Простить себя

Этим вечером Мераби с кристальной ясностью понял, что их почти двухнедельный путь по морю подходит к концу. В последнем порту, где они пополняли запасы пресной воды и еды, для него было оставлено послание от отца - всего из нескольких строк, оно вскрыло глубокую рану у него в сердце. Дорогой Мераби, не забывай, ты всё ещё мой сын, поэтому по приезду ответишь мне на следующие вопросы. Его задница, правда, так крепка и тесна, как мне об этом говорят? Скажи мне, ублюдок, кто тебя надоумил жениться на потомке Орна? Неужели мой престол стоил десятка жарких ночей, проведенных с ним? Нараби Годэ, правитель объединенных земель Армаали и Нирвараны Со вздохом Мераби скомкал ненавистный лист бумаги и в который раз нахмурился. Завтра утром они прибудут в столицу, и это значило, что... Хаятэ, за все время путешествия так и не отступившего от образа «идеальной жены», послушной и кроткой во всем – в быту и в постели, - придётся убить. К сожалению, не письмо и оскорбительный тон отца являлись причиной этого желания. Дело было в другом... Уронив голову на руки, Мераби устало закрыл глаза и в очередной раз задумался над тем, что с появлением двоюродного брата его весьма предсказуемая судьба единственного наследника престола резко вильнула в сторону. Нет, ну разве мог он представить себе раньше, что когда-нибудь захочет мужчину? Или что его ненависть к роду Орна, даже после свержения сумевшего лишить его любимой жены, ослабнет, грозя совсем утихнуть? Или что причиной его горестных раздумий и разгульного пьянства в компании капитана станет то, что супруг, жарко откликаясь на малейшую ласку, никогда не подходит к нему за ней первым, проявляя поразительное спокойствие и равнодушие? Да, пожалуй, именно тотальное равнодушие к нему Хаятэ, сводило сейчас Мераби с ума. Именно это равнодушие заставляло его сердце заходиться в бешеном ритме от ненависти, но не к бывшему королевскому роду, а к конкретно взятому человеку, который с рабской покорностью делал для него все, чего бы он ни пожелал, умудряясь не выказывать при этом ни гордости, ни сомнений, ни привязанности. Словно из Хаятэ вынули душу, оставив пустую внешнюю оболочку. Того «снежного принца», которого Мераби встретил на площадке для ритуальных поединков в Аль-бум-уре, больше не было, как не было и его самого, стискивающего дрожащими от ярости пальцами клинок и готового убить брата, поверженного на землю, хоть прямо сейчас, на глазах многочисленной толпы. «Я изменился, - эта мысль резкой болью прожгла висок, заставив наследника Годэ досадливо поморщиться и открыть глаза. – Прошло каких-то полтора десятка дней, и я уже готов вымаливать у него ответные ласки, потому что его безучастие к происходящему бесит меня сильнее, чем укусы клопов на собственной заднице и мошонке. И получается, что отец прав, - рано или поздно, но я променяю его престол на жизнь последнего из Пернатых Змеев, поэтому... я должен действовать именно сейчас!» Решившись, Мераби вскочил из-за стола, простился с капитаном и торопливой походкой вышел на палубу. Хаятэ сейчас должен был находиться в отведённой им каюте. Наследник Годэ, наверное, больше не испытывал к нему ненависти, но это ничего не меняло. За последние дни он устал бесконечно. А раздражение и злость, накладывавшиеся на эту усталость, были равноценной заменой ненависти. По крайней мере по тем дебрям пьяных мыслей, куда они завели издёргавшегося принца. Хаятэ в спальне не было. Выругавшись, Мераби бросился на верхнюю палубу, слишком поздно осознавая, что корабль плыл вдоль береговой линии и можно было, усыпив бдительность примерным поведением, спуститься на шлюпке и сбежать. Хаятэ обнаружился на шканцах. Он слегка склонил голову, услышав шаги, но не обернулся, продолжая вглядываться в ночь. Его руки спокойно лежали на планшире, пряди волос трепал ветер. - Приветствую, супруг