Простить себя

Трёхлетний Хаятэ задумчиво накручивал на пальчик прядку длинных пшеничных волос. Сегодня у него был знаменательный день – этим утром в Храме Всех Богов он получил родовую татуировку. Мальчик с испугом в груди вошел в гулкий полутёмный зал, где все доступные глазу поверхности были расписаны сложным узором, от которого сразу начинала кружиться голова. Но рядом были отец, мама, старший брат и сестра, и страх куда-то ушёл от их тёплых ободряющих прикосновений. Потом была молитва Великому Пернатому Змею и короткая леденящая боль, облившая поясницу. Отец посадил Хаятэ на сгиб локтя и вынес из храма. Мальчик обнимал того за шею и с изумлением рассматривал ликующую толпу внизу - огромное количество людей собралось, чтобы увидеть его, получившим знак рода. Кожу на пояснице пекло, будто туда приложили горчичник, и Хаятэ время от времени выгибался, пытаясь рассмотреть Змея, который гордо расправил на своем месте радужные крылья. Отец тихо смеялся и советовал дождаться вечера, чтобы потом рассмотреть всё в зеркале. Мама тоже смеялась, а вот брат почему-то был серьёзным-серьёзным, но сестрёнка улыбалась и тискала Хаятэ за щёки, на что он фырчал недовольным котом. Потом был праздник – шумный, радостный, яркий. Даже цирк приехал! Мальчик, широко распахнув серые глаза, смотрел на пёстро одетых людей, творивших невообразимые чудеса. Все пели, веселились… а потом Хаятэ вдруг заметил человека, который никак не вписывался в общее праздничное настроение. Дядя. Нараби Годэ улыбался, но что-то в этой улыбке было ненастоящим, заставляя Хаятэ отводить взгляд. Маленький принц никак не мог понять, почему этот большой и сильный мужчина не радуется вместе с остальными. Вздохнув, малычик подошёл к отцу, потянул его за пояс одеяния, вынуждая присесть на корточки и зашептал на ухо: - Папа, а почему дядя Нараби не веселится? Все веселятся, а он только вид делает. Он, наверное, заболел? Может, мама ему настой сделает? Он тогда сразу выздоровеет и будет радоваться. Отец на секунду замер, потом обнял Хаятэ и поднялся, держа на руках. - Если человеку невесело, то у него есть на то причины, сын, - тихо проговорил он, выходя на террасу. – Не стоит заставлять человека делать то, чего он не хочет, если это не является его долгом. Хаятэ вздохнул, обнял отца за шею и посетовал, грустно нахмурив светлые бровки: - Но я так хочу, чтобы все радовались, чтобы все были счастливы! Тот на это только рассмеялся и погладил сына по золотистым волосам. - Возможно, у тебя будет шанс воплотить своё желание в жизнь, Хаятэ. - Правда? – серые глаза мальчика, только что отблёскивавшие слезинками, радостно и доверчиво засияли. - Правда, - кивнул мужчина, улыбаясь сыну. Когда на горизонте показались поросшие лесом холмы близ столицы, Хаятэ, прогнав обрывки внезапно нахлынувших воспоминаний, изваянием застыл на полубаке, всем существом впитывая то, что видели его сияющие глаза. Берег становился всё ближе, холмы вырастали, стали различимы строения на берегу, а потом и люди. Наконец матросы отдали швартовы, и трап грохнул о каменный причал. Хаятэ осторожно положил руку на предплечье супруга и начал спускаться вниз, сияя по-детски счастливой улыбкой. Он, казалось, освещал всё вокруг радужными бликами, как диковинный фонарик. Его взгляд скользнул по лицам замершей на вытяжку стражи, толпе горожан, королеве-матери, пришедшей встречать вернувшегося сына… его тёти. Рядом с ней стояла маленькая девочка, наверняка младшая сестра Мераби, и прижимала к груди черноволосую куклу-принцессу. Сердце Хаятэ пропустило удар и застонало от боли. Защищавший его свет померк, растворяясь в горечи и тоске. Тонкие пальцы, лежащие на предплечье супруга, едва заметно дрогнули, и Хаятэ прикрыл глаза, пытаясь снова научиться дышать. У этой куклы был непростой характер. В холодную погоду она не любила работать, жалуясь поскрипывающими