О чае, о кофе, о любви...

– Ну, скажи уже!– не выдерживает Марта моего молчания и грохает поднос с грязными чашками в раковину. – Не бей посуду. – Жень! – Что тебе сказать, Марта? Мне остается только тебя цитировать. «Вруби мозги», – тяну я противно-гнусавым голоском. – И, правда, у кого-то же они должны работать. – Я не строю иллюзий, Жек. Подумаешь, уступила девушка своим слабостям один раз. – С Артемом. – Тшшш, – шипит Марта. – Все самое лучшее детям. А Артем, как не крути, стоит своих денег. – Ты ему что, заплатила?! – А ты у нас наивная маргаритка? Думаешь, я бы опустилась до того, чтобы поклянчить у него чуть-чуть любви? Я затыкаюсь и смотрю в темные глаза Марты. Ну и где в них хоть капля презрительной циничности? Где?! Мать твою! Почему там охуительное море боли?! Не слишком ли дорого? – Давно?– с жестокостью инквизитора лезу я в самую душу Марты. – Один раз всего и было. – Марта! Не еби мне мозг! Давно ты втрескалась? – Да пошел ты! – и сверху на кучу чашек летит скомканный фартук. Приплыли. Я в полной прострации на автомате домываю чашки, а в голове безумным бразильским карнавалом выплясывает выцыганенное у Марты признание. Ох и прав был Гамлет – стопроцентный куст был в той кофейной гуще. Утро добрым не бывает. Никогда. Марты нет. Я преграждаю путь Гамлету в дверях кофейни: – У меня есть один животрепещущий вопрос, принц Датский. Ты зачем Артему слабительное подсунул? Гамлет, озадачено почесав в затылке, выдает: – А почему я, Жень? И действительно, почему? Отзеркалив жест парня, я пропускаю его к стойке. Не ревность ли Марты подсуетилась? Да и стоит ли это сейчас выяснять? Марта так и не появляется. Ни на следующий день, ни неделю спустя. И я, уже перестав булькать праведным гневом и перепробовав все формы обид, всерьез озадачиваюсь и отправляюсь на поиски этой особы. Дверь остается глуха к моим потугам достучаться, телефон вещает о недоступности абонента, общие друзья беспомощно разводят руками. Вот только не надо заставлять меня нервничать еще больше, я осознал всю сучность женской составляющей твоей души и готов просить у нее о снисхождении. Где ж ты есть, Марта? Психанув по второму кругу, уже за то, что она пропала, я решаю пойти проторенной дорожкой и отправляюсь в клуб. Обозленный на все женское в целом, я запихиваю поглубже в подсознание рвущееся наружу томное Инь и выбираю рациональное Ян. В клубе щедро удобряю свой организм мексиканским пойлом и тупо созерцаю танцпол. Танцевать я не умею совсем, но смотреть, как это делают другие, могу, кажется, бесконечно. Пригубив очередную стопку, я замираю. Егор. Случайность или карма? Подойти или нет? А если подойти, как он отреагирует? Ой, можно подумать, я осмелюсь. Мое второе Я, надменно хмыкнув, дергает плечиком и интересуется: «Жалеешь, что выбрал не меня? А мог бы позволить себе чуть-чуть больше, но теперь поздно». Разочарованный сам в себе, я отворачиваюсь от танцпола и заказываю еще пару стопок. На хуй. Опрокинув их одну за другой и закинув в рот лимон, морщусь. – Лихо! – раздается над ухом. – Лечишься? Я шарахаюсь в сторону и чуть не слетаю с барного стула. – Тише, тише. Не убейся, – фиксирует меня в пространстве Егор. – Твоими заботами, – бурчу я в ответ. – Что ты сказал? – он наклоняется ко мне, пытаясь разобрать мое бурчание сквозь грохот музыки. Я моментально захлебываюсь этим ощущением близости. Все нормальные, ничего не значащие вопросы-связки для поддержания непринужденного трепа наполняются подсмыслами. Пожав плечами и поулыбавшись, наконец, выдавливаю из себя: – Хорошо танцуешь, – и стараюсь отодвинуться. – Ты здесь с кем? – кричит мне на ухо Егор, не зачтя мою попытку дистанцироваться. – С этим, – щелкаю пальцами по пустой таре. – Это серьезная компания. Пошли покурим, надоело кричать, – и Егор, не дожидаясь ответа, начинает просачиваться сквозь танцующих в сторону выхода. Я обреченно слезаю со стула и плетусь за ним. Армия вопросов, пополнив ряды новобранцами, снова атакует мой мозг. Егор уже в курилке. Зажав сигарету в зубах и матерясь, он пытается высечь огонь из зажигалки. – Как-то не вяжешься ты у меня с образом доктора. Где белый халат и стетоскоп? – интересуюсь я, щелкая своей. – Здесь, друг мой, это будет выглядеть как часть номера из стрип-программы. – А я бы посмотрел, – покаянно признаюсь я ему. Егор выпускает струйку дыма в потолок: – Так вот почему та брюнетка кинулась грудью прикрывать амбразуры. Познакомь, кстати. – Ты не оценишь, – мда… видимо, у меня подсознательная тяга исповедоваться перед врачами и священниками. Вот если я ему сейчас все расскажу, чем нехорошим для меня может это закончиться? – Ладно, Егор, приятно было встретиться и все такое, рвану-ка я в родные пенаты. – А как же стриптиз в белом халате? Я моментально застываю на месте и жалко выдавливаю из себя: – А еще, доктор, вам клятвой запрещено над убогими издеваться, – будем считать, что это была шутка. Егор, выпустив почти идеальное колечко дыма, отвечает: – Не томи, Жень. И давай обойдемся без контрданса? Прямой вопрос – прямой ответ. Я хочу попробовать. Хочешь ли ты? Хочу ли я? Хочу ли я так?