мой, - произнёс тот по обыкновению тихим голосом, сейчас как никогда взбесившим Мераби. - Что ты здесь делаешь? - он резко обнял супруга за талию, прижимая спиной к себе. - Завтра мы прибудем в столицу, - так же негромко отозвался Хаятэ. - Ночь сегодня наполнена ожиданием. Тот медленно поднял руки и положил ладони ему на запястья. Одно прикосновение к коже - и мысли чуть не свернули в иное русло, далёкое от политики и данных обещаний, но Мераби справился. - Отец будет встречать нас в порту. Ему уже сообщили, что мы едем, - как бы между прочим сообщил наследник Годэ, с замиранием сердца ожидая реакции на свои слова. Хаятэ кивнул и мягко погладил его руки холодными пальцами. От этой робкой ласки по плечам побежали мурашки. Захотелось развернуть супруга к себе лицом и поцеловать. Наследник Годэ решил быть выше влечения плоти. В конечном счёте, это всего лишь похоть. Не более. - Он убил всю твою семью. Почему ты относишься к этому с таким равнодушием? - не сдержавшись, Мераби сильнее стиснул кольцо рук на талии супруга. Он прекрасно помнил гнев в его взгляде, промелькнувший при их первом разговоре в гостевой комнате губернаторского дома. - Пернатый Змей пожелал истребить род Орна, значит, мы оказались недостойны его земли, - ровно отозвался Хаятэ. - Стоит ли винить того, кто исполнил волю Прародителя? - Скажи, когда ты перестал быть человеком? - Мераби развернул его к себе лицом, вжимая в фальшборт, и впервые за много дней первым заглянул в серые глаза. - Прошу, потерпи ещё две недели, супруг мой, - едва слышно прошептал Хаятэ и мягко улыбнулся, коснувшись щеки Мераби кончиками тонких пальцев. - Это малая плата за покой нашей земли. - Не хочу больше терпеть... - одним рывком Мераби усадил последнего Орна на опасно узкий, ненадёжный планшир, но не выпустил его из рук, удерживая и не позволяя опрокинуться спиной вперёд в бездонную тьму моря за бортом. - Ты мне лжёшь, я тебе лгу, я устал жить во лжи. Сегодня - подходящий день, чтобы завершить этот абсурд. Хаятэ склонил голову к левому плечу, прикрыв серые глаза длинными ресницами. - Как пожелаешь, супруг мой, - ответил он спустя пару мгновений, поднимая на Мераби всё тот же неживой, полный света взгляд. - Ты умрёшь, так и не увидев родину. Тебя это устраивает? - взбешённый наследник Годэ чувствовал, что еще чуть-чуть - и он разомкнет руки. Взгляд Хаятэ потемнел. - Будет правильнее, если меня всё-таки успеют увидеть, обсудить наш брак. Ради страны - подожди ещё неделю, - он наклонился вперёд, пряча лицо на груди супруга, и прошептал: - Пожалуйста. - Хаятэ, я хочу знать правду, - лицо Мераби исказила гримаса боли, а пальцы в ставшем уже привычным жесте зарылись в серебро волос, мягко массируя затылок. - Хотя бы сейчас скажи, что ты меня ненавидишь, что проклинаешь за всё, что я с тобой сделал и собираюсь сделать. Не молчи. - Я не могу ненавидеть тебя, - мягко произнёс тихий голос, и гибкие руки робко обняли Мераби. - Почему?? - он задрожал всем телом от с трудом сдерживаемых эмоций. Но даже сейчас, стоя так близко к возможному исполнению своего желания, ставшего за последнее время навязчивым, Мераби действительно хотел узнать ответ. - Ты любишь нашу землю. Твой род избран Змеем, чтобы стать владыками моей Родины. Во имя счастья и покоя нашей земли ты нежен со мной, с тем, кого ненавидишь. Я не могу ненавидеть тебя, - Хаятэ поднял голову и вгляделся в его лицо. - Я не вижу причин для ненависти, - а затем прижался к нему всем телом. - И я благодарен тебе. - Ложь! Я видел тебя на пыльной площадке для поединков. Видел, как ты приготовился встречать смерть в бою. Видел, как ты обнажил горло, не желая кому-либо служить… Я всё это видел! - руки Мераби соскользнули по спине супруга вниз. Он выговаривал всё то, что накопилось у него за эти дни в сердце, что хуже раскаленного стержня жгло изнутри, заставляя