Не верь мне

      Дверь поезда плавно отъехала в сторону, Гейл вышел на платформу новой станции, погруженную в лёгкие воскресные сумерки. Маленький побеленный домик и грустный мужчина с уставшими глазами – всё, что Дистрикт 12 мог предложить прибывающим. Несколько человек, которые вышли вместе с Гейлом, быстро рассыпались по платформе, спустились по свежевыкрашенным ступенькам и исчезли в улицах. Гейл постоял немного, привыкая к терпкому запаху краски, засунул руки в карманы и пошёл в сторону домов. С прошлого раза всё изменилось. Он не узнавал родной Дистрикт. Многие дома ещё лежали в руинах, но рядом с ними поднимались крепкие каменные постройки, вырастала трава под окнами. Детишки беззаботно копались в земле. В такие моменты он понимал, что всё было не зря, но растущая гордость натыкалась на образ маленькой храброй девочки со светлыми косичками, тогда Гейл опускал глаза и рассматривал грязь, шлёпающую под ногами.       Деревня Победителей казалась мёртвой по сравнению с другими улицами: дома молчали, мрачно впиваясь в землю каменными основаниями, но и здесь прорастала трава, выбираясь из-под ступеней крыльца охапками одуванчиков. «Мерзкие сорняки. И кому они только нужны», – спросил себя Гейл, переступая через жёлтые соцветия. Он провёл рукой по волосам, пристроил на лицо улыбку и постучал. – Кискис! – Гейл, – лицо Китнисс осталось непроницаемым. – Проходи, – Она отошла чуть в сторону, пропуская его внутрь. В гостиной она указала жестом на диван, сама встала напротив, скрестив руки на груди. – Я вот взял отпуск. Дай, думаю, навещу родной Дистрикт. – Где Пит? – нетерпеливо спросила Китнисс, не давая ему договорить. Её цепкий взгляд пронизывал насквозь. Гейл запнулся и почувствовал себя обиженным. – В больнице он. – Ты его видел? – Да, – Гейл отвёл глаза. – Издалека. Говорят, что к нему нельзя пускать посетителей.       В груди начала копошиться вина, но она быстро улеглась. Раз Пит не собирается возвращаться, его ложь никому не повредит. – Ясно, – Китнисс, казалось, потеряла к нему интерес и, взяв с полки кожаный блокнот, села в кресло в углу. Уткнувшись в книжку, она напряженно листала страницы, теперь он мог рассмотреть её лицо. Китнисс выглядела уставшей, под глазами залегли тени, казалось, она ещё больше похудела. – Можно я поживу у тебя немного? – спросил Гейл неуверенно. Китнисс оторвалась от блокнота и посмотрела на него, немного улыбаясь. – Конечно, живи, сколько хочешь. На втором этаже, направо, есть вторая спальня. Располагайся, – она снова замолчала, возвращаясь к своему занятию.       Гейл поднялся с дивана и, подхватив сумку, пошёл наверх. Маленькая светлая комната прямо напротив двери в спальню Китнисс выглядела необжитой. Он оставил сумку на полу и сел на кровать. Всё прошло не так, как он ожидал.       Сумерки загустели, переходя в ночь. Гейл готовился ко сну. Он закрыл глаза и растворился в темноте, погружаясь в сон.

***

      Китнисс поднялась к себе и легла, прижимаясь щекой к мягкой ткани наволочки. В последнее время усталость помогала ей быстро уснуть, почти не оставляя времени для мыслей. Тонкий дым кошмара наползал на неё из темноты.       Вокруг собралось много народу. Казалось, пришли все, кого Китнисс когда-либо знала. Весь Дистрикт. Она старалась не смотреть по сторонам, но зрение всё же ловило отблески седых волос в крайнем левом ряду. Китнисс боялась, что это Сноу с розой в петлице. Она взглянула на букет в своих руках. Нежные цветы покачивались на тонких стеблях. Она глубоко вздохнула, не увидев ни одной розы. Белые лепестки казались сероватыми через мелкую сеточку её чёрной фаты. За спиной послышались лёгкие шаги, Китнисс повернулась на шорох и, увидев Прим, вздрогнула – лицо девочки покрывали алеющие ожоги, она, улыбаясь, подобрала подол белого платья и ободряюще кивнула: «Давай, Китнисс».       Китнисс обернулась и сделала несколько шагов вперёд по бордовому ковру, стараясь не запутаться в складках платья. Чёрная фата делала цвета более тёмными и насыщенными, его белый костюм казался грязно-серым. – Любимая, ты сегодня прекрасна, как при смерти, – Пит улыбнулся, скаля зубы и подавая ей руку. – Не думал, что ты всё-таки придёшь.       Китнисс пожала его холодную ладонь. Пит привлёк её ближе и поставил напротив себя, продолжая гадко улыбаться. – Ну что, готова быть со мной в болезни и здравии? И в безумии? – заговорщицки добавил он, прижимаясь губами к её уху. Его пальцы коснулись края фаты, и тёмное облако медленно исчезло, оставляя её лицо открытым. – …обещаю быть верной и преданной тебе до последнего шага моей земной жизни, – монотонно закончила Китнисс, чуть приоткрывая губы, чтобы набрать в грудь больше воздуха. Пит схватил её рукой за шею и жёстко рванул её к себе, впиваясь поцелуем в губы. Его сдавливающие объятия сжимали рёбра, но Китнисс расслабилась в его руках, наслаждаясь близостью.       Спустя мгновение они уже кружились в свадебном танце. – Пит, – прошептала она в его ухо, – Не уходи, прошу тебя. Никогда, – Китнисс показалось, что она сходит с ума. Переродок кружил её по залу, до боли сжимая руку, а она всё больше приникала к его телу, спрятанному под белоснежным костюмом. – Посмотрим, – прошептал Пит ей на ухо, от чего по телу разлилось тепло. – Но ты должна принадлежать только мне. Или мне придётся лишить тебя жизни, – он резко надавил рукой под лопаткой, вынуждая её прогнуться. – Нет-нет, я обещаю. Обещаю тебе, – шептала Китнисс, когда сбоку прозвучал хриплый голос, от которого пара остановилась и распалась. – Можно мне потанцевать с такой прекрасной девушкой? – Гейл прямо смотрел на Пита и нахально улыбался. – Конечно, без проблем, – Пит спокойно подошёл к нему, дергая Китнисс за руку. – Вот, держи.       Пит остался стоять на месте, когда Гейл прижал её к себе и продолжил танец. От него пахло лесом и терпким дымом. – Я помогу тебе, Кискис, – он на секунду прижался к её щеке. – С чего ты взял, что мне нужна помощь? – Мне виднее, – хмыкнул Гейл, продолжая вести в танце. Их пара отделилась от общей толпы гостей и, вальсируя, продвигалась по проходу между рядами. – Остановись, – попросила Китнисс. Гейл действительно прекратил танец и отошёл от неё. – Спасибо за танец, – Гейл нагнулся вперед в поклоне, быстро подхватил её под бёдра и закинул на плечо, подол платья почти касался пола, когда он направился к выходу. – Отпусти меня! – Китнисс принялась бить по широкой спине, ногти старались зацепить кожу через одежду. – Пит! – закричала она. – Пит! Помоги мне! – Он всё ещё стоял там, где закончился их танец, прямой и неприступный в роскошном белом костюме. На его губах играла жестокая улыбка.       Китнисс закричала громче, размахивая руками, и заворочалась в кровати.

