Не верь мне

      Щека касается холодного пола, рука затекла и покалывает. Зрение медленно приобретает фокус, вычерчивая ряды полок в полумраке. Пит поднимается на руках и отползает к стене, прислоняясь спиной к ровной поверхности. Его слегка тошнит. Свет рваными лучами проникает через две короткие щели под дверью. Ухмылка Пита, несмотря на головокружение, съезжает на один бок: из-под двери выглядывает край хлопчатобумажной рубашки. – Милая, я вижу, у нас свидание, – голос Пита похрипывает, срываясь. Край рубашки беспокойно дёргается.       Пит выжидает несколько секунд, но, не дождавшись ответа, продолжает: – Ну надо же, какое геройство с твоей стороны! – тягуче начинает он. – Вдруг мне что-нибудь придёт в голову? Выломать дверь, например. – У меня нож, – голос Китнисс звучит обеспокоенно, она напрягается, выпрямляя спину. Пит видит, как дверь чуть подаётся вперед, потеряв давление. Он заливается хриплым смехом: – Так вот наша «вечная» любовь. А это вариант. Можешь прикончить меня, но тебе придётся открыть дверь. Ну же, Китнисс, открой! – Пит встал, подошёл к двери и сжал руки в кулаки. – Разве ты не хочешь меня обнять? – Кулаки с силой опустились на дерево. Китнисс, опиравшуюся на дверь, встряхнуло от удара, она поднялась и отошла, звонко ступая по полу, направляясь к выходу. У прилавка она остановилась и бесшумно вернулась. Пит приложил ухо к двери. – Ты меня совсем за идиота считаешь? Никуда ты не уйдёшь, тем более, так топая. Не хочешь открывать – не надо. Давай поговорим. – Мне нечего тебе сказать. Уйди. – Куда я пойду? Ты меня заперла. – Уйди из его головы. – Это моя голова. Ты не думала о том, что я подхожу тебе лучше, чем он. Ты бы заплатила за всё. Но разве это плохо? Такой груз с души. Дай я расскажу о своих чувствах. Надеюсь, сегодня ты будешь слушать внимательнее. Не хочешь спать? У меня другие истории. Не о мышках, но с твоей стороны будет невежливо не заплакать. А то получится, что моя боль тебе безразличнее, чем какой-то паразит. Уж постарайся. С чего хочешь, чтобы мы начали? – Пит прервал речь, прислушиваясь, но ответа не последовало. – Тогда я выберу. Иногда ты просила остаться с тобой, помочь справиться с кошмарами. Мне казалось, я был нужен тебе. Хотя бы по ночам. Тем утром я пришёл рано, дверь была незаперта, так что я подошёл к тебе и стоял рядом. Гейл лежал на столе, а ты сидела, положив голову на скатерть. Какая забота. Я увидел ваши руки, когда подошёл ближе. Они были сцеплены. Проспали так всю ночь. Знаешь, как больно такое видеть? Но это пустяк. К такому я привык. Знаешь, что самое ужасное, Китнисс? Ты спала спокойно. Ни кошмаров, ни просто тревожных снов. И эта улыбка на лице. Нежная и спокойная. Я стоял, наверное, полчаса и не мог перестать смотреть. Каждая минута как пытка. А я знаю, что такое пытки. Так вот, они ничто, по сравнению с тобой.       Пит перевёл дыхание, прислушиваясь к тишине. Ему показалось, что он слышит всхлипывание. – Но этот идиот хватался за каждую подачку. Стоило тебе признаться на пляже, что он тебе нужен, и он всё забыл. Я не такой. Я вижу правду. Тебе плевать, кто окажется рядом, лишь бы не остаться одной. Я или Гейл. Да кто угодно. Тебе никогда не хватало меня одного, – с каждым словом его голос усиливался, переходя в крик. – Нет, Пит, – всхлипывания Китнисс становились всё громче, её голос умолял. – Вернись, прошу тебя, всё будет по-другому. Мне нужен ты. – Вернись? Вот видишь. Я опять недостаточно хорош. Ты выбираешь: что тебе нравится, а что нет. Прими меня таким, – Пит положил руку на дверную ручку, дёргая её вниз. Скрежет и стук заглушили позвякивание. – У меня нет права на любовь? – Его крик замер, освобождая тишину для звона ключей. Китнисс сделала несколько шагов вперёд, выбирая самый маленький.