душу раз за разом всё сильнее ненавидеть, доводя принца до исступления. - А ты… Ты не просто служишь мне, ты мне принадлежишь… - Я принадлежу своей стране, - прошептал Хаятэ ему на ухо, обвивая его бёдра ногами. Синий шёлк платья захлестнул Мераби, сковывая движения, мешая сделать даже один шаг. - И жмёшься ко мне тоже из-за долга перед страной, а не из-за страха перед собственной смертью? - взгляд Мераби скользнул по спокойной водной глади, с рассыпавшимися по ней лунными бликами. Его ноздри расширились, втягивая влажный солёный воздух. В ушах не осталось ничего, кроме тихого плеска воды и участившегося дыхания супруга. Мераби почти вошел в боевой транс, пробудив в себе силу Золотого Льва и замерев в каком-то промежуточном состоянии. - Что важнее для тебя - ты или страна? - внезапно севшим голосом спросил Хаятэ. Сияние горных снегов, гасившее все эти дни его волю и сознание, померкло, оставляя после себя боль, пустоту и страх, потому что Хаятэ сам не знал, откуда пришёл сорвавшийся с губ жуткий по своей сути вопрос. Именно он уничтожил династию Орла две сотни лет назад. И сейчас он снова прозвучал - и был задан тому, кто должен стать новым владыкой Армаали. За спиной Хаятэ шелестело ночное море, облизывая его голые плечи холодным предутренним туманом. Ему достаточно было всего лишь резко качнуться назад, чтобы они оба полетели в воду. Грудью Хаятэ чувствовал гулкие удары сердца супруга, и почему-то знал, что сейчас Мераби ответит правдиво. И до спазмов в животе боялся его ответа - потому что не хотел убивать. Не хотел - даже исполняя волю Пернатого Прародителя. И с ужасом понимал, что исполнит её… Род того, кто предаст эту землю даже в мыслях своих, будет истреблён - так гласил древний закон Великого Пернатого Змея. "Пожалуйста, Мераби! - Хаятэ отчаянно зажмурился, сдерживая закипающие в глазах слёзы. - Пожалуйста… Я хочу, чтобы ты жил!" - В моей жизни есть три долга, которым я следую неукоснительно, - не замечая за собой недавно приобретённую привычку, Мераби задумчиво перебирал и накручивал на пальцы серебристо-белые волосы. Ответ зрел в нём давно, с самого первого дня их путешествия и даже раньше. - Долг перед страной как её правителя. Долг перед Богом-Прародителем как его потомка. И долг перед тобой как твоего супруга. Женившись, я выполнил долг перед страной. Разделив с тобой постель, я выполнил долг перед Золотым Львом. Но я до сих пор не выполнил долга перед тобой… - Мераби тяжело вздохнул и, оставив волосы Хаятэ, опустил голову ему на плечо, обнимая. Он чуть было не совершил непоправимую ошибку. - Тогда… даже в цветастой одежде кукольника ты выглядел как принц - гордо и независимо, благородно. Не помню, сколько я поставил на твою победу. Много, наверное, но… Ты вызвал во мне чувство соперничества, ведь раньше я не знал себе равных, - вместе со словами, выпущенными в ночную темноту, из Мераби рваными толчками выходила накопившаяся в сердце отрава. - Всё то время, которое ты провёл в тюрьме, я выбирал между своим желанием и благополучием страны. Не думай, что мне было легко, или что я испытывал потом удовлетворение, терзая тебя в нашу первую ночь. Я выбрал. Но… почувствовал себя тогда обманутым и чувствую таким до сих пор - "снежный принц" исчез, оставив вместо себя послушную воле кукольника марионетку. Хаятэ слушал тихий голос Мераби, и у него голова шла кругом от накатившего облегчения и счастья. "Я не ошибся в тебе, - он судорожно вдохнул, проглотил мешающий дышать комок в горле и разжал объятья, уронив руки вдоль тела. - Ты всё сделаешь правильно. Я в тебя верю". Хаятэ улыбнулся и расслабленно откинулся в кольце рук супруга, почти зависнув над тёмной, плещущей в борта бездной. Если Мераби всё-таки захочет его смерти, то ему достаточно будет просто разжать объятия. Собственная участь Хаятэ больше не беспокоила. Почувствовав