Не верь мне

      Взгляд Пита прикован к руке: кончики пальцев Китнисс посылают по коже лёгкий холодок. Подушечки скользят вдоль пальцев, по тыльной стороне руки, следуя за изгибами вен. Прикосновение воздушное, почти неуловимое, дразнящее. Пит немного поворачивает ладонь, чтобы поймать её беглые пальцы. Китнисс очарованно смотрит, как его большой палец мягко опускается на запястье. Раньше Пит часто незаметно дотрагивался до этого места, вызывая щекотку, чтобы испортить самые серьезные моменты. — Ты помнишь? — шепчет Китнисс больше для себя, чем для Пита. — Я всё помню. Всё до мелких деталей. А уж тем более, где тебя щекотать. В любом случае пригодится. — У меня холод по коже от твоего «в любом случае». — Извини. — Ладно. Тогда ты должен мне помочь. Я решила писать книгу. Обо всём. Что произошло, чего никогда не было, ещё о том, чего нельзя забыть. Такая терапия. По словам доктора Аврелия должна помочь расслабиться и принять всё. — Хорошая идея. Я тогда подумаю, о чём можно написать. — Эй! Кто говорил, что ты будешь писать? Я же писатель. Ты художник. Будешь рисовать.       Пит оторвал взгляд от рук и взглянул на лицо Китнисс. Она растянулась в улыбке. — Да шучу я. Пиши, если хочешь, — с усмешкой сказала она. И добавила уже тише: «Не надеялась, что тебе есть, что вспомнить». В её голосе прозвучала такая горечь, что Пит потянулся вперед, придвигая её к себе второй рукой. Он наклонился к уху Китнисс, стараясь не коснуться её своим обнаженным телом, и прошептал: «Я всё помню. Например, что ты страшная обжора по утрам. Приближается рассвет, значит, пора тебя кормить». Он привстал, отпуская её руку: «Я пойду». Китнисс чуть развернулась, провожая его взглядом до двери. Та хлопнула.       Медленно Китнисс встала с дивана и отправилась на кухню. «В чём-то он чертовски прав. Я опять хочу есть».       Чёрные полосы бежали по столу, перепрыгивая на обожженный пол, и залезали в камин. Окно грустно белело в тёплых рассветных лучах. Китнисс осмотрела тёмный хвост пожара: несколько обгоревших щепок валялись на полу. Должно быть, дрова выпали, прихватив с собой несколько искр. И вмиг вспыхнуло пламя. «Неуклюже положила, вот и попадали», но Китнисс не могла вспомнить, зажигала ли она вчера камин. «Наверное, когда хотела спать и валилась с ног, пришла на кухню, но не выдержала и уснула. Или нет. Или сразу легла спать?» Китнисс не могла вспомнить.       Она ненадолго застыла, рассматривая частички пепла и сажи на полу. «Я тебе пончиков принёс. Как компенсацию за кухню, — услышала она сзади. Пит, переодевшись, вернулся и теперь нахально сиял белой рубашкой в проходе. — Тебе теперь, наверное, и есть нечего». — Ничего. Ты просто не знаешь, сколько у меня припасов. Давай сюда мои пончики, — Китнисс подошла, отобрав пакет, достала один и сразу же испачкалась в сахарной пудре. Пит наблюдал, как она нагло уплетала выпечку прямо так, стоя в дверях. Кончик растрепанной косы залез в пакет, цепляя на себя белые крупинки. Пит закатил глаза: «Китнисс, иди, сядь хоть на диван». Он подтолкнул её под лопатки, пихая в гостиную, пока она бормотала: «Тоже мне, Эффи нашлась». — Ещё я принёс карандаши, — добавил Пит, когда Китнисс наконец уселась. — Мы можем начать прямо сегодня. Раз уж воскресенье, и у меня совершенно нет планов. Пользуйся, а то я, знаешь ли, всегда так занят. Прямо нарасхват. — «Нет, ну он окончательно издевается». — Сефас, — пробубнила Китнисс, пряча последний пончик за подушку. Пит чуть не рассмеялся, увидев её беличье поведение.       Она встала, подошла к полке над камином, на которой стояло несколько потрепанных книг, и достала тяжелый блокнот в кожаной обложке. — Я пока написала совсем чуть-чуть, оставляла место, если ты вдруг… — Китнисс смутилась. — Если я вдруг решу тебе помочь? — подсказал Пит, на что она просто кивнула. — Можно мне прочитать? — Эмм… Может лучше я тебе прочту? Я ещё не уверена: в некоторых местах здесь многое надо подправить, и несколько историй… — Мне лучше не видеть? — Да. Потому что они о тебе. — Теперь я знаю, где он стоит. Я могу просто пробраться ночью и… — он осёкся. «Пробрался уже один раз. Хватит».       Китнисс с удивлением посмотрела на него. «Что это? Смущение? Я не одна сегодня идиот?» — Ну тебя. Давай возьмём для начала что-нибудь безобидное. Например… — Китнисс задумалась. Каждая, даже самая маленькая, сценка из её жизни оживляла в памяти цепочку событий, которая могла довести её до истерики. Крошечный момент сразу напоминал о таких важных, но мёртвых людях. Прим. Финник. Просто случайные жертвы. Когда Китнисс записывала эти истории, она сидела одна в доме, давала волю своим чувствам, но сейчас нельзя было плакать. Наконец, что-то хорошее за долгое время. Пит в её доме, приносит пончики. Конечно, можно было вспомнить минуты, которые они проводили вместе, но записи раскрывали слишком много личного, а она ещё не была готова ему верить.       Молчание затянулось. Китнисс хмурилась, морщилась, прикусывала губу и часто моргала, прогоняя слёзы. — Хочешь, я нарисую для тебя лес? — предложил Пит. — Лианы, топи и широкие листья растений? — вздрогнув, спросила Китнисс. — Нет, Китнисс, — Пит садится рядом, успокаивающе опуская руку ей на плечо. — Этот лес: спокойный и величественный, с деревьями, поросшими мхом, и быстрыми ручейками. — Откуда ты знаешь? Разве ты был там? — Лес всегда мне казался очень красивым. Даже издали. Я видел, как ты уходила в него много раз. Однажды я тоже попробовал. Через твою лазейку. Я был просто поражен, пока не услышал тяжелый шорох лап. Видела бы ты, как я бежал. У меня даже ножа не было. С тех пор и не ходил, пока всё не изменилось. По приезде я пару раз бывал там. Не заходил далеко, но и не мог перестать приходить. Корни деревьев так запутаны, и мох на них такой зелёный, что я начинаю понимать твою любовь к этому цвету. — Это было бы замечательно. Ничто не подходит для моей книги лучше, чем лес. Только рядом с Дистриктом много деревьев повалено. От бомб. Тебе нужно увидеть сердце леса, его самые красивые уголки. — Я заблужусь, — улыбнулся Пит. — Нет, если я покажу. — Приглашение? — Почему бы и нет. Но только когда чуть-чуть поправишься. Я никуда тебя не поведу в таком состоянии. — И когда же? — Дня через два. — Тогда через два дня. Хочешь, чтобы я ушёл сейчас? — Я не против, чтобы ты остался. Если хочешь. — Куда ты там спрятала пончик? Могу я хоть один попробовать? — Нет. Он мой, — Китнисс высунула язык и услышала смех Пита. «Он правда вернулся».