Чужой дозор

*** В тот вечер Артур пришел, как приходил затем и во все последующие вечера. Антон уже даже привык, вернувшись домой, находить его в гостиной: читающего газеты, просматривающего какие-то документы или работающего за ноутбуком. Они вместе ужинали, Антон делился возникшими у него за день идеями и воспоминаниями, если таковые были. Артур тоже рассказывал что-нибудь интересное. Он поразительно много знал и являлся превосходным оратором, так что Антон готов был слушать его буквально часами. Затем, после затяжного ужина, они обязательно выходили в сумрак. В первые несколько раз Антон пьянел от текущей в него силы и лез обнимать сопровождающего его демона, но уже примерно через неделю влияние сумрака на него ослабло, и Антон снова мог находиться на первом слое, оставаясь полностью адекватным. Правда, Артур почти сразу после этого потащил его глубже, на второй слой, и там история повторилась. Сумрак вновь накачивал Антона силой, с которой он не мог справиться, и организм выдавал ставшую уже привычной реакцию. И вот наступило пятнадцатое ноября. Со дня его возвращения прошел ровно месяц. Когда Антон думал об этом, он чувствовал необъяснимую тревогу, и с каждыми новыми сутками она становилась все сильнее, все назойливее. Ему казалось, что он забыл нечто важное… жизненно важное. Но вот что? Касалось ли это его прежней жизни или того года, когда он то ли был мертв, то ли находился в мире демонов? Антон не знал. И это незнание его раздражало. По ночам ему стали сниться кошмары, от которых он просыпался в холодном поту и с бешено бьющимся сердцем, но которые, как ни старался, запомнить не мог. А ведь в них наверняка содержалась подсказка, хоть намек на то, что именно он должен сделать. Антон был почти уверен, что вернулся не просто так, что у него есть какая-то миссия. Но какая?! Он перерыл всю библиотеку Дневного Дозора в поисках информации о демонах, о каирском артефакте и о пирамидах. Но нашел лишь несколько весьма мутных упоминаний о дружественных мирах, к которым в случае глобального бедствия сумрак может обратиться за помощью. Дружественные миры… это как-то не укладывалось у Антона в голове. Он легко воспринял существование Иных и сумрака как такового, но наличие во вселенной разных, напрямую не связанных друг с другом, миров… почему бы и нет, конечно, но… что тогда значит «дружественный» мир? Не могут же они друг с другом общаться! Как какие-нибудь разумные существа… нет, ерунда какая-то! Антон поделился своими соображениями с Завулоном (он теперь под влиянием коллег-дозорных именно так мысленно называл Артура), но тот лишь хмыкнул в ответ, никак не прокомментировав. Так что Антон снова не понял: то ли Завулон что-то знает, но не хочет говорить на эту тему, то ли считает предположение о разумных мирах абсолютной нелепицей. Кстати, была у Антона и еще одна столь же недоказуемая теория. Ему казалось, что он нашел связь между развоплотившимися Иными. Вернее, в его теорию укладывались все, кроме Городецкого. Но тот держал в руках артефакт и, в принципе, не обязан был вписываться в общую схему. Все они были одиноки и на момент исчезновения пребывали в депрессии. Кого-то, как и Ильюшина, незадолго до пятнадцатого октября бросила девушка, кого-то cобирались уволить из дозора… у светлого из Новосибирска, и вовсе, накануне погибли в автокатастрофе жена и пятилетняя дочь. Антон думал, что сумрак — или другой мир, а может, магия артефакта или какая-то еще неизвестная ему пока сила, — забирал лишь отчаявшихся, тех, кого в этой жизни ничто не держало. Вернее нет, не совсем так. Нечто забирало тех, кто сам допускал мысль об уходе, кто был непосредственно в октябре несчастен и обижен на свою судьбу. Так, например, он сам, насколько Антон сумел выяснить, жил вполне благополучно. Его не предавали друзья, от него не уходила девушка. Он всего лишь по приезду в Москву нарвался на вервольфов-мошенников, отдал им все свои деньги и привезенные артефакты. Причем не только свои, но и принадлежавшие главе смоленского дневного дозора. Естественно, он был расстроен. Не имея в столице нужных знакомств, вернуть украденное, казалось почти невозможным. Наверняка он был в отчаянии и проклинал не только собственную глупость, но и несправедливость судьбы. Интересно только, почему ему поручили отвезти эти артефакты в Москву именно накануне пятнадцатого октября? Не было ли в этом злого умысла? Антон старательно гнал от себя подобные подозрения, но они возвращались к нему вновь и вновь. У него не было никаких доказательств (а он старался их найти), но он чувствовал, что вся эта история с кражей была обыкновенной подставой. Ловушкой, в которую он благополучно попался. Но это значило, что кто-то в Москве знал, что происходит. Ну или не знал, а догадывался. И его история тогда могла быть чем-то вроде следственного эксперимента. Кто-то подставил его специально, чтобы