Наследник

Кэролайн отыскала то самое место. Далеко внизу шумел бескрайний океан, темно-синие волны, словно бы ворча и шепчась о чем-то друг с другом, ударялись о скалы и оставляли на них мокрые следы. Волны будто бы затеяли борьбу с непобедимыми, глухими ко всему скалами. Почти черные, скалы глядели на жалкие попытки борющихся по-детски открыто волн и усмехались; но скорее по-отечески добро, чем чуждо и зло. Небольшая «площадка», на которую девушка попала, только сойдя с зеленой тропинки, так и манила к себе, приглашала расслабиться и провести несколько приятных часов в компании с самой собой. Кэролайн легко ступила на нее и, подойдя почти к самому краю, смело взглянула вниз. - Почему я должен все время бегать за тобой? Она ощутила, как рука Клауса осторожно перехватывает ее в районе талии и аккуратно притягивает к себе, желая отодвинуть от обрыва. Кэролайн не сопротивлялась, и Клаус вскоре отпустил ее, когда они оба оказались на приличном расстоянии от края скалы; хотя, надо сказать, «площадка» эта была совсем небольшой, длинной в каких-то несколько широких шагов. - Ты ушла внезапно, все переполошились, - пояснил Клаус, вроде бы причисляя себя к этому обобщенному местоимению, а вроде бы – отгораживая себя от него. Ему не хотелось говорить о том, что взволнован в первую очередь был он сам. - Странно, я же предупредила Стефана и Ребекку, - пожала плечами Кэролайн и заметила, как заметался взгляд Клауса: конечно, он лгал. - Кэролайн, я … - Я хотела побыть одна, Клаус. – Кэролайн тяжело вздохнула, и мужчине показалось, будто весь мир сейчас вздохнул вместе с ней точно также горьковато-тягуче и искренне-печально. – Ты же тоже видел ее, - стремительно из уст девушки вырывалась эта фраза, она подняла глаза на Клауса и надолго замолчала. Он тоже предпочитал не отвечать, поэтому она добавила требовательней: - Ты тоже видел ее, Клаус! - Да, я видел. Я видел милую маленькую девочку, похожую на тебя, Кэролайн. Но я не могу – так как ты. – Он словно бы жалел, что не мог. Да нет, он явно жалел. – Ты только увидела ее – и уже готова пожертвовать всем ради нее. А когда ты узнала об этом ребенке – ты шла на все ради него. Так что изменилось? Клаус говорил обрывками. Его речь сейчас напоминала первую работу неумелой школьницы, сделанную на швейной машинке. Это было подобие речи, сотканной из фраз разной длительности и разного интонационного характера. Означало ли это, что он волновался? Нет, он просто пытался понять Кэролайн. И впервые – не понимал. Он мог не принимать ее светлые побуждения, обходить их стороной, закрывать на них глаза… Но Клаус всегда понимал ее – по крайней мере, внутри, внешне он, конечно, старался не показывать этого. Но эта ситуация … она по-настоящему выбила его из колеи. Метания Кэролайн, что были видны ему очень ясно, ставили его в тупик. - Ты не понимаешь, - прошептала Кэролайн, и была права. – Я слышала ее смех, я видела ее улыбку… Мне было достаточно этого. Она стояла прямо здесь. – Она снова подошла к обрыву и указала на то место, где, по ее мнению, стояла девочка. Их девочка. – Я видела ее, когда упала в обморок, еще в колледже, знаешь, а мы сидели рядом и ничего не делали… Совсем ничего! Почему мы ничего не делали, Клаус?! «Да у нее начинается истерика», - понял Клаус и, не собираясь отвечать, подхватил Кэролайн на руки. Она била его кулаками в грудь и по плечу, пока он шагал по тропинке обратно к домику, где они собирались переночевать. - Успокойся! – Клаус резко встряхнул ее, но не отпустил. Кэролайн проглотила