суставами и заедающими струнами. Но если день был тёплым и солнечным, она танцевала так, что люди восторженно аплодировали её искусству. Маленькая принцесса в руках младшей Львицы ударила Хаятэ в самое сердце едким пониманием: то, что он с собой совершил – необратимо. Медленно выдохнув, он открыл потускневшие глаза и склонился вместе с Мераби перед тётей в земном поклоне, пряча лицо за занавесом серебряных волос. - Матушка, прошу тебя принять меня в свой дом вместе с новым супругом Хаятэ Орна Годэ, - голос Мераби звучал с затаённой мольбой, но её почти невозможно было разобрать за внешним спокойствием и сдержанностью. - Хаятэ брат мне по крови и с честью исполняет долг перед страной… Не дав ему закончить приветственную речь, в разговор вмешалась рассерженная маленькая принцесса. - Братик, это из-за него из твоей комнаты убрали все вещи сестрёнки Бри? - потешно уперев руки в боки, воскликнула голубоволосая девчушка. - Эльви, тсссс... - привлекая сестру к себе и целуя её в лоб, прошептал Мераби. - Дай мне закончить. - Братик, когда ты прислал мне куклу принцессы, я думала, ты не женишься никогда! - с возмущением заверещала девочка, но не попыталась освободиться от объятий. - А ты… ты почти сразу же вернулся с новой женой! - Хаятэ тебе понравится. Несмотря на то, что мужчина, он любит играть в куклы, - эти слова заставили Мераби немного улыбнуться. - Если будешь вести себя хорошо… - Но он такой противный! Перестал улыбаться сразу же, как только увидел меня! - её голосок зазвучал обиженно. - Наверное, это потому, что ты держишь куклу за голову, - забирая из рук сестры деревянную принцессу, Мераби расправил на ней скомканное платье, пригладил волосы. - Больше я тебе её не дам, пока не научишься вести себя как взрослая. - Мерби! Отдай! Отдай куклу обратно! - отчаянно завопила девочка, подпрыгивая и пытаясь дотянуться до марионетки в руках брата. Прекращая поднявшуюся возню, в разговор вмешалась тётя, выглядевшая в свои сорок с небольшим почти старухой: - Прекратите! Вы оба устроили здесь балаган! Эльвина, отпусти брата! Мераби, я рада приветствовать тебя на родной земле и в своём доме, особенно с женой, урождённой Орна, - на морщинистом лице королевы-матери появилась тень от улыбки, а в глазах промелькнуло странное выражение, среднее между искренним сочувствием и страхом. - Дети мои, встаньте с колен и позвольте моим одряхлевшим рукам обнять вас. Вдох. Выдох. "Спокойно, Хаятэ," - мелькнуло в голове потомка Орна. Яростные слова маленькой принцессы обжигали, как пощёчины. Хаятэ стоял рядом с супругом, прикрыв глаза, и молчал, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие. В положенную ему очередь он обнял тётю и снова замер, про себя продолжая считать вдохи. - Мама, почему только вы вдвоём вышли встречать нас? С Ибури всё в порядке? - едва слышно спросил Мераби, под недовольным взглядом сестры отдав куклу Хаятэ. - Сегодня вся семья в сборе, даже Меранда и Хавенна приехали, узнав о твоей женитьбе. С Ибури всё в порядке, мальчик жив и здоров, уже уверенно переступает ножками, если его держать за руки, но сам ещё не ходит, - пожилая женщина ласково гладила сына, расправляя на нём одежду. - Мераби, но скажи теперь ты… - Не странно ли это, мама? Все дети в год уже ходят. Почему же он до сих пор... - Мераби замялся. - Может это быть из-за покушения? - Во-первых, не все. Во-вторых, не забивай себе глупостями голову. Тебя ждёт встреча с отцом. Вся семья в сборе, чтобы засвидетельствовать возвращение сбе... потерянного Орна. - Я рад, что в семье всё в порядке и что сёстры с мужьями приехали увидеть Хаятэ, - предупреждая неосторожный вопрос матери о наличии родовой татуировки, Мераби безжалостно её перебил. - Ты приготовила для него женскую карету? - Да... - растерянно прошептала та. - Я не хочу, чтобы он ехал с нами! - в разговор снова встряла Эльвина, видимо, пожелавшая