Не верь мне

Within Temptation – Where Is the Edge

Ведь ты сходишь с ума И бездействуешь в самом сердце обмана. Где же предел твоим самым темным чувствам? Почему они никогда не иссякают? Где же свет твоих глубоких сердечных привязанностей? Я молюсь, чтоб он ещё был жив.

      Свет из окон заливает пол пекарни, окутывая двух влюблённых на полу. Китнисс опирается спиной на колено Пита, спрятав голову у него на груди. Она щурится в солнечных лучах, подносит руки к лицу и рисует полумесяцы под глазами, стирая следы слёз. Щеки ещё горят красными пятнами, ресницы слиплись, но губы тянутся к улыбке, подрагивая. Одна рука Пита опустилась ей на талию, другая обхватила спину и поглаживает плечо, она искоса наблюдает за движением пальцев. Он поднимает щёку с её волос и шепчет на ухо: «Я счастлив». От его голоса мурашки пробегают по телу, собираясь за ухом и скатываясь вниз по руке, Китнисс улыбается и кивает, собирается что-то сказать, но слова застревают в горле. «Извини, Пит, не умею я ничего говорить», – думает она. Хорошо, что он ничего и не ждёт. Просто наслаждается моментом.       Пальцы чувствуют её тепло, проникающее из-под рубашки, Пит вбирает её образ в каждой детали: длинный тёмный волосок на фоне шеи, ладонь на его запястье и сомкнутые коленки. Её запах. Ощущение близости. Он старается собрать картинки и уложить в голове. – Смотри! – Пит неожиданно произносит это вслух. Китнисс вздрагивает и поворачивает голову, напряжённо заглядывая в глаза. – Куда мне смотреть? – неуверенно спрашивает она. – Прости, я не тебе, – отвечает Пит. – А кому? – Ему. Я хочу, чтобы он посмотрел на тебя. И ушёл. Ему же больше ничего не нужно. Он должен увидеть тебя, как ты красива сейчас. Должен почувствовать хоть что-нибудь. – Не знаю. Он хочет, чтобы мне было больно. А мне хорошо. Ему не понравится, – качает головой Китнисс. – Нет. Я не позволю. Я всё сделаю, чтобы тебя защитить, – Пит закрывает глаза и погружается в себя. Его веки подёргиваются, светлые ресницы дрожат. Пока он не видит, Китнисс может без стеснения рассмотреть его лицо: коснуться взглядом линии скул, запомнить оттенок волос, форму губ и легко поцеловать в подбородок.

***

      Прикосновение губ к его коже на секунду освещает темноту. Китнисс. Нужно думать. Ради неё. Понять, как избавиться от переродка. «Эй! – кричит Пит у себя в голове, слыша только эхо в ответ. – Нужно поговорить». Тишина продолжает свистеть. Он один.       «Он не слышит. Почему? Его нет? С чего бы. Так просто он не сдастся. Тогда почему?» Вдруг Пита осеняет. «Если я ничего не понимаю, когда он руководит, может, теперь он видит ложь? Что если он тоже достраивает воспоминания так, как ему хочется. Тогда он занят и не слышит моего крика».       «Если бы только я мог посмотреть, о чём он думает, увидеть его желания. Но как это сделать? Вернуться в прошлое. С того момента, как я пришёл в себя». Пит зажмуривается сильнее и концентрируется на боли от удара. Голова саднила так же, когда он очнулся в кладовке. Перед Питом его воспоминание: он подбегает, увидев Китнисс на полу. Под ним есть что-то ещё. Пит чувствует это и следует за слабой нитью мысли. Чужое воспоминание вливается в него, наполняя до краёв.