терпкий ком слез, стоящий в горле, и попыталась взять себя в руки. - Не делай больше так, меня тошнит, - пробормотала Кэролайн, цепляясь ладонями за его шею и стараясь свободно вздохнуть. Тошнота отступала вместе с готовыми брызнуть из глаз слезами, но неприятные ощущения внутри все равно не покидали ее. Клаус чувствовал ее частое горячее дыхание где-то в районе своей шеи. Ему нестерпимо хотелось задать ей главный вопрос, мучавший его в это минуту, но он не решался: Кэролайн все еще была на грани, и не нужно было давать ей лишний повод сорваться. - Я больше не буду. Пожалуйста, успокойся, - повторил Клаус и неожиданно крепко поцеловал ее в висок. Кэролайн всхлипнула. Да, вот чего ей не хватало все эти дни – человечности. Чего-то легкого, не угнетающего своими последствиями, не угрожающего ее жизни … Оказывается, это был простой поцелуй, такой быстрый и, возможно, ничего не значащий – скорее дружеский, чем какой-либо еще. Но он отчего-то успокоил ее лучше любых слов, она только тихо заплакала, уткнувшись в плечо мужчины. Клаус прижал ее к себе, и не было еще никогда в его руках ничего ценней: это была его любимая женщина, и это был его сын. Которого – он знал – он ни за что не оставит в беде и будет защищать несмотря ни на что. Несмотря на дурацкое, не укладывающееся в голове пророчество. - Тебе все равно, да? – еле разжав губы, прошептала Кэролайн. – Все равно, что будет с этой девочкой? - Кэролайн, я не могу, как ты, - повторил Клаус. – Я не могу так быстро … начинать чувствовать что-то … Мне нужно время. Люди – они могут. Я – не могу, Кэролайн. Я перестал быть человеком давным-давно. И ты уже не исправишь меня, не сломишь эти странные механизмы внутри меня. Еще год назад – клянусь – я не мог чувствовать вообще. А сейчас я умею любить – тебя и этого ребенка, от которого ты уже готова отвернуться. Я не мог любить, но я научился; и любовь моя теперь сильнее, чем я сам. Я завишу от вас, Кэролайн. От обоих. О, как бы хотелось ему произнести все это; как бы хотелось закружить ее в объятиях. Но он не мог: он не был уверен в ее реакции, не знал, что может на это ответить она. На нее и так навалилось слишком много всего. Ей тоже нужно время. - Ты … чувствуешь что-то к нему? – спросил вдруг Клаус. – Ты же не могла так быстро … перестать любить? – Вопрос, мучавший его, все-таки вырвался наружу. Он поймал растерянный взгляд Кэролайн, и вся его человеческая любовь захотела выплеснуться на этого кроху. Он и не знал, как сделать это, только все сильнее и сильнее чувствовал, как самое ужасное на свете чувство – для него – окутывает его изнутри. Жалость. К этому еще не появившемуся на свет малышу, от которого по очереди уже отворачиваются все; который, возможно, чувствует сейчас сомнения своей матери и ощущает себя преданным, обиженным, обделенным… Почти брошенным. Но ребенок ведь не может быть злым, дети появляются на свет чистыми и светлыми… Разве не так ты говорила, Кэролайн? - Что за глупости ты говоришь, Клаус?! – Возмущенный голос девушки заставил его улыбнуться: теперь он понимал, как ошибался. – Как можно перестать любить своего ребенка? Мне просто … страшно. Я люблю этого ребенка, но я уже боюсь за следующего. Ты понимаешь меня? Да, теперь – Клаус понимал. Им тоже владел страх ровно до тех пор, пока что-то не щелкнуло в нем, там, в клинике, где он впервые на экране аппарата УЗИ увидел своего сына. Но вот перебороть страхи Кэролайн было гораздо сложнее; но Клаус был готов на все, только бы сомнения навсегда покинули девушку.

