Чужой дозор

Дом, в котором располагался офис Дневного Дозора, и в самом деле производил впечатление. Черный полированный гранит этажей-вставок матово поблескивал в свете ночных огней. Изменившиеся пропорции придали зданию законченный, правильный вид. Оно больше не казалось обычной и скучной московской многоэтажкой, в нем появились красота и изящество. Сразу захотелось полюбоваться на него днем. — Нравится? — в голосе Завулона прозвучала неприкрытая гордость. — Да. Впечатляет. — Посмотри на него как-нибудь днем. При свете оно выглядит по-другому. Они вошли внутрь и молча поднялись в квартиру. Прежде чем начать разговор, Завулон привычно наполнил вином два бокала. Сел в кресло и изучающе посмотрел на Антона. — Мы чего-то ждем? — Антону вскоре надоела затянувшаяся пауза, и он нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику. — Нет. Можем начинать прямо сейчас. — Что я должен делать? — Доверься мне. Какие ты знаешь базовые инстинкты? — Самосохранение. Но с ним, как мы уже выяснили, у меня не все в порядке. — Да уж. Еще? — Голод. И размножение. О! — Антон облизнул вдруг пересохшие губы. — Так вот на чем ты решил сыграть... — Нам вовсе не обязательно доходить до конца, если тебя это смущает. Достаточно будет приласкать друг друга на первом слое сумрака. Единственное, что потребуется – сильное и искреннее желание. Но ведь с ним у нас проблем не будет? Ты же хочешь меня, Антон? Антон посмотрел на сидевшего перед ним мужчину. Тот был умный, красивый, безусловно — желанный. Но… можно ли доверять высшему темному? Как бы это не оказалось огромной ошибкой. А с другой стороны, что он теряет? Он — не средневековая девственница, ему чистоту блюсти ни к чему. И верность хранить, насколько он знает, некому. Так почему бы не позволить себе расслабиться в объятиях желанного человека? Тем более что Завулон не оказывает на него давления, не пытается принудить. Скорее даже наоборот — это Антон постоянно лезет к нему обниматься. И провоцирует, чего уж там… К тому же, удовлетворение желания пойдет только на пользу делу. В идеале он уже сегодня получит демоническую форму и сможет пройти дальше в тот мир. Наконец узнает, какая у него миссия. Узнает, почему и зачем на протяжении восьми лет из Москвы исчезают Иные. А голод пусть останется про запас! — Да. Хочу, — ответил Антон и прямо посмотрел на Завулона. Зрачки у того тут же расширились, взгляд потемнел, наполняясь жаждой обладания. Такого Артура Антону видеть еще не доводилось. Он будто скинул многотонную броню самоконтроля, и теперь был похож… а собственно, на кого? Уж не на себя ли настоящего? От него повеяло чистой мощью, силой, накапливаемой веками. Его аура словно бы развернулась, стала огромной, всеподавляющей, заставляющей преклониться. Антон вызывающе усмехнулся. Вот еще! Если он хочет переспать с Завулоном, это вовсе не значит, что он согласен встать перед ним на колени. Хм… как двусмысленно это звучит… нет, ну в некотором смысле встать на колени он очень даже не против, но… а, к черту все! Он шагнул к Завулону, посмотрел на него, все еще сидящего в кресле, сверху вниз, и протянул руку ладонью вперед. Сказал: — Пойдем в спальню. Или… нам нужно как-нибудь приготовиться? — Идем, — Завулон был лаконичен. Он ухватился за предложенную руку, встал, оказавшись с Антоном почти вплотную. Какое-то мгновенье они не шевелились, глядя друг другу в глаза. Затем Завулон развернулся и стремительно пошел в спальню, таща за собой Антона, как на буксире. Оказавшись возле кровати, они разъединили руки. Снова обменялись долгими взглядами и, ни слова не говоря, принялись раздеваться. В первую очередь Антон снял с себя амулет, потом — теплый пуловер. Он не запомнил, как расстегнул рубашку, потому что все его внимание было сосредоточено на Завулоне. На его длинных тонких пальцах, обхватывающих