Не верь мне

      Рука выше запястья медленно разбухает, распространяя яд от раны к голове. Пит подходит к порогу, смотря Китнисс прямо в глаза, он очень близко и берёт её за руку. «Нам нужно идти, Китнисс, прямо сейчас. И очень быстро. Мне опять придется принять твою помощь», - Пит раскрывает ладонь, позволяя мёртвой осе выпасть из ладони, и незаметно наступает на неё ногой. «Что случи…» — Пит выпускает её руку и накрывает губы Китнисс кончиками пальцев. — «Доверься мне». Она замолкает, внимательно заглядывая в его глаза, поднимает руку, перехватывает его пальцы и отвечает: «Тогда быстрее».       Воздух зависает мелкими песчинками над озером, пуская янтарные всполохи по воде. Голова Пита начинает болеть: щипать у висков и раскалываться посередине - он поднимает руку и прикладывает кулак тыльной стороной ко лбу, не выпуская при этом край рубашки, скрывающий укус, другую руку сжимает Китнисс и тянет его прочь от озера, туда, где тёмной полосой извивается лес. В его голове слышатся голоса, их шум поднимается где-то в затылке, окатывая волной глазные впадины, и ни один голос он не слышит так громко, как свой собственный: «Вот я и вернулся».       Пит знает, что его ждёт, и он готов к этому. Он не вздрагивает, когда корни деревьев шипят и хватают его за ноги, не морщится, когда лианы, прорастающие на ветках деревьев, задевают его, выбрасывая длинные шипы, впивающиеся в лицо. Он терпит боль, пальцы Китнисс в ладони помогают чувствовать реальность. Взгляд Пита мутнеет и теряет фокус, но они продолжают идти быстро. Он чувствует, как мышцы превращаются в жидкость и стекают вдоль костей, скапливаясь в кистях, как дождевая вода, веки опускаются, оставляя лишь тонкие щёлки глаз. Он запинается о корни и цепляется за руку Китнисс. Она перехватывает его под локоть, приподнимая склонившееся тело выше, выпрямляя его позвоночник. Она беспорядочно шепчет, как в бреду: «Ещё чуть-чуть», «Пожалуйста, Пит».       Споткнувшись ещё раз, он выпускает руку Китнисс, падает на колени, пачкая руки во влажной земле. Китнисс обхватывает его сзади за грудь, стараясь поднять, её руки трясутся, цепляясь за пуговицы. «Пожалуйста, вставай, не оставляй меня одну. Только не теперь, Пит», — голос нависает над ухом и пробивается через белый шум в голове. Он тяжело поднимается и заваливается вперед, подставляя ноги под падающее тело: так можно пройти ещё чуть-чуть, возможно, этого хватит.       Пит замечает маленькую норку под корнем, она мелькает от дерева к дереву, блестя взглядом маленьких глазок. Вскоре весь лес изрыт. Из каждого провала в земле вытекают капли, они сливаются в тонкие ручейки у его ног. С каждым шагом он шлёпает по воде. Брюки снизу намокают, движение становится всё более медленным.       Между деревьями Пит видит металлическую вспышку. Похоже на блеск оружия. Его зрачки расширяются, впуская свет до самого глазного дна, темнота заполняет радужную оболочку. Журчание воды отступает на задний план, звук шагов приглушается.       «Чувствуешь, как сила прибывает ко мне?» — насмешливо интересуется голос в его голове.       «Нет. Это всё от укуса. Звуки, галюцинации. Я не верю им. Яд рассосётся, и ты исчезнешь».       «Ты же чувствуешь. Слышишь белый шум. Видишь темноту у себя в голове. Темнота - это я. Я то, что тебе неподвластно».       «У меня кружится голова, и в глазах темно, но я уже давно мутировал. Я переродок, но уже привык - я знаю, что излечит меня».       «Верь во что хочешь, но ты увидишь всё. Ты будешь видеть, но не различать, слушать, но не слышать, ты закричишь, и никто тебя не заметит. Ты - это я. Нет смысла тебе врать. Ты и сам всё поймёшь».       Лес редеет и извивается воронками. Пни торчат из земли. Китнисс с облегчением видит дома впереди: она справилась, они почти на месте.       Пит оглядывается на деревья и начинает различать металлические вспышки. Как блеск оружия над водой, которая остаётся в лесу, только мелкие капли тянутся за ними по влажной земле. Трезубец. Вот, на что это похоже. Финник, погибший от зубов таких же, как он. Его жена. Слова перед ареной. Его последний шанс попрощаться с возлюбленной перед возможной смертью.       Пит пробует подвигать языком - он ворочается с трудом, пересохшие губы открываются неохотно, слова шёпотом срываются с его губ: «Любовь моя. Мое сердце принадлежит только тебе. И, если я погибну на арене, я умру, мечтая о твоем поцелуе». — Арена? Пит, какая арена? — задыхаясь, спрашивает Китнисс, проводя его через ворота в Деревню Победителей. — Ты упускаешь главное, — Пит измучено улыбается. – Я люблю тебя. — Пит, сейчас не время. Пойдём, до моего дома осталось совсем чуть-чуть. Я позабочусь о тебе, что бы с тобой ни происходило.       Он немного выпрямляется и притягивает её к себе. Его зрачки расширены, голубая радужная оболочка почти неуловима. Пит наклоняется вперед и легко прикасается к её губам. Зрачки немного сужаются. Китнисс замирает, сжимая его ладонь так, что кровь отступает от костяшек, оставляя мертвенную белизну. Пит освобождает руку и отходит на пару шагов, смотря на неё с грустью. — Тебе нужно запомнить кое-что, — голос перестаёт дрожать и набирает силу. — Я люблю тебя, и ты больше не можешь мне верить. Он разворачивается и, сделав несколько десятков шагов, закрывает за собой дверь. Затем ноги отказывают, и он сползает по её ровной поверхности; на рубашке проступает зелёное пятно гноя.       Китнисс остаётся стоять перед его домом в оцепенении, спустя пару минут она шепчет: «И я тоже». И отворачивается.