Не верь мне

— Какое ты имеешь к этому отношение? — цедит Пит сквозь зубы, забыв, что он в комнате один. — Ооо, так ты ещё ничего не понял. Прекрасно. — Что мне нужно понять? — Ну же, у нас один мозг, одни воспоминания. Ты просто не хочешь видеть правду. Начни со вчерашнего дня, с падения в ванной. Вспомни.       Вспомнить. Проще простого. Пит помнит прикосновения пальцев к её коже, чувствует запах. Он помнит цвет губ Китнисс, когда он положил её голову себе на грудь. Не сходится. Он заснул, обнимая её, а проснулся в своей комнате. В его душу закрадывается страх, Пит начинает вспоминать.       Он в ванной, белые вспышки всё ещё стоят перед глазами, но он может подняться с пола. Голова кружится, его мутит, но мышцы слушаются. Он сгибает и разгибает пальцы. Его тело. «Интересно, сколько это продлится?» План созрел, остаётся только его выполнить. Никто не должен помешать. Настало время восстановить справедливость.       Пит поднимается, открывает шкафчик и достаёт синюю бутылку с успокоительным. Пара капель — и тело расслабляется, мышцы отекают, и стекленеют глаза. Пара ложек — и спишь несколько дней. Пит заходит в спальню и ложится на кровать. Ещё пара секунд мыслей, и он будет готов.       Стучат в дверь. Пит спускается по лестнице в прихожую. — Пит! Открой мне! — кричит Китнисс, её голос режет ему уши. «Хоть бы она заткнулась». Пит примеривает милую улыбку и открывает дверь. — Китнисс! Рад тебя видеть. Извини, я плохо себя чувствовал. — Какого чёрта! – Китнисс хватает его за рубашку, комкая ткань. — Что с тобой было вчера? Ты должен объяснить!       Искусственная улыбка Пита опадает. «Так просто от неё не избавиться». Его голос становится вкрадчивым: — У меня был приступ, ясно? Они ещё случаются. Забудь всё, что я тогда сказал.       Она разжимает пальцы, позволяя рубашке расправиться на его груди, резь в глазах превращает их в стекло. «Приступ. И он сказал, что любит. А теперь просит забыть». Она молчит ещё несколько секунд, не зная, что сказать. Кое-что кажется ей странным. Уже наступило утро, а Пит дома. Не в пекарне. Он же так ответственно к этому относится, верит, что люди нуждаются в нём. — Почему ты дома? — А где я должен быть? — его глаза подозрительно сужаются. — В пекарне. Ты утром всегда там. — Спасибо за напоминание, но я уже сказал, что мне плохо. Тебе этого не достаточно? — Конечно, — смутилась Китнисс. — Но… — Довольно, — он закрыл дверь и пошёл на кухню.

***

      На Пите фартук, он склонился над столом и замешивает тесто для булочек. Он не добавляет сахар. Сейчас главное — не пересладить. Смотря в окно, Пит видит, как Китнисс заходит домой и появляется на кухне. Она готовит и ест на ходу. Самое время для его примирительного подарка. Пит проверяет, плотно ли сидит повязка на руке, берёт ещё горячие булочки и выходит из дома.       Китнисс открывает и изучающе смотрит на него, ища признаки болезни. — Тебе лучше, — на выдохе произносит она и, больше ничего не спрашивая, пропускает в дом. — Возьми, это тебе, — Пит широко улыбается, протягивая ей пакет. – Извини, что сегодня вёл себя как идиот. — Спасибо, — вежливость требует не согласиться, заверить, что он не идиот. Но он прав. И учтивость не в её вкусе. - Проходи.       Китнисс ставит тарелку с булочками на стол, их золотистая корочка выглядит аппетитно, но он ни за что не станет их есть. А вот Китнисс берёт одну. Надкусывает вторую. Тянется за третьей. Пит хватает её за руку: довольно с неё на сегодня. Он резко впивается поцелуем в её губы. Она вздрагивает, но не вырывается. Её губы холодны и не отвечают. Пит протягивает руку, касаясь груди Китнисс, сжимая её в ладони. — Ай! Что ты делаешь?! — Китнисс сбрасывает его руку, поправляя одежду. — Брось, с Гейлом ты тоже была так скромна? — злоба сочится в его голосе. — Ты не в себе. Уходи. Я не хочу тебя видеть, — Китнисс встаёт с дивана и идёт на кухню, открывает кран с холодной водой. Слова её ранили. Когда она возвращается в комнату, Пита в ней уже нет.