крошечные пуговки одну за другой, на открывающихся шее, ключицах, груди. Он не раз уже видел Завулона обнаженным по пояс, и не раз они раздевались, стоя перед этой самой кроватью. Но прежде они делали это с намерением лечь спать. Отправиться вместе по звездной дороге в демонический мир. Теперь же все было иначе. Антон знал, что совсем скоро он сможет прикоснуться к желанному телу, что на этот раз Завулон не отстранит его, а позволит трогать и ласкать к обоюдному удовольствию. Антон почувствовал, как его рот заполняет слюна. Захотелось провести языком от основания шеи к пупку, облизать все выпуклости и впадинки. И эту родинку прямо над поясом брюк… Он сглотнул и поднял взгляд к лицу Завулона. Увидел, как жадно тот смотрит в ответ. Антон облизнулся и медленно, демонстративно стянул рубашку с плеч, не глядя бросил ее на пол. Завулон, словно отражение в зеркале, повторил все за ним. — Иди сюда, — хриплый голос прозвучал почти незнакомо. Низко, призывно, обещающе-откровенно. Антон шагнул вперед, и тут же оказался в крепких объятиях. Завулон притиснул его к себе с неожиданной силой, огладил по спине, провел рукой сзади по шее. Антон перевел сбившееся дыхание и тоже принялся трогать его в ответ. Плечи, выступающие лопатки, линию позвоночника, впадинки над краем брюк… Завулон довольно рыкнул и впился в губы Антона. Он незамедлительно открыл рот, и встретил язык языком. Их поцелуй не был нежным, но не был и грубым. Он был словно битва, но в удовольствие, а не насмерть. Словно танец — дикий, языческий, в полнолуние у костра. Они упоенно ласкали друг друга, вылизывали и покусывали. При этом их руки ни на секунду не прекращали движение. Гладили, тискали и сжимали. — Подожди, — Завулон вдруг отстранился. — Сумрак. Нам нужно в сумрак. Антон согласно кивнул, но лишь пару секунд спустя осознал, что именно сказал Завулон. Ну да, точно. Сумрак. Им необходимо отправиться хотя бы на первый слой. И как он забыл об этом?! Да так быстро… совсем от страсти потерял голову. Почему-то сделалось муторно, пропало всякое желание продолжать. Тем не менее он подхватил свою тень и шагнул в сумрак. Завулон последовал сразу за ним и попытался снова заключить в объятия, но Антон отстранился. Сделал шаг назад, рассеянно посмотрел по сторонам. Спальня тут выглядела иначе. Приглушенные краски придавали ей большую интимность. Она казалась просторнее, у стены отсутствовал шкаф. Занавесок на окнах тоже не было, и в комнату заглядывало смолянисто-черное небо. Необъятное, глубокое, как где-нибудь посреди звездной тропы. — Ты передумал? — Нет. Не знаю. Мне просто нужна была передышка. Но теперь все в порядке. — Точно? Если ты не хочешь, мы можем остановиться. Придумаем что-нибудь с голодом. Есть артефакты, которые позволят изморить тебя быстро. — Нет уж, — Антон фыркнул, почувствовав, как к нему возвращается утраченное ощущение правильности происходящего. — Так легко ты от меня не отделаешься. — И повторил сказанное до этого Завулоном: — Иди сюда. Завулон довольно оскалился. Здесь, в сумраке, его мимика даже в человеческом теле становилась демонической. Он шагнул вперед, но не схватил Антона, как можно было ожидать, а поднял руку и нежно провел кончиками пальцев по его лицу. Антон зажмурился от удовольствия. Эта невинная ласка показалась ему слаще предыдущих горячих объятий. Более личной, интимной. Так не трогают случайных любовников. Только тех, кто по-настоящему интересен. Он подался навстречу Завулону. Потерся щекой о его ладонь, прижался губами. Какое-то время они провели, соприкасаясь лишь лицом и ладонью. Затем Антон не выдержал, коротко лизнул солоноватые пальцы и вжался в Завулона всем телом. У них у обоих уже крепко стояло, и материальное подтверждение чужого желания кружило голову, пьянило не хуже энергии или вина. — Разденься. Хочу