Простить себя

Ни топот кованых подошв форменных сапог, ни лязг открывающейся двери в камеру, ни грубоватый окрик охранника - ничто не выдернуло рыжего вора из сонного плена, поэтому крепкий детина, которому поручили к полудню доставить узника на площадку для поединков, не мудрствуя лукаво, пнул под рёбра существо, свернувшееся на куцем пучке соломы в комочек, и булькающе заржал, когда на него обиженно-недоуменно воззрилась пара голубых глаз. - Вставай, соня, мне тебя ещё накормить надо, прежде чем отправить на растерзание наследнику Золотого Льва, - стражник носком сапога пододвинул к рыжему деревянную плошку с жидкой похлёбкой. - Шёл бы ты отсюда, а? - в нахальном взгляде вора не читалось ничего, кроме презрения, ко всем служителям закона вместе взятым. - Своё дерьмо, которое ты сейчас выдаёшь за похлёбку, жри сам с такими же жирными самовлюблёнными тва... Договорить Раулийрик не успел, задохнувшись от резкого удара в солнечное сплетение. Мир перед его глазами поплыл куда-то в сторону и вернулся только после того, как разъярённый стражник вылил пресловутую похлёбку рыжему на голову. «Хорошо, что она давно остыла, иначе без ожогов дело не обошлось бы...» - отрешённо подумал он, вытирая липку жижу с лица. - Что? Не нравится тебе моё дерьмо? - возвышаясь над узником, стражник методично лязгал связкой ключей, перебирая их пальцами по одному, словно пытался привести взвинченные нервы в порядок. - Не чего было вякать, рыжий щенок! На своё имя, переведённое с общего языка, Раулийрик привычно ощерился и, грозно зыркнув на грузного мужчину, с силой пнул того под коленную чашечку, наслаждаясь почти поросячьим визгом, вырывавшимся из глотки бравого служителя закона. - Шёл бы ты, действительно, куда подальше... - От рыжего ощутимо повеяло угрозой. - Второй раз вырубить себя так просто я тебе уже не дам. - Ничего-ничего, - получив болезненный тычок, стражник поостерёгся ещё раз связываться с не в меру ершистым пленником. - Наследник Золотого Льва тебе косточки-то попереломает, чешуйки пообдерёт да гонору поубавит... - Ну так веди меня к нему скорей, не мешкай! - шутливо-приказным тоном добавил рыжий вор и рассмеялся. «Легко смотреть собственной смерти в глаза, когда тебе абсолютно нечего терять и... некого, - с сосущей под ложечкой тоской подумал Раулийрик, но тут же запихал эти мысли в самый дальний угол своей души. - Псом бездомным родился, псом бездомным и помру...» Рыжий задиристо хмыкнул, оценивая толпу, собравшуюся вокруг ритуальной площадки для поединков - не меньше половины города припёрлось сюда, чтобы посмотреть на их бой. Раулийрика аж распёрло от гордости. «Безвестным уже не помру, хоть что-то в моей судьбе будет радостное, - в его глазах заплясал огонь проснувшейся первобытной ярости. - Что-что, а за дёшево продавать свою жизнь я не собираюсь!» Голубоволосый наследник как-там-его-звать-золотого-льва-кажись, переминаясь с ноги на ногу, ждал его, стоя при всём параде на краю ритуальной площадки для поединков, так ещё, почему-то, в траурной белой одежде. Рыжий непонимающе ухмыльнулся и, не дожидаясь, когда стражник разомкнёт наручники, сковывающие его запястья, с нахальным прищуром выкрикнул своему противнику прямо в лицо: - По ком траур, киска? Уж не по мне ли? Ну так ты знай, я тут помирать пока что не собираюсь! - Раулийрик только и успел, что поймать разъярённый взгляд вишнёвых глаз в ответ на свои слова, как гомон толпы заглушило утробное рычание, до краёв наполненное гневом, и