посмотреть: исчезнет он или нет. Наверняка это были светлые. Глава Ночного Дозора Москвы, Гесер, судя по ходившим о нем слухам, был способен и не на такое. По хорошему, Антону нужно было встретиться с ним и поговорить, хотя бы в присутствии Завулона, но что-то подсказывало ему не вмешивать пока в свое расследование светлых. Они слишком хитры и опасны. К ним стоит идти уже с результатами, а не с домыслами. Кстати, семья Городецкого — жена и дочь — всего через несколько месяцев после его исчезновения, ну или гибели, как все считали, уехала из Москвы и из России. Видимо, Светлана тоже не доверяла бывшим коллегам и не хотела иметь с ними ничего общего. Теперь она вместе с Надей жила где-то в Австралии, но найти ее без помощи Завулона Антон не смог, о чем немного жалел. Наверняка она смогла бы рассказать ему много интересного. Но почему-то Антон так и не попросил Завулона устроить им встречу. Возможно, он сделает это потом… А пока были проблемы и поважнее. Из-за одолевавших его кошмаров, Антон не высыпался и чувствовал себя все более измотанным и разбитым. Не помогали ни специальные снотворные артефакты, ни вычитанные в каком-то старинном фолианте техники запоминания снов. Тревожность все нарастала, при этом днем Антон не мог нормально работать — клевал за компьютером носом, а вечерами подспудно боялся заснуть… и каждую ночь подолгу ворочался, лежа в постели. А наутро просыпался, задыхаясь от ужаса, чувствуя себя усталым и почти больным. — Что с тобой происходит? — Завулон отставил бокал и пристально посмотрел на Антона. Они сидели в гостиной «его» квартиры, пили вино, ели фрукты, и Антон наслаждался столь редким теперь ощущением умиротворенности и покоя. Только рядом с Завулоном снедавшая его тревога отступала, и он мог ненадолго расслабиться. Тем более что на сегодня дела уже были закончены: они поужинали и традиционно посетили сумрак, и можно было просто радоваться моменту. Полулежать в кресле, смаковать вино, слушать очередной рассказ Завулона… — Что? — встрепенулся Антон, не ожидавший такого вопроса. — Расскажи, что тебя беспокоит. Ты что-то вспомнил? — Нет. В том-то и дело, что нет. Мне каждую ночь снятся кошмары. И я чувствую, что в них должна быть подсказка, но не могу их запомнить. А время идет… это прозвучит дико, но во мне будто включился обратный отсчет. Что-то приближается, с каждым днем, с каждым часом. И я должен успеть сделать нечто важное. Только никак не могу понять, что. — Сны, говоришь?.. А что, это мысль. — Завулон посмотрел на Антона одним из тех взглядов, от которых по спине пробегала легкая дрожь. — Я могу помочь тебе их запомнить. — Точно! Я должен был попросить тебя раньше… — Да. Должен был. Но, видишь ли… тут все не так просто. Я смогу помочь тебе только если ты разрешишь мне разделить свой сон. Сможешь ли ты настолько довериться мне? — Разделить мой сон… гм. Прости, мне нужно подумать. — Понимаю. Что ж, мое дело предложить помощь, твое — принять ее или отказаться. Завулон взял в руки бокал и задумчиво посмотрел на остававшееся в нем вино. Темно-бордовое, густое на вид, оно напоминало кровь. Кровь… густую, теплую, только что пролитую. Чуть другого оттенка, чем у людей. Кровь демонов, даэрамусов. Кровь, кровь, кровь… — Я согласен, — неожиданно даже для себя, ответил Антон. В конце концов, что такого ему может присниться, чем он не готов поделиться с Завулоном? Какие-то личные воспоминания? Эротические фантазии о некогда знакомых девушках или парнях? Даже если и так, Завулону это будет неинтересно. Зато он поможет ему избавиться от тревоги. Поможет вспомнить цель, ради исполнения которой он вернулся в этот мир. — Что я должен сделать? — Ничего. Я все сделаю сам. От тебя требуется лишь согласие. И, — Завулон игриво ухмыльнулся, — пустить меня на ночь в свою постель. — О! — Антону внезапно сделалось жарко. Он вспомнил, как лез обниматься к Завулону в сумраке, и какие сплетни ходили о них по дозору. Пустить его на ночь в свою постель… в этой мысли было что-то слишком смущающее. — Не бойся. Нам нужно будет именно спать вместе, а не что-то еще. Хотя… я уже говорил, что не против, и если ты хочешь меня — только скажи. — Эммм… нет, спасибо, — Антон отвернулся, смущенный. — Как знаешь. Но если передумаешь, мое предложение в силе. А сейчас…— Завулон встал и подошел вплотную к креслу, в котором сидел Антон. Посмотрел на него пристально сверху вниз, и от этого взгляда Антона вновь опалило горячей волной. — Пойдем в спальню. Нас ждет постель. Антон сглотнул вдруг накопившуюся во рту слюну и кивнул, завороженно глядя в потемневшие глаза Завулона. Хотя тот выглядел как человек, а не демон, в выражении его лица появилось нечто хищное. Антону захотелось, как в сумраке, протянуть руку и провести кончиками пальцев вдоль его скул, потрогать губы… — Ты там устраивайся. Я в ванную, — поспешно сказал он, избавляясь от наваждения. В