Мальчишник

Break My F*cking Sky — Hello. Farewell

— О боже, нет… Нет-нет-нет, о господи… Окутывавшее его тепло просочилось между темно-зелеными пальцами, оставляя после себя холодную пустоту. Привкус карамели, въевшийся в его собственный язык, потерял свою сладость и ощутимо отдал горечью, ломавшей что-то нужное, несомненно важное внутри него. Рафаэль, еще не до конца понявший, куда так внезапно испарился слабый аромат Лео, медленно поднял глаза… и где-то в груди, там, за твердыми роговыми пластинами, что-то болезненно кольнуло, ледяным потоком ухая куда-то вниз. Леонардо, всегда собранный и невозмутимо спокойный, шарахнулся от владельца саи как можно дальше, на другой конец дивана, вжавшись в мягкую спинку панцирем. Действие наркотика притупилось, разбудив его самообладание, и лидер, стараясь не смотреть на младшего брата и куда-нибудь деть, наконец, свои трясущиеся руки, судорожно выдохнул. Не справился… потерял контроль, поддался искушению… и теперь получал результат: сейчас Лео боялся смотреть брату в глаза, с ужасом осознавая, чего сам же натворил. Нужно было что-то сделать, сказать что-то, хоть что-нибудь, но его голос предательски осип, пресекая все попытки оправдаться и оставив их торчать липким комом где-то внутри. «Он тебя не простит… Не забудет тебе этого…» — Раф, я… — слова чертили по горлу раскаленным железом. Кое-как отбросив оцепенение, Леонардо все же поднял голову. Он знал, что так будет еще труднее говорить, труднее смотреть на него, хуже… но ведь хуже было уже некуда. Рафаэль не отворачивался. Пронзительно смотрел в карие глаза напротив, пытаясь найти там что-то, рассмотреть отголоски того, что пару мгновений назад было между ними… но кроме стыда и страха не увидел в них ничего. «А ЧЕГО ты ожидал? Ты знал, что так будет. Он жалеет, убедился? На что ты надеялся?» — Прости, я… — голос срывался, не хватало кислорода — лидеру словно с размаха ударили под дых, осознанием выбив весь воздух из легких. И как бы он ни пытался подняться, янтарный взгляд брата вновь и вновь прижимал его к дивану. Лео даже не мог придумать, что сказать в свое оправдание, чтобы Раф перестал смотреть… перестал смотреть на него ВОТ ТАК, но в голову ничего не лезло. — Я н-не знаю, что на меня нашло, не понимаю…       — Раф! Его голос хрипит от долгого крика, отражаясь от стен канализации, и уносится вперед, растворяясь гулким эхом в множестве темных переходов. Леонардо бежит по знакомому туннелю, не обращая внимания на то, как ледяная вода, стекающая по полу, разлетается брызгами вокруг, то и дело окатывая его голые ноги. Лидер дрожит, но не от холода — он уже смирился с тем, что, скорее всего, наутро свалится с температурой. Именно здесь и сейчас ему совершенно наплевать на то, что будет завтра. Темный силуэт, полоснув воздух перед Лео рваными красными лентами, резко ныряет за угол, заставляя его быстро повернуть вправо, и он, не собираясь так просто отступать, продолжает его преследовать. Вправо, вправо, теперь влево… От долгого бега в боку начинает колоть, но у него нет времени на то, чтобы перевести сбившееся дыхание. — Раф, да постой же ты! Ноги подкашиваются от усталости и скользят по сырому полу, но Лео упорно следует за братом, не сбавляя темпа, ни на секунду не теряя его из виду. Его силы уже на исходе, но он все равно бежит за ним, продолжая звать его по имени. — РАФ!!! И Рафаэль все же останавливается. Стоит на месте, не добежав пары метров до лестницы, ведущей на поверхность, но не оборачивается. Лео знает, почему: брат не хочет его видеть. Все были за него. Радовались и поздравляли нового лидера, пока мастер Сплинтер, на время прервавшись и отойдя в тень, с улыбкой наблюдал за своими сыновьями. Все… кроме Рафаэля. Как только сенсей объявил Лео лидером и вручил ему долгожданные настоящие мечи, его младший брат, не дослушав речи старого крыса до конца, с психом выбежал