Наследник

- Я никуда не пойду, мы не договорили! – Клаус схватил девушку за руку и удержал на месте, хотя Кэролайн упорно рвалась вперед. - Слушай, у меня могут быть большие проблемы, - прошипела она, пытаясь вырваться. Теперь находиться с ним в одном помещении ей не хотелось. Тот самый темный Клаус, кажется, возвращался. «Лучше бы он не приезжал вообще!» - в сердцах подумала девушка. – Я знаю, что тебе совершенно не важно, что будет со мной, с моей мамой, с моей учебой… Но это важно для меня, и я не дам кому-то это просто так разрушить! - Поэтому я и не хочу, чтобы ты оставляла его! – заорал Клаус. – Потому что тогда ты все разрушишь! Тебе будет не до учебы, не до матери и даже не до себя! Он убьет всех, как ты не понимаешь!? Мы не можем знать, что будет дальше, но если он убьет меня – а я бессмертен – то ты представь, что будет с остальными. Может быть, тебе плевать, что будет со мной, но подумай о своей матери и о своих друзьях, о себе, в конце концов! Ты хочешь растить чудовище?! – это слово все-таки вырвалось наружу. – Хочешь?! Кэролайн ощутила, как наружу пробиваются слезы. Она опустила лицо. - Черт, Кэролайн… - Мужчина замолчал и устало опустился на кровать. Ее нельзя было доводить, но она была настолько упряма и настолько глупа сейчас, что невозможно было не сорваться. - Ну почему чудовище, Клаус? – Девушка почти прошептала это; все так смешалось вдруг. – Это же ребенок. И то, в кого он вырастит, будет зависеть только от нас, от того, каким мы воспитаем его. Если на его глазах от твоих рук будут гибнуть люди, представь, кем он будет. Представь, что будет, если маленький ребенок будет наблюдать за кровопролитием, за войной… Где главный злодей – его отец. – Кэролайн смотрела на него, не отрываясь. – А теперь представь, что ребенок растет в мире и спокойствии. Где его все любят. Где он – желанен. Если это невозможно с его отцом… Значит, он будет расти без отца. – Она сказала это, вздрогнув всем телом и тут же отвернувшись. Отчего она вдруг подумала, что нужна Клаусу? Что ему нужен этот ребенок? Что он действительно изменился, или хотя бы меняется рядом с ней? Вот она – его сущность. Но Кэролайн была не права, совершенно не подозревая о внутренних стенаниях Клауса. - Можешь улетать обратно. – Кэролайн распахнула дверь своей комнаты. – А я пойду объясняться с мамой. Желаю тебе приятного вечера. – И она выбежала вон, не дожидаясь его ответа. Дорога до медицинского кабинета заняла у нее чуть больше времени, чем требовалось: у нее дрожали колени. Еще час назад она была уверена, что уладит это недоразумение, прекрасно зная, что мама поймет ее и не поверит врачу, но теперь все изменилось. Теперь придется серьезно разговаривать с матерью и объяснять ей, как такое получилось (хотя Кэролайн сама не представляла, каким образом это произошло), заодно стараясь увильнуть от темы отцовства, потому что ее мама, мягко говоря, будет не рада кандидатуре отца своего будущего внука. Хотя, быть может, она бы немного смягчилась, узнав, что Клаус поддерживает ее и не собирается отказываться от своих обязанностей. А может, это было бы еще хуже. В общем, до кабинета Кэролайн добрела, еле переставляя онемевшие от страха ноги. Она постучалась и, услышав «войдите», робко приоткрыла дверь. Рядом с врачом сидела ее мама, на лице которой отражалось спокойствие: она еще не знала, что слова доктора никакая не ошибка. Она ждала, что ее дочь сейчас разберется во всем этом недоразумении, поэтому даже улыбнулась ей навстречу. - Привет, мам. – Кэролайн, не обняв недавно прибывшую родительницу, присела на край кушетки и опустила голову. Она не знала, как начать беседу. Лиз с удивлением наблюдала за дочерью. Обычно, когда Кэролайн уличали или обвиняли в чем-то, чего она не делала, девушка рвала и метала. Она с громкими криками доказывала свою правоту и в порыве ярости даже могла влезть в драку с обидчиком. Но сейчас она только конвульсивно пожимала плечами