оглушительный треск рвущейся одежды. Голубые волосы тугой струёй выплеснулись на спину чужеземца, превращаясь в густую гриву, доходящую ему практически до ягодиц, белоснежная шёлковая рубашка теперь рваными ошмётками валялась на земле, не смея скрыть увеличившуюся в объёме чуть ли не в два раза грудную клетку, а свободные до этого штаны плотно обтянули окрепшие ноги, став второй кожей. «Нарвался, так нарвался...» - разом побледнев, рыжий испуганно сглотнул, скользя взглядом по взбугрившемуся мышцами торсу и сияющему на солнце золотому льву, вытатуированному на животе его противника. Кем бы этот наследник ни был, но сейчас он стоял перед вором в своей боевой трансформации, и... это было бы великолепное зрелище, если бы Раулийрик не знал, что вся необузданная ярость полузверя-получеловека в следующую секунду обратится против него. - Эээээээ... Круто! - завистливо присвистнув, рыжий растёр запястья и молча принял у стражника, строящего ему ехидные рожи, свои кинжалы. В голубых глазах угасла последняя, самая бесшабашная надежда, что он сможет уйти отсюда живым. - Киса, а где твои усы? Что-то я их на морде лица не вижу... Пропил что ли? В ответ на него только раздражённо рыкнули. Голубоволосый юноша был чем-то занят, и когда рыжий присмотрелся внимательнее, его лицо вытянулось, принимая форму спелой груши - противник не мог вытащить меч из собственных ножен! - Во даёт! Это в каком состоянии он их туда упихивал... - себе под нос прошептал Раулийрик, заинтересованно разглядывая манипуляции наследника Золотого Льва. Ножны, по-видимому, оказались волшебными, потому что свой меч голубоволосый юноша так и не достал... Просто не успел. Нибору проснулся на жёсткой кушетке в своём рабочем кабинете ближе к полудню, когда, чертыхаясь и матеря во весь голос пленника из одиннадцатой камеры, мимо него прошёл охранник ночной смены. Шима так и не смог вспомнить его имя, тот был новеньким. На ум приходило только прилепившееся к стражу прозвище - Боров. Вчера Нибору засиделся на работе - да, какой там! - он просто остался на работе, так и найдя в себе силы отправиться домой. А всё из-за чего, точнее из-за кого?! Шима тихонько вздохнул и потянулся, переводя своё тело из горизонтального положения в вертикальное. Раулийрик с самого детства являлся его головной болью, ещё когда они были маленькими и вместе жили в приюте... Нибору горько улыбнулся, глядя на себя, растрёпанного и помятого, в зеркало. Их судьбы были переплетены так тесно, что иногда ему казалось, усынови губернатор десять лет назад Раулийрика, тот занял бы его место начальника стражи, а он сам вырос бы в уличного вора. - Выглядишь неважно, - поправляя воротничок форменной рубашки, прошептал Шима и пару раз хлопнул себя по щекам, чтобы хоть как-то расшевелиться. К нему в кабинет заглянул охранник дневной смены, справляясь, отконвоировали ли заключенного из одиннадцатой камеры на ритуальную площадь для поединков или ещё нет, на что Нибору только развёл в стороны руками. Он только что проснулся и понятия не имел, что за... Раулийрик! Вскочив на ноги, Шима пулей вылетел из кабинета, отталкивая мужчину с дороги и вываливаясь в коридор. Сто двадцать три шага до одиннадцатой камеры показались ему самым долгим путём в его жизни, потому что на каждый шаг приходилось, как минимум, по два удара рвущегося из груди сердца. Оказавшись перед камерой, Нибору с ужасом зажмурил глаза, когда невидящим взглядом зафиксировал отсутствие в ней рыжего. «Это не может быть