тебя видеть. Всего, — прошептал Антон, но не отстранился, а опустил руку Завулону на пах, погладил через ткань. Завулон взрыкнул, прижал его к себе еще крепче и вдруг укусил за плечо. Зубы с силой сжались, даря боль, но не ту, от которой хотелось бы скрыться, а… приятную, если боль, вообще, может такою быть. Но не успел Антон проанализировать свои ощущения от укуса, как Завулон разжал зубы и принялся зализывать оставленный след. Антона повело, он запрокинул голову, подставляя шею под горячий язык. Он не сразу почувствовал руку Завулона на ремне своих брюк, не сразу понял, что тот уже расстегнул ему молнию. Лишь когда ткань поехала вниз с его бедер, приятно щекоча напряженный член, он осознал, что его раздевают. Вот как… Антон предлагает, а Завулон делает. Ему чертовски понравился подобный подход, и он тоже взялся за чужую ширинку. Из ботинок они вышагнули синхронно. Не нагибаясь, не развязывая шнурков, но при этом отчего-то легко. А жаль… Антон не отказался бы полюбоваться на задницу наклонившегося Завулона. Словно в ответ на эту мысль, его собственную задницу сжали сквозь ткань трусов. Антон поднапрягся. Он ничего не помнил о своей прежней ориентации, но сейчас ему вдруг подумалось, что раньше никого к своей пятой точке не подпускал. Почувствовав его недовольство, Завулон поднял руки выше, стал поглаживать спину, плечи и бока. Антон вновь расслабился и сам потянулся к трусам Завулона, поспешно стянул их. Член лег в его руку идеально. Такой толстый, гладкий, горячий, с уже выступившей на кончике каплей, что так приятно было размазывать вокруг головки. Завулон неожиданно схватил его за руку и большим пальцем провел по ладони. Это прикосновение почему-то отозвалось ноющей болью и покалыванием, словно потрогали открытую ранку. Но Антон почти сразу забыл об этой странности: его втянули в глубокий и полный страсти поцелуй. То ли Завулон незаметно провел подсечку, то ли Антон сам оступился, но он вдруг навзничь упал на кровать. Приподнялся на локтях, посмотрел на стоящего над собой Завулона. Тот раскраснелся, тяжело дышал, а взгляд у него стал просто бешеным. Он буквально пожирал Антона глазами, и от этого стало одновременно не по себе и волнительно-сладко. Захотелось спровоцировать, посмотреть, насколько хватит прославленной выдержки древнего мага. Антон призывно улыбнулся, скользнул рукой вдоль тела, погладил себя сквозь все еще надетые трусы. У Завулона начал видоизменяться череп, полезли клыки, грудь покрылась чешуйками. Но он все еще был скорее человек, чем демон, и Антон продолжил свое представление. — Прекрати, — голос Завулона прозвучал почти жалобно, но при этом он не сделал ничего, чтобы остановить Антона. Стоял и смотрел, как тот ласкает себя все более откровенно, как медленно снимает последнюю одежду. Антон взялся за собственный член и провел по нему рукой, одновременно облизывая пересохшие губы, но этого Завулон уже не выдержал: обратился окончательно и кинулся на кровать. Довольно грубо подмял под себя Антона, царапая тонкую кожу чешуей. Гипертрофированный член проехался по его бедру, огромные когтистые лапы перехватили руки и завели за голову, будто Завулон собирался удерживать и заставлять. Но мысль о возможном насилии почему-то не испугала Антона. Впрочем, и не завела. Он раздраженно цокнул языком и прошипел: — Плохой демон! Отпусти мои руки… хочу потрогать тебя. Завулон лизнул его по лицу шершавым раздвоенным языком и послушался. Перестал удерживать, зато начал использовать лапы куда более приятным образом. Неожиданно осторожно он вычерчивал когтями на коже Антона невидимые узоры. Не надавливая, почти не касаясь, не раня. — Что же ты делаешь со мной, Антон?! Какой ты красивый, горячий… — И ты… Ляг, пожалуйста. Дай, дай мне тебя потрогать, — говоря это, Антон и так уже скользил руками по