и виновато отводила взгляд. - Я могу оставить вас вдвоем, - сообщила врач, - чтобы… Ее перебил дробный стук в дверь. - Я сейчас никого не… Но тут дверь сама приоткрылась, и в проеме показалась голова Клауса. - Можно мне войти? – поинтересовался он. – Я отец ребенка. Нужно было видеть лицо Лиз в этот момент! В ее взгляде отразилось смятение, брови растерянно подлетели вверх, губы были плотно сжаты. Женщина не смогла сдержать удивленного возгласа, она искренне не понимала, что происходит, и почему ее дочь… Лиз перевела взгляд на Кэролайн. … И почему ее дочь улыбается? Клаус, тем временем, сел рядом с Кэролайн и заключил ее ладонь в свою руку, крепко сжав пальцы. На этот раз Кэролайн действительно чувствовала себя в безопасности. Ну а Клаус не оставлял надежды уговорить ее на то, чему она так яро сопротивлялась. Можно даже будет подключить Лиз – можно представить, как она сейчас ненавидит всех вокруг, да и вряд ли она будет рада внуку с такой наследственностью. - Оставьте нас, - жестко произнесла Лиз, обернувшись к доктору. – Нам нужно поговорить. Наедине. – Она перевела взгляд на Клауса. Врач вышла, но Клаус следовать ее примеру не собирался. Да и Кэролайн не хотела его отпускать. - Надеюсь, вы объясните мне, что за глупую игру затеяли? – без всякого восторга поинтересовалась Лиз. – Отойди от него, Кэролайн, - попросила она дочь. Но та только крепче сжала руку Клауса и покачала головой, стараясь не смотреть на мать. - Что значит «я отец ребенка»? О каком ребенке вообще идет речь? – Лиз продолжала вопрошать стальным голосом. Это не было похоже на откровенный разговор с дочерью и ее парнем – скорее это был допрос подозреваемых. - Мам, я беременна, это правда, - поторопилась сказать Кэролайн, - мы пока не знаем, как точно это получилось, но… Ты же сама наверняка мечтала о внуках, представь, это действительно сбудется. Ты станешь бабушкой! - Я бы не торопился с выводами, - как можно спокойней проговорил Клаус, - Кэролайн… - Ты опять?! – она вырвала свою ладонь из его руки и сердито покосилась на него. – Я не собираюсь поднимать эту тему! - Это неправильный ребенок, Кэролайн. Это то же самое, что родить больного ребенка, только с тем условием, что он будет опасен для всего человечества. - Какой же ты мерзкий, как я устала от тебя! – Кэролайн схватилась за голову. – Как я могла тебе доверять, Господи?! Это ты чудовище! Ты, а не твой ребенок! Мне так жаль, что ему достался такой отец. - Не смей так говорить! – прорычал Клаус, хватая ее за обе руки. – Если ты не понимаешь опасности происходящего, то… - Замолчите! Оба! Клаус и Кэролайн резко заткнулись и воззрились на Лиз, которая наблюдала за их перепалкой. Сложно было сказать, что она чувствовала в данный момент. Может быть, только злость. Она злилась на Клауса, который одурачил ее девочку и заставляет теперь ее делать то, чего она так не хочет. И чего она, конечно, не даст ей сделать. - Уходи. – Лиз обратилась к Клаусу. - Вы не… - Клаус посмотрел на Кэролайн. – Расскажи ей легенду! - Это всего лишь легенда! – срывая голос, закричала девушка. – Мы можем все изменить, но ты просто не хочешь этого делать! Я не понимаю тебя, не понимаю, чего ты боишься! Изменить свой привычный уклад жизни? Или ты так сильно боишься за себя, что готов пожертвовать жизнью собственного ребенка? Но я не такая, Клаус, мне наплевать на твою легенду, я не хочу больше о ней слышать! Я выращу его без тебя! – Она вскочила с кушетки и дрожащей рукой указала на выход. – И если ты не собираешься участвовать в этом, я не буду удерживать тебя. Это был тот момент, когда нужно было решиться. Нельзя было медлить. Либо уйти, оставив Кэролайн в одиночестве справляться с воспитанием ребенка и всеми тяготами, которые лягут на ее плечи. Клаус внутренне поражался, насколько сильно девушка, еще не успев свыкнуться с новым положением, защищала его. Он вспомнил слова Бекки о том, что Кэролайн захочет оставить ребенка. Да, конечно, его