конец... уууууууу... Его же там убьют!» - мёртвой хваткой впиваясь пальцами в холодные прутья решётки, Шима будто заново учился дышать. Вдох. Выдох. Вдох... «Потерять тебя... Одна эта мысль причиняет мне боль, - всем телом прильнув ко входу в камеру, Нибору, казалось, просто-напросто лишился возможности самостоятельно стоять. Вызывая острый приступ тошноты, на него накатила слабость. - Мы же всю жизнь были вместе... Пусть и возненавидели друг друга после того, как меня усыновили, а ты остался в приюте...» Шима коротко и зло рассмеялся. Какое значение теперь имела их надуманная непримиримая вражда?! Ведь, всё, что у него было - это Раулийрик. - «Наглый, своевольный, беспардонный, рыжий, мой... Стоп! - начальник стражи вскинул голову вверх, словно к чему-то прислушиваясь. - Отплатить жизнью за жизнь, умереть или самому попасть в зависимое положение... Рау! Что бы я без тебя делал!» - озарённый внезапной догадкой, как ещё можно спасти положение, Нибору сорвался с места, оставляя вступившей на дежурство дневной смене о себе лишь воспоминание. Рыжий уже порядком подустал ждать, когда его высочество голубоволосое недоразумение справится с собственными ножнами. В боевой трансформации сей процесс выглядел настолько забавно, что по толпе то тут, то там сквозь приглушённый шёпот прорывались тщательно подавляемые смешки. - Тебе помочь? - с некоторой ленцой проговорил Раулийрик, поигрывая в руках одним из кинжалов, за что был вознаграждён испепеляющим взглядом большой кисы и одобрительным гомоном толпы. - Тебе жить надоело? - бросив бессмысленные попытки достать оружие, голубоволосый юноша двинулся на рыжего, готовясь разорвать того прямо голыми руками. В клочья. - А то! Не заметно, что нарываюсь? - презрительно фыркнув, Раулийрик подцепил носком ботинка камешек и подкинул его над землёй. - Что же ты для меня петли-то не заготовил, раз с мечом такие проблемы? Вишнёвые глаза напротив превратились в две маленькие щёлочки-бойницы, а голубые волосы на теле кисы от едва сдерживаемой ярости встали дыбом. «Сейчас он-таки меня прибьёт...» - с грустью подумал Раулийрик, но улыбка на его лице стала только шире, и руки поудобней перехватили рукояти кинжалов. - Ра-а-ау-у-у! - от возгласа порядком запыхавшегося и раскрасневшегося Нибору принц с вором вздрогнули, синхронно разворачиваясь к источнику звука. Начальник стражи, ураганом вздымая вокруг себя облака пыли, нёсся к ним с противоположного края площадки. Рыжий недоуменно хлопнул ресницами, а потом, нахмурившись, сердито сжал губы в тонкую линию. Меньше всего на свете Раулийрику сейчас хотелось, чтобы Нибору видел, как его будут впечатывать в землю и рвать когтями, хотя... «Ещё остаётся шанс, что у Нииба найдётся при себе верёвка как раз под размер моей шеи», - усилием воли задирая левый уголок губ вверх, рыжий криво улыбнулся своим мыслям, но ровно через секунду, стирая нагловатую ухмылку с его лица, Нибору со всей дури залепил ему пощёчину и только потом позволил себе отдышаться. - Совсем сбрендил что ли?! Какого Волка... - Раулийрик обиженно отвернулся и сплюнул, стараясь не замечать вкуса крови во рту, мелькающих перед глазами звёздочек и тонкого звона в ушах, - ты творишь?! - Ты не ответил на мои чувства! А я тебя, идиота, люблю! - судорожно втягивая носом воздух и держась за правый бок, ответил ему Шима и перевёл ошалелый взгляд на застывшего рядом с ними наследника Золотого Льва. - Я только что вызвал Раулийрика на ритуальный поединок. Простите, что