Танцы на острие ножа (Dance on a wire)

Трек: Lilith Max - Bears & Wolves 

Я, прочитав над входом, в вышине,

Такие знаки сумрачного цвета,

Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне».

Он, прозорливый, отвечал на это:

«Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета.

Я обещал, что мы придем туда,

Где ты увидишь, как томятся тени,

Свет разума утратив навсегда».

Данте Алигьери «Божественная Комедия» 

Ад. Песнь 3

Драко стоял в своей спальне, задумчиво разглядывая значок старосты школы, лежавший поверх аккуратно сложенной стопки одежды на кровати. В иной ситуации он, возможно, даже обрадовался бы этому статусу. Но сейчас он не был уверен, хочет ли вообще возвращаться в Хогвартс. Разве что ради того, чтобы сбежать из дома, который всё больше походил на камеру пыток. Его размышления прервал звук открывающейся двери. Он обернулся и увидел мать — единственного человека, чьё присутствие в последние месяцы приносило ему хоть каплю тепла. Нарцисса торопливо подошла и крепко обняла его за худые плечи. — Мой дорогой! — в её голосе дрожала тревога. — Ты так и не расскажешь мне о своём задании перед отъездом? Сердце Драко сжалось. Он ненавидел говорить с ней о делах, особенно о том, что касалось Тёмного Лорда. Сложные отношения с отцом и тёмное наследие семьи и без того запутывали его жизнь. — Мама, — он отмахнулся, стараясь казаться беспечным, — я уже говорил, ничего серьёзного. Тебе не обязательно знать. Он мягко убрал её руки и отвернулся к шкафу, открывая дверцы, будто там могли скрываться ответы на её вопросы. — Драко! — Нарцисса повысила голос, в её тоне проступил гнев. — Я твоя мать! Я должна знать, вдруг это опасно! Она терпеть не могла, когда от неё что-то скрывали. Драко знал: если он продолжит отмалчиваться, её ярость, унаследованная от Блэков — мощная и неудержимая, — может вырваться наружу и сокрушить всё вокруг. — Мерлин, мама, не кричи! — шикнул он. — Нас могут услышать! Он быстро усадил её на краешек кровати, а затем, для собственного спокойствия, выскользнул в коридор, оглядев пустое пространство. Убедившись, что никого нет, вернулся и сел на противоположный край, избегая её взгляда. — Дорогой, никто нас не услышит, — мягко сказала Нарцисса, смягчая тон. — Тёмного Лорда сегодня нет в Мэноре. Она взяла его руку, глядя в глаза с такой нежностью, что мрачные тени в её душе, казалось, рассеялись. Она пыталась разгадать его терзания, разделить бремя, которое он нёс. — Ты меня не слушаешь, — тихо продолжила она. — В такие времена я боюсь за тебя. Её голос дрогнул от переполнявших эмоций, и Драко почувствовал, как его собственное сердце отозвалось эхом. Этот момент стал редким лучом света в их мрачной реальности. В её любви он находил опору — мог молчать, скрывать правду, но не мог отрицать: это было настоящим, и за это стоило держаться. — Я обязательно справлюсь, мама.