сестра была права. Точно также была права и Кэролайн, и любая женщина, защищавшая своего малыша. Какими тяжелыми бы не были обстоятельства. Понимала ли она, кто мог у нее родиться? Бесспорно. Боялась ли она? Несомненно. Но все это шло фоном, по сравнению с любовью к ребенку, которая пробуждалась уже сейчас. Либо можно было остаться. Поддержать ее и растить вместе с ней ребенка, положившись на случай и поверив в то, что легенда – это лишь глупая история, которая никогда не сбудется. После всех слов, которые он наговорил, Клаус не был уверен, что их отношения с Кэролайн останутся прежними. По крайней мере, пока. Зато она не возненавидит его окончательно, да и вместе… вместе они действительно справятся. Мужчина усмехнулся про себя. Наивно было верить в такое, потому что пророчество все еще волновало его сознание. Но с другой стороны, можно же придумать что-нибудь, можно, в конце концов, разузнать об этом пророчестве побольше, повидать эту тетку Деверо… Как ее звали? Кажется, Эрин. Наверное, она знает об этом больше них, вероятно, они смогут найти какой-нибудь выход. Или хотя бы подсказку, да что угодно… - Я с тобой, - сказал Клаус, поднимая глаза на любимую, - прости меня. И этого было достаточно. *** - Это же невозможно. – Стефан удивленно смотрел на Ребекку. – Вампиры не могут иметь детей. Древняя закатила глаза и удобнее устроилась рядом со Стефаном, с удовольствием поймав взгляд Кэтрин, что был полон ярости. Бонни стояла у окна и внимательно наблюдала за тем, как ветер хозяйничает на земле, одновременно с этим прислушиваясь к разговору остальных в этой комнате. - С моим братом все возможно. – Бекка иронично сощурилась и словно бы невзначай положила ладонь на колено Стефана. Кэтрин напряглась, а блондинка улыбнулась. Ей нравилось заводить эту особу. – Как объяснила ведьма, «это любовь», - она передразнила интонацию Деверо. – Но… любовь? Между Кэролайн и моим братом? - Он ее и правда любит, - заметила Бонни. – Ты же сама видела их встречу. Он волнуется за нее. - Он волнуется, потому что хочет как можно скорее избавиться от ребенка. – В этих словах Ребекка не была уверена, но произнести она их была просто обязана. - Мне не нравится эта легенда, - сдвинул брови к переносице Стефан. – В ней что-то не так. - В ней все не так! – Кэтрин всплеснула руками и, воспользовавшись тем, что Бекка меряет шагами периметр комнаты, пересела к парню. Ребекка мысленно рассмеялась. – Это вообще полный бред. Да и то, что Кэролайн беременна… - Надеюсь, эта проблема скоро закончится. Ник уговорит ее, - уверенно произнесла древняя вампирша, остановившись у подоконника и поймав на себе задумчивый взгляд Стефана. – Что? – поинтересовалась она. - Ты считаешь – это правильно? – спросил он. - Что – это? – не поняла Ребекка. - Убить ребенка. – Стефан внимательно посмотрел на нее. – Ты бы убила? Своего собственного. Бекка смешалась. - Эмм, у меня никогда не было своего собственного, и не будет, - заметила она. – А история сослагательного наклонения не имеет. - А ты представь, - упорствовал Стефан. – Что он есть. - Откуда? - Я не знаю. У Кэролайн же появился. Пусть будет и у тебя, - Стефан не сводил с нее взгляда, - что бы ты сделала? - Ребенок Кэролайн – чудовище… - А если бы твой был чудовищем? Что бы сделала ты? Что бы вы все сделали? – Стефан обратился и к остальным девушкам. Они молчали, созерцая каждая что-то свое. Неудачные отношения, или, может, мечты о детях, которые были в их сознании когда-то. Они были когда-то у всех. Или есть. – Вот и я о том же, - кивнул парень, поднимаясь со своего места, - прежде чем осуждать Кэролайн, поставьте себя на ее место. И вы поймете, на каком распутье стоит она. - Откуда ты все это знаешь? – Ребекка прожгла его своим взглядом. Он выдержал. Но что-то кольнуло. - Просто… пришло. – Стефан еле заметно улыбнулся ей навстречу, и она отчего-то понимающе кивнула, не решившись подойти к нему и ободряюще обнять.