из убежища. Лео знал, что по каким-то причинам Раф был категорически против его кандидатуры, но не думал, что все будет настолько серьезно… что Рафаэль сбежит прямо с церемонии назначения, наплевав на чувства собственного брата. — Почему именно ты? — голос младшего звучит глухо и хрипло, и Лео знает, что сильно рискует, докапываясь до темперамента в таком состоянии. Владелец красной банданы с самого детства привык разбираться со своими проблемами сам и терпеть не может, когда кто-либо пытается лезть ему в душу. Но сейчас старшему все равно. Ведь он один из тех немногих, кто Рафа не боится. Поэтому он не бежит прочь, не сопротивляется, лишь сдерживает болезненный стон и тяжело выдыхает, когда Рафаэль, резко развернувшись, с силой прижимает его к стене. — Почему он выбрал именно тебя? Почему не Дон… он ведь из нас самый умный… Почему именно ты… Но Лео и сам не знает ответа на этот вопрос. Может, все дело в том, что он был самым старшим из братьев. Или же в том, что он постоянно оттачивал приемы, до изнеможения изводя себя тренировками в додзе и стараясь не думать, как с утра будет болеть его тело… Леонардо и сам не может ответить, чего такого увидел в нем сенсей, что именно послужило причиной его выбора. — Он выбрал меня, — его голос звучит твердо, слишком бесстрастно и холодно, как и подобает настоящему лидеру. — Я не просил его об этом — это был ЕГО выбор, не мой. И тебе придется с этим смириться, хочешь ты этого или нет. — Ну, это мы еще посмотрим. Рафаэль разочарованно хмыкает, отпуская брата и продолжая свой путь до выхода на поверхность. Вновь останавливается возле злосчастной лестницы, до боли всматриваясь в светящийся полукруг приоткрытого люка, окончательно понимая, что все уже давно решили за него. Понимает, сколько ответственности свалится на плечи его старшего брата, которая подомнет его под себя, делая серьезнее, заставит взрослеть раньше остальных; ответственности, которая изменит Лео, его Лео, навсегда. — Я думал, что ты за меня порадуешься… От напускной холодности не осталось и следа — голос Леонардо предательски дрожит, обрывая все внутри темперамента, словно доказывая ему, что как прежде уже ничего не будет. Раф так и стоит одной ногой на ступеньке, готовый в любой момент сорваться снова… но не бежит — бежать больше нет смысла, ведь дальше Лео за ним уже не последует. Обреченно прижимается лбом к холодному железу, слушая, как удаляются шаги его старшего брата. И Лео, ушедший достаточно далеко в сторону убежища, уже не слышит, как Рафаэль яростно лупит стену, разбивая кулаки в кровь. — Да кому нужно твое гребанное лидерство…

«И ни тогда, ни сегодня — ничего от тебя не зависело.»

Рафаэль громко хмыкнул и, криво ухмыльнувшись, сделал внушительный глоток пива. «Радужная черепаха» закончила свое действие и ушла, забрав с собой эйфорию, давая место ярости, быстро возвращавшейся к своему владельцу, с каждой секундой нарастающей от осознания собственной бесполезности. Хотелось исчезнуть из этого клуба, перестать чувствовать, не ощущать этого чертового взгляда карих глаз, продолжающего вбиваться в его затылок. И он бы, наверное, свалил отсюда… если бы не появившийся из ниоткуда Кейси Джонс, подлетевший к ним на сверхзвуковой скорости и чуть не снесший собой пару столов. — Парни, валим отсюда, иначе ща будет жарко. Мститель схватил с их стола первую попавшуюся бутылку пива и, торопливо отхлебнув, указал свободной рукой в сторону танцпола. Словно по приглашению, грубо расталкивая танцующих людей, из толпы вышла группа бритоголовых мордоворотов. Все в черных костюмах, они покачивали в руках массивные биты и, осматривая проходивших мимо людей, явно кого-то искали. Джонс точно знал, кого именно: заметив мстителя, один из бандитов злобно ухмыльнулся, после чего подал команду своим дружкам и направился в сторону ребят. — Кейси, какого ху… — начал было темперамент, но