в своих руках тяжесть, Мераби почти невесомо улыбнулся и прикрыл глаза. Боевая форма, уже почти прорвавшаяся в реальность из-за обострившегося ощущения неведомой опасности, отступила. - Говоря о том, что мой долг перед тобой не выполнен, я имею в виду своё обещание "снежному принцу". Месяц жизни. - Мераби аккуратно стянул Хаятэ с обманчиво высокого фальшборта и поправил задравшееся платье. - Из-за своей ненависти я почти совсем о нём забыл. Но и ты должен прекратить меня обманывать. Месяц жизни и твоё теперешнее существование - не одно и то же, - он сердито нахмурился, заглядывая супругу в глаза. "Ведь причина моей злости - твоя ложь," - подумал Мераби, но вслух этого не сказал. - Если такова твоя воля, значит, так будет лучше, - ответил Хаятэ, откинул голову, подставляя лицо под холодный лунный свет, и прикрыл глаза, пряча за инеем ресниц выплеснувшуюся тоску. Он был бы рад умереть сейчас, пока его наполняет эта тихая радость, пока она заглушает боль и отвращение к себе, но… Что ж, он подождёт. И не будет терзать Мераби - тот не заслужил мучиться из-за того, что последыш проклятого рода презирает себя. "Во имя родной земли - да будет так," - Хаятэ даже не заметил, что почти произнёс это вслух: губы едва заметно шевельнулись, обрисовывая слова. Поток терпко-сладкого счастья за Мераби, который будет жить, и родину, которую он оставляет в надёжных руках, медленно поднял его над палубой, закружил и снова растворил в разгорающемся внутри сиянии, хотя в этот раз свет не был настолько ярким, чтобы стереть Хаятэ окончательно. По лицу потомка Орна пробежала тень облака, стирая последние эмоции, кроме спокойствия и умиротворённости. Губ коснулась мягкая улыбка, и ресницы медленно поднялись, открывая мерцающие теплом и внутренним светом серые глаза. Мераби ощутимо вздрогнул. Он не ослышался. "Во имя родной земли - да будет так," - произнес Хаятэ, и будто бы вновь пробудившийся принц исчез с его лица, уступая место отрешённому спокойствию. Секунды, но Мераби мог поклясться, что они были. - Хаятэ… Хаятэ… Хаятэ, - каждый раз чуть иначе произнеся имя супруга, наследник Годэ замолк, с грустью смотря в серые глаза. Он чувствовал, как сегодня в нём самом что-то поменялась, но не мог понять, что именно. - Я иду спать. Ты со мной? В серебре волос запутался лунный луч, когда голова Хаятэ склонилась в медленном кивке. Изящные пальцы легли на запястье Мераби, и супруги, держась за руки, вернулись к себе в каюту. Прикрыв уставшие глаза, Мераби обречённо вслушивался в ночную тишину. Корабль привычно поскрипывал обшивкой и шпангоутами, вмешиваясь в размеренное дыхание Хаятэ, спавшего у него на плече. Мераби лежал и рассеянно перебирал пальцами серебристо-белые волосы. Когда у него появилась эта нелепая привычка? Он как можно тише вздохнул. Будить Хаятэ не хотелось. Впрочем, это сейчас... а пару часов назад он шёл, захмелевший, с твёрдым намерением его убить. В душе при этом клокотал какой-то сумасшедший коктейль из солёной печали и горькой ярости, чужого тепла и незаслуженного доверия к нему. Перед глазами Мераби вновь пронеслась картина ночного моря, уходящей из-под ног палубы и перекинутого через планшир тела. Чужие руки и бёдра так не вжимались в него даже от самой откровенной ласки, самого бесстыдного удовольствия. И ещё вспоминался ветер, ласково трепавший рассыпанные по плечам снежные пряди. Что остановило его в тот момент? Что заставило обнять Хаятэ и крепче прижать к себе? А потом замереть от удовольствия, удерживая расслабившееся тело в кольце собственных рук?.. Мераби пока не хотел знать ответы. Он боялся передумать, привыкнуть, оставить в своём мире Хаятэ, которого с такой беспечностью туда впустил. И где-то за мгновения, прежде чем провалиться в сон, на границе сознания мелькнула мысль: "Если я не смог убить его сейчас. Смогу ли сделать это потом?.."