ванной он взглянул на себя в зеркало и поразился тому, как выглядит. Щеки раскраснелись, во взгляде появился неестественный блеск, что в сочетании с наведенной амулетом внешностью выглядело почти неприлично. Антон потянулся к шее и потеребил висящий на черном шнурке клык. До чего же хотелось снять его! И узнать, как отреагирует Артур на его настоящую внешность. Все-таки Антону было далеко не шестнадцать лет, и он видел желание в глазах Завулона. Понимал, что его обещания были отнюдь не шуткой. И что стоит ему, Антону, лишь захотеть… он облизнул порнушно-яркие губы и все-таки снял амулет. Что бы ни произошло между ним и Артуром, он должен быть в своем теле, а не скрываться под личиной неизвестно кого. Наскоро ополоснувшись и почистив зубы, Антон надел пижаму и отправился в спальню. Завулон уже ждал его там. Он сидел на краю кровати и о чем-то сосредоточенно думал. Хотя на нем были только пижамные штаны, а торс оставался голым, выглядел он настолько серьезно, что фривольные мысли тут же покинули голову Антона. Он вспомнил, ради чего они оказались в спальне. Решительно пересек комнату и встал у края постели. — Я готов, — сказал он. — Ложись, — Завулон повернулся к нему, окинул понимающим взглядом, но никак не прокомментировал снятый амулет. Антон забрался под одеяло, лег на спину и вопросительно посмотрел на Артура. Тот погасил свет и присоединился к нему. Они расположились в постели, не соприкасаясь друг с другом, и все же Антон слишком хорошо чувствовал жар находившегося всего в нескольких сантиметрах от него желанного тела. Он не мог заставить себя думать о чем-либо другом, кроме того, как откинет одеяло, повернется на бок и проведет рукой по груди Артура. И не только рукой… в мыслях он целовал и облизывал его соски, посасывал солоноватую кожу, стягивал с себя одежду и терся об Артура всем телом. Его член уже давно и крепко стоял, и отчаянно хотелось хотя бы опустить руку вниз, приспустить штаны и отдрочить. Все-таки он целый месяц обходился без секса, да и там, в мире демонов, едва ли у него кто-то был. А почему, собственно, он отказывает себе в том, чего так сильно хочет?.. Антон развернулся, выпростал руку из-под одеяла и потянулся к Артуру. Но тот прошептал: — Не сейчас. Спи, Антон. Спи… — и легонечко коснулся его лба. Веки Антона тут же потяжелели, глаза закрылись сами собой, и он провалился в сон. Он шел по Арбату, и в наушниках у него пел Кипелов: От края до края Небо в огне сгорает, И в нем исчезают Все надежды и мечты. Но ты засыпаешь, И ангел к тебе слетает, Смахнет твои слезы, И во сне смеешься ты! Навстречу ему шли люди и Иные — он видел их ауры, словно они были накинутыми поверх одежды полупрозрачными плащами. И большинство прохожих он знал по именам. Вот эту темноволосую девчушку семи лет зовут Анечка, того хмурого парня — Руслан, а вот эта тучная женщина величает себя не иначе, как Агнесса Владиславовна. В этой группке все были людьми. А вот и Иные: восточного вида мужчина средних лет — шеф Ночного дозора Москвы, хорошенькая блондинка — Светлана, светлая волшебница вне категорий. Еще светлые: Игнат, Семен, Ольга и Юля… поравнявшись с Антоном, каждый из них улыбается и приветливо машет рукой. Дальше идут темные: Алина, Шагрон, Степашка и Юрий. Замыкает шествие Завулон. Кипелов поет: Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих Он умеет похищать. Бояться не надо, Душа моя будет рядом. Твои сновиденья До рассвета охранять… И словно в ответ на слова песни Завулон меняется, из худого темноволосого человека с грустными глазами превращается в мощного демона. В каэранга… Подойдя к Антону он, единственный изо всех, останавливается и когтистой лапой берет его за руку. В тот же миг Арбат подергивается легкой дымкой, тускнеет и выцветает, словно на первых слоях сумрака. И вот уже вокруг них одна лишь темнота, сквозь которую ведет мерцающая звездная дорога. Демон шагает на нее первым и тянет Антона за собой. Музыка в наушниках обрывается. Они идут сквозь мрак и пустоту, сквозь холод и вакуум. Шагают по звездам, словно по песку. Дорога ведет прямо, никуда не сворачивая. На ней нет ответвлений, нет ямок и выбоин. Она тянется, тянется и кажется, что ей нет конца. Когда Антон чувствует, что начинает уставать, демон без слов берет его на руки. Словно невесту прижимает к груди, и они идут дальше. Но вот впереди появляется нечто. Белое, светящееся, похожее на фотографии чужих галактик, сделанные с телескопа Хаббла. Чужая галактика… да, это она и есть. Справа и слева от сияющей дороги загорелись созвездия, и Антон вдруг стал узнавать окружающий пейзаж. Вон там, чуть впереди и справа сейчас появится похожее на гигантского паука звездное скопление. Да, вот же оно! А вон там, еще чуть подальше, сейчас покажется красный гигант… На дорогу вдруг опускается густой туман, и дальше Антон с Артуром идут почти на ощупь. Туман