Простить себя

Хаятэ везли по празднично украшенному городу. То тут, то там пестрели одежды лицедеев, прыгали в воздух разноцветные шары и кольца, вспархивали веера танцовщиц, сверкали блёстки на одеждах акробатов. Мир был ярким и живым, а Хаятэ почти физически чувствовал, как он отдаляется от этого сияния, двигаясь по всё сильнее темнеющей дороге к неизбежному... Ему даже стало понятно теперь, откуда взялась эта ненависть, выплеснувшаяся на него из глаз Мераби на площади - смерть жены от рук заговорщиков, мечтавших восстановить династию Орна. А он - последний её представитель. Единственное, чего не мог понять Хаятэ - как брат узнал его. Он, конечно, понимал, что его волосы, да и черты лица, выдают в нём благородную кровь. Отчасти поэтому потомок Орна и выбрал ремесло кукольника - пёстрые свободные одежды, широкополая шляпа, прячущая лицо и волосы, плюс во время представления люди смотрят не на мастера, а на кукол. И именно их запоминают... Но... Как Мераби узнал в нём потомка Пернатого Змея? Хаятэ едва слышно вздохнул. Шима так и не ответил ему на вопрос о куклах... Что же с ними будет?.. Он вложил в своих кукол так много, что они стали ему родными. Оставалось только надеяться, что они останутся целы и пригодятся какому-нибудь кукольнику, приехавшему на ярмарку. Паланкин остановился перед величественным двухэтажным зданием - резиденцией губернатора. Хаятэ почти вытащили из экипажа, повели внутрь, потом вверх по лестнице, и втолкнули в комнату. Он опёрся спиной о захлопнувшуюся дверь и съехал по ней на пол - ноги не держали. Переждав волну холодной мелкой болезненной дрожи, прошившую тело, он осмотрел комнату, в которой оказался: кровать с зелёным балдахином, тумбочка, ковёр, шкаф, лёгкие шторы на зарешеченном окне. Для него, привыкшего ночевать, где придётся, а чаще всего под открытым небом - роскошные покои. Хмыкнув, Хаятэ с трудом добрался до кровати и рухнул на неё прямо поверх покрывала. Спать ему не хотелось, но тело отчаянно нуждалось в покое. А хотелось Хаятэ есть и пить. Причём настолько сильно, что в пору было губы до крови кусать... Стукнув для порядка в дверь, Мераби открыл её своим ключом, почти героически балансируя подносом с едой. На посеребрённом металлическом листе ютился кувшин молока, ломоть свежего хлеба, варёные яйца, нарезанное тонкими ломтиками мясо, сыр, гроздь винограда - достаточное количество еды, чтобы насытить одного человека. Сам Мераби есть в присутствии Хаятэ не собирался. - Ты спишь? - не удержавшись, воскликнул с порога наследник Годэ, но тут же сам себя и одёрнул. Притворив дверь, он прошел в комнату и опустил поднос на прикроватную тумбочку, наблюдая за тем, как заспанный юноша садится. - Ешь. Говорить потом будем. Отойдя в сторону, Мераби опустился на мягкий ковер, складывая стопы вместе, - сесть в комнате больше решительно было не на что. Хаятэ посмотрел на поднос - роскошно, только непонятно, зачем это Мераби. - Благодарю, - он склонил голову и, переставляя поднос вниз, переместился на пол напротив двоюродного брата. Сложив ладони перед собой в ритуальном жесте благодарности богам за хлеб насущный, Хаятэ аккуратно принялся за еду. Отщипывая виноградину, он вгляделся в Мераби. Что тот задумал? Зачем ему подобное - уютная комната, хорошая еда... Он же ненавидит меня? Тогда почему?! Пока Хаятэ ел, Мераби осторожно рассматривал его из-под полуопущенных ресниц, стараясь не встречаться взглядом с печальными серыми глазами. И он остался вполне довольным осмотром - годы скитаний не смогли до конца стереть благородную красоту изящных черт: серебристые волосы волнами струились по плечам, лицо нигде не было разукрашено шрамами, а нос не сломан, тонкие запястья продолжались длинными изящными кистями с худыми пальцами, а к стройному лёгкому телу придираться казалось вообще немыслимо. Пожалуй, Хаятэ требовалось лишь отмыть, причесать и как следует накормить, чтобы не признать в нем принца оказалось невозможным – и родовая татуировка не в счёт. Кстати... это следовало проверить, хотя в её наличии на пояснице юноши Мераби не сомневался. - Наелся? - через некоторое время спросил он, поднимая взгляд на двоюродного брата. - Благодарю, - снова