История Винсента Робертса

      — Разряд! — сквозь густую тьму в сознание ворвался знакомый искаженный голос, приглушенный, словно через пелену помех.       — Винсент, пожалуйста… — должно быть, это Рэй.       Тело выгнуло, мышцы напряглись до боли, а потом отпустило. Я не мог понять рад ли слышать его голос.       — Подними еще напряжение. Разряд!       Снова все свело судорогой, но происходящее казалось чуждым, словно не меня пытались поджарить. Внутри царила пустота, я ничего не видел, да и не хотел открывать глаза. Оставьте меня в покое.       — Пожалуйста, прошу тебя, не уходи.       — Еще разок, давай сильнее. Ну же, Робертс, хватит спать!       Очередной мощный удар током заставил выгнуться измученное тело, и вместе с ним пришел ужасающий холод.       — Есть пульс!       — Слава Богу… — его теплые от напряжения руки касались лица, гладили по голове. Я чувствовал, как глубоко и тяжело дышал мой Хозяин, как часто билось его сердце. Все хорошо, не нужно переживать, я всего лишь хочу уйти спокойно. Верните мне это блаженное бесчувствие. Дайте исчезнуть. Так будет лучше.

***

      Нью-Йорк, март 2011 года.       Рэй сидел у кровати напарника и пристально вглядывался в его бледное похудевшее лицо, стараясь заметить первые признаки пробуждения.       С момента возвращения из Лос-Анджелеса прошло уже полторы недели, а Винсент так и не пришел в себя. Маклейн после тщательного осмотра сказал, что парень в коме. Показатели здоровья почти в норме, но он все равно не открывал глаза. Адамс не хотел ничего слушать, когда ему твердили, что Робертс может уже никогда не проснуться и поддержание "жизни" лишь пустая трата времени и сил. Охотник верил, что Винс очнется, обязательно, и все станет как прежде. Они опять будут спорить, ссориться, отвешивать друг другу кулаком в челюсть. Ведь будут же? Рэй сделал бы все что угодно, лишь бы Винсент открыл глаза. И не мог избавиться от мысли, что напарник просто уснул. Прилег подремать после очень напряженного дежурства, и стоит только взъерошить ему волосы, или потрепать за плечо, как Робертс заворочается и откроет глаза, лениво ворча.       Поддавшись порыву, Адамс погладил Винсента по голове, запуская пальцы в черные пряди. За то время, что они не виделись, волосы Винсента отросли: челка кончиками касалась губ, а на затылке они ложились на плечи и спускались до ключиц. Теперь Винс тоже мог бы завязывать хвост.       Послышались приближающиеся шаги и Адамс воровато отдернул руку.       В палату зашел Маклейн и печально вздохнул, разглядывая ссутулившегося охотника. Выражение лица Рэя неизменно оставалось непроницаемым, под глазами залегли темные круги, взгляд стал потухшим, а щеки ввалились. Он казался статуей, демонстрирующей всему миру отрешенность и полное безразличие. Но доктор, не первый день знакомый с Рэем, без труда различил за напускным спокойствием, напряжение и яростные попытки справиться с чувством вины за состояние напарника. Напарника, к которому каждый день приходил в палату и подолгу сидел рядом, рассказывая о своих делах и новостях в мире. Но ни словом не обмолвился о событиях, произошедших в Лос-Анджелесе, избегая травмирующих воспоминаний.       — Как он? — тихо осведомился Док. Он и так видел, что состояние Робертса оставалось неизменным, но не попытаться отвлечь Адамса не мог.       — Так же, — сухо ответил охотник.       Сколько бы Рэй ни пытался достучаться до Винсента с помощью связи, ничего не получалось, никаких отголосков. Он взывал в глухую пустоту, а она поглощала голос, рассеивая без остатка. Не хотелось верить, что от Винса осталась лишь пустая оболочка.       — Заканчивается запас питания для него, — произнес Маклейн.       — Бери мою кровь, мне не жалко.       — Ну да, сейчас же. Мне потом голову оторвут. Ты же Высший, а ваша кровь ценится высоко и не в тех руках может наделать бед.       — Если это необходимо для Винсента, мне все равно, чего она там стоит.       — Как знаешь, — обреченно выдохнул Рассел. — Тогда идем.       В лаборатории Маклейна царил полный хаос, который сам доктор называл творческим беспорядком. Только он знал, где у него что валяется, вернее, лежит. Док подошел к шкафу с инструментами и выгреб оттуда несколько пустых герметичных контейнеров для забора крови, а Рэй присел на первый же свободный стул и закатал рукав рубашки.       — Достаточно раз в два дня, — начал пояснять Рассел, устроившись напротив, — сейчас обмен веществ Робертса замедлен, что вполне объяснимо его состоянием.       — Если понадобится больше…       — Не понадобится, — тут же перебил Док. — Тебе тоже нужно быть в форме. К тому же, я не хочу переусердствовать, чтобы ты никого не загрыз от истощения.       Маклейн ловко вставил катетер в вену, и кровь побежала по пластиковой трубке в пакет. Потом он отошел к холодильнику и достал оттуда другой, наполненный.       — А вот это тебе для восстановления сил, — произнес Рассел и бросил контейнер в сторону охотника, тот ловко поймал его свободной рукой.       — Спасибо.       — Не стоит, это для моей же безопасности.       — Ты не в моем вкусе, — Адамс саркастично хмыкнул.       — Да ну тебя, — Док драматично закатил глаза, пафосно растрепал светлые волосы и гордо отвернулся с оскорбленным до глубины души видом.       Лиза не могла смотреть на Рэя без щемящего чувства в груди, и хотя тот оставался образцом хладнокровия, она-то знала, что происходит на самом деле. Адамс был сам не свой с тех пор, как они с Робертсом вернулись из Лос-Анджелеса. Почти сутки Винсент пролежал мертвым, когда из его груди вытащили меч, и сам он приходить в себя, видимо, не собирался. А теперь лохматый паршивец лежал в коме.       Росс настрого запретил касаться темы произошедшей битвы в разговоре с Рэем. Похоже, тот винил себя за все. А информацию о том вампире, как две капли воды похожем на Адамса, засекретили. Любая утечка серьезно каралась. Джонс бесилась при одной только мысли, что того подонка забрали Высшие из Совета раньше, чем его успели добить. Конечно, слухов между своими избежать не удалось, так лейтенант и узнала подробности.       Робертс искалечил древнего вампира, пытавшегося убить Адамса. Подобная новость Лизу, мягко говоря, шокировала. Она еще помнила предостережения Росса, что Винсент может быть очень опасен в гневе. Но услышав, как тот превратился в нечто страшное и крылатое, опешила. По слухам, Винсент был точь-в-точь демон с каких-нибудь средневековых гравюр: огромный черный монстр с широкой клыкастой пастью, красными глазами и длинным гладким, как хлыст, хвостом. Джонс храбрилась, но в глубине души что-то заставило ее поверить.       