исчезает также неожиданно, как появился, но они уже стоят не на звездной дороге и вокруг — не бескрайний космос, а выжженная ярким солнцем земля. Прямо у них за спиной возвышается огромное пирамидальное сооружение, впереди, за пустынной полосой протекает река. А на противоположном ее берегу располагается город… нет, не город — дворец каэранга и сопутствующие ему постройки. Его, Антона, дворец. Он смотрит на себя — на свои руки и ноги, ожидая увидеть столь же мощные лапы, как у Завулона, но он все еще человек. И это ощущается чем-то неправильным. Так не должно быть! В этом мире он — каэранг, а хрупкое человеческое тело не приспособлено к выживанию под этим солнцем, в этой атмосфере, с таким давлением и температурой. Но он почему-то не задыхается, его не расплющивает и не выворачивает наизнанку, хотя, Антон знает это точно, как будто уже видел подобное, должно. Он делает на пробу шаг (и когда только Завулон опустил его на землю?), потом еще и еще один… затем неожиданно даже для себя срывается на бег. Он бежит изо всех сил. Словно за ним гонятся исчадия ада, но ни метр не приближается ни к реке, ни к собственному дворцу. А ему туда нужно, очень нужно. Он обещал… Тут Антон просыпается. Он — в квартире дневного дозора, рядом лежит Завулон. Он садится, обхватывает себя руками за плечи и думает о том, что только что увидел во сне. Звездная дорога, приведшая его в другой мир… существует ли она на самом деле? И если да, правда ли он был там каэрангом? Имел собственный дворец? Поддерживал силой и энергией зависящих от него демонов… Да, теперь, наяву, Антон был уверен, что тот мир — не порождение его болезненного подсознания, а часть воспоминания. Но что же он обещал? И кому? Вновь сделалось очень тревожно. Он должен успеть, должен помочь… но как?! Как сделать то, о чем не имеешь ни малейшего представления?! Как ему вспомнить все? И побыстрей! — Мы можем попробовать еще раз, завтра, — словно в ответ на его мысли, сказал Завулон. — Да, завтра, — Антон и сам откуда-то знал, что раньше следующей ночи им в тот мир не попасть. — Спасибо тебе. — Пожалуйста. А теперь спи. Отдыхай. Только после его слов Антон понял, как сильно устал. Будто тот путь, что они с Артуром проделали во сне, был пройден на самом деле. Мышцы ныли и гудели, на плечах как будто лежала многотонная тяжесть. Не найдя в себе сил даже просто сказать что-то Артуру в ответ, Антон скользнул под одеяло и свернулся уютным клубком. И уже сквозь полудрему почувствовал руку у себя на плечах, исходящее от нее тепло и спокойствие. *** — Что-то мы делаем не так, — Антон сел, прислонившись к спинке кровати, и поправил сбившуюся подушку. Была глубокая ночь, но ни он, ни Артур не спали. Уже не спали… они только что вернулись из очередного похода во сны Антона, столь же безуспешного, как и два предыдущих. Вот уже третью ночь почти в точности повторялось их путешествие по звездной дороге. Раз за разом они преодолевали путь через открытый космос и оказывались в другом мире. Но там, как Антон ни старался, сдвинуться с места не мог: ни добраться до стоящего на берегу реки дворца, ни хотя бы обойти вокруг пирамиды. Вокруг них с Артуром как будто стояла невидимая и неощутимая, но от этого ничуть не менее прочная стена, преодолеть которую пока что не получалось. — Очевидно, — кивнул Артур, также садясь и откидываясь на соседнюю подушку. — Давай-ка еще раз: о чем ты подумал, когда мы оказались там впервые? Какие у тебя возникли ассоциации? Что еще ты вспомнил, кроме предположительно твоего дворца? — Ничего, — Антон тяжело вздохнул. — Я же уже говорил тебе, что успел только узнать местность и удивиться при виде собственной руки. Ну, тому, что я там оказался не в виде демона. Насколько я понимаю, давление и атмосфера в том мире не предназначены для людей. И если я жил там какое-то время, то не человеком. Но мы же приходим туда во сне. Физические законы не должны работать. Если только мое подсознание… — Скорее всего. Значит, тебе нужно научиться обращаться в демона. — Как?! Я — не ты. У магов шестого уровня не бывает сумеречного облика. А во сне я пытаюсь представить себя демоном, но это не помогает. — У тебя уже не шестой уровень силы. Четвертый, на грани третьего. Ты разве не замечал? — Что? Нет. Как это? — Антон повернулся на бок и в неярком свете луны посмотрел на Артура. Тот выглядел сейчас таким расслабленным, таким… домашним, что захотелось обнять его, прижать к себе, как в далеком детстве — плюшевого волчонка. — Каждый раз, заходя в сумрак, ты становишься сильнее. Не только получаешь энергию, но и растешь в уровнях. Не удивлюсь, если совсем скоро ты станешь магом вне категорий. Так что, в сумраке для тебя почти нет невозможного. И если нужно, сумеречный облик у тебя будет. — Ого. Неожиданно. Не знал, что так бывает. Два уровня за месяц… так вот почему каждый раз после сумрака мне становится плохо! Это