перетянуть внимание взрослых на себя. - У меня от одного взгляда на него настроение портится! А ещё у него моя кукла. Вслушавшись в слова сестры, Мераби кинул обеспокоенный взгляд на Хаятэ. Ветер задумчиво перебирал белые волосы. Лицо потомка Орна было похоже на хрупкий осенний лёд, покрывающий поутру тёмные холодные воды реки. Куколка лежала в его ладонях и смотрела на людей своими большими печальными глазами, заставляя сердце сжиматься от ледяной тоски. Пальцы Хаятэ привычным движением пробежали по её стрункам, проверяя натяжение - принцесса была в порядке. На душе немного потеплело. Хаятэ погладил куклу по щеке кончиками пальцев и вопросительно посмотрел на супруга. - Думаю, тебе не придётся… - больше для себя произнёс Мераби, не отпуская его взгляда, и ласково потрепал сестру по голове. - Он поедет со мной. - Нет! Я хочу поехать с братиком, слышишь? - Эльвина капризно ударила ножкой в землю и по-детски надула губы. Но словно не услышав возмущенного возгласа сестры, Мераби приобнял Хаятэ за плечи и повёл к приготовленной лошади. - Это нечестно! - прошептала девочка, с силой сжимая маленькие кулачки. - Ты сама в этом виновата, Эльвина, - обнимая дочь, задумчиво произнесла королева-мать, наблюдая за тем, как сын помогает последнему Орна забраться в седло впереди себя. - Обижая Хаятэ, ты вынуждаешь Мераби его защищать. - Я так хотела поехать вместе с братиком, - не слушая мать, насупившись, обиженно протянула девочка. - Пошли в карету. Хаятэ сидел на лошади в кольце держащих поводья рук Мераби и осторожно прижимал куколку к ноющему сердцу. Если его ждёт ещё не один подобный удар, то… Теперь Хаятэ уже не знал, как сможет ли выдержать оставшиеся две недели. Казалось бы, недолгий срок, но для него они грозили обернуться бесконечной пыткой. - Хаятэ, я из-за твоих волос ничего не вижу, - куда-то в шею произнёс Мераби. - Прости, - прошептал Хаятэ и отстранился. - Ничего, - Мераби прижался щекой к его щеке и продолжил уже о главном. - Хаятэ, сегодня у нас будет тяжёлый день. Постарайся не принимать близко к сердцу того, что тебе будут говорить, и не замечать, как будут перешёптываться за твоей спиной и искоса смотреть. Это королевский двор… Им любых чувств важнее слухи и сплетни. - Я понимаю, - ломко кивнул Хаятэ и уже более уверенно и спокойно ответил. - Не беспокойся, я справлюсь. - Просто… Эльви очень проницательная девочка, ведь она родилась после переворота и воспитывалась уже как член королевской семьи здесь, в Армаали. Сестрёнка читает по лицам не хуже, чем я фехтую, - Мераби широко улыбнулся и просветлел, говоря о самой младшей и самой очаровательной Львице, ещё львёнке. - Если она сказала, что ты расстроен, значит, ты расстроен. При дворце будет с десяток таких же проницательных людей, и мне бы не хотелось, чтобы они воспользовались твоими эмоциями, чтобы с их помощью влиять на меня. - Воля твоя, - Хаятэ глубоко вдохнул и на выдохе разжёг в себе уже ставшую привычной сияющую безмятежность заснеженных гор. На губах замерцала лёгкая улыбка, и тонкие руки, баюкающие куклу, расслабленно опустились на персиковый шёлк платья. - Оставь их для меня… - прошептал Мераби так тихо, что его слова заглушил ветер, и невесомо коснулся губами его щеки. - Папа! А мы будем сегодня запускать змея? – босые пятки Хаятэ протарабанили по деревянной лестнице, и мальчик солнечным зайчиком влетел в кабинет отца. – Ой… – тот был не один. Посреди комнаты напротив него стоял Нараби Годэ и незнакомый голубоволосый мальчик лет четырёх. – Извините… Хаятэ не знал, что теперь делать. Ему говорили, что с гостями нужно вести себя подобающе, ходить степенно и всё такое, а он вприпрыжку влетел в кабинет… Но он же не знал, что тут гости, верно? Отец шагнул к замершему в растерянности Хаятэ, приобнял его за плечи и повернулся к дяде. - Нараби, позволь мне представить друг другу наших юных