***

      Мягкая ткань обивки обволакивает его обнаженную кожу. Пит выжидает, спрятавшись в темноте, вспоминает моменты своей жизни, то, что он не может простить. Её притворство на первых Играх. Игра на публику. Гейл. Но что хуже всего — комната, где он остался один на грани правды и лжи. Теперь он знает, где правда. Посередине.       Нет, он не верит в то, что внушал Сноу. Она не переродок, не пыталась его убить, но он понял кое-что похуже: ей плевать на него.       Китнисс думает только о себе, значит, он должен брать с неё пример. Тогда они действительно станут идеальной парой. Мысль заставляет скулы дрогнуть в улыбке. Оскал становится шире, когда её медленные шаги звучат на лестнице.       Открыв дверь, Китнисс идёт к кровати в дремоте. Силы вытекают из неё, глаза закрываются. Она снимает футболку и роняет её на пол. — Не так быстро, милая. — Она поворачивает голову, следуя за звуком к тёмному креслу в углу, пытается сфокусировать глаза. Положив руки на мягкие подлокотники и откинувшись на спинку, в кресле сидит Пит. Он смотрит на неё с издёвкой, склонив голову набок. – Продолжай, только медленнее и нежнее.       Китнисс хочет возмутиться, но язык почти не шевелится, мысли ползают в её голове, как улитки. А главное, что сбивает мысли – его нагота. Пит полностью обнажён. Она отчётливо это видит, несмотря на темноту. Китнисс отводит глаза, упираясь взглядом в пол, по которому он ступает, когда подходит к ней. Металл и пластик протеза притягивают её внимание, детали поблёскивают, рассеивая её концентрацию. — Сосредоточься, — Пит берёт её за подбородок и поднимает голову так, чтобы видеть глаза. — Я хочу, чтобы ты слышала, что я скажу, — он замирает на секунду, ожидая реакции, но Китнисс только начинает моргать чаще. — Не стоило есть вторую, — Пит сокрушённо качает головой. — Теперь ты ни на что не годишься.       Пит кладёт руки ей на талию. — Стой! — наконец выдавливает из себя Китнисс, на что он издаёт негромкий смешок. — Я расскажу тебе историю об огненной девушке и её вранье. Она поучительная, — Пит наклоняется ближе к её уху и продолжает. — Одна принцесса решила, что умнее других - она давала обещания и не выполняла их, целовала и ничего не чувствовала. Один принц любил её и хотел защитить: не мог допустить, чтобы она рисковала собой ради него. Он умолял её, и она дала обещание, а потом подлила снотворное в ягоды. Люди так восхищались её храбростью: как это благородно! Только принц понял, чем это было на самом деле. Предательством! Но никто не берёт принца в расчёт, по крайней мере, пока в руках у него нет снотворного. Видишь, как честно всё получается? В этом и мораль. У тебя ягоды - у меня пирожки. Ты уснёшь, а принц предаст. Тогда всё будет на своих местах.       Пит дотрагивается до её кожи, высвобождает грудь и кусает за сосок. Китнисс всхлипывает, втягивая воздух через губы, но не может пошевелить и пальцем. Колени сгибаются, и она начинает медленно падать. Пит подхватывает её и опускает на кровать, стягивает одежду. Он наклоняется над ней и целует в шею. «Пожалуйста», — срывается с её губ. Он смеётся: «Милая, а как же Огненная Китнисс? Такая сильная и умоляешь. Я боялся, у меня будут с тобой проблемы, но ты разочаровала меня».       Прижав своим телом к кровати, Пит входит в неё. Китнисс выгибает шею, закидывая голову назад, в отчаянной попытке оттолкнуться. Она начинает кричать. Звук не складывается в слова, она просто выдувает воздух через связки, превращая его в вопль. «Так уже лучше. Моя девочка». Он не останавливается.       Китнисс готова упасть в обморок, глаза мутны в лёгкой дымке. Она дышит, всхлипывая. Пит касается губами её уха и шепчет: «Ты моя. Так и передай Гейлу, если встретишь». Её глаза бесцветны и смотрят в потолок. Кажется, что она его не слышит. Пит одевается и идёт домой, оставляя её без движения.       Пит открывает глаза. «Это ложь… Иллюзия. Обман», — отчаянно повторяет он.       «Ты будешь видеть, но не различать, слушать, но не слышать, ты закричишь, и никто тебя не заметит. Ты - это я».       «И я предупреждал».