что-то вроде интенсивных тренировок... — Можно и так сказать. На какое-то время в комнате установилась тишина. Антон сквозь легкую дрему обдумывал полученную информацию. Четвертый, почти третий уровень силы… да он теперь вполне серьезный маг. Не Завулон, конечно, но уже сопоставим с тем же Шагроном. Еще чуть-чуть, и он вернет себе прежний второй уровень. Наверное, он должен бы испытывать по этому поводу радость и облегчение: все же тому, кто долгое время был сильнейшим магом своего дозора, сложно даже ненадолго остаться без силы. Но Антон почему-то особого облегчения не испытывал. Было лишь ощущение, что все идет, как надо… только слишком, слишком медленно! И… да, пожалуй, слова Завулона о том, что он может стать магом вне категорий его тоже не удивили. Как будто и об этом он раньше знал. Как будто такие переходы были чем-то нормальным. Интересно только, в котором из двух миров? — И часто Иные вот так скачут по уровням? — Нет, — в темноте отчетливо прозвучало хихиканье Завулона. — Совсем не часто. — Но бывают, да? По крайней мере, ты не кажешься удивленным. На это Артур ничего не ответил. Лишь завозился, перекладывая подушку и устраиваясь поудобнее. Антон тут же отвлекся на его обнаженные плечи и грудь. Лежать рядом с Артуром было приятно, но в то же время и сложно. На Антона периодически накатывало желание прикоснуться, поцеловать, овладеть или хотя бы подставиться. Мысли о сексе не давали покоя, возникая в самые неподходящие моменты. Особенно навязчивые потому, что он знал: Артур не против. Стоит лишь протянуть руку и… он поерзал, мысленно проклиная абсолютно ненужное сейчас возбуждение. Ну вот почему его так переклинило именно на Артуре?! В дозоре же полно симпатичных ведьм, магов, вампиров и вервольфов. Но ни один из них не вызывал физического желания. Даже красоткой-Алиной Антон с удовольствием любовался, но ни разу не представил себя с ней в постели. Мысли же об Артуре носили отнюдь не невинный характер. Однако Антон уже знал, насколько непостоянен Завулон в отношениях — спасибо коллегам, ведьмы с радостью его просветили. Рассказали и о погибшей Алисе Донниковой, и о тех, кто был до и после нее. Возможно, поэтому Антон и боролся со своими желаниями. Понимал, что разделяющая их с Завулоном пропасть слишком велика. А к мимолетной и ничего не значащей интрижке он был не готов. Артур слишком много для него значил. Собственно, с тех пор, как Антон вернулся, Артур постоянно был рядом. Поддерживал его, помогал вспомнить, учил, направлял… Нет, Антон слишком ценил их общение, чтобы испортить все одноразовым сексом. Но как же хотелось! — А как Иные получают сумеречный облик? — чтобы отвлечься, спросил Антон. — По-разному. — Ух ты, какой подробный и конкретный ответ! Прямо-таки исчерпывающий! Ну а все же? — Ты мне доверяешь? — Конечно. Я же пустил тебя в свои сны, — это была не совсем правда. На самом деле Антон понимал, что если Завулону будет выгодно, то он его с легкостью подставит. Но он искренне надеялся, что такой ситуации не возникнет. И… ох уж эти мечты! Умом он понимал, насколько глупо надеяться стать для Завулона кем-то особенным, но… все-таки, человеку тяжело быть в мире совсем одному. Без семьи, без друзей, даже без воспоминаний о старых школьных приятелях. Тут невольно привяжешься к тому, с кем общаешься чаще всего. Хотя кого Антон пытается обмануть? Все это глупости! Просто Артур ему нравится. Нравится, несмотря на склонность к интригам и на то, что никому и ничего не обещает. А, может, именно благодаря этому. — Тогда просто поверь: сумеречный облик у тебя скоро будет. А как — предоставь техническую сторону мне. Артур явно чего-то не договаривал. И Антон, решив, что днем обязательно зайдет в библиотеку и поищет интересующую его информацию в древних книгах, сказал: — Хорошо. Только поторопись, пожалуйста. Время идет. Я чувствую, что его у нас остается все меньше. — Не беспокойся. Мы успеем. — Надеюсь.— Антон вдруг подумал: что, если Артур — его враг? Что, если он специально тормозит расследование? Но нет. Тогда бы он не стал помогать Антону запоминать сны. Не стал бы учить его вновь входить в сумрак. И все же, все же, когда имеешь дело с высшими темными, ни одну версию нельзя сбрасывать со счетов. А значит, Антон и сам должен сделать все возможное, чтобы как можно быстрее научиться превращаться в демона. Он не будет рассчитывать на Артура. Если тот поможет — хорошо, ну а если нет — он справится сам. Должен справиться! — Спи, — Артур вдруг придвинулся к нему и обнял, прижимая к своей груди. Антон ткнулся носом в его ключицу и вдохнул присущий ему одному запах. Рука Артура неторопливо погладила его по спине, но не возбуждая, а успокаивая, даря чувство защищенности и уюта. Антон обнял его в ответ и почти сразу заснул. *** Густой свинцовый туман окутывал все вокруг. Очертания дороги, домов по обе стороны от нее, камней и