кивнул Хаятэ, мысленно вздрогнув от силы сдерживаемых эмоций во взгляде Мераби. Что-то в груди принца мерзко подрагивало, ожидая будущего. Он не хотел умирать. Хаятэ любил жизнь, любил своё дело, своих кукол, но сейчас, сидя напротив едва сдерживающего ненависть двоюродного брата, он ощущал, как смерть дышит ему в затылок. Но она не будет спешить... Она позволит Мераби утолить свою боль. "Прародитель мой, Пернатый Змей, поддержи меня, если я ослабну в пути," - пронеслись в голове Хаятэ слова древней молитвы. Он прикрыл глаза и проговорил: - Позволено ли мне будет задать вопрос, принц? - Сегодня я отвечу тебе на любой вопрос и, возможно, не на один, - Мераби упёрся ногой в пол и опустил локоть на колено, подперев ладонью лицо. - Можешь начинать спрашивать. Хаятэ моргнул от неожиданности, изумлённо помолчал пару секунд, потом заправил за ухо упавшую на лицо прядь и спросил, облизнув разом пересохшие губы: - Она... сильно изменилась? - В чём-то значительно, в чём-то всё осталось по-прежнему... Произошедшие перемены её только украсили, на мой взгляд, - Мераби с трудом скрывал собственное удивление. В первую очередь двоюродный брат спрашивал о стране. - Впрочем, скоро ты сам всё увидишь своими глазами. Хаятэ автоматически просчитал путь отсюда до Армаали - не меньше двух недель... У него ещё две недели жизни. Радоваться этому или всё же ужасаться? Он не знал. - Как ты обеспечишь то, чтобы в мою смерть поверили все без исключения? - твёрдо спросил он. Мераби нахмурился. С того момента, когда в закутанном в жалкие лохмотья юноше он опознал наследника династии Орна, его мысли раз за разом возвращались к убийству Хаятэ. Неотвратимо. - Все и не поверят, - так же твёрдо ответил ему Мераби, не опуская взгляда вишнёвых глаз. - Поэтому... какое-то время ты будешь жить. Месяц или год - я не знаю, но... не сказал бы, что ты будешь этому рад. - Я понимаю, - кивнул Хаятэ. - Но нужно что-то придумать. Нельзя допускать бунта. Из меня не выйдет хорошего короля - вот только бунтовщики вряд ли это поймут... - Ты мне совет пытаешь дать? - уголки губ на лице Мераби едва-едва поползли вверх. - Не утруждай себя. Бунтовщики вообще ничего не понимают. У них одна цель - дорваться до власти любой ценой, вне зависимости от количества чужих жизней, которые придется бросить в прожорливое брюхо переворота. Он едва заставил себя остановиться. Продолжать было опасно - слишком ярко стояла перед его глазами картина покушения на своего наследника и смерть жены. А ведь траур по ней - положенные сорок дней - заканчивался только завтра. - Я сожалею, - проговорил Хаятэ и замолчал. Было больно, но с болью пришло странное спокойствие. Что бы ни было - он оставался наследником крови Орна. Кстати, о крови Орна... И Хаятэ всё-таки задал мучивший его вопрос: - Я успешно скрывался пятнадцать лет... Как ты узнал меня? - По твоей технике боя, хотя... боем это назовёшь с трудом, так... одно ребячество, но Великий Пернатый Змей какое-то время жил в тебе, - Мераби пропустил мимо ушей высказанные сожаления. Одни Боги знали, сколько после смерти жены он выслушал соболезнований, самых разных, только... от этого Бри не становилась живее. Мёртвые не возвращаются. - Впрочем, я до сих пор горю желанием увидеть фамильную татуировку. Хаятэ недоумённо воззрился на Мераби. Техника боя?.. И он вспомнил - нападение, свист стрел... И отец со старшим братом, расшвыривающие врагов и отбивающие стрелы ладонями... Те же движения, что и у него на площадке... Глаза Хаятэ потемнели от боли, потому что неосторожно разбуженные им не тускнеющие воспоминания продолжали стремительно разворачиваться перед его внутренним взором, хлеща кровью на мозаику пола, разрывая сердце отчаянным криком матери, оборвавшимся надсадным хрипом, дробно рассыпаясь бусами сестры по мраморной лестнице... Мертвенно побледнев, он сжал руки, лежащие на коленях, и глухо проговорил: - Ты был там, когда умирала моя семья. Только там ты мог видеть... как сражались отец и брат... Ярость всколыхнулась в нём удушливой волной, перекрывая дыхание. У него тоже есть счёт, который можно предъявить! "Ты ненавидишь меня за гибель жены, - подумал Хаятэ, - но у меня - отняли всю семью!" - Да, я был там, - вишнёвые глаза словно подёрнулись зыбкой пеленой тумана. - Отчётливо помню лязг мячей и запах чужой крови на одежде моего отца. Мне было тогда семь лет. Многое ли я понимал, но.. отец заставлял меня смотреть, и я смотрел. Смотрел и запоминал, чтобы знать, какая судьба в будущем ожидает меня. Это знание во многом помогло мне пережить гибель жены, и, к слову будет сказано, не прикончить тебя сразу же, как только я опознал в тебе потомка Великого Пернатого Змея... Мераби свёл и без того тонкие губы в едва различимую линию. Его отец, отчаявшись достучаться до дяди, лишь возглавил заговорщиков, а не поднял восстание. Конфликт в стране назревал давно, и кто знает, во что, в конечном итоге, это бы вылилось, не будь отец достаточно мудр и осмотрителен, чтобы обойтись малой кровью - погибли только члены королевской семьи и немногие слуги, в общем счете, меньше пятидесяти человек. - Ещё остались вопросы? - Нет, - ответил Хаятэ, скручивая в себе ярость в тугой горячий узел. "Это даже хорошо. Это поможет держаться... - подумал он, совладав с эмоциями. - Мы на равных, Мераби." - Вот и отлично. Не думаю, что мне стоит навещать тебя до свадебной церемонии. С такими мелочами, как цвет и размер твоего платья, я справлюсь и без твоих подсказок, - Мераби ловко поднялся на ноги. - Да, и сегодня тебя как следует отмоют и причешут, а то ты больше на трущобного кота похож, чем на принца. Вечером придёт портной и снимет мерки. Вроде бы я всё сказал... "Ч-что он сказал?" - ошалело подумал Хаятэ и вскинул на Мераби остановившийся неверящий взгляд. - О чём ты? - О нашей свадьбе, - поймав взгляд Орна, голубоволосый принц жёстко улыбнулся. - Конечно, ты никогда не принесёшь мне наследника, но не беспокойся, я не буду из-за этого переживать. У меня уже есть сын, - Мераби нашёл весьма забавным следить за переменами лица Хаятэ. - Я приехал на этот остров якобы договариваться о помолвке, но никак не ожидал, что судьба преподнесёт мне такой поистине королевский подарок. Тебя. - Зачем тебе это? - растерянно спросил Хаятэ. От изумления он даже не мог испугаться. У него просто в голове не укладывалось то, что сейчас говорил двоюродный брат - и то, что он, судя по всему, имел в виду. - У тебя ещё осталось два дня, чтобы догадаться самому, - Мераби опустил ладонь на ручку двери. - С удовольствием услышу правильный ответ на этот вопрос вместо традиционной супружеской клятвы. И... не мучай лишний раз слуг, им итак нужно успеть сшить для твоего платья с десяток юбок к назначенному сроку. Когда дверь за Мераби захлопнулась, Хаятэ даже не услышал. Он сидел, потерявшись в трёх соснах мыслей. "Зачем ему это? Зачем? Неужели его ненависть настолько сильна, что он..." - на этом месте мысли сбивались и возвращались к началу, продолжая кружить по одной и той же замкнутой в кольцо дороге... Но к вечеру Хаятэ умудрился успокоиться и даже обрести некое внутреннее равновесие. Если того требует покой родной земли - что ж... Пусть так... Хаятэ сомневался, что Мераби не задумывался об этом. А раз так, то - так тому и быть. Он не понимал, что задумал наследник Годэ, но сбежать не мог, поэтому оставалось просто держаться с достоинством. Его вымыли, переодели и причесали. Он некоторое время пытался сделать всё сам, но быстро прекратил бесполезные дёрганья. А потом пришёл портной. Амбри Церву часто приходилось шить для юношей женские платья, особенно свадебные. На острове Алути подобные браки никогда не были под запретом, поэтому многие влюблённые из соседних стран приезжали сюда, чтобы открыто заявить о своих отношениях. Господин Мераби Годэ щедро заплатил ему за работу армаальским золотом. Любой другой на его месте молился бы на принца до конца жизни, звеня поясом, набитым до отказа монетами со стоящими на задних лапах львами. И всё же... в этот раз Амбри Церву изрядно нервничал. Платье, выбранное господином Мераби Годэ, сложно было представить сидящим на мужчине - грудь стягивал тугой корсет, и руки были почти полностью обнажены. В результате, могло получиться угловатое пугало... Тяжело вздохнув, мужчина вошёл в комнату к будущей невесте, натягивая на лицо любезную