влез без очереди, но... теперь до конца боя он только мой. - Ха! Недотроги объелся что ли?! Когда это я был твой? - ощетинившись и приняв боевую стойку, рыжий теперь стоял на чуть пружинящих ногах и испепелял Нибору взглядом. - С рождения... - тихо вздохнув и улыбнувшись собственной глупости, Шима вытащил из ножен меч, но, прежде чем отправится на другой край площадки, с легкой грустью в голосе добавил. - Ты мой подарок. Забыл? В голубых глазах появилось и на короткое время застыло непонятное выражение. - И именно поэтому ты пришёл меня убить... сам? Да ещё и какие-то чувства к этому приплёл? - сжимая рукояти кинжалов в ладонях сильнее, чтобы никто не заметил, как у него задрожали руки, произнёс Раулийрик, отводя взгляд и пытаясь справиться с участившимся сердцебиением. «Зачем ты пришёл? Зачем всё это затеял? Хочешь посмеяться надо мной напоследок или... - рыжий оборвал эту мысль, не позволяя себе продолжать думать дальше. - Какая мне разница, киса это будет или Нибору? Всё равно... всё равно сегодня мне умирать!» - Я пришёл сюда, чтобы завоевать себе в бою право на твою любовь, - коротко ответил Шима и тоже принял начальную стойку для поединка, а потом, полуобернувшись к голубоволосому принцу, немного смущённо добавил. - Господин Годэ, вам лучше подождать своей очереди на трибуне, но... Смею вас уверить, сегодня вам не придётся сражаться. Под взглядом внимательных карих глаз Мераби вернулся в свою человеческую форму и, недовольно фыркнув, удалился с площадки. Нибору едва различимо выдохнул. Если честно, он ожидал куда бóльшего сопротивления со стороны иноземного принца, но... сейчас у него совсем не было времени задуматься над причинами чужих поступков. Шима, приготовившись начать поединок, перевёл испытующий взгляд на Раулийрика. «Его рыжими волосами играет ветер, а в прозрачной голубизне глаз, словно в двух топазах, плещется огонь - жажда выйти из этого боя победителем! - невольно залюбовавшись юношей, дерзким даже перед лицом собственной смерти, Шима улыбнулся, краем глаза отмечая, что Мераби занял место в первом ряду на трибуне. - Иногда можно выиграть, только проиграв... Прости, рыжий, и... защищайся!» Меч в его правой ладони ожил и взметнулся вверх, прямо в незащищённое горло Раулийрика, но тот играючи уклонился, приседая и делая жёсткую подсечку — достаточно быстрый, гибкий и юркий, чтобы не позволить скреститься неумолимой стали в их руках. Нибору споткнулся и чуть было не ковырнул носом утрамбованный песок площадки, по инерции пролетев несколько шагов вперёд... Толпа восторженно заулюлюкала, а рыжий молчаливо смотрел на то, как Шима разворачивается и готовится для следующей атаки. Раулирийка душила ярость. «За моей любовью ты пришёл, как же! Не поздновато ли ты о ней вспомнил, дорогуша?» - как волны на деревянный пирс, воспоминания накатывали на рыжего одно за другим... Первый поцелуй... мягкое, чуть дразнящее прикосновение чужих губ к своим, почти мимолетное, но... - Ниииб, зачем ты... - Тсссс... так надо. - Ты опять решаешь всё за меня?! - его собственный голос полон возмущения. - Не бойся, Рау. Так будет не всегда, - мягкая улыбка в темноту ночи. - Спи давай, а то утром не сможешь встать вовремя... - Он уехал?! Не может быть! Куда? - Нибору усыновила губернаторская чета, и это должно быть праздником для тебя, Раулийрик, - голос главы приюта звучал укоризненно, а во взгляде сквозила усталость. - Если бы ты соизволил встать раньше, то успел бы с ним попрощаться, так