деревьев лишь угадывались, но так смутно, что порой невозможно было понять, где скала, а где здание. Кусты и коряги казались тенями выпущенных подсознанием монстров: было в них что-то злое, агрессивное, отталкивающе-чужое. Низкое небо нависало над головой тяжелыми тучами, сквозь которые лишь изредка пробивался свет трех тусклых лун. Алые отблески одной из них придавали небу тревожный, болезненный вид. Идти было сложно. Вязкий воздух сопротивлялся всякому движению. Холод пробирал до костей, в ушах шумело от повышенного давления. Антон остановился на полушаге и глубоко вдохнул. Легкие тут же обожгло леденящей болью. Антон поморщился. Впервые с момента своего возвращения, он отправился в сумрак один. Сразу — на второй слой, сразу — вне здания дневного дозора. Возможно, это было ошибкой. Он не ожидал, что все здесь будет восприниматься так ярко, что ставшие уже почти привычными во время тренировок с Завулоном ощущения возрастут многократно. Давление, холод, общая тяжесть — все эти обычные характеристики второго слоя сумрака вдруг сделались гипертрофированными, и теперь наотмашь били по всем органам восприятия. Били, словно пытались сломать или прорваться сквозь некий защитный барьер. Прорваться, подчинить, поглотить, уничтожить… Антон усмехнулся собственным паническим мыслям и упрямо шагнул вперед. Может, то, что он сейчас делает — глупость, слишком похожая на самоубийство, но у него нет времени на что-то другое. После ночного разговора с Завулоном он твердо решил как можно быстрее обрести свою сумеречную форму, и весь день потратил на чтение посвященных этому вопросу книг. Методы в них описывались самые разные, но по сути все они были похожи. Чтобы обрести сумеречный облик, нужно испытать в сумраке сильные эмоции, выпустить на волю голые инстинкты. Но не просто так, а то бы умирающие здесь не развоплощались, а переходили в новую форму. Нет, сильные эмоции нужно было испытать, находясь в очень специфическом состоянии. Оно подробно описывалось в найденных Антоном книгах, и, насколько он понял, представляло собой одновременно и единение с окружающим миром, и нежелание растворяться в нем. Дружбу, симпатию, любовь, но с четко выверенными личностными границами. Достигнуть этого состояния могли лишь сильные маги. Минимум второго, а лучше — первого уровня силы. Да и то обычно приходилось пользоваться специальными артефактами и методиками. Но Антону все это было не нужно. Он и так ощущал сумрак, словно живое существо. Порой — взбалмошное и капризное, но родное. Как мама, как ребенок, как семья… Стоило подумать об этом, как вдоль позвоночника пробежала волна тепла, словно его погладила чья-то ласковая рука. Антон хихикнул, совсем как Завулон, и подумал, что пусть даже все считают его сумасшедшим, но для него сумрак — живой и разумный, нужно только научиться общаться с ним. Научиться слушать и понимать. — Помоги, — произнес Антон в полный голос, но окружающий туман поглотил звуки, так что вышел лишь тихий шепот. — Подскажи. Что я должен сделать? Кому и как помочь? Я помню: я обещал… но забыл, что именно. Я чувствую, что время на исходе, и не только мое. Я пытаюсь разобраться, и уже даже нашел путь в мир демонов, но человека туда не пускают. Если ты слышишь меня — помоги, позволь обрести нужную форму. Разговаривать с окружающим миром и ждать от него ответа — было в этом что-то шизофреническое. Но ведь люди тоже обращаются к Богу. Молятся, в минуты отчаяния приходят с просьбами в храм. И порой получают ответ. От Бога, от мирозданья… От сумрака? Словно бы и в самом деле ожидая, что сейчас что-то произойдет, Антон постоял на месте, вглядываясь в окружающий туман, затем расхохотался, поражаясь собственному безумию, и зашагал дальше. Эмоции, эмоции… ему необходимо было найти источник ярких эмоций. Невольно вспомнился Артур и его обещание помочь с обретением сумеречной формы. Интересно, что он придумал? На каких инстинктах хотел сыграть? Любопытно… и все же Антон надеялся, что никогда не узнает ответа на этот вопрос. Завулон и так много ему помогает. Слишком много для высшего темного мага. Хотя главе московского дневного дозора, конечно, тоже необходимо разобраться в происходящем, но… ох уж это «но»! Антон и сам не понимал, что им движет, что заставляет хотя бы пытаться действовать независимо от Завулона. Глубинное инстинктивное недоверие? Отголоски памяти? Или… наоборот, желание произвести впечатление? Ведь если задуматься, Антон и в самом деле хотел бы стать для Артура кем-то особенным. Не просто симпатичным мальчиком, с которым было бы приятно провести пару ночей, но интересной, привлекательной личностью. Хотя от приятных ночей он бы тоже не отказался. Вдруг резко хлынул дождь. Крупные капли зашелестели по земле и камням. Антон промок моментально, словно кто-то толкнул его в душ. Антон вспомнил свои последние мысли и рассмеялся. Это сумрак, что