мощному телу рядом с собой, целовал жесткие щетинки, облизывал кажущиеся особенно чувствительными места. Но при этом ему было мало. Хотелось получить этого демона — и этого человека — полностью в свое распоряжение. Как Завулон до этого, завести его лапы за голову, а лучше — к чему-нибудь привязать и ласкать, ласкать до умопомрачения. Зацеловывать, нежить, любить… Завулон опрокинулся на спину, и Антон забрался на него верхом. Поерзал, пристраивая свой член рядом с гигантским органом демона. Соблазн взять их обоих в руки и хотя бы подрочить был огромен, но Антон сдержался. Всему свое время. Ни к чему в их первый раз спешить. Он наклонился и всосал в рот жесткий сосок. На вкус чешуя демона отличалась от человеческой кожи, была не соленой, а чуточку терпкой. Гладкой, шелковистой, прохладной. Облизывать ее было сплошное удовольствие, так что Антон не сразу понял, кто издает довольное урчание… оказалось – они с Завулоном оба. Тут вдруг Завулон повернулся, сбросив с себя Антона. С легкостью приподнял его над кроватью и уложил на спину. Прорычал: — Тепер-рь я. Раздвоенный язык творил настоящие чудеса. Он был попеременно то мягким, то твердым. Настойчивым, игривым, доводящим до грани, но не пускающим за нее. Каким-то чудом Завулон чувствовал, когда Антон подходил опасно-близко к пику возбуждения и притормаживал, позволяя перевести дух. А потом начинал снова. И снова, и снова… Он покрывал ласками все тело с ног до головы… все, кроме наиболее сильно нуждавшегося в его внимании органа. Антон уже весь извертелся, намекая взять его член в рот. Он подбрасывал бедра вверх, поводил ими из стороны в сторону, мычал и постанывал. Почему-то все слова напрочь вылетели из его головы, и он мог издавать лишь нечленораздельные одобряющие или возмущенные звуки. Противоречивые желания раздирали его на куски. Он хотел одновременно и лежать вот так, отдаваясь языку и когтям Завулона, и взять все в свои руки, оседлать его, как в начале приласкать самому. Но Завулон не позволял ему проявлять активность, и Антон, в общем-то, не сильно против этого и возражал. Ему нравилось все, что с ним делали… а вернуть наслаждение он успеет. При этом ему хотелось лежать вот так бесконечно, оставаться на грани, купаться в безграничном и безбрежном блаженстве. Но хотелось и пойти дальше. Овладеть Завулоном или оказаться оттраханным им самому. Страха не было, лишь сплошное, чистое желание. Тут Завулон в очередной раз облизал его пупок, выступающие подвздошные косточки, низ живота. Антон закинул руку ему на поясницу, погладил верхнюю часть ягодиц, а когда Завулон остановился — обиженно засопел и вдруг, неожиданно даже для самого себя, отнюдь не нежно дернул его за хвост. Завулон стремительно — Антон даже не сумел отследить его движения — подобрался, навалился на Антона, прижимая его к кровати, и предупреждающе зарычал. Его глаза при этом засветились желтым, удлиненные зрачки расширились, и весь он стал похож на готового к нападению хищного зверя. Антон замер, всматриваясь в его лицо. Такое опасное, и такое красивое… — Ты охренел? — наконец спросил Завулон. Но в его голосе, на удивление, не было злости. Скорее — смирение и странная обреченность. — Прости. Я… хм, не знаю, что на меня нашло. То есть, мне давно нравятся твои хвосты. Можно я их потрогаю? — Только осторожно. Еще раз дернешь так — голову откушу. И поверь, я сейчас говорю серьезно. — Верю. Я тихонечко. Обещаю не дергать! — Голова твоя, если она у тебя лишняя — дергай. Завулон покосился настороженно, но все же повернулся на бок, подставляя раздвоенный хвост. Антон протянул руку и благоговейно коснулся мягкой плоти. Хвостики не были покрыты чешуей, как все остальное тело. На них росла пушистая короткая шерстка, очень нежная и бархатистая на ощупь. Левый хвостик был чуть длиннее правого, у их