улыбку. - Позволите, я войду к вам? Хаятэ молча встал, приветствуя входящего. Едва взглянув на юношу, Амбри Церву оттаял - тот был великолепен. Он теперь понял принца, упёршегося на том, чтобы платье было не традиционного красного цвета, а жемчужного и переливалось при малейшем движении. - Господину Мераби Годэ повезло с супругом, - опуская лист твёрдой бумаги и чернильницу с перьями на тумбочку, восхищённо произнёс портной и вполне дружелюбно улыбнулся. - Если позволите, я завяжу верёвку на вашей талии. Мысленно вздрогнув, Орна приподнял руки, давая портному доступ. Как ни билось его шокированное сознание, но он не находил выхода из ситуации. "Платье... – мысленно простонал он, краем глаза увидев набросок на бумаге. - Меня обрядят в платье..." Занимаясь любимым делом, Амбри Церву всегда любил разговаривать с клиентами, а этому юноше он начал симпатизировать с первого же взгляда. Только... тот почему-то выглядел неважно и заметно нервничал. - Скажу вам по секрету, я давно не видел такого влюбленного жениха. Вы бы только знали, как горели его глаза, когда он выбирал для вас фасон платья! - от чистого сердца господин Церву пытался приободрить серебряноволосого юношу. - Весь остров, не только в Аль-бум-ура, говорит о предстоящей свадьбе. Воистину, господину Мераби Годэ удалось всех поставить на голову и заставить научиться ходить на ушах. "А уж сколько золота было потрачено... Жители острова Алути будут бесконечно благодарить принца, до скончания веков" - это портной добавил уже мысленно, не желая говорить с будущей невестой о деньгах. Хаятэ снова промолчал, прекрасно понимая, какие чувства на самом деле заставляли гореть глаза Мераби. Это было больно - оказаться причиной чужого горя... Но не только же из мести Годэ задумал всё это?.. А что если... Хаятэ вскинул голову. "Династический брак... Если Орна будет в союзе с Годэ - у бунтовщиков не будет основного козыря... Это может сработать... - принц закусил губу, напряжённо разглядывая идею со всех сторон. - Если я прав, то... То мне придётся через это пройти." И потомок Орна едва слышно вздохнул. Совсем не так он представлял свою свадьбу, но во имя родной земли Хаятэ готов был на что угодно. - Вы желаете собрать волосы и поднять наверх или оставите распущенными? - Амбри Церву решил задать вопрос, требующий ответа, чтобы хоть как-то расшевелить скованного юношу. - Простите, что спрашиваю о таких мелочах, но... платье может предполагать высокий широкий ворот, как... Хм... как у королевской ящерицы. Поэтому... Хаятэ только покачал головой и тряхнул рассыпающимися по плечам отмытыми снежными прядями. "Тихо падающий снег. Будем оправдывать своё имя, раз уж супруг оправдывает своё," - подумал Хаятэ и провёл по волосам ладонью. Уже закончив с примеркой, портной тяжело вздохнул. Амбри Церву сложно было списать печаль юноши на вполне объяснимое волнение перед свадьбой. - Скажите, вас ведь не принуждают к этому браку? - в его голосе прозвучала тревога. Хаятэ опустил глаза. Он не знал, что можно ответить на этот вопрос, да и стоит ли отвечать. Он не желает этого брака. От одной мысли об этом всё внутри переворачивается, но... у него есть причины пойти на это... Так по своей или не по своей воле он уже через сутки... Хаятэ не хотел додумывать эту мысль. - Вы слишком болтливы, господин Амбри Церву. Неужели я вам мало плачу? - донёсшийся от двери голос Мераби звенел от ярости, и портному не оставалось ничего другого, кроме как судорожно втянуть голову в плечи и, подхватив исписанный листок со снятыми мерками, выскочить из комнаты. Криво усмехнувшись, голубоволосый принц вошёл внутрь и, скрестив руки на груди, остановился напротив Хаятэ. - Я тоже считаю, что с распущенными волосами будет лучше. Хаятэ ледяной скульптурой застыл посреди комнаты, услышав голос Годэ. "Что бы ты ни делал, я останусь собой, Мераби, - подумал он. - Если хочешь что-то сказать - говори сам. Спрашивать не стану". Но - Хаятэ был честен сам с собой - ему нравилось видеть в зеркале то, каким он стал. Солнце, проходя сквозь решётку, разбивалось на волосах, рождая крошечные радуги, как на настоящем снегу, кожа будто светилась изнутри... Хаятэ глубоко вдохнул, пытаясь