подошедший к нему бугай размашисто пихнул его в плечо, явно намекая владельцу саи свалить с дороги. Ярость, медленно растекающаяся по его венам, полыхнула кровью в янтарных глазах. И Рафаэль даже не думал ее глушить, с силой сжимая руки в кулаки. — Лапы. Свои. Убрал, — отчеканил владелец саи, скрипнув зубами. Но бритый продолжал мерзко скалиться и стоять перед ним. Рафаэль хищно ухмыльнулся, глядя, как тот с чуть ли не материнской заботой гладил свое деревянное оружие. Бугай просто не представлял, насколько неудачный момент для драки он выбрал… — Отойди, мразь, — хрипло пробасил бандит и, демонстративно хрустнув костяшками, сплюнул на пол. — Нам нужен только Джонс. Хотя… я не буду жалеть, если и тебя придется раздавить. Леонардо напрягся. Ему не нужно было видеть лицо брата, слышать злобный скрежет его зубов или чувствовать, как того трясет от гнева, чтобы понять, что темперамент взбешен и только каким-то чудом еще не начал бить окружающим морды. Слишком хорошо он знал младшего, и надеяться на то, что Раф пропустит мимо ушей прямые наезды какого-то бритоголового быдла, было верхом наивности, а наивным Леонардо уж точно не был. Дело принимало скверный оборот, грозящий в скором времени вылиться в нехилый мордобой. Нужно было срочно уходить и не рисковать жизнями посетителей клуба, которые в случае драки по-любому попадут под раздачу. Но заставить Рафаэля отступить было чем-то на грани фантастики. — А ты меня подвинь, — хищно процедил владелец саи, поводя плечами в преддверии боя. И Лео знал этот его голос, чаще всего сопровождаемый глухими звуками ударов и хрустом чьих-то костей. — А я посмотрю, как у тебя это получится. — Раф, остынь, — лидер твердо сжал напряженное плечо брата, но тот даже не обратил на это внимания, буравя потенциального противника уничтожающим взглядом. Лео и не думал, что его слова возымеют какой-то эффект, но стоило хотя бы попытаться. — Не делай глупостей…       -… не делай глупостей! Ледяной ветер рвано лижет его плечи, но он не чувствует холода. Где-то там, во тьме, призывно моргая придорожными огнями, расстилается автострада, покрытая серым снегом. Он внимательно смотрит вперед, на замерзший асфальт, прикидывая в уме, сколько времени займет торможение, если его занесет на повороте. Мощный байк — его лучший друг на сегодняшнюю ночь, преданно вибрирует под ним, готовый в любую секунду сорваться вместе со своим хозяином в любое место этого мира, куда он пожелает. И Рафаэль бы рванул вперед, в эту ночь… если бы его неугомонный старший братец не встал прямо на выезде из их гаража, перегородив ему дорогу. — Делать глупости или нет — мое дело, Лео, — перекрикивая рев мотора, кричит Раф. — Не все такие, как ты. Так что убирайся. Вали к своим медитациям, или что там у тебя. — Дон сказал, что сегодня будет сильная пурга. Не нужно так рисковать. Ты можешь уехать завтра, или в другой день, но сегодня… останься. Я знаю, что тебе плевать на меня. Подумай хотя бы об отце. «Плевать… Какой же ты мудак, Лео…» Слова брата рвут сердце болью, заставляя отпускать сцепление. Он хочет в очередной раз огрызнуться, но давится собственными словами, замечая сгорбленную тень отца, медленно отходящую от двери… -… нам пора, мы уже уходим, — медленно развернув Рафаэля в противоположную сторону и в мыслях благодаря его за то, что тот хотя бы не сопротивляется, Лео повел брата в сторону выхода. Они уже почти дошли до двери, когда один из следовавших за ними мордоворотов грубо швырнул темперамента на выход. Ненависть разлилась по его венам кипятком, напрягая все мышцы и мгновенно подготавливая организм владельца саи к бою. Инстинкты, натренированные не одним годом обучения, не подвели и в этот раз, и Рафаэль, глухо зарычав, поднырнул под повторно занесенную руку. Хруст ломаемой кости разнесся по залу, утопая в его звуках вместе с отчаянным криком боли. — РАФ! НЕ НАДО!