что... сам виноват, а теперь марш на кухню! Тебе дадут остатки от завтрака... Разворот и бросок - нож плавно входит в податливое тело дерева. Рыжеволосый подросток вытаскивает его и кидает ещё раз, а потом ещё и ещё. Четыре года прошло... Сегодня, именно сегодня, у него, наконец-то, достанет мужества и сил сбежать из приюта. Раулийрик проглатывает горький ком, засевший в горле, и нервно оглядывается. Так, словно кто-то может подслушать его мысли. Ему осталось дождаться только наступления темноты... Идиллическая картина семейного ужина - мать хлопочет вокруг сидящих рядом за столом сына с отцом, которые о чём-то неспешно переговариваются. Рука мужчины ласково трепет непослушные чёрные волосы подростка, тот несмело улыбается ему в ответ, а от мисок с едой тянется просто волшебный аромат, заставляющий сидящего на дереве рыжеволосого мальчишку давиться слюной. Он здесь определенно лишний, но несмотря ни на что, продолжает каждый вечер приходить сюда, чтобы заглянуть в окно губернаторского дома. - Матти, зачем ты наливаешь четвёртую миску? К нам сегодня кто-то придёт? - Нет, что ты, - женщина тепло улыбается мужу, гладя его по плечу. - Хочу угостить мальчика, который вот уже вторую неделю приходит к нам под окна. Он выглядит таким худым и оборванным... Наверное, он очень голодный... Отец с сыном переглядываются, а сердце Раулийрика с оглушительным звоном, отдающимся в ушах, проваливается куда-то вниз, заставляя его замереть на дереве и всего превратиться в слух. - Матти, что за глупости?! - голос мужчины звучит рассерженно. - Нечего приваживать к дому попрошаек! У нас уже есть один... Дальше рыжий не слушает, стремительно уносясь прочь от безжалостных окон, от вида чужого счастья и от скручивающей живот муки голода. - Рау, стой! Стой же, Рау! - Стража! Ловите мальчишку! - Отец, не надо! Он же просто пришёл, чтобы... - Срезать с пояса мой кошелёк... Нибору, не позволяй себе заблуждаться на его счёт, - взгляд губернатора необычайно серьёзен. - С такой сноровкой он уже не раз бывал «в деле». Это закоренелый преступник. Пусть он и выглядит, как сама невинность, но это только его маска, за которой прячется звериный оскал. - Но... - Ничего, скоро ты сам, став стражем правопорядка, научишься с первого взгляда различать обычных людей и мерзавцев, - чуть приобняв сына, мужчина улыбнулся, наблюдая за тем, как пойманного мальчишку волокут к ним за шиворот прохудившейся рубашки. Ещё один поцелуй... на это раз солёный от пролитых слёз и горький от обиды, огненным стержнем засевшей у него в груди. - Рау, зачем ты... - Тсссс... просто так надо, - из его горла вырывается приглушённый колючий смех. - Неужели твоё решение оказалось ТАКИМ?! - А чего ты хотел, уехав и не сказав мне при этом ни полслова?! Даже не попрощавшись... - Рау, я... я не хотел, чтобы… - Этого мало! - Чего мало? - Мне мало твоих извинений, мне мало твоего «я не хотел», мне мало... Понимаешь? - Чего же ты хочешь? - Я хочу тебя убить. - И всё? - И всё. Пять лет голодной собачьей жизни и лишений, пять лет возносящихся колоратурным сопрано к небу криков случайных жертв и оглушительным набатом бьющего по вискам топота погони, пять лет, сотканных из бесконечной череды преступлений - и, в итоге, свой собственный дом в благополучном районе. Спустя пять лет, у него есть всё, кроме... кроме мужчины, сидящего напротив в кресле начальника губернаторской стражи. - За неимением доказательств я вынужден тебя отпустить. - А как же кровь на моей одежде? - нахальный