И вот опять Рэй бледным призраком проплыл по коридору, даже не обратив внимания на тех, кто с ним поздоровался. Не только Джонс понимала, что Адамс очень сильно обеспокоен состоянием напарника, так что никто не обижался и не принимал на свой счет, но только Лиза остро ощущала реальную причину такого поведения. Лейтенант редко могла похвастать своим женский чутьем, но в этот раз интуиция четко подсказывала, что между Рэем и Винсентом существует какая-то более тесная связь, чем дружба или отношения коллег по работе.       Невыносимо было чувствовать себя такой бессильной, неспособной ничего сделать, никак помочь. Она даже слов не находила, чтобы поддержать Адамса. Становилось ужасно стыдно, слезы наворачивались на глаза, и никаких моральных сил не было видеть Рэя подавленным. Хотелось поколотить идиота Робертса, вытрясти из него всю душу, что, пусть и невольно, изводит Адамса. Но она не могла. Даже близко подойти теперь боялась после стычки с Рэем. Тогда она действительно испугалась.       Адамс получил красный конверт от курьера и уже знал, что внутри приглашение на суд. Он не имел права отказаться, поскольку был главным свидетелем, выступающим против Ван Холкама вместо Винсента, который не мог присутствовать по вполне понятным причинам. О чем Маркуса заблаговременно осведомили. Адамс обязан предъявить Лукасу обвинения, иначе потом не сможет смотреть Винсу в глаза. Жестокий маньяк должен получить по заслугам за содеянное. И лучшим наказанием послужила бы смертная казнь.       Оставив распоряжения Маклейну, меч на хранение Гильдии и несколько литров крови, Адамс улетел. Гористую местность Румынии, где располагался замок Ротшильда, все еще покрывал снег. Величественное готическое строение на фоне голых деревьев внушало страх и трепет всем, кто хотел в него войти. Огромная дверь неприветливо заскрипела перед путником, открывая проход в глубины мрачных сводов замка и запутанных коридоров. Бледный дворецкий, похожий на Франкенштейна, поклонился гостю и принял у него весьма небольшой багаж.       В замке уже находились и другие вампиры, на удивление, их оказалось не так уж много, как ожидалось.       — Приветствую, — почтительно произнес Маркус, появившись в коридоре.       — Я думал, что буду последним, — протянул Рэй, разглядывая неизменно жизнерадостного Высшего, хотя в этот раз Марк выглядел немного утомленным.       — Такое событие особого интереса ни у кого не вызвало, учитывая, что все знают, чем закончится суд.       — Я не знаю, просвети.       — Мы побеседуем, взвесим все факты и... накажем его, приговорив к очередной «отсидке».       — И все?! — охотник чуть не сорвался на грубость.       — Ты же знаешь, каждый Высший вампир весьма ценен для нашего общества…       — Опять?! Я это уже слышал. Значит, казнить его ты не собираешься. На кой я тогда вообще летел сюда, оставив напарника одного?       — На этот раз он не так уж много и начудил, учитывая, сколько вреда он причинял раньше. Сейчас Совет к нему более снисходителен, их больше волнует невероятная сила Робертса, поэтому я всеми силами стараюсь оградить вас от лишних неприятностей и расспросов. Я уже получил ответ от других членов Совета, отказавшихся приезжать лично, сославшись на крайнюю занятость, — Маркус небрежно махнул рукой, и Рэй понял, что ничем важным они не заняты, им просто лень собираться по такому поводу, если публичной казни все равно не будет. — Можешь догадаться, что они ответили мне.       — Если бы я знал, что этот урод опять отделается легким испугом, я бы тоже не прилетел, — злился Адамс. Да, он догадывался, что старперы опять оставили все на усмотрение Маркуса.       — Но я думаю, что вам с ним все-таки стоит встретиться и поговорить.       — Или добить друг друга, — злобно рыкнул охотник.       — Это вряд ли. В конце концов, мы уже давно выяснили, как его удержать.       — Надо же, такая тюрьма существует?       — В каком-то роде, но только в замке Ротшильда есть подобная темница. Идем.       Охотник проследовал по длинному темному коридору за главой Совета, мысленно проклиная всех и Марка в частности. Ван Холкаму опять сойдет все с рук. Рэй не знал, к какой именно «отсидке» приговорят Лукаса, но надеялся, что очень надолго.       — Вечером состоится суд, ты должен присутствовать, твое мнение может повлиять на результат, — Маркус толкнул массивную дверь в темницу, внутри оказалось очень зловеще и сыро, настолько, что даже Рэй поежился.       — Ну да, накинут ему еще годик, — саркастично хмыкнул охотник.       Когда свет зажегся, Рэй ненадолго зажмурился, а потом разглядел перед собой небольшую камеру с каменными стенами и довольно толстыми прутьями решетки. В углу на полу сидел Лукас и прожигал его взглядом исподлобья сквозь черную челку. Выглядел вампир потрепанно. Стены камеры украшали темные разводы засохшей крови.       — Ну и помятая же у тебя рожа, — прошептал Ван Холкам и встал.       — У тебя тоже, — ответил Адамс.       Лукас подошел к решетке, но руками не касался. Презрительно разглядывал охотника, не скрывая злобы и желания убить.       — Я в коридоре подожду, — Марк развернулся и направился к выходу, но у самой двери затормозил и добавил: — Лука, сделаешь что-то не так, увеличу срок в два раза.       — Урод, — рыкнул в его сторону узник, но глава Совета уже успел скрыться из виду.       — Не понимаю, о чем мне с тобой разговаривать, — холодно бросил Рэй, скрестив руки на груди. — Но можешь попросить меня о помиловании, так и быть, я выслушаю тебя.       — Ха-а? Да ты совсем зарвался, — в голосе вампира чувствовался яд, — думаешь, если по ту сторону решетки, то можешь теперь чувствовать себя в безопасности?       — Я бы очень хотел, что бы ты навсегда тут остался. Именно этого я сегодня буду добиваться, и с удовольствием казнил бы тебя за то, что ты сделал с моим обращенным.       — Подумаешь, немного поигрался. Между прочим, убил его именно ты.       — Я не убивал его, — твердо ответил охотник.       — Что? — на мгновение на лице Лукаса отразилось удивление, но быстро сменилось недоверием. — Издеваешься, да? Я почти купился, но унылая рожа тебя выдает.       — Так Маркус, видимо, тебе ничего не сказал? Винсент в коме.       