ли, решил его остудить? Хороши шуточки! Вот ведь… мир, а чувство юмора, как у подростка. — Ррряу! — прозвучало в ответ. Антон резко остановился и прислушался. Что это было? Может, ветер так причудливо завывает между камней? Или ему, и вовсе, почудилось? — Агрррр! — раздалось снова, как будто бы ближе и отчетливее. Антон настороженно огляделся, но кроме густого тумана ничего не было видно. Даже ближайшие здания исчезли за свинцово-сизой завесой. И хотя Антон знал, что второй слой сумрака необитаем, ему сделалось не по себе. В руках непроизвольно появился… меч? Антон недоуменно посмотрел на засиявший в ладони клинок. Оружие было ему незнакомо или… да, пожалуй, он использовал его прежде, и не раз. Но это было в его прежней жизни, а сейчас он понятия не имел, что это за меч. Впрочем, неважно. Откуда-то из тумана снова раздался грозный рык, и Антон перехватил рукоять меча поудобнее. В то же мгновение слегка прояснилось и стало видно гигантское… нечто. Оно было темное и почти бесформенное, как огромный кусок желе. Но при этом обладало чем-то отдаленно напоминающим человеческое лицо. Жуткое в этой своей похожести. На лице имелся узкий и длинный нос с широченными зияющими ноздрями, близко посаженные круглые глазки, лоб, щеки и огромная зубастая пасть. Нечто смотрело прямо на Антона, скалило зубы сантиметров по тридцать длиной и рычало, от чего все его тело сотрясала волнообразная дрожь. Ни ног, ни рук, ни каких-либо еще отростков у этого нечто не было, но почему-то Антон не сомневался: перемещаться оно способно быстро. Он поднял меч перед собой и принял защитную стойку. Чудище зарычало еще громче, замерцало, и на его склизком теле вдруг появилось еще одно лицо, в точности такое же, как предыдущее. Количество острых зубов вгоняло в дрожь. А может, это желе с двумя псевдо человеческими лицами смотрелось так жутко, что при виде него начинало тошнить. Какое-то время Антон и чудовище стояли, не шевелясь, настороженно глядя друг на друга. Как вдруг оно прыгнуло: молча, без предупреждения, даже не зарычав. Меч легко и будто бы сам по себе вошел в желеобразное тело, но, кажется, не причинил чудовищу хоть сколь-нибудь ощутимого вреда. Антона окружила вязкая скользкая масса: холодная и влажная, неприятная на ощупь. Он попытался вытащить из чудовища меч и снова взмахнуть им, но тот не поддавался. Тогда он выпустил рукоять и увидел, как желеобразное тело засасывает меч в себя. Послышался тихий хлюп, и клинок исчез окончательно, оставив после себя ровную и неповрежденную поверхность желе. Антон содрогнулся. Он не понимал, почему чудище не поглотит его точно также, но тратить время, гадая, не собирался. В его руке засветился мощный файерболл, но и он не причинил неопознанной твари вреда. Антон начал пробовать один за другим другие варианты оружия. И все — одинаково безуспешно. Чудище, между тем, приблизило одно из своих лиц к его лицу. Но не укусило, как успел испугаться Антон, а обнюхало. Ему показалось, что в маленьких глазках мелькнуло удивление и… любопытство. Но он, конечно же, не был уверен: физиогномика монстров не входила в его курс обучения. Однако он зачем-то понюхал монстра в ответ. То издало низкий утробный звук и… вдруг отпустило его. Еще миг – и чудище, не причинив Антону вреда, уползло (если можно так назвать его невероятно-быстрый способ перемещения) назад в туман. Антон, ошарашенный, сел прямо на землю. Он понимал, что нужно срочно убираться из столь опасного места, что чудище может в любой момент передумать, вернуться и поглотить его, как меч, но ему необходимо было перевести дух, хоть немного прийти в себя. Он провел ладонью по лбу и обнаружил у себя на пальцах темную слизь. Тут же он понял, что перепачкан ею полностью. Он встал, отряхнулся и шагнул наверх, на первый слой сумрака. И почему только он не сделал этого прежде, когда непонятная тварь пыталась сожрать его?! Чудеса… Первый слой встретил его отсутствием дождя и тумана, широкой улицей, вдоль которой сновали тени видимых сквозь сумрак людей. Тут было намного теплее, отсутствие сильного давления воспринималось окрыляющей легкостью. Антон почти чувствовал, как его оплетают потоки энергии, как восстанавливаются силы, затраченные на поединок с неопознанным монстром. Бесславный, глупый поединок. Странный своей нелогичностью. Разве что… пришедшая в его голову мысль шокировала и казалась дикой, неправдоподобной… но верной. Антон вспомнил, как просил сумрак помочь ему обрести демоническую форму, как искал сильные эмоции и способ выпустить на волю инстинкты. А что может быть ярче, чем страх, чем желание выжить?! Пожалуй, ничто. Только вот он почему-то, даже будучи почти съеденным, не так уж сильно и испугался. Чудовище казалось ему мерзким, отвратительным, неэстетичным… но в то же время он, кажется, не воспринимал его смертельно-опасным. Да… сумрак был для Антона чем-то настолько