***

      Китнисс, свернувшись в клубок, лежит на полу, лица не видно – оно спрятано в коленях. Она дрожит. Он подходит к ней и протягивает руку, помогая подняться. Она принимает его ладонь и встаёт, опираясь на неё. Вторая рука спрятана за спиной. Серые глаза сжаты в узкие щели, она следит за ним, будто преследуя добычу. Взгляд охотницы настораживает его, Пит отступает и защищается вытянутой рукой, когда Китнисс показывает вторую кисть – в её руке зажат нож. Пит чудом успевает увернуться, перехватив её запястье, выворачивая ладонь в другую сторону. Кисть хрустит, ломаясь и выпуская нож, тогда он перехватывает рукоять и пронзает лезвием грудную клетку. Нож входит в тело над животом, Пит с силой выдёргивает острие и с удивлением смотрит на сталь, окрашенную в красный шёлк. Пунцовые разводы тяжело капают на пол.       Китнисс стоит, всё ещё сжимая его руку, и шумно всхлипывает, набирая воздух ртом. Её глаза широко распахнуты, взгляд устремлён на его лицо, сползает на грудь, падает на пол. Китнисс начинает оседать, ноги перекрещиваются и скользят. Пит ловит тело в последний момент, садится на пол и укачивает её, зарываясь носом в волосы. «Теперь ты никуда не убежишь. У тебя только я. Видишь, Китнисс, вокруг никого нет. Ни Гейла, никого. Только я и ты. Так ты мне больше нравишься». Он накрывает пятно на груди ладонью, пряча кровь под пальцами, но тягучая жидкость впитывается в ткань, стекает вниз. Под рукой пульсирует сердце, его гул отдаётся в кончиках пальцев, но вскоре замирает в тишине, когда эхо ослабевает и теряется. Глаза Китнисс стекленеют. Пит целует её в лоб: «Умница. Так проще, так лучше».       Пит прижимает безжизненное тело к груди и сидит неподвижно, улыбаясь. Наконец, она его. Навечно.       Пальцы девушки, мертвенно вцепившиеся в его руку, начинают отбивать такт. Они поглаживают кожу. Как такое возможно? Она мертва. Китнисс моргает. Она опускает веки медленно и замирает, закрыв глаза, снова открывает их и смотрит в упор. «Перестань. Ты умерла. Просто дохлая кукла», – Пит тыкает окровавленным пальцем ей в грудь, кладёт ладонь на шею. В реальности Китнисс дышит, заставляя сердце своего ложного двойника биться. – Нет! Так нечестно! Ты умерла! Сдохла! Я сам тебя убил! – Девушка пристально смотрит на него и улыбается. Она подносит руку к его лицу, нежно проводит пальцами по щеке и подмигивает. – Я не поверю. Не поверю. Ты хотела меня убить. Собиралась вонзить в меня нож, – Пит поднимается на ноги, не выпуская девушку из объятий, одна рука поддерживает спину, другая подхватила под колени. Он стоит в оцепенении и не знает, как поступить со своей ношей. Китнисс, напротив, всё больше приходит в себя, она чуть прикрыла глаза и смотрит искоса, украдкой, ощупывает рану под грудью. Кровь липнет. Тогда она выпрямляет указательный палец и ударяет им в его солнечное сплетение, пытаясь проткнуть насквозь. От неожиданности Пит вздрагивает, выпуская её из рук, девушка падает на пол, сильно ударяясь головой. Густая кровь, проступающая на затылке, не смущает её, она садится у его ног, улыбаясь ещё шире.