***

- Смотри, Стефан! Как же красиво! – Ребекка перебирала украшения Эрин, которые та разрешила ей посмотреть. Сейчас Бекка напоминала маленькую восторженную девочку, впервые попавшую в мамину спальню, где на зеркале лежали ее многочисленные аксессуары. Только старые украшения Эрин были гораздо интереснее, ведь с каждым из них была связана какая-нибудь удивительная история, которую ведьма спешила рассказать. - Да-да, милое колье, - кивнул Стефан, выслушав историю о каком-то непонятном принце. – Может, мы пойдем погуляем? – взмолился он. – Такой вечер классный! – Он бросил завистливый взгляд на улицу, где прогуливались редкие жители поселка. - Ну еще чуть-чуть, Стефан, - заканючила Ребекка, и он не смог сдержать улыбки. – Вау, какое кольцо! – Она внезапно выудила одно из колец с самого дна шкатулки. Эрин вздрогнула, стоило только ее взгляду упасть на аксессуар, который рассматривала Бекка. – Правда, крутое? Стефан тоже с интересом посмотрел на находку: кольцо было золотым, увенчанным несколькими мелкими изумрудами. Они переливались под светом лампы и радовали глаз воодушевленной Ребекки. - Кто подарил его тебе, Эрин? – полюбопытствовала девушка и уже хотела было надеть кольцо на свой безымянный палец, но Эрин одним легким движением отобрала у нее свое украшение и бережно сжала в ладони. - С этим кольцом не связано ничего особенного, - равнодушно ответила ведьма. – Я сама сделала его … и оно не работало, поэтому я никогда не пользовалась им. Лучше достань вот тот браслет, у меня есть занимательная история… - Зачем ты сделала его? – не отставала любопытная девушка. - Ребекка, - укоризненно посмотрел на нее Стефан. - Что? Я хочу знать все про это потрясающее кольцо! Губы Эрин опасно дрогнули, но сложились в ее привычную улыбку, и она легко, будто ей было все равно, отозвалась: - У меня был муж, с которым мы прожили несколько счастливых лет, но вскоре он захотел детей, и у нас … у нас не получалось. Я не могла иметь детей, - пояснила она спокойно, будто эта история вовсе не трогала ее. – Но мне не хотелось отпускать его, и я нашла одно старое заклинание… ей Богу, это было глупо. Сделала это кольцо, на которое и наложила это дурацкое заклинание. Оно не сработало. И никогда не сработает – наверное, это была детская забава моих предков, ведь мы не можем решать за природу, и если она решила, что не суждено кому-то стать родителями – значит, так и будет. Стефан с тревогой перевел взгляд на Ребекку. Она дослушала историю до конца и, попросив прощения, резко вышла из комнаты. Эрин проводила ее грустным, изучающим взглядом. - Сколько стоит это кольцо? – вдруг требовательно спросил Стефан. - Стоит? – удивилась Эрин. – Оно бесценно. И оно дорого мне… как память. Я никогда больше не найду то заклинание, да и должного действия оно не окажет … но это почти все, что напоминает мне о муже. Он, кстати, бросил меня, когда узнал, что я не могу иметь детей. Не было ли в твоей жизни чего-то похожего, Стефан? – Она добавила это холодно-равнодушно, хотя все равно знала ответ. - В моей жизни все было совсем по-другому, - пробормотал Стефан. – Что ты хочешь за него? – без перехода спросил он. Эрин бросила на него задумчивый взгляд. - Оно ничтожно, Стефан, оно ничего не даст тебе. - Значит, ты не продашь его? - Я не говорила об этом, - покачала головой ведьма. – Я отдам тебе это кольцо просто так. При одном условии. - Я слушаю, - посерьезнел мужчина. - Найди предателя. - Что? – удивился Стефан. - Там, в доме, есть тот, кто кажется другом, но ведет двойную игру. Найди его, чтобы спасти ребенка. – Эрин произнесла это глухо, выпустив кольцо из своей ладони. - Но ты же боишься пророчества. Зачем этот ребенок нужен тебе живым? – свел брови к переносице Стефан, не торопясь брать кольцо. - Сколько бы зла в жизни не совершил человек, Стефан, он творит и добро тоже. Пусть и ничтожно малые крупицы. Можешь считать, что эти крупицы и выгодны мне. Мы договорились? - Да… да, договорились, - решительно произнес Стефан, забрав кольцо. – Спасибо, Эрин.