усмехается про себя Пит. — Прямо молодец: сам поджег, сам спас». Китнисс, словно читая его мысли, замирает: — Что произошло? Откуда огонь? — спрашивает она. — И зачем ты понёсся тушить его один? — Я не знаю. Пожар, — хорошо, что он сидит к Китнисс спиной, и она не видит его лица. Так ему гораздо легче сказать: «Наверное, дело в камине». Голос немного дрожит, но ему же больно. Можно списать всё на боль. И проигнорировать последний вопрос. — Как ты вышла? — Удивлён? Меня так просто не удержишь. Повернись, — Пит привстаёт и садится к ней лицом. Его глаза смотрят на неё в упор. — Продолжай.       Китнисс застывает. «Что продолжать? Говорить или мазать?» Банка с мазью всё ещё у неё в руке, и Пит не делает попыток её забрать. Она погружает палец в лекарство и осторожно прикасается к ожогу над ключицей. Пит морщится. — Ну. Я и выпрыгнула в окно, — как-то неуклюже заканчивает она после короткой паузы и дотрагивается до ожога на груди. Даже темнота комнаты не может скрыть, что она покраснела до корней волос. Видя её смущение, Пит забирает у неё мазь. — Давно хотел попробовать. Грациозно приземлилась? — Скорее плюхнулась, разбив коленку. Ты же знаешь, как я изящна.       Китнисс замолкает, её улыбка, выцветая, сменяется озабоченным выражением лица. — Зачем ты убежал тогда, ночью? Я же видела. Ты шёл куда-то, увидел меня, развернулся и хлопнул дверью. Я хотела поговорить. — Ты бы тоже убежала, если бы увидела себя ночью у ворот, — Пит старается улыбнуться.       Китнисс наплевать на его поддельные улыбки. «Он лжёт», — шепчет голос у неё в голове. — «Нам обоим будет гораздо проще, если мы сразу договоримся не лгать друг другу». Китнисс ёжится от оживших воспоминаний. — О чём ты говорил? Почему ты опасен? — фальшивая улыбка Пита быстро опадает. — Китнисс. Мне сложно объяснить. Я сам не свой. Могу выкинуть какую-нибудь глупость. «Пожар, например». — Сам не свой, значит. Может, хотел в последнее время меня убить? — Да, — тихо отвечает Пит. — Иногда. «Сейчас отвернётся. И выгонит». К его удивлению Китнисс берёт его за руку. — Не ты первый. Переживу. Тот молчит весь разговор. Пит улыбается, поздравляя себя с личным рекордом. Рекордом, который продлится три дня и девять часов.