***

      Гейл проснулся от крика в темноте. В соседней комнате Китнисс металась по кровати, ударяя руками по простыне. Он быстро вскочил, ворвался в её спальню, подбежал к кровати и поймал её руку, садясь рядом и прижимая ладонь к губам. – Китнисс, проснись!       Она непонимающе открыла глаза – потолок белел над головой, а одну руку сжимали чьи-то пальцы. Она с надеждой перевела взгляд вниз, стараясь различить силуэт во мраке. Призрак обретал форму, тёмные волосы сливались с темнотой. «Тебе плевать, кто окажется рядом, лишь бы не остаться одной. Я или Гейл. Да кто угодно. Тебе никогда не хватало меня одного», – крик Пита стоял у неё в ушах. Китнисс выдернула руку и села в кровати, прижимаясь спиной к стене и подтягивая колени к груди. – Уйди! – её голос, дрожащий и плачущий, сорвался на последней ноте. – Успокойся, Кискис. Я просто хочу помочь. Дай мне помочь тебе. – Нет, ты не можешь, – Китнисс затрясла головой. – Это неправда, – слова Пита о её спокойном сне рядом с Гейлом всплывали в памяти, оставляя тонкие длинные порезы. – Ты не можешь.       Гейл встал, бросил на неё последний взгляд и вернулся в свою комнату. «Чем я хуже? Он бросил, бросил её. А теперь она говорит, что я не могу помочь. Ну так справляйся сама», – Гейл лёг на кровать и отвернулся к стенке, накрывая голову подушкой. Он больше не хотел слышать её криков.

***

      Спустившись следующим утром на первый этаж, он встретил на кухне Китнисс и Сэй. Старая женщина хлопотала у плиты, Китнисс же уплетала яичницу. Она подняла глаза и улыбнулась, приглашая его сесть. Доев и помыв тарелку, она сбегала за сумкой, проходя мимо двери в кухню, попрощалась с ним и вышла из дома. «Пошла охотиться», – подумал Гейл и решил не следовать за ней, а дать время побыть одной.       Через полчаса после её ухода он тоже выбрался наружу, прошёлся по новым улицам Дистрикта и нашёл Тома, своего старого приятеля. Семья Гейла жила в другом Дистрикте, а, значит, кроме Китнисс, Тома и ещё пары школьных друзей и нескольких шахтёров ему не с кем было поговорить. Оказалось, что Том работал теперь на рынке, возил продовольствие из соседних Дистриктов и продавал там то, что могли изготовить в Двенадцатом, он с упоением мальчишки рассказывал о новом мире, о жизни в других посёлках. Гейл терпеливо слушал и задавал вопросы, наслаждаясь простым обществом друга. Он вернулся домой только к вечеру, Китнисс открыла ему, а потом быстро ушла спать, едва он закончил рассказ о своём дне. Она же упорно молчала. Ещё немного погревшись у огня камина, Гейл поднялся к себе и лёг спать.       Он проснулся посреди ночи и прислушался. Темнота не издавала ни звука. Он перевернулся на другой бок и попытался снова раствориться во сне, но заворочался и снова открыл глаза. Раз уж он проснулся, можно было проверить, всё ли хорошо у Китнисс. Кто знает, может, она не кричит, но видит кошмар. Вдруг она тихо мечется по кровати. Может, если он разбудит её, прогонит плохой сон, она станет мягче.       Гейл тихо встал и беззвучно подошёл к её комнате, открыл дверь, осторожно придерживая её на петлях, не давая заскрипеть. Постель была пуста.