сыновей, - он подвёл Хаятэ к голубоволосому мальчику. – Хаятэ, познакомься со своим двоюродным братом Мераби. - Здравствуй, - золотоволосый мальчик с серьёзным видом склонил голову. - Меня зовут Хаятэ Орна. Рад приветствовать тебя в нашем доме. - Да придет свет и покой в ваш дом, хранимый Великим Пернатым Змеем, - прошептал тот твердо выученную официальную форму приветствия и слегка нахмурился. - Я Мераби Годэ. Золотой Лев хозяин моего дома. Рад приветствовать тебя. - Пойдём с нами запускать воздушного змея! - ломая строгий установленный порядок общения высоких особ, радостно предложил Хаятэ, расцветая в улыбке. - Погода такая замечательная! Папа, ведь Мераби можно с нами, правда? Отец улыбнулся и погладил его по голове. - Ты не против, Нараби? - склонив голову к плечу, поинтересовался Хаматэ. - Мераби мой сын и наследник, - не к случаю упомянул Нараби Годэ и немигающим взглядом впился в Хаятэ, словно подозревал его в участии в заговоре. - Надеюсь, что поцарапанные коленки станут единственным уроном, который он получит за время этой ммм... прогулки. В комнате на секунду повисла тяжелая тишина, не нарушаемая даже дыханием собравшихся. - Благодарю вас, отец, за то, что позволили мне принять приглашение наших радушных хозяев, - все еще неукоснительно следуя приличиям, произнес Мераби и чуть поморщился, скрывая за этим фырчаще-недовольным выражением своего лица улыбку. Хаятэ радостно пискнул, предвкушая счастье от игры вместе со сверстником. Старший брат, который, конечно, любил его, считал такие игры слишком детскими для себя, а отец так редко мог позволить себе поиграть с младшим сыном. - Идём! - Хаятэ сцапал Мераби за руку и потащил в сад. - Папа сам мне змея сделал! Он такой красивый! Змей и правда был хорош. Большой, ярко-зелёный в центре и с радужными "крыльями", с длинным витым хвостом, он поражал воображение. Хаятэ с гордостью поднял лёгкую раму с туго натянутым шёлком и срывающимся от восторга голосом спросил: - Мераби, ты бежать хочешь или держать? - В смысле? - немного рассеянно откликнулся голубоволосый мальчик, недоверчиво озираясь по сторонам. Они с отцом прибыли сюда только позавчера и большую часть времени провели в отведенных для них покоях, поэтому все вокруг казалось ему таким новым, странным и вызывающе ярким. - Заказал у мастера? - Неее! - замотал головой Хаятэ, рассыпая по плечам золотистые прядки. - Сам сделал! А я помогал! - он правда помогал отцу, старательно сопя под локтем и сосредоточенно натягивая верёвочки, скрепляющие лёгкий каркас. - Так чего тебе больше хочется - держать его или бежать, чтобы запустить? В мальчишке ярким солнышком горело нетерпение. Теперь, когда он не один - змея обязательно получится запустить! Если бы не было Мераби, ему пришлось бы долго-долго сидеть в кабинете отца и ждать, пока тот сможет выкроить минутку, чтобы помочь ему. Но сейчас - сейчас можно было запускать змея самому! Вдвоём с Мераби, у которого такой хороший взгляд! - Твой отец странный, - глубокомысленно выдал голубоволосый мальчик и на некоторое время притих, во все глаза разглядывая летучего змея. - Тратить время, отведенное на государственные дела, на развлечения - это большая расточительность для мудрого правителя. Мой отец так никогда не поступает. Наконец, рассмотрев незамысловатую игрушку со всех сторон, а заодно и Хаятэ, Мераби решился: - Я буду держать, а ты беги. Иначе не получится. Ты слишком хлипкий, да и отец не хотел, чтобы я разбил себе об землю коленки... - Мераби... - разом померкший Хаятэ задумчиво потеребил завязочку змея, оттопырив нижнюю губу, - ты думаешь, что уметь делать что-то своими руками - это плохо? И разве хорошо, когда детей воспитывают чужие люди, и они почти не видят своих маму и папу? Мальчик нередко видел сверстников из дворянства, окружённых няньками и слугами, но они выглядели такими одинокими. Их мамы и папы смотрели