***

      Дыхание Пита учащается, он заглатывает воздух короткими толчками, боясь открыть глаза. Вслепую проводит пальцами по её руке, перехватывает запястье, ищет пульс. Кровь пульсирует под кожей, эхом отзываясь в его пальце. Сердце работает. Пит решается открыть глаза. Китнисс всё ещё в его объятиях, испуганная, как маленькая птичка, она следит за его действиями. Как завороженный, Пит смотрит на её шею, выделяя артерии, грудь, легко вздымающуюся в каждом вздохе, чуть приоткрытые губы, выпускающие дыхание. Жива. Полна сил и воли. Он опускает голову вниз, давя подбородком на грудь, в попытке скрыть лицо. Его руки дрожат и крепче прижимают её хрупкое тело. Перед глазами стоит кровавая рана, пробившая насквозь тонкую грудь. Не может допустить. Никогда.       Пит надёжно сжимает её в объятиях и встаёт, осторожно удерживая Китнисс над полом, боясь уронить. Но она весит совсем мало. Он не может доверять своим рукам и сажает девушку на стол, становясь напротив неё. Пит подносит её руку к губам и целует кончики пальцев, продвигаясь к запястью. Китнисс напряженно наблюдает за его порывистыми движениями, чуть раскрывает колени и, коснувшись локтя, притягивает ближе. Забыв обо всём, Пит целует её в губы: нежно, страстно, отчаянно, вздрагивая от собственной смелости. Пальцы скользят по щекам, стирая последние следы слёз, он путается в её волосах, жмурясь. Наконец, оторвавшись, смотрит в глаза, находя в них тепло, радость, заботу, любовь. Всё то, по чему он изголодался за эти годы. Порозовевшие губы маняще приокрыты, обещая ещё один поцелуй. Но больше он не выдержит.       Пит заглядывает в свои мысли, ища чужое воспоминание. Вот оно. Холодная, бесстрастная девушка сидит на столе, терпя его поцелуй. Её носик морщится от отвращения. Но так надо. У неё не будет лучшего шанса его убить. Проблеск. Открыв глаза, Пит проводит рукой по своей груди – стального ножа нет. Откуда тогда боль? Один миг он мечтает о холодном касании лезвия. Если умираешь, не нужно делать выбор. Как будто ему есть, из чего выбирать. – Прошлое не имеет значения. Время идёт вперед. Всё меняется, а ты остаёшься. Ты остаёшься, – Китнисс удивлённо смотрит на него, пытаясь прочитать в глазах причину внезапной философии. Он строит за ними стену. Круглые голубые узоры превращаются в ряды колючей проволоки, он пускает ток, выпуская её мягкую ладонь. Пит тянется вперед, целует в щеку и отстраняется. Он отходит на несколько шагов в сторону двери, Китнисс слезает со стола, собираясь его догнать, но он вытягивает вперёд руку. – Я сейчас. Продожди немного здесь. Я… ненадолго, – Ложь скатывается по горлу свинцом, ненависть бурлит – он слишком хорошо врёт.       Китнисс оборачивается, ловит последние секунды, пока дверь за ним не закрывается. Кажется, её губы шепчут «ненадолго», повторяя его слова.

***

      В доме темно и пусто. Несмотря на солнечный свет на улице, в прихожей мрачно. Пит быстро заходит, с размаха вдавливая дверь в петли, снимает трубку телефона, по памяти набирает номер. Несколько гудков дают время, чтобы успокоить дыхание, прежде чем на другом конце отвечают. – Доктор Аврелий? Добрый день! Это Пит Мелларк. – Что такое, Пит? Какие-то проблемы? У тебя приступ? – Наоборот. Всё прекрасно. Но мне нужна помощь, как друга, не как врача. – Хорошо, Пит. В чём дело? – Терапия, конечно, была хорошей, но я нашёл способ получше. Нашёл девушку, которая помогла мне справиться. – Рад за тебя. Мисс Эвердин всё-таки уступила. – В том-то и дело. Речь не о ней. Я встретил другую девушку, – Пит замолчал, быстро соображая. – Джессика. Так её зовут. Она добрая и милая, совсем не такая, как Китнисс, совсем не вспыльчива. Мы встречались тайно, потому что Китнисс меня ревнует. Она обозлилась. Я хочу уехать с Джессикой подальше отсюда, но боюсь за неё. Вдруг Китнисс ей навредит. Кто знает, на что она способна. – И чем я могу помочь? – Я скажу ей, что уехал в Капитолий лечиться, что у меня обострились приступы. Мне нужно, чтобы ты подтвердил это, если Китнисс позвонит. – Хорошо. Это я могу устроить. Только знаешь, Пит, никогда бы не подумал, что ты встретишь кого-нибудь другого. Ты был так зациклен на Мисс Эвердин. – Ну, бывает. Нет ничего вечного. – Ладно. Не волнуйся, я тебя прикрою. – Спасибо. И вот ещё что: через пару месяцев, если она не успокоится, можешь сказать, что я умер. Выбери диагноз пострашнее.       Ложь капает ядом на язык. Нашёл другую? Ему казалось, врач должен понимать, что некоторые болезни неизлечимы.