основания нащупывалась чуть выступающая косточка. «Копчик»,— подумал Антон, и осторожно погладил. Хвостики пошевелились в его руке, и он провел по всей их длине кончиками пальцев. Сквозь шерстку просвечивала трогательно-светлая кожа, и Антон тут же решил попробовать ее на вкус. Он наклонился и осторожно лизнул правый хвостик, проверяя, не останется ли у него на языке шерсть. Но нет. Ощущение было странным, непривычным, но не неприятным. Тогда Антон вобрал хвост на всю длину в рот. Шерстка щекотала небо и десны, но отвращения не вызывала. Впрочем, и особого удовольствия – тоже… Антон покрутил вокруг хвоста языком, сжал щеки и подумал уж было вытащить его изо рта, как услышал полный наслаждения стон. Он слегка подвинулся, осторожно, чтобы не зацепить нежную плоть зубами, и посмотрел Завулону в лицо. Демонические черты исказились в гримасе удовольствия, такой откровенной, что Антон чуть не кончил от одного лишь представшего ему вида. Не отводя от лица Завулона взгляда, он вновь провел по хвостику языком, а затем выпустил его изо рта наружу. Но лишь для того, чтобы облизать второй, а потом, примерившись, вобрать в рот два хвоста одновременно. Каждый из них сам по себе был довольно тонким, но вместе они едва помещались у Антона во рту. Пришлось искать наиболее удобный угол, под каким вбирать их в себя, но эти трудности неожиданно показались Антону необычайно возбуждающими. Он представил, как попытался бы засосать член Завулона… хотя нет, уж член точно не поместился бы у него во рту. Впрочем, судя по реакции Завулона, хвостики были столь же чувствительным местом. И посасывая их, облизывая, сжимая щеками, Антон доводил его до вершины блаженства. — Стой… — неожиданно прохрипел Завулон. — Хватит. Антон посмотрел на него удивленно, еще несколько раз по инерции облизал бархатистую плоть, но все же выпустил хвосты изо рта. — Что такое? Тебе разве не нравится? — Даже слишком. Но я не хочу первый раз с тобой кончить так. Хочу в тебя. Можно? — лицо Завулона было напряжено, чувствовалось, как нелегко дается ему самообладание. — В меня? — Антон судорожно сглотнул и покосился на огромный эрегированный член. Внезапно сделалось страшно. Показалось, что демонские размеры попросту несопоставимы с человеческой анатомией. Нет, вряд ли, конечно, Завулон убьет его членом, но… — А… он точно влезет? — Не сомневайся, я не наврежу тебе. Антон облизнул губы. Было боязно, и все же хотелось попробовать. Почувствовать, каково это: доверить кому-то настолько, чтобы пустить внутрь себя. Доверие… снова все упиралось в него. Но тут, в отличие от расследования, Антон рисковал только собственной задницей. И ее он готов был поставить на кон. В конце концов, ну не понравится ему — впредь будет умнее. Поникший уж было член с явным энтузиазмом отреагировал на принятое решение. Возбуждение накатило новой мощной волной. В ушах зашумело от силы обуревавшего его желания. Голова пошла кругом, и на мгновенье все вокруг подернулось легкой дымкой. Но все это было не важно, не существенно на фоне того, как сильно Антону хотелось вновь оказаться в крепких объятиях Завулона. Почувствовать его прикосновения на себе, в себе… всюду! — Я… я… — нужно было что-то сказать, но все слова вылетели из разом опустевшей головы. — Да или нет? — у Завулона, похоже, тоже были проблемы с развернутой речью. — Дааа… Хочу, хочу тебя. Сделай это. Возьми меня! — Антон еще что-то говорил, шептал, выкрикивал, но сам не осознавал, что. Ему было слишком хорошо, слишком приятно отдаваться обрушившимся на него горячечным ласкам и поцелуям. Первое проникновение, пальцем, прошло для него практически незаметно. Лишь краем сознания он удивился, как аккуратно и точно Завулон действует когтистой лапой. Не царапает, не причиняет боли. А, может, боль и была, но слишком легкая, чтобы обращать на