запечатлеть в памяти это ощущение абсолютной чистоты... и не думать о будущем. - Знаешь, тут одна загвоздочка вышла в местных законах. Оказывается, ты пока не можешь заключить брак со мной, Хаятэ, - на дне вишнёвых глаз притаился огонёк безумия. - Завтра утром я буду драться с тем, рыжим, что вытащил тебя на площадку для поединков. Советую провести ночь в молитвах. Вдруг ему посчастливится убить меня... Хаятэ вскинул голову. "Рыжий всё-таки влип из-за меня," – полоснула по сердцу тоскливая мысль. - Нет возможности избежать боя? - напряжённо спросил он, всё ещё надеясь, что обойдётся. - Ты предлагаешь мне стать палачом? - вишнёвые глаза презрительно сузились. - Он не дрался с тобой и в пол своей силы, лишь дурачился. К тому же... его слова тогда меня задели. Поэтому... хотя... нет, не знаю. Мераби крепко задумался и невольно начал теребить пальцами прядь волос за ухом. - А ты бы его на моём месте казнил? - спустя некоторое время с появившимся интересом спросил он. - Я не на твоём месте, - проговорил Хаятэ. - Я даже представить себя на твоём месте не могу. Он стиснул пальцы. Что бы он сейчас ни сказал - это обернётся против него. И его попытка защитить рыжего, и честный ответ на вопрос Мераби... Он отчаянно не хотел, чтобы хоть кто-то ещё погиб из-за него, но если наследник Годэ узнает - у рыжего не будет вообще никаких шансов... - Что бы я сейчас ни сказал - это обернётся против меня, - высказал вслух свою мысль Хаятэ. - Поэтому мне лучше молчать. - Ну что ж... это тоже ответ, - Мераби разочарованно сжал губы и начал вытаскивать из-за пояса свой меч. - В любом случае... я пришел сюда за тем, чтобы ты благословил моё оружие. Род Орна издавна славился именно жрецами, воинами и королями они стали гораздо позже. И всего на три поколения. Ты обязан знать, как это правильно делается. Не обнажая клинка, двоюродный брат опустился перед Хаятэ на одно колено и, склонив голову, вытянул вперед зажатый в руках меч. - Я жду. Хаятэ стиснул побелевшие губы, убрал руки за спину и шагнул к стене, прижимая ладони к ней всем телом. - Мне было шесть лет, когда я лишился дома и семьи, - хрипло проговорил он. - Ты думаешь, меня успели чему-то научить? Однако это была почти ложь - Хаятэ откуда-то знал, что у него получится, если он захочет. Но он не хотел! Его сознание разрывалось от двух противоположных нежеланий: с одной стороны - нежелание стать причиной гибели рыжего, а с другой - нежелание стать причиной гибели будущего короля его земли... И вдруг принц осознал - первое касается только его самого, его совести, а второе - от этого зависит будущее страны и народа. Хаятэ понял, что у него снова нет выбора... "Змей-Прародитель... всё по воле твоей.." – обречённо подумал Орна, отлепился от стены и подошёл к Мераби. Коснувшись меча тонкими руками, он закрыл глаза и заговорил: - Прародитель мой, Пернатый Змей, осени своим благословением этот клинок во имя твоей земли. Веди его во имя трав, вод и неба над твоим домом. Отразись в нём своей мощью. Да свершится всё по воле твоей. И не открывая глаз, Хаятэ уронил вдоль тела разом похолодевшие руки и шагнул обратно к стене, надеясь на её незыблемую опору, если ноги снова подведут его. Теперь исход боя был во власти Великого Пернатого Змея. А тот всегда знал, что будет лучше для земли, которую он хранил. Но Хаятэ понимал - каким бы результат ни был, кто бы ни умер на пыльной площадке, виновен в этой смерти будет он и только он... Поднявшись с колен и вернув меч на прежнее место, Мераби коснулся взглядом прислонившегося к стене двоюродного брата. - Благодарю тебя за оказанную мне честь, - от слов наследника Годэ неожиданно повеяло теплом. - Знаешь, на какое-то мгновение ко мне вернулось чувство Дома... Так странно... Говоря об этом, Мераби прижимал левую руку к груди и, словно скинув пару-тройку лет, стал выглядеть моложе. Но вскоре голубоволосый принц очнулся от приятного наваждения, вмиг посерьёзнев. - Спокойной ночи... Хаятэ. Орна занавесил лицо серебряной пеленой волос и промолчал. Ему хотелось выть от боли и накатывающей волнами вины, но он не мог показать своих чувств Мераби... Даже если... Особенно если он всё сделал правильно.