прищур. - В твою рубашку по ошибке завернули раненого пса с перебитыми лапами. Теперь следствие не может отличить кровь собаки от крови жертвы. - Пфф! Ну а оружие с места преступления? Что с ним? - Потерялось при транспортировке. Предположительно, выпало из кармана стражника по пути в тюрьму или было удачно выкрадено. - Свидетели? - Молчат. - Родственники жертвы? - Готовятся вступить в наследство. - Ну а ты сам что скажешь? - Рау, ты намеренно лезешь в петлю, чтобы испытать меня? - Нет. Просто этот ублюдок пытался меня изнасиловать, а ведь я - твой подарок. Ты не забыл? - Нет. - Ну вот и славно... Бывай! - Рау, и это всё? - А чего тебе ещё надо? Поклонов и реверансов, м? - Когда-нибудь я захочу снять со своего подарка обёртку... - Я это учту. Мераби баюкал на своих коленях ножны, не отрывая внимательного и чуть насмешливого взгляда от двух до звона напряжённых тел, кружащих по площадке в смертельном танце поединка. Благодаря вчерашнему разговору с губернатором он знал, что собственноручно убить рыжего - не единственный выход из ситуации, но... ему хотелось увидеть настоящий потенциал этого не в меру острого на язык юноши, а заодно испытать Хаятэ. Сегодня и то, и другое ему в полной мере удалось. Разбуженная едкими словами вора злость, уступила место смешанному чувству симпатии, борющемуся с желанием устроить Раулийрику хорошую взбучку. И в то же время, видя, с каким остервенением и яростью дерётся рыжий, он искренне не понимал поступка губернаторского сына. «Этот поединок совершенно не похож на тот, что я видел ещё вчера, - вяло размышлял Мераби, едва заметно хмурясь. - Я не чувствую ни лёгкости, ни театральности. Видно, что они всерьёз вознамерились убить друг друга - в каждом движении их клинков поёт сила и звучит желание победить. Такую вражду можно было бы назвать непримиримой, но... Почему тогда Шима-младший начал этот поединок словами о любви?» Между тем, после очередного столкновения клинков Нибору сделал удачную подножку, из-за чего рыжий упал на землю. Толпа тут же взорвалась оглушительным криком - так, что у Мераби заложило уши. Осознав, что, наконец-то, сможет избавиться от необоснованных притязаний рыжего на Хаятэ, Мераби перемахнул через окружающий площадку бортик и стремительным шагом направился к дравшимся. - Поединок окончен, - приставляя остриё меча к горлу рыжего, Шима тяжело выдохнул. Бой был не из лёгких. Ему пришлось полностью выложиться, чтобы приблизиться к Рау на расстояние, достаточное для подножки. - Принимаешь ли ты смерть от моей руки? Или отдашь свой долг службой, пока судьба не предоставит тебе шанса вернуть его? Что бы ты сейчас ни выбрал, помни - с этого мгновения и до часа расплаты твоя жизнь принадлежит мне. Ритуальная формулировка из уст Шимы прозвучала для Раулийрика, как издёвка - пародия на его собственные слова, сказанные на этом же месте вчера. - Конкретней, Нибору. Чего ты от меня хочешь? - напряжённо вглядываясь в лицо победителя, произнёс рыжий. - Я… я… - под напором голубых глаз Шима смутился. - Ну же, смелее! Скажи им всем, что мечтаешь меня трахнуть! Выебать до потери сознания, вставить мне по самые гланды, ну? Чего же ты стесняешься-то! - Раулийрик истерично расхохотался. - Нет! - взгляд карих глаз уколол упрёком рыжего в самое сердце. - Я хочу одну ночь с тобой... Ночь, которую ты мне подаришь сам, а после... После - мы в расчёте. - Хммм... - голос Мераби заставил обоих вздрогнуть. - Разве именно это низменное желание побудило