на детей как на... чужих. Ну или почти чужих. И эти девочки и мальчики становились злыми, потому что их не любили так, как мама и папа Хаятэ любили его, старшего брата и сестру. Его мама и папа были замечательные! Они всегда находили минутку, чтобы побыть с ним, поговорить, поиграть. А иногда Хаматэ даже разрешал ему тихонечко посидеть рядом с ним в кабинете, когда тот разбирал важные документы с большими-пребольшими печатями. И так здорово было сидеть у отца на коленях и рассматривать плотные листы пергамента и кожи, исписанные его ровным почерком! Встряхнувшись, Хаятэ снова улыбнулся и посмотрел на Мераби, протягивая ему катушку. - Знаешь, как держать правильно? Большинство бывавших при дворе детей дворян не умели запускать змея, поэтому мальчик всерьёз опасался, что Мераби тоже не знает, как это делается. Фыркнув, молодой Львенок горделиво выпрямился и задрал нос кверху, собравшись было рассказать, что он ежедневно видится с отцом на тренировках владения мечом, а мать учит его чтению и письму. И эти занятия важные и полезные, достойные досуга будущего наследника престола, а не мастерение непонятно чего из веревки и клочка бумаги. Но потом заглянул в беззаботно улыбающееся лицо нового знакомого и передумал. - Я никогда не запускал воздушного змея, поэтому не знаю, как держать его правильно. Но если ты научишь меня, наш радушный хозяин Хаятэ, моя благодарность тебе будет велика, - тщательно подбирая слова, достойные его статуса и статуса собеседника, произнес Мераби и по окончание своей небольшой речи натужно выдохнул. Подбирать слова оказалось так сложно. Особенно, когда отца не было рядом. Кивнув, Хаятэ положил катушку в ладошку Мераби. - Держи крепко-крепко! - заговорил малыш, наставительно насупив соломенные бровки. - Змей, он очень сильный. И он будет всё время стараться улететь. Но ты его держи. Если не получится удержать, то змей упадёт. Папа говорит, что паруса у кораблей точно так же тянут корабль, как змей. И если паруса оторвутся, то они начинают полоскаться. И тянучей силы у них уже не будет. А ещё папа говорит, что удержать змея так же трудно, как управлять государством. Он говорит, что всегда нужно чувствовать, когда ему нужно давать свободу, чтобы нитка не перетянулась и не порвалась. Потому что если она порвётся - змей тоже упадёт. Вот, - Хаятэ вдруг смутился, подумав, что Мераби, наверное, неинтересно всё это слушать. Поэтому остаток объяснения он скомкал. - В общем, положи на нитку палец. И если она будет слишком сильно натягиваться, то чуть-чуть отпусти её. Хорошо? - Я понял, - важно кивнул Мераби и сосредоточенно нахмурился, зажимая катушку в руках и укладывая на тонкую нить большой палец. - Так? - Не совсем, - все так же смущенно улыбнувшись, Хаятэ немного подвинул чужой палец и с блеснувшим озорством в серых глазах прокричал. - Я побежал! Схватив воздушного змея, малыш и правда побежал к другому краю свободной от деревьев площадки, откуда дул ветер, тщательно следя за тем, чтобы не вырвать веревку из рук Мераби. В этот момент счастье переполняло его всего. Хаятэ казалось, что еще чуть-чуть, и он сам взлетит вместе со змеем и закружится в танце в небе! Львёнок же отважно сопел и чуть медленнее, чем нужно разматывал веревку, приноравливаясь держать ее правильно. - Ну все, я отпускаю! Тяни на себя веревку! - перекрывая голосом поднявшийся ветер, прокричал Хаятэ и подбросил змея высоко вверх. На секунду замерев, словно сомневаясь, змей выправился носом по ветру и легко вспорхнул в небо на радость малышам. - Смотри, смотри! Он летит! - вытягивая руки вверх и подпрыгивая кричал Хаятэ, ликуя и радуясь тому, что им удалось запустить змея с самого первого раза. - Папа! Надо обязательно, чтобы увидел папа! - Угу-у... - согласно протянул Мераби, изо всех сил впиваясь пальцами в ручку, чтобы не упустить легкую пташку в свободный полет. Когда же