Ван Холкам отступил от решетки назад вглубь камеры и опустил голову. Он молчал довольно долго, решая для себя, верить ли Рэю на слово. В конце концов, Марк ему ничего не говорил, вывод о смерти Винса Лука сделал сам, а мерзавец Нерон подыграл. Хорошо у них вышло заставить его помучиться, выть, как волку, разбивать кулаки в кровь о каменные стены. Он даже придумал, как будет медленно убивать Адамса, когда выберется. План мести уже почти сформировался.       — Давно?       — С того самого дня так и не приходил в себя, — ответил охотник.       — Что же, забавно получилось. Ни тебе, ни мне… — Лукас поднял голову и ехидно произнес: — Но я-то успел аппетитный кусок пирога откусить.       — Мразь! — Рэй бросился к решетке и ухватился за прутья руками, но тело пронзила внезапная боль, а кожу на ладонях обожгло. Охотник отшатнулся назад, стиснув зубы.       — Как забавно видеть тебя таким. Неужели он настолько тебе небезразличен? — Ван Холкам издевался и даже не скрывал радости от поведения Адамса, прожигающего его взглядом с нескрываемым желанием убить.       — Ты еще за это ответишь, только выйди отсюда, и я сам прикончу тебя! — охотник оскалился. — Мерзкий ублюдок.       — М-м, как вспомню, — вампир закатил глаза и облизал губы, — его тело, стоны, как он цеплялся за меня. Божественно! Хорошего ты себе обращенного отхватил, опытного, многое умеет. А как он работал языком!       — Заткнись! — не выдержал Рэй и обхватил голову руками, мелко сотрясаясь от ярости. — Я не верю ни единому твоему слову!       — Ты пытаешься сам себя убедить, что я лгу. Мне тебя жаль, — Лука снова вернулся к решетке. — И я очень рад, что трахнул его раньше тебя. Когда я выберусь отсюда, то заберу его назад, так что постарайся хорошо за ним следить.       — Я этого не допущу.       — Ты мне не помеха, — Ван Холкам хмыкнул и криво усмехнулся. — Ты должен был и сам уже догадаться, что я сотру тебя в порошок, если встанешь у меня на пути.       — Уж поверь, я найду способ тебя остановить. А если он умрет, клянусь, ты проживешь ненамного дольше.       — Это только твоя вина и ничья больше. Ты засадил ему проклятый меч в сердце! — Лука оскалился.       — Виноваты мы оба! И я свою вину готов искупить! Но именно из-за тебя, тварь, мне пришлось его остановить!       — Хорошо, признаю, — вампир расслабленно пожал плечами. — Да, я тоже виноват. Но он сам довел меня до белого каления, гаденыш. А ведь я открылся ему. Я думал, что если он произнесет мое имя, то подарю ему весь мир. Но он разбил все мои стремления, растоптал и уничтожил, когда я целовал его, а он… позвал тебя!       Высший бросился к решетке и вцепился в нее руками. Наплевав на боль и ожоги, рычал от ярости, но каждая попытка разогнуть металлические прутья вытягивала из него все больше сил.       — Когда я выберусь отсюда, я уничтожу тебя, и больше ничто не будет мне мешать.       — Только попробуй, и я превращу тебя в пепел, — Рэй приблизился с другой стороны решетки, они смотрели друг на друга практически в упор, никто не собирался отступать.       — Не волнуйся, он сам уйдет ко мне! — с вызовом бросил Лукас. — Уж поверь, ему со мной понравилось. Я могу дать ему все!       — Сам он никогда не подойдет к тебе, он не такой, как ты думаешь!       — Шлюха шлюхой и останется. Вернется к тому, кто лучше трахает, — Ван Холкам ехидно заулыбался, глядя на перекошенное яростью лицо охотника. — Не веришь? Спроси у него сам.       Адамс потянулся к шее Высшего и вцепился пальцами, а Лука только улыбался, чувствуя, как дрожит от напряжения рука охотника.       — Убью тебя, если скажешь еще хотя бы одно подобное слово о нем.       — Твой обращенный — дешевая потаскушка, которой нужно, чтобы ее хорошенько драли. Только так он будет вести себя смирно и покладисто. Ты дать ему этого не можешь, ты слишком мягок и слаб, — прохрипел Высший, перехватил руку охотника и сжал так, что захрустели кости. — И он опять сбежит с кем-нибудь еще, кто приласкает его как следует.       — Ну все, ты труп!       — Хватит! — раздался голос Маркуса, — Свидание окончено. Пойдем, Рэй, я провожу тебя в комнату, передохнешь.       Он пришел как раз вовремя, точно зная, что может случиться нечто неоправимое.       — Еще немного и я убил бы этого никчемного слабака, — ядовито прошипел Лука.       — Смотрю, к тебе вернулась воля к жизни, — съязвил глава Совета.       — Ты обманул меня, — прорычал Ван Холкам, отпуская руку Адамса.       Охотник отступил от разделяющей их решетки и прижался спиной к стене. Он не знал, какая часть из сказанного ненавистным ублюдком правда, а какая — ложь. Робертс никогда о себе ничего не рассказывал, но некоторые детали его прошлого случайно всплывали, рисуя не очень приятную картину. Страшные кошмарные сны, мучившие его, что видел в них Винсент, чего так боялся? Почему кричал и дрожал от прикосновений? Царапал кожу, пытаясь порвать пальцами вены, или добраться до собственного сердца? Ясно только одно, Лукас задел то, что не должен был трогать. Потревожил старые раны, которые с таким трудом только принялись затягиваться, если вообще могли зажить.       — Я ничего не говорил тебе, потому что на то были веские причины, — протянул Маркус.       — Повеселился, слушая мои мысли, да? — рыкнул Ван Холкам. — Понравилось? Я всегда знал, что ты извращенец, помешанный на чужих страданиях. Ты всегда лезешь туда, куда тебя не просят! Я никогда не просил защищать меня, но ты раз за разом вмешиваешься! Когда тебе надоест смотреть, как я схожу с ума?!       Лука продолжал кричать, его слова стали бессвязными и обрывистыми. Он ударил кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь.       — Идем, оставим его наедине с собой, — Маркус подхватил Адамса под руку и потащил за собой, тот даже не пытался сопротивляться, его мысли стали почти такими же беспорядочными, наполненными болью и бесконечным беспокойством.       Росс печально вздохнул, присаживаясь на стул рядом с кроватью Робертса. Вампир-охотник выглядел невероятно бледным, словно неживой вовсе: щеки ввалились, стали сильно выделяться скулы, губы слились по цвету с кожей, казалось, он увядает на глазах.       — Что происходит? — спросил глава у стоящего рядом Маклейна, не отводящего взгляда от показаний приборов.       — Боюсь даже предположить, ему внезапно утром стало хуже. Организм не принимает кровь. Сердцебиение замедляется. Если все так пойдет и дальше, то долго он не протянет.       — Рэй вернется только завтра…       — Извини, ты же знаешь, я старался, как мог, но… Его состояние едва ли зависит от меня.       — Понимаю.       