родным, что он чувствовал себя здесь защищенным. И на глубинном, подсознательном уровне не верил, что порождение сумрака может его съесть. Интересно, а если… — Антон! Что ты тут делаешь? — прямо перед ним появился демон-Завулон. И выглядел он на удивление недружелюбно. Пожалуй, даже более устрашающе, чем неведомая желеобразная тварь. — А я что, под домашним арестом? Мне без твоего разрешения нельзя погулять? — машинально огрызнулся Антон. Завулон оскалился, сощурил и без того маленькие глазки, но тут же внезапно расслабился и укоризненно цокнул раздвоенным языком. — Ты что, совсем в детство впал? Ведешь себя, как подросток. Только я твоим папочкой быть не желаю. Ну? Возьми себя в руки. Что ты тут делаешь? И откуда на тебе эта слизь? — Да так… пообщался с одной странной тварью, — Антон вспомнил желеобразное нечто и поморщился. — Но она оказалась столь любезна, что не стала меня есть. — Скорее уж пожевала и выплюнула, судя по твоему виду. Что за тварь? Где ты ухитрился с ней встретиться? Ты ходил на нижние слои сумрака? — А говоришь, что не желаешь быть папочкой, — Антон хмыкнул и подмигнул возвышающемуся над собой демону. После пережитого стресса его переполняло желание совершить какую-нибудь глупость. Например, дернуть Завулона за хвост. Или хотя бы снова полезть к нему обниматься. Антон помотал головой, отгоняя туман энергетического опьянения. Нельзя расслабляться. Жестокое время продолжало свой бег, и Антону необходимо было торопиться. — Прости, я немного не в себе. Сумрак опять накачал меня силой. С тварью я встретился на втором слое, не знаю, откуда она там взялась. Вернее, догадываюсь. Я пытался получить сумеречный облик, искал яркие эмоции. Вот сумрак и попытался помочь. Но я не так сильно испугался. Тварь понюхала меня и отпустила. Вот и все. — И все?! Гор… Антон! Отправить бы тебя к Светлым, пусть разбираются. Где эта тварь сейчас? И как она выглядела? Антон как можно более подробно описал желеобразное нечто. Завулон витиевато выругался. Оказывается, это было редкое и крайне опасное существо с шестого слоя сумрака. То есть, вообще-то, оно было мирным, но крайне пугливым. И от страха могло поглотить что угодно, вплоть до развоплощенных Иных. — Ха! Видимо, я совсем несъедобный. Или показался ей недостаточно страшным. Как и она мне. Вот уж, встретились два пугала на узкой дорожке, — Антон вновь хохотнул. — Так. Пойдем-ка отсюда, пока тебя совсем не развезло, — Завулон схватил сидевшего на земле Антона за шкирку и поднял на ноги. — Не могу, — покачал головой Антон. — Мне еще нужно стать демоном. Таким же, как ты, — он провел ладонью по мощной груди. Жесткие защитные пластины были гладкими на ощупь, так и хотелось трогать их вновь и вновь. Но Завулон перехватил его руку и аккуратно, но настойчиво отодвинул от себя. — Станешь, — оскаленная в улыбке зубастая пасть выглядела жутковато. Хотя… пугающе, конечно, но в то же время и очаровательно. — Я же обещал помочь тебе. Или ты мне не веришь? — Верю, — Антон для убедительности кивнул головой. — Но у меня мало времени. Мне нужно как можно скорее стать демоном. Сегодня. Сейчас. Сможешь ли ты помочь мне стать демоном прямо сейчас? — Смогу. Только не здесь. Пойдем домой, — Завулон легонько потянул его за руку. — И тебе нужно хоть ненадолго выйти из сумрака. Ну же, идем. Они вышли из сумрака и оказались в одном из безлюдных переулков, примыкавших к Тверской. Растущие здесь одинокие чахлые деревца давно уже сбросили листья, и теперь выглядели совсем как бесцветные неживые коряги со второго слоя сумрака. Под ногами хлюпала грязь, недавно выпавший и уже почти растаявший снег лежал вдоль дороги неопрятными темно-серыми кучками. Тускло светили фонари. Антон поежился. Ему вдруг показалось, что весь человеческий мир выцвел, выгорел, вмиг растерял не только яркие краски, но и саму жизненную энергию. Но тут они с Артуром вышли на Тверскую, и морок рассеялся. В голове прояснилось, и Антон смог спокойно обдумать произошедшее этим вечером. Встреча со склизким чудовищем больше не казалась ему забавной и безопасной. Теперь при мысли о ней Антон испытывал запоздалый страх. Даже обидно… если бы он испугался вовремя, задача по обретению сумеречного облика была бы уже решена. — Только давай попробуем использовать не страх, а любые другие эмоции, — задумчиво произнес он. — Я и не собирался пугать тебя. Давно подозревал, что это бесполезно. — Похоже на то. Метров за пятьдесят до здания дневного дозора Антон остановился. Он вспомнил, как Артур привел его сюда месяц назад, как рассказал об этажах, невидимых людям. С тех пор он выходил на улицу множество раз, но так и не посмотрел на здание через сумрак. Антон покосился на стоящего рядом Завулона. В своем строгом черном пальто и жемчужно-сером шарфе, он казался необыкновенно привлекательным мужчиной. Антон улыбнулся, как он надеялся, игриво, и скользнул в сумрак.