***

Хогвартс-экспресс отбыл с платформы ровно в 11:00, как и всегда. Невероятная пунктуальность в этом стремительно меняющемся мире создавала иллюзию стабильности. Но спокойствия не хватало. В поезде царила непривычная тишина: разговоры велись шёпотом, улыбки были сдержанными, чаще сочувствующими. Радость мелькала, но все понимали — прежнего уже не будет. Этот год был другим. Хогвартс без Дамблдора лишился своего волшебного флёра детства с привкусом лимонных долек. Теперь школа ждала их холодная и унылая, скорбящая по своему директору, под властью Пожирателей Смерти и одного из них во главе. Драко смотрел в окно, разглядывая проплывающие пейзажи, пока Пэнси и Блейз обеспокоенно переглядывались. Они вошли в купе молча, лишь кивнув друг другу вместо приветствия. Слова повисли в воздухе, не находя выхода. — В этом году всё иначе, — первой нарушила тишину Пэнси, когда стук колёс стал невыносимо громким. Её взгляд скользнул с Блейза на Драко. Она ждала ответа от него. Малфой медленно повернулся, не торопясь отвечать, словно пытался понять, что она имеет в виду. — Всё давно иначе, — его голос прозвучал твёрдо, почти обвиняюще. Он нахмурился, тут же пожалев о резкости. Срывать раздражение на Пэнси не входило в его планы. — Мы волновались, — начал Блейз. — Ты запретил писать. Причина понятна, но… Он замолчал, встретившись с холодным взглядом серых глаз. — Польщён, Блейз. Как видишь, я жив, — Драко выдавил фирменную ухмылку, бросив раздражённый взгляд на друга. — Прекрати, Драко! — Пэнси вскочила, толкнув его в плечо. — Ты не планировал возвращаться, нас обоих сделали старостами, Снейп теперь директор, Тёмный Лорд устраивает собрания в твоём доме! Если ты скажешь, что всё в порядке, то, мантикора тебя дери, не в порядке вообще всё! Пойду переоденусь и загляну к старостам. Кто-то должен хоть что-то делать! С этими словами она схватила свою сумку, развернулась на каблуках и вышла из купе. Блейз проводил её взглядом и тихо сказал: — Она права, дружище. — Что мне пора заняться обязанностями старосты? — Что всё пошло не так, как хотелось бы. — Это ещё мягко сказано, — Драко шумно выдохнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. — Всё настолько дерьмово? — Ты себе даже не представляешь. Остаток пути прошёл в молчании. Станция Хогсмид встретила их непривычной тишиной — никакого смеха, никакого гула детских голосов. Часть учеников не вернулась: кого-то не отпустили родители, кто-то не прошёл комиссию по чистоте крови. Маглорождённым пришлось особенно тяжело. Преподавательский состав тоже изменился: Северус Снейп занял пост директора, Амикус Кэрроу — Защиту от Тёмных Искусств, а его сестра Алекто — магловедение. Теперь уже никто не скажет, что Дамблдор мешает Снейпу преподавать ЗОТИ, хотя ирония в этом была горькой. Драко знал об этих переменах больше других. Три Пожирателя Смерти в Хогвартсе — и это если не считать его самого. Если бы все знали правду, его бы сторонились ещё сильнее. На перроне ученики шарахались от каждого слизеринца, будто за лето метка появилась у всех на предплечьях. Впрочем, многие на факультете и правда были детьми Пожирателей, так что поводов для настороженности хватало. Потолок Большого Зала мерцал первыми звёздами, коснувшимися неба. Драко лениво сел рядом с Блейзом, надеясь, что распределение пройдёт быстро: первокурсников было всего десять, и большинство, скорее всего, окажутся на змеином факультете. Ему хотелось лишь дождаться ужина и уйти спать. Тут их нагнала Пэнси, сверкая значком старосты на мантии, и села напротив. Они держались чуть в стороне от остальных — или это другие предусмотрительно отодвинулись. Репутация складывалась сама собой. Драко хмыкнул, привлекая внимание подруги. — Я уже за двоих все обязанности взвалила, а ты даже значок не надел, — бросила она. — А что, кто-то забыл, как я выгляжу? Или при виде меня теряет дар речи, и мне нужно напоминание на груди? — Драко провёл рукой по волосам, ухмыльнувшись. — Хватит на неё срываться, — вмешался Блейз, резко повернувшись к нему. — Прекращай вести себя как придурок. Малфой фыркнул и отвернулся к преподавательскому столу, давая понять, что разговора не будет. — Только не говорите, что среди преподавателей теперь Пожиратели Смерти, — простонал Блейз, проследив за его взглядом. — Ты сам просил этого не говорить, — огрызнулся Драко. — Я присяду, если тут свободно? — раздался голос за спиной Пэнси, прерывая их перепалку. — Мерлин Всемогущий, — выдохнула шокированная брюнетка. Перед ними стояла девушка в слизеринской форме, с огненно-рыжими волосами, ниспадавшими аккуратными волнами. Её реакция Пэнси ничуть не смутила. — Если тут сидит сам Мерлин, мне поискать другое место? — с лёгкой насмешкой спросила она. Пэнси моргнула, приходя в себя, и подвинулась, освобождая место. — Мерси, — с французским акцентом поблагодарила девушка и села напротив парней, рядом с Паркинсон. — О, мадемуазель, добро пожаловать в Хогвартс! Вы, верно, из Франции? Я Блейз Забини, — мулат тут же включил своё обаяние. — А эта заноза в заднице — Габриэль, — буркнула Пэнси, оправившись от шока и сменив удивление на раздражение. — Габриэль — прекрасное имя для такой леди, — Блейз проигнорировал её тон. — Леклер. Габриэль Леклер, — девушка слегка улыбнулась. — Рада знакомству. Простите мою подругу, она сегодня не в духе. — О, так вы дружите? Пэнси, ты жадная, никогда не рассказывала! — поддел Блейз. — Не набрасывайтесь на неё, мистер Забини. Моё появление для неё такой же сюрприз, как и для вас, — спокойно пояснила Габриэль. — Может, вы перестанете говорить обо мне, будто меня тут нет?! — Пэнси зло переводила взгляд с одного на другую. — Я даю тебе время отойти от шока, — Габриэль успокаивающе положила руку ей на плечо. — И что заставило вас сменить уютную Францию на дождливую Англию? — Блейз не унимался. — Захотелось быть ближе к дому. Времена неспокойные, знаете ли, — она бросила взгляд на Драко, который до сих пор молчал, лениво наблюдая за сценой. — Простите манеры моего друга. Это Драко, — начал Блейз, но его перебили. — Малфой. Я знаю кто он. Даже во Франции слышали о самом завидном женихе магической Британии. Драко наконец оживился, встретив ее взгляд.  — Что, даже там нет конкурентов? Французские мужчины так ужасны? — ухмыльнулся он. — Гурманов, способных оценить французскую кухню, мало, увы, — парировала она, мысленно решив, что сотрёт эту самодовольную улыбку с его лица при первой возможности. Малфой прищурился, но промолчал. Он смутно припоминал, как отец шипел что-то о Фредерике Леклере — упрямом французе, которого ничем не переубедить. О чём шла речь, Драко не вслушивался, и теперь жалел об этом. Внимание всех привлекло появление директора. Снейп возник посреди зала, и гул студентов стих, словно по волшебству. Пока длилось распределение первокурсников и его холодная «приветственная» речь, Габриэль шепнула Пэнси: — Пэнс, не злись, я все объясню позже,  — ее взгляд смягчился.  — Вот именно, Габриэль, позже! Не сейчас и не здесь! - прошипела Пэнси. — Как ты вообще попала на Слизерин? Твой отец всегда опасался, что ты гриффиндорка, разве не поэтому ты училась во Франции? Как только Распределяющая Шляпа, которую Снейп утром в своём кабинете водрузил на ее рыжую голову, твёрдо объявила «Слизерин», Габриэль сползла со скамьи, выдохнув с облегчением. Но шляпа тихо добавила вслед: «Если бы не темная магия я бы выбрала иначе». — Может, я просто вняла его просьбам забыть ребячество и стать достойной наследницей семьи? — ответила она, выныривая из воспоминаний.