вас рискнуть ради этого нахального мерзавца жизнью? Вы же лучше меня должны были знать, что у него не хватит благородства в душе, чтобы достойно вам ответить. - Я отдам тебе свой долг службой, - губы Раулийрика почти выплюнули положенные по ритуалу слова, а обжигающий взгляд голубых глаз с негодованием впился в лицо наследника Годэ. - С этого мгновения и до часа расплаты ты, Нибору Шима - мой хозяин, и каждый мой поступок будет совершён лишь для приумножения твоей чести. - Да ну? Что-то мне в это не верится... - с сомнением в голосе ответил Мераби и ухмыльнулся. - Докажи, что сможешь ради «хозяина» наступить собственной гордости на горло! - Господин Годэ, вы... - начал было Нибору, но оказался тут же перебит. - Хозяин! Погладьте меня, хозяин! - заскулил рыжий, на коленях подползая к ноге начальника стражи и легонько бодая её головой. - Рыжий щенок хочет, чтобы хозяин погладил его. Можно? По толпе пронёсся дружный хохот. Выходка Раулийрика произвела на островитян должный эффект, уж на редкость хорошо, гримасничая и кривляясь, тот изображал собаку. - Вы очень жестоки, господин Годэ... - скользнув пальцами по рыжей макушке, прошептал Шима и куда громче добавил. - Рау, вставай! - Его язык достаточно прошёлся сегодня по моей чести, чтобы я мог требовать схожего испытания для его выдержки, - улыбнувшись, Мераби одобрительно посмотрел на вора, не скрывая загоревшихся искорок смеха в своих глазах. - У меня есть к вам просьба, уважаемый Шима. - Какая? - инстинктивно чуть загораживая Раулийрика собой, спросил Нибору, не отводя от иноземного принца напряжённого взгляда. - Держите ваше сегодняшнее приобретение как можно дальше от Хаятэ, - несколько жёстче, чем намеревался, произнёс наследник Годэ и в шутливой манере добавил. - Все армаальцы ужасно ревнивы. Легко могут покалечить руки, посягающие на их возлюбленных. - Я всё понял, можете не продолжать, - с вежливой улыбкой ответил начальник стражи. - Не сомневайтесь, в ближайшие несколько дней мы вас не побеспокоим. - Верю вашему слову, - скользнув прощальным взглядом по этой странной парочке, Мераби удалился. - И что всё это значит... теперь? - делая упор на последнее слово, спросил Раулийрик, провожая глазами удаляющегося голубоволосого юношу. - Только одно, рыжий. Ты будешь жить! - с облегчением ответил Шима. - Ха! Ты выбрал такую формулировку, что мне придётся служить тебе до самой смерти! - фыркнув, Раулийрик убрал кинжалы за пояс и выжидающе посмотрел на Нибору. - Пожалуй, я этому даже рад... - встретившись с рыжим взглядом, Шима улыбнулся. - Пойдём к тебе домой, ведь у меня живут высокие гости, которые просили нас держаться от них подальше. - Не нас, а меня, - гордо вскинув подбородок, возразил Раулийрик. - Рау, когда же ты поймёшь... - начал Нибору, но в который раз за сегодня оказался перебит. - Просто, ты опять решаешь всё за меня! - гневно сверкнув глазами, рыжий порывисто зашагал по направлению к своему дому. - Стой! Рау, послушай! Разве твоё одиночество этого стоит?! Скажи мне сейчас, прошу... - выкрикнул Шима, глядя в спину уже достаточно далеко отошедшего юноши. «Не стоит! Не стоит! Не стоит! - мысленно прокричал Раулийрик, зажмуривая глаза и сжимая руки в кулаки. - Но мне никто никогда не предлагал большего... Даже ты сам! Думаешь, если дал мне выбор - унизить свою гордость или унизить свою любовь, я буду счастлив?!» - Ладно, пока ты мой хозяин - пусть будет «нас», - не оборачиваясь, откликнулся рыжий. - Так уж и быть, идём домой.