Даниэль присутствовал в палате, когда реанимировали Винсента. Под руками в распоряжении медиков в отделении не нашлось дефибриллятора. Обычно сильно пострадавших сразу везли в нормальную больницу, а в отделении могли оказать только первую помощь. Шанс на успех казался невелик, никто точно сказать не мог, поможет ли стимуляция сердца запустить его, или парень погиб. Рэй сам взялся помогать и всех удивил, показав способность. Росс догадывался, что Адамс управляет чем-то вроде молний, но не предполагал, что может проделывать и другие фокусы. Позже Рэй объяснил, что Маркус научил его некоторым тонкостям, включая возможность запустить сердце умирающего.       — Я боюсь за Рэя, он сломается, если потеряет еще одного напарника, — Даниэль вздохнул и легонько тронул пальцами запястье Робертса.       — Он столько смертей пережил, вынесет и это, — доктор равнодушно хмыкнул. — Не думаю, что они были настолько уж близки. Просто Адамс, как обычно, старается всех защитить. А тут еще и чувство вины подмешано.       — Ты не видел его в Лос-Анджелесе. Там, в грязи, среди обломков зданий, он был похож на мертвеца. Они не просто напарники. Винсент обращенный Рэя. Их связывает то, что нам, обычным людям, постигнуть невозможно.       Росс тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Ему самому невыносимо было смотреть, как медленно умирает Винсент. Парень ему нравился, он к нему привык и даже уже стал воспринимать частью их большой охотничьей семьи. Но Винсент сам не хотел жить, иначе никак нельзя объяснить его состояние на грани. Рэй говорил, что не чувствует связи, будто перед ним пустая оболочка.       — Тогда становится понятно, почему состояние Робертса ухудшилось как только его Хозяин улетел, — Док покачал головой. — Только Рэй сможет заставить его очнуться. Я бессилен что-либо сделать сейчас, попробую продержать его еще немного, но…       — Ты уж постарайся, а то следующим, кто сляжет на эту койку, буду я, — Росс покачал головой.       Столько всего навалилось за последний месяц, что недолго и с ума сойти. Неспокойно всем, а он, как глава Гильдии, должен… Нет, просто обязан справится с ситуацией и вернуть все в прежнее русло.       — Кстати, ты чего приехал-то, вместо Рэя подежурить? — Док присел на стул напротив, с другой стороны кушетки.       — Утрясти кое-какие дела, заодно жилье себе присмотреть. Собрался перебраться в Нью-Йорк.       — Шутишь?       — Нет, я серьезно. У меня есть некоторые идеи, для реализации которых потребуется много времени и связей, старых и новых, — загадочно улыбнулся он.       Даниэль не собирался раскрывать все карты, сейчас его больше всего волновали судьбы Винсента и Рэя. К тому же, в свете последних событий могли возникнуть серьезные препятствия на пути к осуществлению задуманного.       — Что за сумасшедшие идеи на этот раз? — недоверчиво спросил Рассел и поправил на носу съехавшие очки.       — Проект один, полагаю, тебе тоже будет интересно, но пока не время об этом думать всерьез. Нужно позаботиться о других проблемах.       Адамс вышел из зала заседаний Совета на ватных ногах. Когда Маркус озвучил приговор, поначалу казалось, что это невероятно много, но учитывая, сколько Лукас прожил, то сотню лет принудительного сна он даже не заметит. Это не то наказание, которым можно исправлять маньяков. Второй вариант вообще показался абсурдным — заставить Ван Холкама отрабатывать свои грехи. Ему предоставят выбор, либо сотню лет мирно проспать, либо целый год заниматься благотворительностью. По мнению Рэя, все смахивало на бред.       Шел он очень медленно, не ощущая реальности и не замечая ничего вокруг. И не сразу обратил внимание на появившегося перед ним Юкимуру: чуть не прошел мимо, обогнув препятствие на автопилоте. В голове без конца вертелись слова Ван Холкама. Рэй не мог вообразить, что Винсент по собственной воле позволил бы Лукасу прикоснуться к себе. Стоило только представить, о чем рассказывал Ван Холкам, и ярость переполняла Адамса настолько, что он едва сдерживал желание разгромить все вокруг.       — Пожалуйста, прости меня… — начал разговор Акира, глотая непрошенные слезы. — Позволь мне увидеть его хотя бы один раз.       Охотник остановился, окинул взглядом бледного якудза, сильно изменившегося с их последней встречи.       Не чувствовалось больше жгучей ненависти, Юкимура волновался за друга и все остальное отошло на второй план.       — Это не от меня зависит, — ответил Адамс. — Он находится на территории Гильдии, и вряд ли тебя туда пустят. Ты должен понимать, что если попробуешь проникнуть сам…       — Знаю, — перебил его якудза, — но я должен увидеть его.       — Когда он очнется, если захочет с тобой увидеться, я не стану препятствовать, — ответил охотник. — А теперь извини, я хочу поскорее вернуться в Нью-Йорк.       Рэй уже сделал шаг в сторону, чтобы обойти Юкимуру, но тот опять перегородил ему путь.       — Почему ты говоришь, что не против, после всего, что я тебе сделал? Я ведь действительно хотел убить тебя.       — В некотором роде я могу понять тебя. Он пытался выкупить и мою, и твою жизнь собой.       — Почему он всегда так делает? — не выдержал Акира, слезы уже в открытую катились по щекам, парень вытирал их рукавом темной рубашки. — Жертвует собой ради других, вечно терпит боль и унижение, и молчит. Все держит в себе!       Рэй пожал плечами. Если Юкимура называет себя другом Винсента, то нет смысла объяснять очевидное. Ради дорогих и близких любой пошел бы на все.       В коридоре появился Марк, а следом за ним Нерон, как обычно с отрешенным выражением лица, будто происходящее вокруг всего лишь нелепая суета, ровным счетом ничего не значащая.       Адамс вздохнул и потер виски пальцами, он очень устал, начинала болеть голова. Все эти разговоры ужасно выматывали. Не хотелось снова начинать что-то обсуждать, тем более касаться Винсента. Рэй просто хотел, чтобы тот поскорее очнулся. Вот и все.       — Истинная причина, почему Винсент отказывается проснуться, заключается именно в том, что Лукас сильно ранил его не физически, — ответил Маркус на мысленные терзания охотника.       — И теперь он не хочет жить, да? — закончил мысль Юкимура.       — Именно. Но я не знаю, как помочь, — Маркус пожал плечами. — Все зависит только от него самого. Поддерживать его искусственно можно еще долго, но не вечно. Он не умрет, а погрузится в особый сон.       — Раз от вас все равно никакой помощи, мне больше нечего тут делать, — грубо сказал Адамс, встретившись взглядом с бывшим наставником, а затем коротко попрощался и пошел по длинному коридору в сторону выхода. Он намеревался бороться до конца за жизнь Винсента, не желая ничего слушать.       В просторной прихожей охотник замер, разглядывая массивную темную дверь. Кто-то прибыл. Легкая, едва уловимая аура пронизывала все пространство вокруг как нежная дымка тумана. С этим вампиром Рэй не сталкивался, поэтому не смог узнать.       Дворецкий быстро и ловко распахнул дверь перед неизвестным гостем, раскланиваясь и стараясь не поднимать головы. На фоне заснеженного леса на пороге замка стояла женщина с серебристыми от седины волосами и безжизненными глазами. Ее окружали слуги, облаченный в платья из тонкого шелка.       — Госпожа Мэй, приветствую. Что привело вас к нам? — сказал Маркус и поспешил встретить женщину. Подхватив под руку, он медленно проводил ее внутрь. Приезд китаянки оказался большой неожиданностью.       Все молчали, очарованные невероятной красотой и утонченностью гостьи. Молочно-белая кожа выглядела гладкой, будто у фарфоровой куклы. На длинных серебристых ресницах лежали снежинки, но они принялись таять сразу, как только она вошла в помещение, и теперь блестели бриллиантовой россыпью капель.       — Я прилетела поговорить с тобой, Маркус, и чтобы встретиться с одним человеком, — Мэй повернулась к охотнику и потянулась руками к его лицу. — Позволите? — Невесомо она коснулись Рэя, покорно замершего, пока Мэй внимательно изучала черты. Он знал кто эта необычная госпожа, хотя личная встреча состоялась впервые.       — Здравствуй, Черный Клинок, — мелодично пропела женщина мягким звонким голосом.       Маркус и Нерон переглянулись, оба заметно занервничали. Если госпожа Сяо Ли Мэй решилась приехать лично, значит есть веский повод, и возможно, те известия, что она привезла, будут весьма неожиданными. Мэй очень редко покидала родной дом и вряд ли проделала бы такой путь, только ради того, чтобы увидеть Адамса.       — Для меня великая часть встретиться с вами, — произнес охотник, разглядывая лицо женщины, столь же прекрасное, как самая изысканная скульптура. Но Рэй признался себе, что немного пугающим кажется незрячий застывший взгляд китаянки.       — Тебя ждет великое будущее, — стала шептать Мэй. Она знала, что ее слова слышат все присутствующие и не собиралась ничего скрывать, — Тебя уважают коллеги, и ты обретешь новых сильных друзей и союзников, станешь их лидером. И хотя твой путь не всегда будет легким, с тобой рядом будут те, кто разделит с тобой печали и радости. Не теряй веры и смотри вперед.       — Он будет со мной? — тихо спросил охотник, надеясь, что госпожа Мэй правильно поймет его вопрос.       — Важно сделать первый шаг, начать рушить стены, даже если придется вынимать по одному камешку. Ты должен начать первым, должен открыться и принять все как есть, потому что только так можно спасти того, кто тонет во тьме внутри себя.       Женщина замолчала и еще раз коснулась руками лица Рэя. Она не видела его глазами, но чувствовала душой, считывала ауру, улавливала ритм его сердцебиения и создавала внутри себя образ, такой похожий на Ван Холкама, но в то же время совсем другой. Они оба, как свет и тьма, и в каждом из них есть частичка другого. Образ, сотканный из волокон света и тьмы, печальных отблесков волн прошлого, и прочный доспех, натянутый на сильный стальной каркас, а внутри тепло и так спокойно. Именно таким себе представляла Мэй охотника, которому предначертано судьбой стать одним из тех, кто изменит мир. Одного она только не знала, когда именно все случится.       Затем китаянка подошла к Акире, мягко улыбнулась и погладила его по волосам.       — Ты сделаешь правильный выбор, — шепнула она и отступила назад.       Юкимура ненадолго прикрыл глаза и вздохнул, опустив голову. Если так сказала Мэй, лучшая подруга сестры, и та, кто никогда не ошибается в пророчествах, то так оно и будет. Вот только, какой выбор правильный? Отпустить Винсента или бороться до конца? Неимоверно сильно захотелось спросить, но Юкимура не смел. Если Мэй не дала подсказок, значит, на то были причины.       — Вы останетесь у нас надолго? — осведомился Нерон, разглядывая женщину. Ни у нее, ни у слуг не было багажа.       — Нет, моя машина стоит у ворот и ждет, — китаянка протянула руку, ее тонкое запястье подхватил Маркус.       — О чем вы хотите поговорить? — спросил он.       — Пойдемте, кажется, мистер Адамс очень спешит, — Сяо Ли Мэй обернулась и наградила охотника теплой загадочной улыбкой.       — До свидания, — Рэй кивнул на прощание всем присутствующим, и подхватил из рук горничной куртку и небольшой рюкзак.       — Позаботься о нем, — шепнул Юкимура, но охотник его уже не слышал.       Лукас зарычал и со всей силы стукнул в стену кулаком, но та никак не поддавалась. Совет соорудил отличную клетку, но даже она долго его не удержит. Если бы Робертс сильно не потрепал, то Лука смог бы убежать, почуяв приближение Маркуса. Так легко попался! Но на самом деле Лука думал, что умрет. Щенок выпил его крови и выжил, пережил даже удар в сердце клинком охотника. Уму непостижимо, но и прекрасно одновременно. Лукас провел пальцами по шее в том месте, где впивался Робертс, и криво усмехнулся:       — Ты заплатишь за это.       Высший вампир снова заревел и ударил в стену, размазывая багровую жидкость по бетону. Он слизывал крупные густые капли с пальцев, и в глубине души немного сожалея, что собственная кровь для него не ядовита.       Дверь темницы скрипнула, и послышались шаги. Ван Холкам уже знал, кто идет, и встал возле решетки, ожидая. С разбитых костяшек на пол капали крупные алые капли.       — Ну что? Снова собираетесь меня усыпить, как бешеное животное? — хмыкнул Лукас.       — На этот раз у тебя есть выбор, — Марк поднял руку и показал два пальца, а потом стал их по очереди загибать, перечисляя: — Сотня лет сна или год благотворительной деятельности. Но так как последний вариант маловероятен, то выбора у тебя нет.       — Я согласен провести хоть двести лет в этой кутузке, но только если вы посадите вместе со мной Винсента! — Лукас оскалился, а глаза во мраке темницы азартно сверкнули.       — Лучшим вариантом для тебя будет уснуть…       — Всего год благотворительности, говоришь? — перебил Лука и взглянул на заживающие раны на тыльной стороне ладони.       — Ты не сможешь. Подумай хорошенько.       — Что я должен буду делать?       — У тебя не будет шанса отказаться, если выберешь второй вариант.       — В чем подвох?       — Если убьешь кого-нибудь за этот год, то тебя немедленно усыпят на век. Убьешь нескольких, то за каждого человека твой срок будет увеличен на двадцать лет. Откажешься от работы — усыпим. Будешь делать плохо или что-то испортишь — срок трудовой повинности увеличим на месяц. Попытаешься сбежать — заснешь на двести лет.       Ван Холкам грубо хохотнул на всю темницу, схватившись за живот.       — Сволочь, я так и знал, что ты приготовил для меня что-то очень изощренное. Шаг влево, шаг вправо — сразу расстрел, да? Молодцы, круто придумали.       — Мы догадывались, что ты откажешься, — глава Совета многозначительно пожал плечами. — Ты ведь не сможешь выполнить всех условий, для тебя это невозможно.       — А вот обломитесь, я выбираю второй вариант! — рыкнул Ван Холкам. — И выберусь отсюда, чего бы мне это ни стоило.       Вампир скрутил неприличную комбинацию, демонстрируя Маркусу средний палец.       — Ты сам не понимаешь, на что подписываешься, — глава Совета едва заметно улыбнулся.       — Всего лишь год и я буду на свободе. А потом прихлопну Адамса, и вы мне уже ничего не сможете сделать!       — А вот Рэя я тебе трогать не советую, — Маркус прекратил улыбаться, — еще раз попытаешься его убить и будешь иметь дело со мной.       — Защищаешь своего цыпленка? А?       — Возможно. Ты окончательно решил, что будешь работать? Советую тебе еще раз подумать.       — Да, я так решил!       — Что же, тогда я сообщу Совету о твоем выборе, и они назначат тебе задание.       — По-твоему это было весело, слушать, как мы лаялись? — шепнул Лука.       — Нет, я надеялся, что вы договоритесь, но ошибся.       — На этот раз это уже не игра, а борьба! И я не собираюсь ему уступать, потому что он слабак и не сможет дать Винсу того, что ему нужно!       — Откуда тебе знать, что ему нужно? Ты искалечил парня.       — Я пытался освободить его, пытался показать, как можно жить не вглядываясь в прошлое. Мне плевать, скольких я убил, чьи жизни отнимал, я всегда иду вперед!       — И что в итоге? Парень в коме, а ты сходишь с ума за решеткой. Чего ты добился, Лука? Подарил ему еще один кошмар? Ты ведь знал, что он не в себе, но своими действиями и словами сделал ему настолько больно, что заставил возненавидеть себя и отказаться от жизни.       — Он тоже сделал мне больно! Я ведь хотел…       — Ты всего лишь хотел попользоваться им. А когда парень надоел бы тебе, то что дальше? Ты убил бы его. Как обычно всегда поступаешь.       — Похоже, ты знаешь обо мне все лучше меня самого, — хмыкнул Ван Холкам и криво усмехнулся.       — Лука, я всегда желал тебе только добра. Но предупреждаю еще раз, попробуешь навредить Рэю и я больше не встану на твою защиту.       — Я тебе уже надоел? Наигрался, да? Так-так, интересно. Вот зачем ты стал всему учить эту подделку. Ты нашел мне замену?       — Нет, каждый из вас уникален, но он в каком-то роде воплощает все то лучшее, что ты в себе убил.       — Ах ты, с-сука, — процедил сквозь зубы Ван Холкам. — Я знаю, ты хочешь переманить его к себе! Ты сделаешь все, чтобы он присоединился к твоей семье!       — Я бы на твоем месте больше волновался о том, чтобы тебя кто-нибудь не подставил, пока ты будешь сортиры драить! — громогласно выпалил Нерон, появившись в темнице. — Идем, Маркус, нас ждет Мэй.       Глава Совета еще раз окинул взглядом потрепанный вид Луки и чуть слышно вздохнул.       Целых семь часов в самолете Рэй потратил на размышления о словах госпожи Мэй. Понять смысл не составило труда, но вот принять его оказалось куда сложнее. Мысли кружили и гудели ульем пчел в голове в попытках придумать повод отсрочить разговор до полного выздоровления Винсента. Но от действительности не убежать — Винс стал для Рэя необходимой частью жизни. Даже больше. Думать не хотелось, что станет с ним, если Робертс не очнется. Лучше уснуть рядом, чем продолжать влачить жалкое существование с разъедающим изнутри чувством вины, что не смог, в очередной раз не уберег близкого сердцу человека. Последний раз охотник допустил слабость, позволил кому-то войти в свою жизнь и поплатился за это.       Когда Адамс показался у центрального входа в главное Нью-Йоркское отделение Гильдии охотников, его уже встречали. Росс выглядел напряженно и заметно нервничал. Внутри Рэя все сжалось, он нахмурился и ждал худшего, плотно сжимая губы в тонкую линию. Если Винс умер, пока его не было рядом… Нет, этого не может быть.       — Добро пожаловать домой, — неестественно добродушно произнес Росс, натянув на лицо вымученную улыбку.       — Что случилось? — монотонно произнес Адамс, пытаясь задушить в себе приступ паники.       — Устало выглядишь, поезжай лучше домой, отдохни, выспись, а потом вернешься. Все равно пока я тебя не могу допустить к охоте.       — Какого черта тут происходит? — ледяным тоном снова потребовал объяснений Рэй.       — Ничего страшного. Все как обычно: работаем в поте лица, — Даниэль похлопал охотника по плечу.       — Мы знакомы очень много лет и я прекрасно вижу, что есть нечто, о чем по твоему авторитетному мнению я не должен знать, — угрожающе произнес Адамс. Он уже не мог сдержаться, и плевать хотел на субординацию. — А еще ты знаешь, как меня раздражает подобная «забота». Я войду, и ты не сможешь мне помешать, — Рэй легко отодвинул Росса со своего пути и направился ко входу. Даниэль последовал за ним.       — Постой, тебе лучше подождать!       Но Рэй проигнорировал слова и ускорил шаг. В районе солнечного сплетения кольнуло от предчувствия, что опоздал. И хотя Адамс знал, что Винсент не умрет на самом деле, а всего лишь погрузится в более глубокий сон, сама мысль о расставании причиняла нестерпимую боль.       Охотник влетел в палату, задыхаясь от волнения, но на первый взгляд все выглядело как обычно: Робертс все еще спал, вокруг мигали мониторы приборов и тихо гудел кондиционер. Даниэль за ним не пошел, остался у двери снаружи и плотно закрыл ее.       Рэй привычно опустился на табуретку рядом с кроватью Робертса и всмотрелся в его лицо, отмечая, как тот еще больше побледнел и похудел с последней их встречи. Коснувшись руки Винса, понял, что температура необычно низкая, а сердце билось очень медленно. Пришлось внимательно приглядываться, чтобы заметить как напарник дышит.       — Так вот в чем дело, — шепнул охотник и взял Винсента за руку. — Ты решил все-таки уйти.       Произносить слова удавалось с трудом, внутри похолодело.       — Почему ты оставляешь меня? — Рэй не смотрел больше на напарника, уставился на его руку, на синеватые вены, просвечивающиеся сквозь тонкую бледную кожу. — Потому что я не смог тебя спасти вовремя? Потому что втянул в свои проблемы? Потому что не в силах ничего изменить? Ты прав, я виноват во всем. Простишь ли ты меня?       Минуты молчания тянулись долго, но реакции не последовало. Адамс не выдержал, скрипнул зубами, подскочил на ноги и нагнулся над койкой, сжимая плечи Робертса.       — Не оставляй меня, слышишь? Не уходи, только не сейчас! Я и так живу, только потому, что ты не дал мне умереть, потому что ты заставил меня! А теперь собираешься вот так просто бросить и уйти?       Оперевшись руками по обе стороны от тела Робертса, Рэй склонился еще ближе, разглядывая лицо, скользя взглядом по бледным губам, которые даже не дрогнули.       — Ничего так и не скажешь мне на прощание? Пожалуйста, прошу тебя, не хочешь жить ради себя, тогда попробуй жить ради меня. Я знаю, что не могу приказать тебе, поэтому молю — не оставляй меня одного.       Рэй едва сдерживался, чтобы не застонать от отчаяния. Госпожа Мэй ведь так и не ответила на его вопрос.       — Надеюсь, ты слышишь меня сейчас. Знай, что я буду все время рядом, буду ждать тебя, когда ты проснешься вновь. Неважно, сколько времени пройдет: год, два, десять лет или век — ты навсегда останешься моим напарником. Я делал тебе больно, был слишком груб и часто злился. Но я понял, что ты вполне можешь обойтись и без меня. Если захочешь, я уйду. Только прошу…       Голос предательски дрогнул. Рэй не привык говорить откровенно, не умел подбирать правильные слова, когда требовалось описать чувства. Да и никогда не говорил так много, не требовалось, ведь раньше Меган всегда понимала его, лишь взглянув в глаза.       — Если бы я мог, я отдал бы сейчас тебе свою жизнь. Потому что ты на самом деле заслужил ее. И не важно, что говорил или делал Лукас, он заплатит за все, я обещаю.       Слова Ван Холкама против воли всплыли в памяти, причиняя почти физическую боль. И с каждой секундой Адамс все больше ненавидел себя за то, что не смог ничего сказать раньше. Боялся, трусил, как мальчишка, перед открытыми чувствами, перед неизвестным и кажущимся странным. И только сейчас, когда уже может быть слишком поздно, понял, что все предрассудки ничего не стоят, когда теряешь кого-то столь близкого и необходимого. Лишь зря тратил время, упустил все возможности что-то изменить.       — Я буду только рад, если ты ударишь меня за это…       Рэй склонился ниже, вдыхая знакомый приятный запах кожи и волос Робертса, прижался лбом ко лбу и провел пальцами по лицу, задержавшись ненадолго на подбородке. В голове билась только одна мысль — мольба очнуться, открыть глаза.       Легко, почти невесомо он коснулся губ Винсента своими, будто боялся ненароком разбудить. Он наслаждался моментом, тонул в приятных ощущениях, чувствуя, как перехватывает дыхание от волнения. С чего бы? Будто первый раз целовался, как подросток.       Адамс отпрянул назад и закрыл глаза, выдыхая. Губы Винса оказались такими же мягкими, как в том сне, слишком тяжело удержаться от соблазна продолжить.       Через некоторое время охотник аккуратно присел обратно на табуретку, переводя дыхание, и попытался полностью очистить разум от нахлынувших воспоминаний. Он не хотел уподобляться таким ублюдкам как Валентайн или Ван Холкам. И лучше бы им с Винсом никогда не встречаться, трусливо подумал Рэй. Сейчас слишком больно расставаться.       — Я… — слова не хотели больше выходить, застревали в горле комом, — больше не буду докучать тебе нытьем. Спокойной ночи.       Еще раз коснувшись руки Винсента, охотник медленно поднялся. Не все сказал, не смог выразить мысли четко, все вышло глупо и сумбурно, но, возможно, лучше так, чем совсем никак.       Росс никого в палату не впускал, пока на пороге не появился Адамс: бледный, будто неживой, потерянный и безразличный к окружающей действительности. Даниэль именно этого и боялся, на мгновение замер, не зная за что первым делом хвататься: за сердце, или под руку брать Рэя, который выглядел так, будто вот-вот упадет.       — Давай я тебя домой подвезу, а то ты совсем с дороги вымотался. Как отоспишься, сразу же вернешься. Никуда он отсюда не убежит.       Появившийся откуда-то Маклейн ловко обогнул толпу и незаметно прошмыгнул в палату с видом очень занятого человека. Попадать под руку Адамсу он явно не хотел.       Лиза, как только услышала, что Рэй вернулся, бросила все дела и примчалась в отделение. Она сразу же сообразила, где искать его, но шеф в палату никого не пускал. Судя по всему, дела шли совсем скверно, а вид Адамса, появившегося на пороге с отсутствующим выражением лица, только подтвердил догадку.       — Давайте я его подброшу, — девушка вышла вперед, растолкав плечами еще нескольких охотников.       — И я поеду, — отозвался Николас Кремер.       Росс решил, что общение с коллегами для Рэя будет лучше напряженного молчания по дороге домой.       — Да, конечно, давайте вы, — Даниэль подтолкнул онемевшего Адамса к ребятам.       Тот даже дергаться не стал, когда его подхватили под руки и потащили к выходу. В присутствии старшего лейтенанта Джонс прикусила язык и решила подождать со своими извинениями и попытками помириться. Ситуация явно не способствовала, к тому же, она хотела поговорить наедине.       — Погодите, я своим сообщу, что мы уехали, — Ник развернулся и побежал обратно в здание, когда они уже находились на крыльце отделения.       Воспользовавшись моментом, Лиза все-таки решилась.       — Извини, я виновата, знаю… Мне трудно принять его, он же вампир, да к тому же сила у него нереальная. Я даже не подозревала.       — Помолчи, в другой раз обсудим, — бесцветным голосом ответил Рэй. Ему вовсе не хотелось сейчас выяснять кто в чем виноват.       Он бы остался, если бы глаза сами не закрывались, мозг едва улавливал происходящее вокруг. Слишком устал не только физически, вымотался морально настолько, что не осталось уже ничего внутри, кроме щемящей безысходности. Охотник не мог вспомнить, когда спал последний раз, ведь любую свободную минуту уделял Робертсу.       — Вот и я, — Ник появился на ступеньках, позвякивая ключами от машины.       Рэй застыл, даже дышать перестал, когда возникло привычное чувство, которого так ужасно не хватало. Легкий, едва уловимый и такой родной пульс. Не помня себя, он сорвался с места и бросился обратно в отделение, не обращая внимания на испуганные и удивленные возгласы позади.