собственной силы перестало хватать, волосы на затылке малыша зашевелились и юркими змеями устремились к пяткам, укутывая маленькую фигурку в голубую гриву. - Ой... ты чего? - увидев изменение в облике нового знакомого, Хаятэ опустил руки, подошел поближе и с любопытством принялся его рассматривать. Правда, папа всегда говорил, что рассматривать других так пристально нехорошо, но... Мераби явно раздался в плечах и руки у него стали такие большие и сильные, что змей летел высоко и очень красиво, не трепыхаясь парусами по ветру и не падая вниз. Если бы тот не сказал, что никогда раньше их не запускал, Хаятэ сейчас поверил бы в это с трудом. - Это моя боевая форма, - важно произнес Мераби и впервые за их встречу приветливо улыбнулся. - Правда, классно получилось? Как думаешь, наши отцы увидят его из окна вашего дворца? - Нууу... мм... - произнес Хаятэ, замявшись и явно не решаясь прижаться боком к голубоволосому мальчишке, выглядевшему сейчас так.. так.. а вот как именно, Хаятэ никак не мог понять, но все равно, на радостях ему хотелось обнимать весь мир и смеяться, прыгать и веселиться. - Конечно, увидят! Беззаботной улыбкой подытожив своё растерянное сопение, малыш положил ладони сверху на руки Мераби, обнимая его при этом со спины и замирая рядом. Змей в небе подпрыгнул и понёсся в сторону, потому что Хаятэ привёл в действие ещё пару верёвочек, привязанных к радужным крыльям. Их счастье было таким безмятежным и полным, что тяжёлый взгляд Нараби Годэ, пристально рассматривавшего маленькие фигурки из окна чужого кабинета, даже не сумел коснуться ясной соломенной и нежно-голубой головки и не испортил своей угрюмой задумчивостью две цветущие улыбки на лицах малышей. Пышный королевский двор, множество лиц, суматоха и приветственные крики… Хаятэ кланялся, опираясь на локоть супруга, и, казалось, освещал своей мягкой улыбкой дворец. Когда же обмен официальными приветствиями с остальной семьёй закончился, Мераби повёл его в их личные покои. Нужно было готовиться к вечерним торжествам. Едва переступив порог, супруг покинул его, оставив на попечение многочисленных слуг. Когда же и те, откланявшись, вышли, некоторое время Хаятэ не шевелился, а потом подошёл к окну и вполоборота сел на подоконник. Закатное солнце заливало комнату багрянцем и золотом, придавая его белой коже тёплый золотистый отлив. Тонкие руки скользнули в складки платья и вытащили куклу, которая была спрятана там всё это время. Солнечные лучи алыми бликами легли на её чёрные волосы и, казалось, наполнили большие глаза непролитыми слезами. Дворцовый сад шелестел листвой, в воздухе плыл аромат роз и каких-то пряностей. Хаятэ долго сидел, как изваяние, а потом аристократически-тонкие руки, словно зажившие собственной жизнью, нерешительно помедлив, легли на струны управления куклой… И маленькая принцесса ожила. Она села, поправила складки на одеянии, уверенной рукой коснулась причёски, осмотрелась. А потом будто увидела Хаятэ… Куколка отчаянно потянулась к нему всем существом, взялась за прядь серебристо-белых волос, залитых багрянцем заката, и потянула на себя, заставляя отвернуться от наполненного птичьими голосами сада. Некоторое время принцесса вглядывалась в безмятежное лицо Хаятэ, потом нерешительно положила деревянные ладошки на раскрашенные солнцем щёки принца, придвинулась ближе, будто пытаясь разглядеть что-то в спокойных серых глазах, прикрытых инеем ресниц. Порывисто прижавшись к нему, куколка замерла так на пару мгновений, потом деревянные ладошки закрыли крошечное личико, медленно и обречённо опустились вдоль тела, и принцесса вытянулась в руках Хаятэ, снова становясь просто куклой… Бесчисленные воспоминания, связанные с этим местом, с его домом, одолели его с новой силой, в который раз заставляя беззвучно кричать: «Ну посмотрите же кто-нибудь! Мне сейчас так больно! Хоть кто-нибудь... помогите!»