Не осуждайте нас

Одиночество — самое страшное, что может случиться с человеком. И неважно, кто этот человек, бедняк или богач, простак или хитрец, глупец или гений. Одиночество не стучится и не ждет, пока ему откроют, у него есть ключи ото всех дверей… "Парфюмер: История одного убийцы" *** - Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. Она покачала головой: - Это ты не понимаешь. Страшно, когда нечего ждать. Эрих Мария Ремарк, «Три товарища» _______________________________ - Дурочка, ну кто же в шестнадцать лет дерется? – приговаривал Жак, протирая спиртовой ваткой ранки на моих щеках. Я сидела перед ним в его ванной, на высокой стиральной машинке, недовольно болтая свисающими ногами. Кожу неприятно жгло, но его нежные пальцы рук, случайно касавшиеся меня, каждый раз дарили приятный холодок. - Он заслужил. - И чем же, если не секрет? - Он обидел Лину, - злобно буркнула я, вспоминая слова Давида. - Не знаю, чем он обидел твою подругу, но только последняя крыса будет драться с девушкой, - сказал Жак и положил обратно в картонную коробку спирт. - Пойдем, напою тебя чаем. Я тихонько кивнула и спрыгнула с белой машинки на кафельный пол. Мы с Жаком проследовали на его кухню, и он привычным движением рук поставил большой чайник, полный воды, кипятиться. Пока вода мирно журчала на кухонной тумбе, я внимательно оглядывала знакомое мне помещение. Белые стены, большое окно и коричневый стол около него. Как много тут было всяких мелочей и деталей. Фарфоровая фигурка собаки на подоконнике, кружка с ручками и затупленными карандашами, стопка журналов в углу стола, магнитик в виде часов на холодильнике. Все казалось таким странным, но в то же время, очень привычным. «Как странно. - Подумала я. - Будучи здесь гостем на протяжении многих лет, я совершенно никогда не думала об этой самой собаке, или об этом самом магните». И вправду, в тот день я поняла, как много всяких незначительных мелочей ускользало от меня, когда где-то поблизости был он. - Две кружки? – я удивленно смотрела на то, как Жак наливает в обе чашки крепкий чай. - Да. - А кофе? Ты же всегда пьешь кофе? Он поставил чайник на место и обернулся с лицом, на котором в ту же секунду проскользнула слегка печальная улыбка. Он опустил глаза и замер. - Сегодня я хотел выпить чай, как ты. - Но ведь ты его не любишь. - Но ведь его любишь ты, - Жак взял с кухонный тумбы наполненные кружки и, поставив одну передо мной, сел за стол. - Я пил чай от силы два-три раза за жизнь. Он всегда казался мне черезчур пресным, как простая вода. Всегда удивлялся, как ты можешь пить его чашками. Даже интересно стало, а не полюблю ли его я после долгих лет знакомства с тобой. - Вот как… - я почувствовала приятное стеснение в груди и, кивнув, довольно улыбнулась сказанному им ранее. Жак преподнес свою чашку к губам и сделал небольшой глоток. Я с замиранием сердца наблюдала за его реакцией. Безусловно, ему не понравится, чай и вправду в какой-то мере пресный, Жаку больше кофе подходит. Кофе, как и он, может быть очень горьким, а может быть очень сладким. - Вкусно, - тихо произнес он и сделал еще один глоток. Я сперва округлила глаза. Жак, человек, которого я знаю несколько лет, пьет чай. Чай, а не кофе. Странно это выглядело. Не так, как должно было бы быть. Но о чем я говорю? Мы тогда с ним сидели и в полной тишине смотрели, как на большой город опускается вся мирская грязь, спрятанная под чистейшим белым снегом, а я улыбалась. Улыбалась и думала: «Он теперь, как и я, чай пьет». Так оно обычно и бывает. Мир летит к чертям, становясь невыносимым, а мы радуемся мелочам. - Тебе сегодня во сколько надо вернуться домой? – спросил он. - Вечером, часам к десяти. Я вспомнила о Лине, но подумала, что она меня поймет. Она была именно из тех людей, которые не позволяют ни себе, ни своим друзьям упустить шанс побыть с кем-то, кто тебе небезразличен. - Мы с тобой никогда фильмы вместе не смотрели, - не отрывая взгляда от вида за окном, сказал Жак. - Не смотрели, - тихонько кивнула я. - Хочешь, посмотрим? – он перевел на меня глаза и едва заметно ухмыльнулся. Я на секунду опешила, пытаясь представить себе эту картину, но, очнувшись, тут же радостно закивала головой. Жак поднялся со стула и убрал наши чашки из-под чая в большую кухонную раковину. Я почти вприпрыжку последовала за ним в его спальню, где напротив кровати стоял большой плоский телевизор. В голове невольно всплыли воспоминания о той ночи в коттедже, но я немедленно отогнала их, тряхнув пару раз светлой головой. - Леон? – Жак обернулся ко мне, держа в руках коробку с фильмом. - Это французское кино? - Да. - Про что там? - Про юную тринадцатилетнюю девушку, которую взял на попечение мужчина намного старше ее, будучи при этом наемным убийцей. Кажется, между ними вспыхивают какие-то чувства, - равнодушно объяснил мне Жак. - Весьма символично в нашей ситуации, - я не сдержала смеха, проводя аналогию между реальностью и фильмом. - Ну, у нас не все так плохо, - он едва заметно пожал широкими плечами. - Это ты к тому, что мне не тринадцать? - Нет, это