нее внимание. Пальцев внутри Антона стало больше, чувство наполненности и растянутости усилилось, но принесло не восторг, а разочарование. Где та ожидаемая эйфория? Где экстаз, как от всех предыдущих ласк?! Было лишь чувство неловкости и неудобства. Но не успел Антон так подумать, как Завулон шевельнул пальцами, и все мысли снова вылетели у него из головы. Это… это было нечто! Яркое, мощное, ни с чем не сравнимое ощущение. Тут же пальцы Завулона покинули его тело, и на вход надавило нечто куда более крупное. А вот это уже было больно. Тело Антона непроизвольно напряглось, накатила липкая паника. Антон попытался отползти, скинуть с себя одурманенного желанием демона. Но тот не отпустил. Он держал Антона, словно в тисках, и давил, давил, давил… Боль становилась нестерпимой. Антон закричал, выплескивая всего себя, обиду и страх, в этот крик. Сумрак ответил многоголосым эхо. Как вдруг боль ушла. Антон почувствовал, как член Завулона легко и плавно скользнул внутрь него, и это было так правильно, так совершенно… Антон подался вперед, насаживаясь глубже, полнее. От переполнявшего его наслаждения он зарычал. Полоснул по спине нависающего над ним демона когтями, выпуская его кровь. Да, вот так… кровь к крови, чешуя к чешуе… — Так, да, аррррр! Они двигались словно единое, идеальное во всех отношениях, существо. Завулон больше не сдерживался, он кусал и царапал, вбивался в Антона изо всех своих демонских сил. Человеческий организм такого не выдержал бы, поломался. Но Антон и сам сейчас был бы опасен для человека… да даже и для Иного. Они добились того, чего так хотели. Он стал демоном. Но пока способность мыслить не вернулась к нему. Им владело лишь одно желание, лишь одна жажда. И он брал от Завулона все, что хотел, все, что тот был способен дать. Оргазм напоминал взрыв сверхновой. Оглушительный, освобождающий… Разрушительный. Возвращающий память… Отдышавшись, Антон сел на кровати и схватился за голову. Казалось, она сейчас лопнет от переполнивших ее воспоминаний и образов. Перед мысленным взором пронеслось детство: родители, школа, друзья. Подростковые годы, студенчество, незаконченная аспирантура… Ночной Дозор. Светлана. Надюшка. Рядом зашевелился Завулон, и Антону захотелось взвыть от отчаяния. Что он наделал?! Впервые в жизни изменил своей Свете-Светлане да еще с кем! Со злейшим врагом! Ох и посмеялся, должно быть, над ним Завулон! И что самое подлое: его ведь даже не обвинишь в насилии. Антон сам вешался на него. Сам разрешил себя трахнуть. Но как такое могло произойти?! Почему он забыл свое прошлое?! И не только события, но и близких людей, сам факт их существования… и даже собственную сторону в извечном противостоянии Света и Тьмы. И ведь ему было вполне комфортно среди Темных. Среди врагов… Ох и прав был, тысячу раз прав, Борис Игнатьевич, когда говорил, что Антон, хоть и стал магом вне категорий, Завулону пока не противник. Великий Темный провел его, словно младенца. Но как?! И ради чего? Впрочем, сейчас не время анализировать произошедшее. Прежде всего нужно уйти из дневного дозора. Связаться со своими, сообщить семье, что жив и здоров. Антон потянулся за валяющейся возле кровати одеждой и только тут обратил внимание на свою руку. Точнее сказать — лапу. Огромную, когтистую, покрытую золотисто-зеленой чешуей. Ах да, он ведь теперь тоже демон. Они с Завулоном добились цели. Они с Завулоном… противно-то как! — Антон… — голос темного мага звучал обеспокоенно. — Что-то не так? Ты в порядке? — О да, в полном! Пойду похвастаюсь родному дозору, с кем переспал. Вот Светлана обрадуется… Завулон, зачем ты так? Почему заставил меня поверить, что мы с тобой… не важно! И как, весело тебе было? Понравилось? — Антон кивнул на разворошенную постель. — Понравилось, — Завулон оскалился в мерзкой ухмылке. — А тебе разве