***

      Полумрак обволакивает его, отзываясь головокружением. Он прижался к стене, прислушиваясь к ощущениям. Тело ноет и покалывает. «Наверное, приступ прошёл, – думает Пит. – Хорошо, что я в кладовке, здесь можно жить, кто знает, когда она решится вернуться и выпустить меня». Пит замечает край рубашки, выглядывающий из-под двери. «Она не ушла. Не послушалась». Пит вздыхает. «Это могло плохо кончиться». – Китнисс, – зовёт он сначала шепотом, потом громче, – Китнисс!       За дверью что-то шуршит. – У меня нож, – говорит Китнисс испуганно. – Хорошо. Держи его при себе, – Пит подползает к двери, поднимает руки и кладёт их на дерево. Он упёрся головой в дверь и смотрит на тонкую полоску света внизу и мятую ткань, молчит несколько минут. – Уйди из его головы, – резко произносит Китнисс. – Всё хорошо. Это я. Что бы он тебе ни говорил, не верь ничему. Он не знает, что я чувствую, – Пит закрывает глаза, стараясь вспомнить, что происходило перед тем, как он очнулся. Последнее впечатление – лицо Китнисс, когда она захлопывала дверь, дальше – темнота. «Что ты от меня скрываешь?» – задаёт Пит вопрос самому себе, но отвечает ему тишина. «Может, ничего не было». Он жмурится, напрягая память. Ничего.       Пит слышит, как Китнисс начинает тихо всхлипывать. У неё перехватывает дыхание, она хватает воздух шумными вдохами. Что её так расстроило? – Китнисс, не надо. Всё прошло. – Нет, Пит, – умоляет Китнисс. – Вернись, прошу тебя, всё будет по-другому. Мне нужен ты. – Не плачь. Ты тоже мне нужна. Я люблю тебя, – Теплота разливается по его телу, затопляя боль. Он нужен ей. Тогда почему она плачет? Что он мог такого сделать? Он же остался взаперти, не вышел, как он ей навредил? Пит крепче сжимает веки, стараясь узнать, но в голове пусто, только белый шум иногда прорезает пустоту. Что-то не так. «Если я не могу увидеть, что было, значит, воспоминания нет». «Или ничего не произошло … – Пит надеется на это, но Китнисс ещё плачет, значит, остаётся только одно объяснение. – Или ничего ещё не кончилось». Ключи начинают позвякивать. Китнисс ступает по полу, приближаясь к двери, когда он наконец всё понимает. – Стой! Не открывай! Нет, Китнисс! – Боль нарастает, но Пит её приветствует, ждёт с радостью. Он закрывает глаза, окунаясь в белые вспышки. Они блестят, как солнце на воде. Пит оседает набок, задевая затылком полку при падении, и теряет сознание.

***

– У меня нет права на любовь?       «Он прав. Я должна доказать», – думает Китнисс, подходя к двери. Она перебирает ключи наощупь, в глазах стоят слёзы. Поворот, ещё один. Ладонь ложится на дверную ручку и дёргает, скрип заставляет её отступить. Дверь медленно открывается от её толчка, Китнисс пятится, пока поясница не упирается в стол, она вздрагивает и опускается вниз, прижимает колени к груди и прячет в них голову. Ей страшно до дрожи.

***

      Веки открываются с трудом, голова раскалывается от боли. Пит проводит рукой по затылку – похоже, будет шишка. Он приподнимается, держась за дверной косяк. Подавляя тошноту, он закрывает глаза, когда чужие воспоминания вливаются в память, распространяя яд по венам. Он слышит каждое слово и свой собственный жестокий смех. – Китнисс, – зовёт Пит, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно мягче. – Китнисс, ты где? Это я. Я вернулся, – он ждёт несколько секунд, прежде чем открыть дверь шире. Китнисс, свернувшись в клубок, лежит на полу, лица не видно: оно спрятано в коленях. Она дрожит. Пит срывается с места и подбегает к ней, становясь на колени, его руки касаются спины, поглаживая вдоль позвоночника. – Прости меня. Всё, что он сказал – ложь. Ложь, слышишь. Не вини себя, прошу тебя. Ты лучшее, что у меня есть в жизни, – Пит наклонился и осторожно поцеловал её в висок. – Не надо лежать на полу. Ты замёрзнешь.       Пит подтолкнул руку под её колени, вторую подложил под голову, садясь на пол, переворачивая и привлекая девушку к себе. Согнув одну ногу, а другую выпрямив, Пит посадил Китнисс у себя между ног, надеясь не испугать её ещё больше. Дрожь её тела утихла, тугой комок распался, она чуть выпрямила ноги, всё ещё обнимая их руками. Пит подхватил одну из прядей волос, выбившихся из косички, и поднёс её к губам. – Прошлое не имеет значения. Как бы там ни было, мне хватало одного твоего взгляда, чтобы чувствовать себя счастливым. Прошу, не вини себя ни в чём. Лучше вспомни, как часто ты на меня смотрела. Помнишь? Это уже больше счастья, чем положено человеку. Просто взгляни на меня ещё раз и всё. – Всё? – Китнисс приподняла голову, продолжая смотреть в колени. Серые глаза мутно наполнились слезами, щеки покраснели пятнами и немного опухли. – Мне этого не хватит, – прошептала она и, наконец, подняла глаза, коротко вздёрнув ресницы. Пит не выдержал и подался вперёд, касаясь губами её щеки, затем быстро отдёрнулся, ожидая реакции Китнисс. Она улыбнулась и, качнувшись, на секунду прижалась к его тёплым губам, приникая к груди Пита. Его руки крепко обняли её за плечи, притягивая ближе. Пит наклонил голову, опуская щеку на её темные волосы, вдыхая их запах, и закрыл глаза. – Я люблю тебя, – в который раз повторил он. – Я тебя тоже, – приглушённо прошептала Китнисс ему в грудь, но он услышал.