я к тому, что я не наемный убийца. Жак вставил фильм в дисковод телевизора и сел вместе с пультом на свою кровать, прислонившись спиной к белой стене. Немного замешкавшись, я села рядом с ним и привычно, не чувствуя никакого стеснения, положила свою голову ему на плечо. Краем глаза я заметила его нежную улыбку, от которой хотелось прижаться к нему только сильнее. Телевизор включился и загорелся синим экраном загрузки диска. Пока аппаратура размеренно жужжала, я закрыла глаза и еле слышно поцеловала Жака в основание его шеи. Он, показалось, замер на секунду от моих действий. - Софи, что с тобой? – спросил он, проводя, свободной от пульта ладонью по моей щеке. Я ничего не ответила, просто коснулась его плеч своими руками и медленно перебралась к нему на колени, продолжая прокладывать ласковые дорожки поцелуев от ключиц к его подбородку. - Софи? – еще раз спросил он, кладя руки на мою талию. Я медленно подобралась к его лицу и приоткрыла свои закрытые прежде веки. Он был в смятении, смотрел на меня непонимающим взглядом и слегка приоткрыл рот, будто готовясь возразить что-то. Однако после нескольких секунд такого взгляда, выражение его лица смягчилось, и он медленно приблизил мое лицо к себе, вынуждая вновь закрыть глаза. Я почувствовала ласковое соприкосновение наших губ. Все мое тело упорно жалось к нему, будто мы уже были одним целым. Откуда у меня тогда была такая смелость? Ведь в те краткие моменты, когда его руки водили по моему телу от самых бедер и до груди, я сидела на Жаке верхом. Я чувствовала, как его пальцы время от времени проникают под тонкую ткань юбки, задевая обнаженную кожу, свободную от черных чулков, и заставляя меня невольно вздрагивать от жаркого касания. Я приоткрыла свой рот, углубляя наш поцелуй. Жак подыгрывал мне, принимал любые условия, которые я ставила перед ним. В какой-то момент я почувствовала, как его ладонь перебралась к внутренней части бедра у моей ноги, все мое тело пробила новая мелкая дрожь, и я не сдержала утробного звука, напоминающего стон. Потеряв всякое стеснение, я медленно, в такт нашим поцелуям, начала двигать бедрами поверх его тела. Руки Жака еще сильнее прижали меня к себе, пытаясь параллельно снять с меня мешающий свитер. Но вдруг, именно в тот момент, когда мои руки потянулись к ремню на его джинсах, он резко прервал наш поцелуй. Его руки с силой отодвинули меня, а лицо выглядело ошеломленным и борющимся с самим собой. - Софи, нет, - коротко произнес он. - Что? – пытаясь отдышаться, спрашивала я. - Прости, но не так. Его голос звучал зрелым и серьезным. Глаза Жака смотрели вплотную на мое лицо, и где-то глубоко внутри я почувствовала чисто женскую обиду. «Не нравится, и ладно!» - думала я, пытаясь вырваться из его рук и уйти из этой комнаты подальше от Жака, но, несмотря на свои, слова он не отпускал меня. - Постой, милая, это не значит, что ты мне не нравишься, - прошептал он, и я с бессилием упала на его грудь, пока руки Жака медленно водили по моей спине. - Все должно быть не так, просто… не сегодня. На моих глазах проступили слезы обиды, но я все-таки кивнула в знак согласия и крепче прижалась к его груди. - Как бы я хотела остаться с тобой вот так… - тихо пробурчала я, не отнимая своего лица от воротника его рубашки. - Я тоже, Софи. Я тоже… - я почувствовала, как его руки нежно водят по моим светлым волосам. - Ты можешь остаться, если хочешь. - Хах, как? – утирая слезы, спросила я. - Скажешь родителям, что не можешь вернуться домой. - И почему? - Потоп, - с легкостью ответил он. - Какой потоп? – я нахмурила брови и взглянула на обнимавшего меня мужчину. - Обыкновенный потоп, всю улицу затопило. - Жак, мы живем на соседних улицах, они бы узнали. - Ну, значит у меня в квартире потоп, и ты просто не можешь выйти. - Они не поверят, - едва сдерживая смех, ответила я. - Тогда мы сами потоп, нас затопило, полностью и целиком, ни проедешь, ни пройдешь. Придется так остаться, если ты уйдешь, то кто-то из нас определенно утонет. - Печально, но с улыбкой произнес он и вновь прижал меня к себе. - Просто скажи, что ты не хочешь уходить… Хотя, постой, скажи, что я не хочу, чтобы ты уходила. Я ничего не ответила. Жак продолжал что-то нашептывать над моим ухом, пока я молча роняла слезы на его плечо. Столько горечи было в его словах. Пока на город опускалась вечерняя тьма, мы, двое потерявшихся людей, уже в который раз прибывали в объятиях друг друга. Мы не знали, что еще делать, поэтому обнимались. Вот такая она, участь всех одиноких людей. Обниматься и тонуть. Тонуть и обниматься. И ждать. Неизменно ждать конца. _____________________________ Вот такие вот дела у этих двоих. Что-то как-то мне их жаль. Правда, очень-очень жаль. Мне особое удовольствие доставляет подбор цитат к каждой главе, уж очень приятное это занятие. Иногда на такие мысли натыкаешься, что сразу начинаешь самокопаться. Мне правда сложновато, стараюсь подбирать цитаты, по смыслу подходящте к каждой главе. Ладно, сегодня простой вопрос. Вам нравится эта пара?) Всем спасибо за то, что вы еще тут ;3