нет? Кстати, с возвращением, Городецкий. Хотя скажу прямо: я не рад, что ты все вспомнил столь… несвоевременно. — Да неужели! — Антон развернулся к Завулону всем корпусом, отчаянно сдерживая желание броситься на него с кулаками. Или засветить между глаз файерболлом. Тот, будто издеваясь, лежал на постели в расслабленной позе и улыбался… о, как бы Антон хотел стереть с демонической морды эту ухмылку! Заставить воспринимать себя всерьез. Доказать, что он, Городецкий, стоит десятка таких, как… кто? Сам Завулон? Или Антон Демидов? Уж не ревнует ли он своего врага к этому мальчишке? Антон зарычал в отчет на собственные мысли, вскочил с кровати и собрал раскиданную одежду. Хотя она ему теперь будет мала. Все же он поспешно натянул трусы и брюки, и лишь после этого вышел из сумрака. — Я ухожу, — зачем-то озвучил он очевидное. Квартира, в которой он прожил последний месяц, больше не казалась уютным и надежным убежищем. Все здесь напоминало о его глупости и доверчивости. Об их с Артуром почти семейных вечерах… Вот еще! Не существует симпатяги Артура. Есть только коварный сладкоречивый темный маг Завулон! — О причинах своего возвращения и о демонах ты, конечно же, мне теперь не расскажешь, — в комнате появился Завулон, непонятно когда успевший одеться в строгий серый костюм и рубашку с галстуком. Все еще остававшемуся с обнаженным торсом Антону рядом с ним сделалось неудобно. Он подошел к шкафу, и резко выдернул с полки безразмерную толстовку. При этом прочая одежда полетела на пол. — Верни мне мою внешность, — проигнорировав слова Завулона, процедил сквозь зубы Антон. — Хорошо. Подойди сюда, дай мне руку, — на удивление легко согласился Завулон. Антон покосился на него подозрительно, размышляя, какой тут может быть подвох. Ах да… «Дай мне руку». Прикасаться к Завулону категорически не хотелось. Только не после того, что произошло на первом слое сумрака. Но спорить Антон не стал. Ему показалось, что именно этого — возражений — ждет от него Завулон. Нет уж! Истеричной барышней Антон себя выставить не позволит! Он решительно подошел к Завулону и протянул руку. Изящные, длинные пальцы цепко обхватили его ладонь. Антона обдало жаром, затем он почувствовал легкое покалывание эфемерной царапины. Знакомое ощущение… за последний месяц Антон испытывал его частенько, пожимая Артуру руку. Ах вот оно что… Завулон забавлялся, порой возвращая ему его внешность. Какой же он, все-таки, гад! Антон попытался выдернуть руку из хватки Завулона, но тот не пустил. — Что ты… — возмущенно начал он, но замолчал на полуфразе: его взгляд скользнул по собственному предплечью, по запястью и дальше. Это была не его рука! Привычная, знакомая, но не его! — Что ты сделал?! Это не я! — Конечно. Ты же не думал, что я пущу в свою постель Антона Демидова? Нет, мне нужен был ты… но раз тебя собственная внешность не устраивает, я вернул тебе ту, к которой ты уже, оказывается, привык, — Завулон совершенно неприкрыто насмехался. — Верни все назад! — Как скажешь. Любой каприз, дорогой мой Городецкий. Ладонь снова кольнуло, и Антон тут же отдернул руку. Отошел от Завулона на шаг. — А у тебя есть разрешение на подобные магические воздействия? — спросил он, чтобы хоть как-то уколоть зарвавшегося Темного. — Безусловно. Продемонстрировать его тебе, Дозорный? — Не нужно, — буркнул Антон. Он понимал, что давно уже нужно было уйти, но все колебался. Что-то не отпускало его из этой квартиры. Ощущение незавершенности, неправильности происходящего. Но об этом он подумает позже. А сейчас ему все же пора. — До свидания, Завулон. Надеюсь, мы теперь нескоро увидимся. — До скорой встречи, Городецкий, — противно хихикнул Завулон. Антон вышел из квартиры и из здания Дневного Дозора. Немного постоял на улице, с непонятной тоской глядя на Тверскую, и решительно зашагал к метро.