* * *

      Я тонул в темных водах океана, опускаясь все глубже на дно, и видел блики чего-то светлого на поверхности, похожего на полную луну. Дыхание я задержал, но не помнил уже как давно, рефлекс не давал вдохнуть в себя воду. Организм сопротивлялся, и я терпел, но знал, рано или поздно захлебнусь. Говорят, это больно, когда легкие заполняются водой, и не можешь сделать ни вдоха. Но меня это не пугало. Хотелось только, чтобы поскорее все закончилось.       Тело тянуло вниз, будто что-то обвилось вокруг нежно и ласково, и в тоже время было таким чуждым и холодным. Я знал, что если опущусь до самого дна, свет проникать на глубину уже не будет. Свернусь в объятиях темного кошмара, сожмусь, убаюканный тихим шепотом, снова звучащим где-то в голове. Мы исчезнем. Вместе. Навсегда.       Что-то упало в воду, рябь пошла по гладкой поверхности, нарушая привычную картину спокойствия. Я увидел силуэт человека, тянущегося ко мне, старающегося доплыть. Он мне знаком, но я не мог вспомнить кто это. Он уже и раньше нырял за мной, но еще ни разу не доплыл, вода всегда выталкивала его на поверхность. Бесполезно. Незачем так стараться, я уже слишком глубоко.       — Собираешься… бросить… и уйти? — разобрал я сквозь глухую толщу воды. Как странно, мне казалось, что разговаривать в жидкости невозможно.       Да, наверное. Я пытался выплыть, но там, на поверхности есть что-то, что пугает и причиняет боль. Нечто, лишающее этого приятного бесчувствия и мертвенного спокойствия. И о чем я вспоминать не хочу.       Человек продолжал погружаться все глубже. Я понимал, что скоро у него не хватит ни сил, ни воздуха, и он снова вынужден будет подняться вверх.       — Не оставляй меня…       Голос искажался, но будил странные теплые ощущения. Именно ради него я вновь попытался вспомнить, подняться к поверхности темного океана.       Тугая щупальца обвилась вокруг шеи и чуть сдавила, будто от ревности, не желая отдавать меня никому.       — Попробуй жить ради меня…       Так близко, он уже совсем рядом. Я потянулся рукой навстречу, но не мог достать. Вспомнил! Я вспомнил, кто зовет меня. Жаль, но уже слишком поздно. Прости, Рэй, что оставляю тебя, но так будет лучше, ведь я всего лишь никчемный мальчик на побегушках, дешевка, я…       Сильная рука схватила меня за кисть, но я все еще продолжал опускаться ко дну и тянул его за собой. Я дернулся, пытаясь вырваться. Он не должен исчезать со мной во тьме, заполнявшей меня подобно океану.       Медленно он тянулся ко мне, и приблизился настолько, что я смог разглядеть знакомое лицо. Даже в мрачных глубинах его глаза продолжали сверкать серебром. Он что-то еще сказал, но я не разобрал, все звуки сливались. Потом коснулся моего лица, провел пальцами, чуть задержавшись на подбородке. Рэй выглядел очень печальным, я почувствовал боль, с горьковатым привкусом одиночества.       Прощаешься со мной? Уходи, оставь, иначе дороги назад уже…       От неожиданности я шире распахнул глаза, когда он прижался к моим губам и вдохнул воздух. Спасительный глоток кислорода, что позволит мне продержаться еще немного и не уйти на дно, захлебываясь темными водами океана. Я чувствовал Рэя и его огромное нежелание отпускать, проникающее в тело через прикосновения к коже. Мне очень не хватало его, и я бы все отдал, чтобы продлить этот момент, пока мы вместе.       Все ощущения исчезли, растворились, превратившись в пузырьки воздуха, вместе с Адамсом, что еще недавно держал меня за руку. Я чуть не завыл от отчаяния. Все это лишь иллюзия моего умирающего сознания? Стало горько от обиды, я начал сопротивляться, дергаться, пытаясь всплыть за пузырьками. Вода хлынула в легкие.       — Тише, все хорошо, — услышал я голос. Кто-то схватил меня за плечи, стал прижимать к чему-то твердому. — Не дергайся так сильно!       Тону, черт возьми, я ведь тону и не хочу умирать! Рэй!       Шум воды исчез, а яркий свет резанул по глазам. Я захрипел и понял, что опять могу дышать, но тело болезненно свело судорогой.       — Я же говорил, не дергайся! — недовольно проворчал Рассел Маклейн, и я про себя отметил, что чертовски рад слышать его.       Дверь грохнула об стену, и я подумал, что оглохну. Не получалось ничего толком рассмотреть, все плыло, и мутная пелена висела перед глазами. Во рту чувствовался странный привкус, немного противный, а в горле пересохло.       Тяжелые шаги приближались, кто-то явно бежал и запыхался. Нечто темное мелькнуло перед глазами, потом сильные руки обхватили мое ослабевшее тело, прижимая к кровати.       — Наконец-то, — раздался шепот, а потом я почувствовал знакомый запах, ставший таким родным, что захотелось обнять в ответ, но не получалось. — Я так рад, что ты очнулся. С возвращением.       — Рэй… — хрипло выдохнул я. — Рад, что ты тоже вернулся…       — Тише, пока не разговаривай, — встрял Док. Его белобрысая шевелюра появилась в поле зрения. — Ты очень долго пробыл без сознания, твое тело сильно ослаблено, мышцы потеряли тонус, поэтому пока ты не сможешь нормально двигаться.       — А… — протянул я, чувствуя, как хватка Адамса стала чуть сильнее.       Наверное, для начала мне стоило бы понять, где нахожусь, но, видимо, в безопасности. Я услышал еще голоса, знакомые, радостные, вроде бы рядом находился еще шеф и Ник.       — Слава Богу… — выдохнул Росс. — Камень с души упал. Один из самых радостных дней в моей жизни.       — Заставил ты нас поволноваться, Робертс, — Кремер добродушно хмыкнул.       В помещении находились еще люди, но я не разобрал кто. Рэй навалился на меня всем весом, так что дышать стало трудно.       — Эй! — я попытался его отодвинуть, но не смог.       Маклейн оказался прав, сил не было ни каких. Я поерзал, попытавшись дать понять, что мне тяжело, но Адамс опять не отреагировал. Его дыхание стало глубоким и размеренным.       — Может, попозже навестите его? Больному пока нужен отдых, — Рассел решил изобразить из себя заботливого доктора.       Я повернул голову и хотел заглянуть в лицо Адамсу, но увидел только его левое ухо.       — Кажется, он уснул, — озвучил я свою догадку. — Снимите его с меня!       Док нагло заржал, так громко, что я поморщился. Кто-то еще тихо сдавленно смеялся, пытаясь сдержаться. Несколько охотников подошли ближе и попытались стащить с меня Рэя, но мы оба чуть не оказались на полу. Началась небольшая суматоха и нас снова водрузили на койку.       — Что же делать? Он не отпускает! — Ник предпринял еще попытка отцепить руки Адамса, но бесполезно. — Вцепился мертвой хваткой.       — Придется подождать, пока расслабится, — Маклейн поцокал языком. — Вот блин, говорили же, иди ты домой, отоспись. Упрямый какой. А теперь…       Док еще продолжал фыркать, выпроваживая зевак из палаты.       — Попозже загляну, — на прощание произнес Росс и плотно закрыл за собой дверь.       — Эх, жаль, осмотр придется отложить. Рэй мне не даст, видимо, поработать, — Док явно был недоволен сложившейся ситуацией. Впрочем, мне тоже не нравилось положение дел, да и лежать на руках напарника оказалось не очень удобно.       Набравшись сил, я попытался повернуться на бок, но мы опять чуть не грохнулись. Придется потерпеть.       — Забавно смотритесь, — Рассел тихо засмеялся и вытащил из кармана мобильный, — такой классный ракурс, потом Рэю покажу.       — А! Нет, не надо! — я попытался снова отпихнуть Адамса, но все так же безуспешно.       — Ладно, оставлю вас пока наедине. Не шуми, дай ему поспать немного. Все-таки он заслужил отдых.        Маклейн подошел к изножью кровати, что-то зашуршало, вжикнуло и с глухим стуком упало на пол. Я догадался, что доктор снял с Рэя ботинки. Покачав головой, Маклейн вышел из палаты, тихо закрыв за собой дверь. По коридору разнесся его жутковатый издевательский смех.       — Отлично, — обреченно выдохнул я. — Прославимся на всю Гильдию.       Через минуту Адамс расслабился, и успешно удалось спихнуть его в сторону. Однако койка была настолько мала, что он все еще продолжал наполовину лежать на мне. Это как же надо себя вымотать, чтобы вот так моментально заснуть в непонятной позе?       Я сам немного задремал, прислушиваясь к его спокойному ровному дыханию. Вспомнился странный сон, вода вокруг, и как он нырял раз за разом, пытаясь дотянуться до меня, пока наконец-то не получилось.       — Спасибо, — тихо прошептал я. Мне действительно было за что его благодарить. Но одних слов недостаточно, чтобы выразить все, что я хотел.